— А у тебя позвоночник в ботинки не осыпется? — спросила Юля ехидно. Она сидела на втором ярусе кровати и болтала ногами, свесив их вниз. Из порвавшегося полосатого носка торчал большой палец, но её это ни капли не смущало. Вроде бы, она привычно троллировала, но я видел, что девушка реально переживает за меня.

Пожаловался, блин, что на Буране ездить неудобно и непривычно…

— Эй! — деланно возмутился я. — Не такой уж я и старый, между прочим. Подумаешь — верхом прокатиться. Делов то?

Мой резвый скакун яростно размахивал хвостом, чуть ли не поднимая ветер и, кажется, был готов в любой момент сорваться и прыгать от радости. Слава богу, держался — иначе от его топота мебель попадает. Вес у этой туши теперь с полтонны минимум, опасения абсолютно оправданные.

Ребята кое как распределились по доступному пространству. Шенг предпочёл в одиночестве копаться на грядках — его из моего положения даже не видно было. Мэй, Лена, Марина и Шёрстка расселись вокруг стола и, по сути, заняли всю кухню. Протиснуться мимо них можно было, но не более того.

Это ничуть не мешало детям: они вместе с волчатами играли на полу, ползая у девушек в ногах. И пространство под столом назвали своим доменом. Новая реальность в их игры просочилась поразительно быстро.

Котята, похоже, освоили русский язык лучше, чем Шёрстка, которой поддержание разговора всё ещё доставляло дискомфорт. Видимо, помогла пластичность детского мозга. В целом, даже иностранные языки рекомендуют с малых лет изучать, так они лучше даются. Особенно, если есть контакт с носителями языка.

На нижнем ярусе кровати лежал Ручеёк. Он пострадал от паров кислоты и огня, такое даже с пожиранием быстро не пройдёт. Лена напоила его восстанавливающими и обезболивающими настойками, он вяло жевал сырое мясо — а Мила лежала рядом и мурчала, положив голову ему на плечо. Скорее всего, воздействовала на кота своим жреческим навыком — он у неё именно так и работает.

Мила в принципе со вчерашнего вечера не отходила от Ручейка ни на шаг. Похоже, у нас сформировалась первая парочка. Кто подтянется после кошколюдов, интересно? Когда в замкнутом пространстве столько парней и девушек одного возраста, иначе быть не может. Вон, между Ильёй и Юлей такие искры летят, что они или прибьют друг друга, или таки сойдутся.

При всей моей любви к Юле — Илье я не завидую. Чую, будет она его строить, и строить жёстко. И виноват в этом в том числе я — тоже ведь руку к её воспитанию приложил. Милая и скромная леди не получилась, что поделать. Я старый вояка, а не дуэнья. Хотя…

Илюха мужает на глазах. Если справится с её характером — из них выйдет хорошая пара.

Если нет — земля ему пухом.

Кстати — Илья и сейчас сидел на кровати рядом с Юлей. На приличном расстоянии от неё, скрестив по турецки ноги. Олег развалился в моём гамаке и молчал, никак не участвуя в разговорах. Спасибо хоть, больше не выглядел, как умирающий лебедь. С остальным постепенно разберёмся.

Я открыл портал, махнул ребятам рукой:

— Всё, провожать не надо. Буран — ты первый.

Пёс радостно гавкнул. Громкость своего нового голоса он уже контролировал, так что даже в ушах не зазвенело. Аккуратно, вдоль системной стены, Буран подобрался к порталу — и одним стремительным движением запрыгнул в него. Видеть, как эта огромная туша втягивается внутрь, было странно. Прошло уже несколько дней — а я себя до сих пор героем какого-то фантастического фильма ощущаю.

Оттолкнулся перед прыжком Буран от деревянного пола, а не от травы — и из за этого вздрогнула вся мебель и жалобно звякнула посуда. Хорошо ещё, не попадало ничего.

Я вздохнул, сгрёб попону и седло, взвалив их на плечо — и последовал за своим псом.

Снаружи Буран уже не сдерживал себя и носился по двору, радостно подпрыгивая метра на три вверх. Даже странно смотреть, как такая туша легко и ловко порхает, будто не весит ничего. Только вот, топот при приземлении говорит об обратном.

