В том, что Буран справится с маралом, я не сомневался. Рогатый, конечно, больше его. Сильно больше, как бы не раза в четыре. Ну, крайняк — в три. Другое дело — переживу ли я их бой, сидя в седле? Не говоря о том, что помогать мне Бурану нельзя, иначе убийство для задания не засчитается.
Бежит Буран быстрее, но не сильно. Если замедлится, чтобы меня ссадить — может и не догнать. Не говоря о том, что они от меня могут на несколько километров после этого ускакать.
Значит, придётся прыгать. Скорость большая, конечно, но тут хотя бы не асфальт, а мягкая травка. И я, опять же — давно уже не обычный человек. Будет повод ещё раз испытать своё обновлённое тело.
Разрыв между нами и добычей неуклонно сокращался, и я крикнул:
— Готовься! Когда будем рядом — спрыгну!
Буран в ответ мощно гавкнул. Частоты его голоса такие низкие, что немного не по себе становится. На самом деле, не удивительно. Высокие частоты человеческий слух не ловит, а вот низкие — гораздо лучше. И воздействие у них неприятное.
Тут, собственно, как дело обстоит. Низкие частоты, или инфразвук — это колебания с большой длиной волны. И воспринимаются они не только барабанными перепонками и прочими улиточками, а всем телом.
В зависимости от длины волны, можно и эффект морской болезни ощутить, и даже зрительные галлюцинации. Есть версия, что рассказы о всяких призраках в средневековых замках — продукт воздействия инфразвука от гудящих труб или ветра в вентиляции.
Ну и, особо низкочастотный рокот ухо практически не ловит, а вот тело ощущает. В природе такой звук обычно связан со скорыми катастрофами, будь то землетрясения, сход лавин или извержения вулканов. Плюс, рёв некоторых животных имеет похожие частоты: это про больших кошек вроде львов и тигров.
Тело на такой инфразвук реагирует, выбрасывая в кровь адреналин и на пустом (казалось бы) месте вызывая панику.
Откуда я это всё знаю? Информация, всё-таки, довольно специфичная. Свалить бы на общую эрудированность, конечно, но тут причина другая: америкосы в Африке несколько раз применяли инфрачастотное оружие по мирняку для разгона толпы. По сути, воспользовались моментом, чтобы провести эксперименты в поле, а не в лабораториях.
Воздействие было сильным: паника, тошнота, дезориентация. Сколько народу погибло во время эксперимента в давке, в оплоте демократии предпочитают не вспоминать.
Отсюда и моя осведомлённость: нам на всякий случай по такому оружию ликбез проводили. Что самое неприятное — от него толком не защититься. Низкочастотные вибрации ощущаются не ушами, а всем телом, напрямую воздействуют на органы. Плотными наушниками тут не обойдёшься.
В обиход, впрочем, низкочастотное оружие так и не вошло, очень уж заморочено его применение. Плюс — бьёт оно и по своим, и по чужим. На живую силу противника можно воздействовать в разы эффективнее другими методами, против гражданских — слишком жёсткий и непредсказуемый эффект.
Система за эволюцию наделила Бурана несколькими навыками, и один из них как раз связан с его голосистостью:
Навык Оглушение
Уровень силы — 3
Описание:
Могучий рёв вызывает у большинства гуманоидных противников неконтролируемый страх такой силы, что слабые волей впадают в ступор или бегут прочь, не разбирая дороги. Прямое воздействие звука ощущается телом, как акустический удар. Воздействие на большинство животных слабее. Воздействия на изменённых нет.
Союзники ощущают эффект навыка, но в сильно ослабленном виде
Подозреваю, навык как раз работает за счёт инфразвука. Сходится всё.
Во-первых, люди реально ощущают инфразвук лучше большинства животных. Собаки и кошки в этом плане нам особенно сильно уступают. Правда, они могут улавливать низкочастотные вибрации иначе. Подушечками лап, например.
Прописано, что гуманоиды в большинстве сильнее подвержены эффекту навыка, в то время как животные — нет. Тоже сходится.
