Утро только подтвердило, что отсутствие туалета — это проблема. Мне пришлось открывать портал из домена перед сном, чтобы все — и в первую очередь дети — могли сделать свои дела. Благо, тогда ещё не стемнело.

С того же началось и утро. Всей толпой мы высыпались из портала. Солнце только встало, просвечивая на востоке ярким пятном сквозь системную стену. Вид был охренительно непривычным.

Почему? Всё просто: стены отдалились.

Всё по замудрённым правилам Системы. Мы убили босса осколка — осколок открылся. Одной стены уже не было — той, которую Частицей Мира взломал некромант.

Теперь исчезли ещё четыре.

Сомневаюсь, что в соседних осколках были люди, успевшие убить своих стражей. Скорее уж, там нет ни одного живого человека, а стражи живут и здравствуют. Раз людей нет — Система открыла осколки.

Не исчезла одна стена — та, за которой должен быть наш с Семёнычем маральник, моя пасека, а заодно и сам Семёныч с Сашей. Значит, страж осколка там ещё не убит и есть живые люди. Крепко надеюсь, что Семёныч с Сашей в их числе. Отработаем у некроманта Частицу Мира и отправимся к ним.

Дай бог, не опоздаем.

Линия горизонта отдалилась, создав непривычное уже чувство свободы и простора, над поросшими лесом гривами стоял густой молочный туман. Влажный воздух пах гарью вчерашнего пожара.

Сгоревший лес чёрным частоколом проглядывал сквозь туман и смотрелся апокалиптично. Мир летит в задницу, а меня всё равно расстраивает, что родная тайга теперь годами будет восстанавливать эту чёрную плешь.

Родина, что поделать. Я в этом лесу рос, я благодаря ему стал тем, кто я есть. Не было бы охоты, походов с пацанами к солонцам и ночёвок в чаще у костра — не было бы и Сабатона. Был бы вместо него какой-нибудь старший менеджер Никита с кредитом на новый айфон.

И приход Системы он с айфоном наперевес и встретил бы.

— Жуть, да? — вздохнула рядом Юля. — Такое чувство, дядь Никит… Не знаю. Как будто дом родной сгорел.

Я приобнял её и чмокнул в макушку. Грустно улыбнулся:

— Жуть. Но лес вырастет и лучше прежнего будет. Мы все живы, это главное, Юль. А всё остальное фигня. Кроме пчёл.

Остальных больше заботили отдалившиеся стены. Ребята увидели, как их действия прямо повлияли на мир, разом расширив доступную нам область — и впали на радостях в эйфорию. Обнимались, глупо перешучивались, галдели.

Портить им малину не хотелось, но пришлось: я напомнил, зачем мы вышли из домена.

Парни по итогу устроили паломничество к ближайшей сосне, а девушки с Анютой и кошколюдками ушли в лес, обвешавшись оружием с ног до головы. И — там на них напала сороконожка. Не местная, ясное дело, а сбежавшая из кошачьего осколка.

Мы с парнями узнали об этом по визгу Марины. На помощь ломанулась боевая группа, членов которой я назначил заранее. Кроме меня самого, в ней состояли Илья и Мурзик. Остальные были готовы в любой момент отступить в домен.

Впрочем, мы даже половины пути до девушек не пробежали, как раздался крик Лены:

— Порядок! Не ходите сюда!

Никто не пострадал: Мэй одним метким выстрелом прибила заразу к дереву, а Мила подскочила и обезглавила. Сороконожка сдохла в корчах, дав кошколюдке тридцать единиц опыта.

Хотя, какая сороконожка?

Я прописал тварюшку в Бестиарии, назвав её сколопендроморфом. И это нифига не отсылка на «Ведьмака»… Ну, почти. Это ещё и вполне себе научное название сороконожек. Не помню только, отряд это, семейство или ещё какая систематическая единица. Всё таки, не на то учился.

Крепко надеюсь, что пан Анджей всё поймёт и в гробу от моей наглости не перевернётся.