Усмехнувшись, я закрыл портал, бросил на землю свою ношу.

— Так, ну всё. Иди сюда, седлать тебя будем.

К слову, «седлать» — это не садиться верхом, это именно надеть на лошадь седло. Ну, или, как в моём случае — на собаку.

Если попона просто походила на толстое шерстяное одеяло грубой вязки, то седло для Бурана Система выдала очень необычное. Посадка в нём глубокая, передняя и задняя луки очень высокие. Задняя мне аж до середины спины достаёт, почти как спинка кресла. То есть, всадник в таком седле зафиксирован очень жёстко.

В нашей, земной, истории такое было характерно для европейских рыцарей. Им нужно было максимально срастись с лошадью, чтобы не вылететь из седла при таранном ударе большой кавалерийской пикой. У кочевников, как и у славян, всадники были в разы свободнее в этом плане. Достаточно всякие казачьи трюки со свешиванием на бок лошади вспомнить. Разные подходы, каждый из которых хорош по своему.

Седло само по себе даже не всаднику нужно, а животному — чтобы правильно нагрузку на позвоночник распределить. Это у рыцарей своя специфика. Теперь — и у меня. Разве что, я о таранных ударах пока не помышляю — мне бы в целом привыкнуть к езде на гигантской собаке.

Седло в данном случае нужно и Бурану для правильной нагрузки, и мне. И оно такое глубокое, чтобы я при прыжках и галопе не вылетел. Собаки движутся совершенно не так, как лошади, что логично.

Система назвала седло рогатым — и это не просто так. Из основания передней луки по бокам реально выходили два длинных, полумесяцем изогнутых рога. Своим видом они сильнее всего напоминали коровьи. По крайней мере — были такими же гладкими. Впрочем, принадлежать они могут какому угодно неведомому зверю, хоть розовой космической улитке.

Рога нужны не для боя, ясное дело. Единственный, кто на них насадиться может — это я. Если, конечно, ушами хлопать буду. Максимум скорости из Бурана я не выжимал, но даже так удобство рогов оценил: я просто и банально держался за них руками при высоких прыжках и особенно резких манёврах.

Вообще, профессиональным жокеям такое бы только мешало. Я в седле лет с десяти, пожалуй — но всё равно не сказал бы, что какой-то невероятный профессионал. Верхом мы с друзьями на охоту ездили.

Сейчас у меня даже лошади нет, при необходимости просто брал на нашей турбазе.

Профессионал в седле держится исключительно за счёт равновесия, ему ни за что держаться не надо. Я самоучка, так что рога — неплохое подспорье. Тем более, что Буран движется не так плавно, как лошади, и способен на более неожиданные манёвры.

Никакой уздечки Система не выдала. Да и, по правде сказать — она нам и не нужна. Про собак говорят иногда: всё понимает, но сказать ничего не может. Вот Буран сейчас реально на этом уровне. Интегралы и логарифмы не осилит, конечно, но но всё равно сообразительнее иных людей.

Мы договорились, что о поворотах я буду сообщать ему нажатиями пятками. Если правой — брать направо, если левой — соответственно, налево. Нажатие двумя пятками — стоп. Но это всё даже лишнее, я прекрасно мог командовать голосом.

Как появится возможность — дам Бурану омега-телепатию. По крайней мере, хочется надеяться, что мы ещё найдём этот навык. Не в волках — так в ком-то ещё. В тварях из порталов, например. Тогда мой скакун будет отзываться на команды мгновенно, и наше взаимодействие вообще на новый уровень выйдет.

Надевалось седло тоже нестандартно. Логично: собака анатомически очень сильно отличается от лошади. Особенно гибкостью позвоночника и формой грудной клетки. Традиционное седло с одной подпругой на Буране постоянно сползало бы и, скорее всего, мешало бы ему дышать. Плюс — сильно бы ограничивало подвижность.

Да, он сильно изменился для того, чтобы возить всадника. Но всё ещё мог, к примеру, погоняться за хвостом. Лошадь так извернуться не сможет.