Здесь, кстати, вступают мийю. Они — коты. Эволюционировавшие, разумные — но всё же коты. Примерно в той же степени, в какой люди — приматы. С большой вероятностью это значит, что к инфразвуку они менее чувствительны.
Интересно, как на мийю будет воздействовать навык Бурана? Ну и, какие ещё гуманоиды во Вселенной существуют? Стоит ли рассчитывать на встречу с какими-нибудь эльфами или там орками?
Во-вторых, эффект паники в описании навыка как раз похож на воздействие инфразвука.
Не ясно только, как Система защищает «союзников». И кого она вообще в союзники записывает. Может, только членов моей десятки? Не знаю, пока не попробуем на практике — не проверим.
Эта защита вообще на магию больше похожа, с точки зрения банальной физики ей объяснения нет. Ну, либо — я не настолько прошаренный, чтобы найти объяснение. Волны есть волны, они на всех должны воздействовать одинаково, не разделяя на своих и чужих.
Кстати, в Африке я узнал и про животных, которые к инфразвуку невероятно чувствительны и даже обходят в этом плане людей. Когда низкочастотное оружие применяли в Йоханнесбурге, в городском зоопарке просто взбесились слоны, носороги и жирафы. И, внезапно — ещё инфразвук ударил по голубям. Они будто с ума сошли и погибали тысячами, разбивая окна, врезаясь в стены, в машины…
В этом же списке, кстати, киты — но про это уже рассказывали на ликбезе. Впрочем, вряд ли мы с Бураном столкнёмся что с китами, что со слонами-носорогами. Вот если наткнёмся на стаю голубей-людоедов, будем знать, что против них его оглушение сработает.
Забавно, что большинство мелких птиц наоборот инфразвук улавливают очень плохо, голуби — исключение.
На марала, я так подозреваю, навык Бурана сработает паршиво или не сработает вовсе. Тут больше пользы от моего подавления будет — но мне помогать в этом бою нельзя.
Ладно, Буран должен справиться и так — за счёт мощных челюстей, вампирских клыков-кинжалов и здоровенных когтей. Тем более — он уже почти догнал марала.
Ещё минута — и сшибутся.
И, будто в насмешку над моими мыслями, Буран вдруг начал сдавать. Я слышал, что дышит он тяжело, но не придал этому значения. Чего уж — он долго нёсся на предельной скорости, ещё бы он не стал дышать тяжелее.
Вот только, собака, даже изменённая Системой — это всё-таки не лошадь.
Хороший скакун с опытным всадником может удерживать галоп часами. Главное, резко лошадь не тормозить, чтобы не убить её нахрен. Собаки могут бежать очень и очень долго — только условной рысью, а не во весь опор.
Меня превращение Бурана и его скорость будто опьянили, и об этом я совсем не подумал.
Значит, буду знать. На марше держим умеренный темп, спринтерские броски оставим для боевых ситуаций. А марал… Да и чёрт бы с ним. Ещё успеем завалить другую какую зверушку.
Буран, как оказалось, был со мной не согласен. Миг — и он будто забыл об усталости и поднажал, сходу выдав скорость под сотню километров в час. Я от неожиданности захлебнулся встречным потоком воздуха и чуть не выронил секиру. Пришлось плотнее прижаться к шее пса и вцепиться для надёжности в рог.
Нет, тут системный шлем вообще не канает, мне нужен мотоциклетный — с прозрачным забралом. Мало того, что дышать тяжело и глаза от ветра слезятся, можно ведь ещё и жука какого проглотить. Благо, пока что меня это сомнительное гастрономическое удовольствие обошло стороной.
Причина ускорения Бурана — это явно его последний навык:
Навык Взрывная энергия
Уровень силы — 5
Описание:
Мгновенное повышение всех физических характеристик на короткое время за счёт внутренних резервов организма. После применения навыка требуется восстановление, чтобы избежать истощение
Очень похож на Олегово «второе дыхание». Только у нашего берсерка просто отступает усталость, Буран вовсе получает полноценный баф.