Название длинное, конечно, но мне в голову ничего лучше не пришло. Я и так не стал заморачиваться с изменёнными животными, просто к названию всех добавил приставку «псевдо»: псевдолиса, псевдоволк, псевдобарсук…

Обидным открытием стало то, что ребята в терминале пункт «Бестиарий» после моей работы так и не увидели. Или он доступен игрокам уровнем выше, или нужен более прокачанный терминал. А может, вовсе и то и другое.

Постепенно разберёмся, что поделать.

Что до справления нужды… У меня уже есть мысль забрать готовую коробку туалета с территории охотничьего домика. Даже строить ничего не придётся, если она пролезет в портал. Внутри коробки просто поставим ведро. На чердаке бани, если не путаю, должно быть специальное, с сиденьем, как у унитаза, и крышкой. Не знаю, кто из мужиков его притащил, но зимой оно всегда живёт в избушке. В морозы на улицу ходить не всем хочется.

Вот его и возьмём. Всё лучше, чем так, как сейчас. Ужастики нас учат, что при походе в туалет сдохнуть — как нефиг делать. Страшнее только трахаться, там без вариантов — кто-нибудь вас прикончит обязательно.

Хуже только Олегу, он классическая первая жертва.

После завтрака я раздал указания. Шенга и Илью отправил вырубать заросли по краю домена. Лену и Марину, раз они больше не собирались друг друга убивать, попросил озаботиться уютом. Олега им на подхвате оставил — у парня руки изранены, он к тяжёлому труду пока непригоден.

Мне предстояло вернуться к избушке — нужно выгрести оттуда всё, что может нам пригодиться. Милу с собой наружу брать не стал — она мостик между людьми и мийю. Да и Ручеёк ещё не очнулся, пусть побудет рядом.

Подумав, прикрепил Милу к парням — помочь с зарослями, характеристики ей позволяют. Шёрстку назначил нянькой, Мурзика попросил заглянуть в системное хранилище и поделиться полезными для нашего нового жилья предметами. В конце концов, шкуры он вчера не зажилил.

Старик согласился. Он вообще покладистый донельзя, надо сказать. Мы ещё поговорим с ним с глазу на глаз, а пока просто буду присматриваться к нему.

С собой я думал взять Мэй, но Юля так напрашивалась, что выбрал её. Ничего, пока в домене по её специализации дел толком нет. Пусть проветрится, потом на неё, как на ремесленника, куча работы свалится.

Мэй я по итогу оставил сортировать лут. Там есть, в чём покопаться, а времени вдумчиво всё проверить пока что просто не было. Руки у нас дошли лишь до снаряги, которую Система выдала за убийство стража осколка.

Мне достались перевязь приручителя и накидка рейнджера. И, надо сказать, оба предмета мне пришлись по душе.

Перевязь — что-то типа разгрузки, только со средневековой спецификой. Изготовлена она была в комплект к остальной моей снаряге. Подозреваю, ещё пара квестов — и получу полный сет приручителя. Уже есть кольчуга, короткая кираса, «рукав» — броня на левую руку, перчатка на правую и латные наколенники. Ну и, конечно же — стандартные системный пояс и шлем, которыми у нас в группе всех оснастили.

Перевязь я надел поверх кольчуги. За счёт жёсткой подкладки и карманов она дала дополнительную защиту животу, разместивший как раз выше пояса и ниже короткой кирасы.

В карманы класть пока было нечего. Разжиться бы фляжками — и можно будет с комфортом носить с собой Ленины настойки. Бутылки, что у нас есть, влезут, но будут мешаться.

Накидка рейнджера же… Тут ничего не скажешь — она шикарна.

Это, по сути, короткий плащ с глубоким капюшоном. Если бы не разрез спереди — было бы пончо. Главное, впрочем, не это, а материал: чешуйчатая бронированная шкура буро-зелёного цвета. Как у псевдолис, только чешуйки крупнее и раскраска условно маскировочная.

Такую же Система выдала Мэй, у остальных ребят другие награды.

Буран на меня немного обиделся — его я тоже не взял наружу. Что поделаешь, он идеальная нянька. Что для волчат, что для детей с котятами. Пусть помогает Шёрстке, у него к этому талант. Умка хоть и сам ещё детёныш, такой игривости не проявляет. Мне кажется, его вообще навязчивое внимание тяготит.

