Японские поэты, по мнению наших современников, находятся за пределами Парнаса. Отчасти это объясняется тем, что современные люди – не большие ценители японской поэзии. Другая причина заключается в том, что поэзия не может передать всех эмоций нашей жизни, в отличие от прозы. Поэзия – если использовать старое слово, стихи новой формы синтайси – в этом отношении более свободна, чем японские стихи вака, танка или хокку. (Есть пролетарская поэзия новой формы, но нет пролетарских хокку.) Однако это не означает, что поэты – например, поэты нашего века – не предпринимали таких попыток. Самый яркий тому пример – работы Исикавы Такубоку[48], автора «Грустной игрушки». Сегодня, пожалуй, несвоевременно говорить об этом. Однако общество новой поэзии («Синсися»[49]), кроме Такубоку, воспитало еще одного поэта, который «согнул лук Одиссея». Ёсии Исаму[50] в своем первом сборнике «Хмельной бред» и впрямь справился с этой задачей. Во всех танка этого сборника звучат отголоски романов (или содержатся тонкие психологические описания). В этом смысле Ёсии Исаму, жалевший о ненужных тратах в осенних сумерках на берегу реки Окава, сильно отличается от Исикавы Такубоку, который боролся с нуждой. (В связи с этим замечу: еще один хороший пример контраста представляют Масаока Сики, «отец»-основатель литературного журнала «Арараги», и Китахара Хакусю, «сын» журнала «Мёдзё», которые объединили свои усилия в деле создания прозы.) Впрочем, это относится не только к литературной группе «Синсися». Сайто Мокити[51] опубликовал в своем сборнике «Красный свет» циклы стихотворений «Умирающая мать» и «Охиро». И это еще не всё – со свойственным ему усердием он завершил работу, оставленную Исикавой Такубоку порядка десяти лет назад: так называемый сборник стихотворений поэтов «школы жизни». И вообще, нет на свете ничего более многогранного и замечательного, чем творчество Сайто Мокити. Каждое из его стихотворений звучит эхом струнного щипкового инструмента вагон, виолончели, сямисэна, паровозных и корабельных гудков (хочу подчеркнуть – «каждое», а не «в каждом»). Продолжая писать в таком духе, я, наверное, сумел бы перейти к обсуждению Сайто Мокити. Однако ради собственного же удобства я вынужден поставить на этом точку. У меня есть что еще написать по этому поводу. Но в любом случае мало кто из его предшественников мог похвастаться такой жаждой к работе, как Сайто Мокити.