— Зря ты так, Буран! — рявкнул я, превозмогая бьющий в лицо ветер. — Откатом даст!
А нам к терминалу надо, между прочим.
Пёс поступил хитро: сделал вид, что не услышал меня. Чертяка, блин! Я же вижу, как уши дрогнули и опустились.
Ладно, пофиг. Марал на эски стопудово богат. Дам Бурану штук пять на выносливость, да позволю хорошенько поесть парного мяса — глядишь, этого для восстановления хватит.
Я вынул ступни из стремян и резко согнул ноги в коленях, уперевшись подошвами ботинок в бока Бурана. Так. Та-а-ак… Сейчас!
Швырнув секиру далеко вперёд, я резко переставил ноги на седло — и что есть сил от него оттолкнулся, щучкой улетев вправо. Ладони встретили землю, показавшуюся неожиданно твёрдой, и я мягко перешёл в кувырок через плечо. Кувырок вышел хорошо, но дальше я приземление уже нифига не контролировал. Меня кубарем понесло по мокрой траве — только небо и земля сменялись перед глазами, будто в догонялки играли.
Всё, что я мог — это сгруппироваться.
И, мать его — пронесло. Я даже ничего не сломал.
Когда я умудрился затормозить, над лесом ударил и раскатился эхом отчаянный трубный крик — это заголосил от боли огромный марал. Я вскинулся и быстро нашёл глазами своего пса.
Они с рогатым успели ускакать вперёд как бы не на полкилометра и продолжали удаляться. Буран висел у гиганта на спине, вцепившись зубами ему в горло, и яростно кромсал шкуру на его боках когтями задних лап.
Даже издали было видно, как хлещет кровища из глубоких ран.
— Срань…
Я огляделся, нашел секиру — она осталась метров на пять позади меня. Чёрт, я думал, что так сильно мы не разминёмся. Ну, я не убился об неё — значит, бросок вышел наполовину удачным.
Схватив оружие, я во весь опор ломанулся за Бураном и его рогатой добычей. Благо, марал резко сбросил скорость — бегать ему осталось недолго. Пока что он брыкался и резко взвивался в высоченных прыжках. Метров на восемь вверх, блин! Это ж какая мощь!
Без помощи Системы хрен бы эта туша смогла подбросить себя на такую высоту. Не говоря о том, что при приземлении гигант поломал бы ноги. Слоны вон тоже сильные — но на высоту двух своих ростов не прыгают, их гравитация держит на грунте очень и очень крепко.
Хотя, телом марал больше на жирафа похож, конечно. В холке даже повыше, но без длинной шеи. И примерно такой же тонкий — только изящнее. Жирафы мне всегда казались какими-то нелепыми, а этот гигант выглядит… Ну, скажем так — гармонично.
Весу в нём, подозреваю — тонны две. Ну, максимум — три, но это вряд ли. Не удивительно, что так хлещет кровь — сердечная мышца, гоняющая кровь по такой туше, должна быть очень мощной и нагнетать достаточно высокое давление в сосудах.
Учитывая, что Буран вцепился ему в глотку — гигант должен бы уже свалиться. Даже если сонная артерия не повреждена, она пережата как минимум. Плюс — порваные в клочья бока.
Только вот, с Системой логика идёт нахрен: даже волки со вскрытым дробью горлом продолжают драться, а не бьются в агонии. Марал тоже не сдаётся.
Он вильнул — и вдруг ломанулся к стене леса слева. Что удумал? С его рогами там не протиснуться. Застрянет в лучшем случае. В худшем — пообломает себе рога.
Рога уже костенеют, две трети лета прошло. В маральнике мы их вовсе в конце мая спиливаем. Но даже так, если Система ничего не подкрутила, рога сейчас — мягкие, покрытые шёрсткой, а внутри — куча кровеносных сосудов. Если оторвутся — кровища хлынет, как из артерии.