В общем, медвежонка я и взял. Его нюх в дороге нам обязательно пригодится.

Втроём мы покинули домен, и я тут же закрыл портал. Внутри возникло привычное ощущение пустоты от отката. Глядя, как радостный Умка наворачивает по поляне круги, я вскинул на плечо секиру и вдохнул холодный утренний воздух. На часах было начало седьмого утра, моросил легкий дождик, а ветерок рвал остатки тумана и и вместе с вонью пожара уносил его прочь, взамен радуя нос запахами хвои, смолы и разнотравья.

— Погнали, Юль.

На ней была накидка Мэй, в руках — арбалет. Накинув капюшон, Юля широко улыбнулась:

— Хоть на край света, дядь Никит!

* * *

— Дядь Никит, пойдём отсюда, а? Ну пожалуйста!

— Без паники, — буркнул я. — Лучше по сторонам смотри.

— Я смотрю! У меня сейчас от усердия глаза на затылке вылезут, блин!

— Вот, молодец. Будешь идеальным дозорным.

— Вообще не смешно!

Мне, по правде сказать, тоже было не смешно.

Всё началось с того, что мы проходили мимо места, которое видели во второй день, когда шли к терминалу. После боя с ведьмой. Укромную полянку, которую сплошь затянула паутина.

Как и в прошлый раз, я лучше бы обошёл её издалека, если бы не громкий птичий ор, который мы услышали за несколько километров. Ор я узнал и заинтересовался, ускорившись и потащив Юлю и Умку ближе к паутине.

Если медвежонок чувствовал себя прекрасно, пусть и не отходил от меня ни на шаг, то Юля… Нет, на самом деле она держала себя в руках. Но — ныла, чтобы хоть как то сбросить напряжение. И призывала туда-сюда из биополя арбалет.

Да, я решил потратить на ребят монады — благо, запас у нас теперь приличный. Парни сделали личными копья, девушки — арбалеты.

Юлины нервняки я искренне понимаю, у меня у самого от одного взгляда на эту паутину по всему телу появляется фантомная щекотка, будто от крошечных паучьих лапок. От нас до сплошных белых тенет, увешанных каплями дождя, было всего метров пять. Что особенно стрёмно — там постоянно что-то тихонько шебуршало. А из заметных тут и там коконов паутины торчали то перья, то мелкие косточки, а то и вовсе высушенные части тушек.

На кустах и деревьях вокруг тоже виднелась паутина. Не было видно только пауков.

— Далась тебе эта птица, — буркнула Юля, надувшись.

— Это не просто птица, Юль, — отозвался я. — Это хвостовик.

— М-м-м?

— Мила вчера при них рассказывала, помнишь? Это те самые тварюшки, которые с ног до головы Ручейка обгадили.

Я их тоже видел — это те самые птахи, что с громким ором спасались из умирающего кошачьего осколка. Я думал, что полёт над огнём они не пережили — на выходе из портала десятки их тушек валялись.

И вот, надо же — один хвостовик жив. Или жива, не знаю уж. Вдруг это девочка?

— Ты ей отомстить решил, что ли? — проворчала Юля. — Спасти и обгадить, чтоб знала? Мсти один тогда, я в этом участвовать не буду. По крайней мере, пока они меня не обгадят. Тогда — подумаю.

Я не ответил, просто вздохнул.

Птица была рядом — попала в паутину, растянутую на развилке толстой ветки берёзы. Билась в сетях, безнадёжно запутавшись, и время от времени орала. Так громко, что в ушах звенеть начинало. Благо, делала она это всё реже и реже — выбилась из сил.

Строением тела она больше всего походила на ласточку. Да и размером тоже. Перья были блекло-серыми, с грязными зеленоватыми разводами. На спине темнее, на животе — почти белые. Хвост был непропорционально длинным — раза в два больше длины тела. И делился надвое, как фалды фрака.

Когда птица орала, у неё на шее вздувался пузырь. Как он правильно называется — чёрт его знает. Зоб, может быть?

Впрочем — пофиг.

Чтобы достать птичку, надо было всего лишь залезть на берёзу и проползти по ветке. Она толстая, мой вес выдержит даже вместе со снарягой. Смущало одно — где-то в густой кроне сидит паук, который сплёл паутину, способную удержать не муху или бабочку, а птицу.