Основная нагрузка креплений у седла идёт не на живот, а на грудь. Там кожаная пластина — жёсткая, но с мягкой подкладкой, Y-образной формы. Ещё и с полусферой защиты из системного металла по центру. Что-то похожее, вроде бы, в конном спорте применяют, но я с этим ни разу не сталкивался. Пользовался обычными сёдлами.

По сути, это трёхточечное крепление. От него идут ремни поверх плеч к седлу. Так седло никогда не уедет назад — его держит грудь. Не уедет вперед на шею при спуске — его держат мощная грудная клетка и подхвостник, он же крупер (подхвостная петля): ремень, идущий от задней части седла под хвост. Плечи при этом остаются свободными для широкого шага.

Подпруги две: одна за передними лапами, к ней крепится третий ремень от Y-образной шлейки, вторая — на талии, в месте, где живот сужается. Они предотвращают вращение седла. Ну и, соединяются специальной петлёй, чтобы не разъезжались. У лошади ровное тело, а вот Буран поджарый к животу.

Вообще, для поджарых лошадей делают сёдла с двумя подпругами, которые крест-накрест крепятся, но Система рассудила иначе. Собаке такая конструкция даёт плюс-минус привычное распределение давления на тело. Как я понимаю, у ездовых собак похожие крепления, когда их впрягают в собачью упряжку.

Ремни широкие, кожаные, достаточно мягкие — но с дополнением. К седлу они крепятся через эластичные вставки из чего-то, похожего на системный пластик. Ну, тот самый материал, из которого сделана тетива моего арбалета и корпус компаса, например. Только, в данном случае он не жёсткий, по свойствам ближе к резине.

Итог: благодаря этим вставкам и самой конструкции креплений, седло не ездит туда-сюда, а вот ремни растягиваются и позволяют животу и спине расширяться без сдавливания.

Пожалуй, можно было сделать что-то типа седла-майки, тогда даже подхвостная петля была бы не нужна. Ну и, конструкция была бы попроще. Может, когда-нибудь сами такое смастерим. Ну, как сами… Золотыми Юлькиными руками, конечно. Система изменила волков так, что Ауф, Братишка и Звёздочка однажды тоже могут стать ездовыми — когда подрастут.

Их, наверное, уже сейчас по нашим бойцам можно распределить. Звёздочка пусть возит миниатюрную Мэй, Ауф Илюху, Братишка — Олега. Будет у нас своя зубастая кавалерия.

Седлал Бурана я минут десять — дело это пока непривычное. Думаю потом, с опытом, за пару минут смогу управиться.

О стременах Система тоже не забыла. Впрочем, сесть в седло было легко и без них: спина у Бурана примерно на уровне моей груди, даже чуть ниже. Стремена нужны скорее для лучшей устойчивости при езде. Ну и, когда таки дойду до таранного удара копьём, без них будет никуда.

В Древнем мире изобретение стремян, по сути, навсегда изменило кавалерию, заложив базу для появления тяжёлых рыцарей. До этого всадники были просто пассажирами с копьём, били сверху вниз или метали дротики. Ну там, из лука ещё стрелять могли. Последнее вовсе навсегда осталось фишкой разного рода кочевников, но это — лёгкая кавалерия.

А стремёна и высокая задняя лука седла позволили тяжёлой кавалерии делать таранный удар без риска вылететь из седла, объединив лошадь и всадника в единый кинетический снаряд. Вся масса скачущей лошади так передаётся на наконечник копья.

Сила удара — разрушительная.

Нам это тоже придётся осваивать, но позже. Степ бай степ, блин. Пока что даже волчата не подросли.

Можно набрать в деревне собак, конечно, но есть нюансы. Во первых — свободное место в домене. А точнее, полное его отсутствие. Во-вторых, я не знаю, как будут эволюционировать другие породы. Хаски стал ездовым, что станет с каким-нибудь мопсом, с таксой или там овчаркой — я понятия не имею.

Так что, спешить мы с этим не будем. По крайней мере, пока домен не расширим.

Я вскочил в седло, похлопал Бурана по шее.

— Ну всё, погнали. Речку перепрыгнешь?

Пёс оглянулся на меня, его глаза задорно блеснули. Ещё сощурился так хитро… Походу, перепрыгнет. Главное, мне в полёте в воду не навернуться. Тем более, правая рука у меня занята секирой.

