Ужин в честь возвращения богов в Египет оказался особо торжественным. Пока мы наслаждались радостями пляжного досуга, Христофор-Колумбов подготовил для нас целое застолье в ресторане на берегу.

Под шум волн, под визг последних засыпающих чаек мы расселись на деревянных скамьях у стола, в окутанной балдахином беседке. Прибрежный ветер разносил запах жаренной на углях рыбы, краски фруктов на столе слепили глаза своей пестротой, а за спинами богов садилось за горизонт солнце, окутывая небо лиловой вуалью заката.

– За приезд! – поднял бокал разлитого из кувшина сока Игорь. А затем поднялся сам, и за ним встали все, ознаменовывая вечер хрустальным звоном.

– За то, чтобы через три дня в Асуане в наших руках успешно оказался побег бирюзового сикомора! – присоединилась к тосту Хатхор.

Боги и их проекции чокались вместе со всеми. Сейчас они были с нами, разделяли момент маленького праздника со своими марионетками. Бились хрустальными боками бокалов, расплескивая содержимое. Но пить – не пили. Никто из них так и не пригубил гранатового нектара. Даже не попытался смочить им язык. Нетронутыми остались и угощения.

Я давила сок из лайма на филе неизвестной мне рыбы и слушала, как обсуждают что-то Тот с Игорем. Как заливается рядом мелодичным смехом Бастет, даже за столом оставшаяся в одном купальнике и не накинувшая ничего поверх.

Стройная, загорелая, она стояла рядом с ними, оперевшись бедром о поверхность стола. Расслабленно и точно бы во хмелю, Тет словно в забвении водила по краям фужера пальцем. А мои пальцы впивались в зеленую кожуру фрукта, дырявя его и выжимая все до последней капли.

Раскрепощенное поведение богини откровенно бесило. Даже сейчас она продолжала заигрывать с Тотом. Даже сейчас, когда цель ее была достигнута и Хатхор носила в себе тело для перерождения Бэса. Когда не было больше никакой надобности во всем в этом фарсе.

Но Тетяна продолжала играть, оправдывая мои опасения.

Кого она пыталась спровоцировать больше? Мистера Поломойку? Меня?

Теперь я уже понимала, что это игра. Понимала, что это следствие, а причина сидит рядом со мной и хмуро гнет зубья вилки.

Исподлобья взирая на праздник, Виталий получал за свой выпад. Закономерно и беспощадно. Вот только вместе с ним получала и я.

Мозг понимал, что это пункт Б, логично следующий за пунктом А. Осознание, насколько последовательны и связаны происходящие сейчас события, не отпускало ни на секунду.

Но нервы все равно были натянуты как канат. Или гитарная струна, на которой непрестанно играли.

Богиня смеялась, запрокидывая голову. Вальяжно откидывалась назад, опираясь о скатерть рукой.

На кой черт она вообще это делала? Неужели нельзя было без этого обойтись?

Зачем издеваться над Виталием? Зачем было платить ему его же, мерзкой совершенно, монетой?

Пик возмущения захлестнул меня, когда Тет спрыгнула со стола и сменила дислокацию: обошла Джехутинова со спины и положила голову ему на плечо. Точно бы в легкой усталости, точно бы ненароком, но в то же время с очевидной для меня нарочитостью.

Не прошло это и мимо Поломойки. И хотя на богиню он старательно не смотрел, взгляд его то и дело искоса соскальзывал в ее сторону.

Из нас двоих он не выдержал первым. Тихо встал из-за стола, попрощался с теми, кто сидел достаточно близко, чтобы услышать, и покинул беседку, зачерпывая тапками песок.

Недолго думая, я последовала за ним.

Еда, такая вкусная поначалу, теперь не лезла в горло. Да и кислого соку в тарелку я знатно перелила. Кислее той рыбы было сейчас разве что мое лицо.

* * *

Виталия я нагнала у выхода с пляжа. В молчании он грузно и торопливо шагал в сторону отеля.

– Погоди! – окликнула его я.

Голубцов обернулся.

– Ты-то чего? – безрадостно поинтересовался он, обнаружив меня.

– А ты? – Неприятный вопрос вернулся назад к отправителю.

Лицо Мистера Поломойки устало поморщилось.

– Им без нас лучше. Уверен, – сплюнул он с раздражением.

Ответ прозвучал лаконично, и мне показалось, что Голубцов не настроен на разговор. Но не тут-то было.

– Боги занимаются своими божественными делами, – продолжил он, усмехаясь. – Здесь все правильно. Здесь все по факту.

Выдох.

– А мы… Наш удел прост. Служи да не лезь не в свое дело.