И я очень не хотел бы, чтобы во время спасения пичуги этот восьмилапый гад свалился мне на голову.

— Это будет наш охранный дрон, Юль. С сигнализацией. Сама же слышала ор этой заразы. Тут даже если захочешь — не пропустишь.

За ужином Мила рассказала о них подробнее. Эти птицы юркие, пугливые, гнездятся стаями. И, что важнее — у них отличные слух и зрение. Для разведчика самое то.

Юля хмыкнула и ничего не сказала. Правда — хватило её ненадолго.

— Вообще, круто придумал. Приручишь?

— Угу.

Ячеек под питомцев как раз хватает — у меня две свободных, хватит и на хвостовика, и на Шёрстку.

Была мысль позволить приручить птицу Анюте. Девочка, в отличии от меня, может с животными общаться. Но — нет, паршивая идея. Нельзя делать трёхлетку единственным оператором нашего дрона. По крайней мере, пока дрон только один.

А если приспичит — девочку можно будет попросить пообщаться с птичкой в не зависимости от того, чьим питомцем эта птичка является.

— Дядь Никит, может, ты её уже снимешь, а? — простонала Юля. — Пока нас не сожрали. Если оттуда выскочат пауки размером с носорога — я сразу кирпичный завод рожу. Я… Я обещаю, дядь Никит.

— Не говори глупостей, — буркнул я. — Во-первых, у пауков лёгких нет. С их дыхательной системой просто нереально вырасти до таких размеров. Да и они тогда не птичек бы ловили, а гонялись за маралами и прочей живностью. Опять же — гигантских насекомых и прочих членов стоногих мы не встречали. Комары, мухи — все обычные. Я видел больших пчёл — но они примерно до размера шмеля увеличились. Так что — выдыхай.

— А что во-вторых? Если нас сожрёт тыща маленьких пауков, мне сильно легче не станет. Лучше бы пожар вчера здесь случился, блин.

— А во-вторых, Юль — пауки людей не едят. Мы им нахрен не нужны. А вот если случайно или специально к ним в личное пространство вторгнуться — тогда могут укусить.

Правда, тут я слукавил. Если Система подкрутила паукам агрессивность — возможно, они и на человека могут напасть без причины. Не хотелось бы, конечно…

— Дай угадаю — ты не лезешь за птичкой, потому-что не хочешь попасть в паучье личное пространство?

— Браво, Шерлок. Вдруг паук за задницу укусит. Придётся просить тебя отсосать яд.

Юля хмыкнула и зашарила взглядом у себя под ногами. Подозреваю — искала, чем можно в меня бросить. Не нашла и проворчала:

— Я же помню, что ты про паучий яд рассказывал. Типа, он под кожей не глубоко, его не отсасывать, а прижигать надо. Как можно скорее, пока сосуды сужены. Так что, дядь Никит — я тебя подпалю с удовольствием.

— Рассказал на свою голову… Так, тихо!

Паук наконец проявил себя. Вроде бы… Если быть точным — пока что я просто заметил в тени среди листьев движение. Ну, что там?

Да, он.

Восьмилапый гадёныш неспешно спускался вниз по стволу дерева, перебирая волосатыми лапками.

— Мамочки, — пискнула Юля. — Дядь Никит…

— Юль, помолчи пока.

— Угу.

Когда-то это был обычный крестовик. Коричневый, с серым плюсом на заднице. Задница была размером чуть меньше волейбольного мяча. Размах лапок — сантиметров сорок, наверное.

Ну… Могло быть и хуже. А так — он немногим больше птицееда-голиафа, пожалуй.

Подумал про птицеедов, и сразу вспомнился обнадёживающий факт:

— Вообще, чем паук больше — тем у него слабее яд. Обычно.

— Легче не стало. Если он мне на лицо прыгнет… Фу, нафиг! Ненавижу насекомых!

Согласен — фу. Да и с Системой на правила привычной биологии рассчитывать не стоит.

— Пауки — не насекомые, Юль, — от перерыва на духоту я не удержался. — Паукообразные. Легко запомнить.