Копьё я брать не стал. Во-первых, для кавалерийского копья двухметрового древка маловато, во-вторых — пока что я себя в седле не настолько уверенно чувствую, оно просто мешаться будет. Секиру хотя бы держать удобнее, она тяжелее — но не такая громоздкая.

Буран взял разгон от раскопанного огорода, пронёсся ветром через весь дворик — и взвился в высоком прыжке с края берега. Речка в этом месте была в пару метров шириной, берег с другой стороны был ниже.

Мы пролетели метров пять, не меньше. Высоту прыжка из седла сложно оценить, но взвился вверх он высоко. Как бы не на те же пять метров, блин.

Я крепче прижался бёдрами к бокам Бурана, ухватился левой рукой за рог и прижался к шее пса. Приземление было достаточно мягким, но меня всё равно тряхнуло — и Буран галопом понёсся вперёд.

— Давай к Прокладу! — крикнул я. И заодно надавил на бок пса правой пяткой, чтобы задать направление.

Мы стремительно пронеслись мимо разлагающейся кучи трупов полёвок, распугав ворон-переростков. Вонь ударила в нос — но только на миг. Куча быстро осталась позади, Буран по тропе обогнул лес и вышел на Проклад. Здесь можно проверить, на какую максимальную скорость он способен.

— Топи! — рявкнул я. — Покажи, что можешь!

Пёс радостно гавкнул во всю мощь лёгких. Этот его басовитый «вуф» тут же подхватило эхо, понесло над заросшими сосняком гривами. На просторе, а не в тесном домене, по ушам голос Бурана не ударил и я, почувствовав, что мы ускоряемся, захохотал.

Тыгыдык, тыгыдык, тыгыдык…

Мы неслись вперёд, за несколько минут выйдя к месту, где декана зажали волки. Буран не сбавил ход, и оно тут же осталось позади. Медведицу таки обглодали — мяса там почти не осталось. Позже вернёмся, соберём кости.

Да и шкуру её надо уже взяться и обработать, накидки рейнджера получили только мы с Мэй. Юля может сшить ещё несколько для остальных ребят.

Скорость всегда ощущается по разному. Ну, условные сто километров в час на мотоцикле и в машине — это совершенно разные сто километров в час. Нет, Буран столько не выжал. По ощущениям, мы несёмся со скоростью километров эдак в восемьдесят, в крайнем случае — девяносто в час. Но с уверенностью я сказать не могу, спидометра на затылке у моего пса нет.

В любом случае, результат потрясающий. Лошадь такую скорость не развила бы. Тем более, не на ипподроме, а по пересечённой местности.

Впереди я расслышал могучий топот кого-то большого. Там, дальше, Проклад как раз поворот делает, и за лесом ничего не видно. Может, марал бежит? Они сейчас огромные, спасибо Системе.

Я погладил шею Бурана, мысленно потянувшись к нему. Применять единение без прямого зрительного контакта я ещё не пробовал, но получилось с первой попытки. Возможно потому, что мои мозги изменило аж два новых ментальных навыка.

Восприятие резко изменилось, и топот стал отчётливее. А ещё — я почувствовал запах и точно понял: да, там марал.

Обрадовало то, что после эволюции зрение Бурана сделало качественный скачок. Пропало ощущение близорукости и — наконец-то! — появилось нормальное восприятие цветов, хоть как-то приближенное к человеческому. Пожалуй, с Умкой они теперь видят плюс-минус одинаково.

Мои глаза в восприятии разных оттенков всё ещё опережают их обоих вместе взятых, но это — при нормальном освещении. Ночью я буду слепошарым, а Умка и Буран будут прекрасно всё видеть, пусть и практически в монохроме.

Пожалуй, на марала мы наткнулись удачно. Надо выполнять классовое задание, а значит — мои питомцы должны убить десять противников. При том — без моей помощи.

В поворот Буран вошёл, почти не сбросив скорость, с пробуксовкой. Ещё чуть-чуть, и проскользил бы по мокрой траве, как собачий дрифтер. Впереди — примерно в километре от нас — показался улепётывающий марал. Самец, и огромный — в холке под четыре метра. Изящно изогнутые ветвистые рога в размахе были столько же.

Я коротко скомандовал:

— Взять!