Маралы, конечно, меняют рога раз в год — но сейчас их сбрасывать рано, костная ткань в месте соединения рогов с черепом просто не в том состоянии. Это же панты, мать их. Не просто ветвистое украшение, но и шикарная добыча для нашей группы. Даже мясо не так ценно, как эта костная губка, пронизанная сосудами с драгоценной маральей кровью.
Сейчас, конечно, они не лучшего качества — но даже так могут сослужить нам хорошую службу.
Разве что, сначала панты надо обработать, иначе испортятся. Учитывая огромный размер рогов и наши полевые условия — процесс будет геморойным. Зато потом можно будет хоть настойки делать, хоть отвары, хоть самый настоящий гематоген.
Или — забить на заготовку и готовить из свежака. Посмотрим, я вообще-то сейчас панты не убитого марала делю.
Сам марал к деревьям двигался по диагонали, не оставляя попыток сбросить с себя Бурана. Куда там — пёс вцепился намертво. Я сейчас будто битву двух первобытных зверюг наблюдал. Пещерного оленя и саблезубого тигра. Издалека смотрю — и один чёрт дух захватывает.
А приближаться слишком сильно я не буду — ну его нафиг. Затопчут и не заметят. Мне целостность моих костей важна, как и жизнь в целом. А помирать так глупо я не собираюсь.
Главное, чтобы Буран добил марала. Рогатый, похоже, обезумел от боли до того, что просто не видит, куда прёт. Или… Срань!
Гадёныш очень даже понимал, чего хочет. Он собрался долбануться боком о ствол дерева, чтобы раздавить Бурана. Учитывая вес этой рогатой туши — он моему друже все кости переломает. А то и как тюбик крема его выдавит. С тем, что рискует потерять рога, смирился. Либо — просто не осознаёт этого и действует так от безнадёги.
— Буран! — заорал я. — Плюнь каку!
Только, чую — Буран меня вряд ли услышал.
Олег неотрывно смотрел в потолок домена — синее энергетическое поле. Будто загипнотизировать его пытался. Впрочем, никакой осмысленности в этом взгляде вообще не было, парень глубоко погрузился в собственные мысли.
То, что дядя Никита поддержал его. Что не сказал ни слова осуждения… Это шокировало, чего уж. Олег был готов к тому, что на нём поставят крест. Нет, не выгонят — просто будут воспринимать, как опасного психа. Не допустят до боёв, посадят в домене на хозяйство.
В психа-адреналинщика Олег не превратился. Он не хотел драться, он боялся — но понимал, что только так принесёт максимум пользы. Сможет защитить ребят, за эти несколько дней превратившихся для него в членов семьи.
Не говоря о том, что отсиживаться за чужими спинами было отвратительно. Если бы в бой брали бы даже девчонок, оставляя его в безопасности — это было бы невыносимо.
Олега уже списывали со счетов, как ненормального. Он помнил, как бывшие друзья отводили глаза, избегали его и старательно выводили из своей жизни, как прокажённого. Пройти через это ещё раз он и боялся.
Как оказалось, зря.
Дядя Никита его не списал. Жаль, что проблему это не решило. В голове бесконечно вращались описания классовых навыков берсерка. Как и всё, связанное с Системой, они будто выжигались в мозгу. Разбуди посреди ночи — и Олег вспомнит их так же легко, как своё имя. Куда той же таблице умножения, которая после школы местами подзабылась.
Сколько там семь ю восемь будет? Пятьдесят четыре? Пятьдесят шесть? Вообще пятьдесят восемь? Вот то-то же.
Первый навык — самый проблемный:
Навык Боевая ярость
Уровень силы — 1
Описание:
В бою вас охватывает звериная ярость. Значительно повышается болевой порог, вы бьёте сильнее и двигаетесь быстрее.
Плата берсерка за силу — контроль. Только поистине железная воля способна побороть звериное начало, сохранив в себе человека
По сути, получив в первый день этот навык досрочно, Олег и разблокировал свой класс. И главное в нём: «Только поистине железная воля способна побороть звериное начало, сохранив в себе человека».