— Лефко жапомнить, — передразнила она меня дурацким голосом. Очень тихо — но я услышал.

Хвостовик будто почувствовал приближение пушного северного зверька и заорал, раздув зоб и непропорционально широко раскрыв маленький клюв. Вышло хрипло и сильно тише, чем обычно.

Внезапно сработало: паук замер. Ненадолго, правда. Выждал несколько секунд и снова пополз вниз.

Я призвал из биополя топорик и позволил паукану подобраться поближе к ветке с застрявшей птицей. Немного сместился, выбрав удобную позицию для броска. Когда пауку до ветки осталось не больше полуметра — замахнулся и бросил топор.

Лезвие с глухим стуком врубилось в ствол дерева, пригвоздив к нему паука. Паук зашипел, дёргая в агонии волосатыми лапками и громко щёлкая внушительными хелицерами. Подыхать живучий гад не спешил.

Я призвал в руку нож и бросил следом за топориком. Попал точно в скопление чёрных глаз-бусинок. Паук дёрнулся…

[Опыт +15

18530 / 500]

…и затих, распластав лапки по стволу берёзы.

Вздохнув, я полез на дерево, старательно отгоняя мысли о том, что в кроне сидят восьмилапые друзья убитого паукана. Буркнул себе под нос:

— Зато, разведчик будет. Дрон с функцией сирены. Красиво же? Красиво.

Вырвав из дерева по очереди нож и топор, я позволил тушке паука свалиться вниз.

— Юль, проверь на эски!

— Никогда!

— Юля, мать твою!

— Если у меня седые волосы появятся — я тебе отомщу, дядь Никит.

— И по сторонам смотри!

— Так точно!

Птицу я взял аккуратно, чтобы не поломать ей крылья — и при этом не позволить выпутаться из паутины. Если она улетит, приручать будет некого. Паутина толщиной с рыболовную леску прилипла к ладони. Ощущение отвратительное, зато — не выроню наш будущий дрон.

Попытка оторвать паутину от ветки провалилась — нити натянулись, и всё на этом. Рвану сильнее — наврежу птице. Пришлось срезать ножом — аккуратно, чтобы паутинок касалось только остриё. Не хватало ещё нож приклеить.

Острейший системный металл справился без проблем.

Взглянул вниз — Юля не подо мной, Умка — тоже. Схватив птицу двумя руками, я спрыгнул на землю. Тут же пожалел, что не предупредил об этом — Юля с визгом подскочила на месте, развернувшись в воздухе. Надо сказать, при этом она умудрилась призвать из биополя арбалет и рвануть из колчана болт.

Учитывая, что тетива уже была натянута, на выстрел ей требовалась всего пара секунд.

— Дядя Никита! — возмутилась она.

— Извини, — хмыкнул я. — Юль, ты чего? Не арахнофобка вроде. Вчера стража били — и ты так не визжала.

Юля надулась и спрятала глаза. Отозвав арбалет, снова наклонилось к тушке паука.

На самом деле, я знал, что с ней.

Просто — мы впервые за долгое время были вдвоём. Ребята не смотрят, вчера была большая победа — вот она и расслабилась. И, как это часто у нас бывало — начала изображать капризного ребёнка.

Это мило, когда нам не угрожает опасность. Можно спокойно дурачиться и переругиваться, больше не думая ни о чём.

Жаль, что сейчас не такая ситуация.

— Юль.

— М-м-м?

— Я тоже скучаю по старым временам. Но…

— Я поняла, дядь Никит. Прости.

Она выпрямилась и снова повернулась ко мне. Смущённо улыбнулась… и тут в наш разговор хриплым ором вмешался хвостовик. Мне сильно захотелось снять шлем и прочистить мизинцем уши.

— Вот же горластый… — я опустил взгляд на птичку. Птичка наклонила голову и внимательно смотрела на меня в ответ. Раздался характерный звук — и мне на наколенник упала белая клякса. — Срань…

Юля заржала и показала эссенцию ловкости:

— Вот.

— Себе пока оставь, у меня руки заняты.

— Пошли отсюда, а? Теперь ведь можно?

— Можно, Юль. Погнали.

— Хоть на край света — только бы не здесь!