Согласно представлению Масамунэ Хакутё, жизнь всегда мрачна. Для того чтобы донести этот факт, Масамунэ Хакутё создал множество всевозможных «сюжетов». (Правда, среди его сочинений немало и романов, в которых нет сюжета, похожего на «сюжет».) Более того, чтобы выстроить «сюжет», он использует самые разнообразные техники. И в этом отношении Масамунэ, естественно, гений. Однако я хочу сказать о другом – его пессимистическом взгляде на жизнь.

Как и Масамунэ, я верю, что независимо от того, в каком обществе мы живем, человеческие страдания неизбежны. И даже известная Аркадия («На белом камне») Анатоля Франса – подобного древнему богу Пану («На белом камне»), – это не Чистая Земля, к которой стремился Будда. Человек вынужден испытать муки рождения, старости, болезни и смерти, а также страдания от расставания с близкими. Я еще раз ощутил это, когда буквально прошлой осенью прочитал сообщение о том, что ребенок или внук Достоевского умер от голода. Конечно, надо учесть, что это случилось в Советской России. Однако если так рассудить, мы, в конечном итоге, не можем быть абсолютно счастливы даже в анархистском обществе хотя бы потому, что являемся людьми.

Но фраза «деньги – источник зла» известна с далеких феодальных времен. Пожалуй, вместе с изменениями социального устройства станет меньше трагедий и комедий, с ними связанных. Наша духовная жизнь тоже должна в какой-то мере поменяться. Если сделать на ней упор, можно считать, что нас ждет светлое будущее. Однако это не значит, что трагедий и комедий вовсе не будет, потому что деньги не единственная сила, властвующая над нами.

Само собой разумеется, что взгляды Масамунэ Хакутё отличаются от взглядов пролетарских писателей. И моих – наверное, я мог бы стать коммунистом из соображений удобства. Но в конечном итоге я всегда и везде буду журналистом, по совместительству поэтом. Произведения литературы тоже, безусловно, когда-нибудь погибнут. На самом деле, как я слышал, раз даже связка-льезон во французском языке исчезает, то и интерпретация поэзии Бодлера может измениться завтра (правда, подобные вещи на нас, японцах, никак не отразятся). Однако жизнь поэтической строки длиннее, чем наша жизнь. И сегодня, как и завтра, мне не стыдно прослыть мечтателем – «ленивым поэтом в ленивый день».