Железная воля…
Её Олегу и не хватало — в ярости он легко терял себя, будто проваливаясь в бред и наблюдая за кошмаром со стороны — отрывочно, даже не запоминая большую часть того, что вытворяет. Будто яркими вспышками, что рассеивают туман потери контроля.
И это… Это страшно. Терять себя — очень страшно.
Второй навык хоть как-то компенсировал первый, позволяя Олегу действовать в команде:
Навык Боевой транс
Уровень силы — 1
Описание:
На небольшое время усиливает положительные эффекты боевой ярости, позволяя сохранять контроль над собой.
Жаль, что действовал транс недолго, в то время как ярость никаких ограничений не имела. И, как оказалось — ещё и сбрасывался при потере сознания, уходя в откат.
Третий классовый навык, к сожалению, с яростью вообще никак не взаимодействовал:
Навык Второе дыхание
Уровень силы — 3
Описание:
Вы можете быстро избавиться от усталости в затяжном бою, принудительно запустив переработку жировых запасов и внутренних резервов в чистую энергию.
Платой за это станет истощение организма после боя
Эффект полезный, кто бы спорил. Но не более. Куда больше парень хотел получить что-то, что позволит ему не терять контроль над собой. После первого срыва — того самого, когда избушку штурмовали изменённые грызуны — внутри пустила корни злость. И она всё разрасталась, будто опутывая парня своими тенётами, как паук. Неспешно, но основательно.
Только вот, злился парень не на кого-то или что-то. Он злился на себя и чувствовал, что чем дальше — тем больше это его отравляет.
Сейчас, когда Система безвозвратно изменила мир, к психиатру на сеанс не запишешься и курс антидепрессантов и транквилизаторов не получишь. Олег уже проходил через это и помнил облегчение, которое приносят таблетки. Как они возвращают краски, как приходит понимание, что проблемы — это вовсе не весь мир. Что можно спокойно жить и радоваться жизни, а не бултыхаться в бесконечной серой пелене.
Сейчас, без таблеток, он не справлялся.
И хуже всего — та самая приписка в описании навыка. Сама Система говорит, что он может перебороть эффект от навыка, не терять контроль и лишь получать полезные бафы без последствий.
И это он, Олег, настолько безвольная тварь, что не способен справиться с яростью. Тем более, чего уж, берсерком его сделала не Система. Он лишь безошибочно нашла в нём то, что уже было внутри.
Нашла его травму — и сделала оружием.
День, когда лишился семьи, Олег помнил по минутам.
Первой семьи.
Мама — Аянту Океке, полукровка. Дедушка Олега был оромо, бабушка — амхара. Они дистанцировались от рода Океке — очень традиционного, не одобрявшего их союз. Тем более, что дедушка отказался от традиционной веры оромо в Вакха и стал, как и бабушка, православным.
Это православие, к слову, от русского далеко, Эфиопская православная церковь Тевахедо существует обособленно.
Мама вышла замуж за русского, что ещё сильнее отдалило её от рода Океке. Нет, совсем чужими они для родни не стали, но и отношения едва-едва поддерживали.
Отец — Николай Назаров — в Эфиопию приехал по работе, да так и остался, когда родился он — Олег Назаров. Мама, впрочем, чаще звала его Олаге, на манер оромо.
Олаге — это «тот, кто выше». Ну, или — «превосходящий». Имя, требующее от носителя очень много.
Сестёр и братьев у Олега не было, родители с этим не спешили. Отец вообще хотел семью в Россию вывезти, но мама сопротивлялась — не хотела покидать родину. Наверное, однажды бы сдалась — но вторжение НАТО всё перечеркнуло. Война началась в Конго и стремительно вспыхнула практически по всему континенту, против Запада выступили Россия, потом Китай и, сильно позже — Северная Корея…
Африка полыхнула в битве за кобальт и другие редкоземельные металлы, а маленькая семья Назаровых этот огонь не пережила. Остался только Олаге-Олег.
Маму он так и не увидел напоследок — когда в дом влетел снаряд, она была в ванной. Отца завалило по пояс. Бетонная плита зажала ему ноги, а кусок арматуры вонзился в живот и пригвоздил его к полу.
Лицо отца тогда будто покинула кровь. Белый, как сама смерть, в глазах — тоска и решимость. Олегу долго приходило в кошмарах это лицо — лицо человека, уже смирившегося со смертью. Человека, у которого осталось только одно — живой сын.
А Олег… Он был так шокирован, что чувства будто притупились. В реальность происходящего не верилось совершенно, ведь… Ну не может такого быть, только не с ними. Смерть — она там, за пределами родного дома, где сошедший с ума город утопает в крови вырезающих друг друга фанатиков. А они… Их как будто бы просто не могло такое коснуться.
Наверное, только из-за этой дереализации Олег послушал отца и выбрался из под завала. По сути, бросив его умирать в одиночестве — но не понимая этого.
Ушёл «звать помощь» — так сказал отец. Олега чудом не зацепило, он только головой ушибся и ободрал бок. И сумел пролезть сквозь завалы — всегда ведь был худощавым, а в тот момент ещё и несколько месяцев голодал. Все голодали.
Олегу повезло.
Его не засыпало, пока он протискивался сквозь обломки. Он не наткнулся на исламских фанатиков, которые отрезали бы ему голову за православный крест на груди. Не попался повстанцам, которые могли как пристрелить его, так и забрать к себе — на пушечное мясо.
Шокированный, он шёл по руинам, не зная и не понимая, где искать помощь. Вокруг были только смерть, крики и плач. Перепаханный снарядами Харрар умирал, и на помощь рассчитывать не стоило — помощь требовалась всем вокруг.
Кое-как Олег очнулся только вечером, когда начало темнеть. Шесть часов призраком бродил по развалинам — и даже не понял этого. Тот эпизод его жизни будто вырвало из памяти, оставив лишь руины, клубящуюся в воздухе удушливую пыль и дым редких пожаров.
Вернувшись к дому в темноте, Олег обнаружил, что обломки осели. Помогать уже было некому. Русские солдаты нашли его на руинах, пытающегося докопаться до отца и матери. Он уже даже не думал — в мозгу сидело лишь желание спасти семью. Мысли, что родители погибли, парень просто не допускал, не хотел верить в это. Сорвал ногти, изранился, в приступах кашля чуть ли не выплёвывал лёгкие — но остановиться не мог.
Солдаты собирали выживших и насильно увели Олега с собой. Он сопротивлялся и впал в истерику, которую тоже не запомнил. Очнулся уже в полевом госпитале — через два дня.
Следующие месяцы стали адом. Тогда же Олег впервые возненавидел самого себя — был уверен, что виноват в смерти родителей он сам. С комплексом выжившего справился сильно позже, после войны, когда попал в приёмную семью. Что забавно — тоже смешанную. Бывший русский солдат и женщина-хирург из амхара стали родителями для него и ещё четырёх приёмных детей.
Андрей и Сэлам Мироновы…
Уже потом удалось найти остатки рода Океке. Впрочем, хоть какое-то общение наладилось разве что с Дарианом, троюродным братом. Он во многом был традиционалистом, тоже верил в Вакху — но всё-же был всего на несколько лет старше Олега и работал спасателем на космическом лифте. Ну, не буквально на лифте, он не космонавт.
Из семьи Мироновых Олега не забрали, жизнь постепенно начала налаживаться… Приход Системы всё похерил.
Вторая семья давно стало частью его, приёмные родители и братья с сёстрами — как родные. Что стало с ними? Они не обратились в тварей? Выжили? Олег понимал, что сейчас нет даже смысла думать о возвращении в Африку. Он это не потянет. Да и остальные вряд ли его поддержат.
Что там, на родине — не известно. А здесь внезапно появились те, за кого он будет биться до конца. Третья семья.
Остаётся лишь надеяться, что остальные Мироновы и Океке без него не пропадут. Отец — он сам не хуже дяди Никиты. Тоже тот ещё волчара, прошедший через огонь войны. Мама — медик, полевой хирург. И братья с сёстрами прекрасно воспитаны и тоже успели пройти в детстве через ад. Дариан, опять же — спасатель. У них есть все шансы выжить. А у Олега, может быть, однажды будет шанс их найти. А пока…
Пока — он снова заблудился в себе. Понимает это — но ничего поделать не может.
Не говоря о том, что в этот раз чувство вины у него более чем осмысленное. Ярость не может подавить он сам, в то время как Система однозначно говорит — с этим можно бороться.
Это уже не комплекс выжившего, ударивший по его детской чувствительной психике. Не ПТСР. Другое.
К разговорам Олег не прислушивался. Да и чего там прислушиваться — Юля и Илья рядом вяло переругиваются, с кухни слышно только детский гвалт, Мила и Ручеёк молчат…
Среагировал Олег на движение, лениво переведя взгляд в бок. Хмыкнув, приподнялся: к нему с табуреткой в руке приближалась Маша. Ну, точнее — Мэй. Как и дядя Никита, Олег решил называть её настоящим именем, но до сих пор по привычке путался.
— Ты чего? — спросил парень. И тут же вспомнил, что первая его вспышка с потерей контроля была вовсе не при нападении полёвок, а раньше. Когда он прикрывал Мэй во время засады на волков.
Эта китаянка немного пугала Олега. С того момента, как сорвался у неё на глазах, он порой замечал её долгие внимательные взгляды. Мэй ни словом, ни жестом никак не показала, что думает о нём плохо, но всё же Олег боялся, что она ему после этого не доверяет. Считает опасным.
— Хочу помочь, — отозвалась Мэй. — Пойдём.
Юля и Илья заинтересовались, прислушались к их разговору.
— Куда пойдём? — Олег, по правде сказать, опешил. Не говоря о том, что места в домене в целом не так много, чтобы куда-то там «ходить». Всё буквально в шаговой доступности.
— На склад, — ответила девушка. — Там нам никто не помешает.
Она была очень спокойна, практически безэмоциональна. Смотрела очень серьёзно и пытливо. Как учительница, ждущая ответа, блин. Ох уж эта азиатская привычка держать лицо кирпичом… Ещё и приправленная личными особенностями самой Мэй. Девушка она, чего уж, странная.
Хотя, надо сказать — даже так она уже много раз доказала, что доверять ей можно безоговорочно.
Вопросов в голове меньше не стало. Хэкнув от боли, тут и там прострелившей израненное тело, Олег уселся в закачавшемся гамаке, скинул вниз ноги.
— Что делать-то?
— Медитировать, — Мэй смотрела непрошибаемо серьёзно. Олег сейчас не ел и не пил, поэтому подавился воздухом — и отчаянно закашлялся. Аж слёзы на глазах выступили. Медитации, блин. Она серьёзно?
— Ч-чего?
— Я объясню.
— А можно мне тоже? — спросила Юля.
— Нельзя, — Мэй даже не оглянулась. — По крайней мере, не сейчас. Сейчас посторонние не нужны.
Юля не расстроилась, только хмыкнула:
— Ну… Удачи вам. Олег — только в астрал не уходи. Дядь Никита домен покидать не разрешал.
— Очень смешно, — буркнул Олег. — Буду тебе во снах являться и спать не давать.
Он таки выбрался из гамака, забрал у Мэй табуретку.
— Мне не тяжело, — сказала она.
— Знаю. Просто я — джентльмен.
Китаянка всё-таки улыбнулась, кивнула в сторону склада:
— Идём.
Стало чуть легче. Как минимум, улыбка у Мэй очень милая. Легко заткнёт за пояс половину популярных кей-поперш. Медитации так медитации. Вдруг они ему реально помогут?