Слова сыпались из него с таким раздражением, что я его не узнавала. Ироничная горечь, льющаяся из фраз, куда больше подошла бы Пульсару, нежели Голубцову. Затаенная обида вкупе с рвущейся наружу злостью – все сейчас смешалось в его словах. Все сплелось в цепкий комок его душевного раздрая.

Впрочем, не менее раздраженной сейчас была и я.

В попытке отвлечься от неприятных мыслей и хоть как-то спасти катящийся в пропасть вечер, я заозиралась вокруг.

– О, сувенирная лавка! – ухватилась я за первый попавшийся спасательный круг.

Денег с собой не было, но это не помешало мне подлететь к палатке торговца и начать оживленно рассматривать его товар. Золотые маски, магниты, картины на папирусе развернулись перед глазами, а пальцы забегали по статуэткам богов: Ра, Осирис, Исида, Нут…

В жадной попытке отвлечь внимание руки даже схватили глиняную карандашницу с вылепленным на ней оком Гора.

– У них тут и маскарадные костюмы есть? – послышался за спиной безучастный голос Поломойки. Кажется, вопрос он задал чисто из вежливости и желания поддержать диалог.

– Где? – не поняла я.

Палец коллеги ткнулся вглубь лавки. Там, практически под потолком, сидел на безликой голове манекена парик: черное каре с челкой и парой декоративных цепочек поверх, на манер диадемы.

– А это интересно…

Как будет по-английски просьба о примерке, я не вспомнила и потому договаривалась с торговцем на пальцах.

С непривычки надевать парик оказалось сложно. Да и запихнуть под тугую сетку основы свои косы у меня не получилось. Они темными канатами продолжили свисать из-под искусственных волос.

Смуглые руки торговца протянули мне зеркало. Я посмотрела в него, чтобы увидеть себя, но в бронзовой раме вдруг отразился совершенно чужой облик.

Нет, не так.

Не чужой.

Непривычный.

Девушка с черным каре, растерянно смотрящая в ответ, все еще была мной. Но не той, какую я привыкла видеть в зеркале.

Не смог не заметить этих перемен и Поломойка.

– Ты в этом парике похожа на Бастет. – Взгляд его точно бы виновато скользнул вдоль прилавка куда-то в сторону. – Это… довольно странное ощущение, – добавил он, все еще отводя глаза и избегая на меня смотреть.

Плечи мои поднялись.

– То, что у меня прическа стала как у нее? – Я растерянно поглядела в зеркало.

«Похожа на Бастет»?

Схожести с точеными чертами богини моя внешность не имела. До изящной красоты Тетяны, до ее пленительности и ясных глаз мне было далеко. Но черное каре и челка под линеечку действительно вызывали в памяти ее образ… Сидящей на коленях Тота и наспех запахивающей рубашкой грудь.

Зубы стиснулись до скрипа. Случайно пролетевший в мозгу образ вызвал волну омерзения, моментально портя настрой.

Нет, не за этим я ушла с ужина.

– Подумаешь, форма прически… – Я затрясла головой, прогоняя противное наваждение. – Всего одна деталь, схожая с ней… А у тебя глаза как у Тота. Один в один. Но я же не говорю, что ты на него похож…

Поломойка воспрянул духом, широко распахивая веки. Серые глаза уставились на меня.

– Ну, может, немного… – Я почесала затылок, по ходу снимая с головы черные пряди парика. – Хотя… Надеть на тебя очки, зализать назад волосы – и был бы очень даже Тот.

Собственные слова вызвали у меня отчего-то долю смущения. А вот Виталий, напротив, продолжал сверлить меня взглядом, еще больше становясь от этого похожим на Тота. В какой-то момент мне даже показалось, что это и вправду он и глазами Виталия на меня сейчас смотрит бог мудрости.

Но потом мозг вспомнил, что в Египет Джехутинов прибыл в своем физическом обличье. А раз его тело не сидит на лазуритовом троне в подвалах «Восхода», то и помещать сознание внутрь фантошей он сейчас не может.

– Как думаешь… – я в прострации покрутила перед собой снятый с головы парик, – будь я больше похожа на Бастет… а ты на Тота… смогли бы мы заменить собой их? Друг для друга?

Зачем я это сказала, откуда в моей голове вообще появилась такая мысль – я и сама не поняла. Странный вопрос просто сорвался с языка. Как случайная тема для разговора. Или очередная попытка отвлечься.

Но вот Виталий вдруг неожиданно напрягся от моих слов. На лице появилась задумчивость. Будто молния посреди ясного неба взяла и ударила его с размаху в макушку.

– Что ты там говорила? – резко спросил он. – Что меня отдали тебе?

Смысл его вопроса еще не успел дойти до моего сознания, как Мистер Поломойка, выдохнув, уже довершил свою фразу:

– Ну так и забирай.

Я непонимающе воззрилась на него и, кажется, выглядела настолько растерянно, что Виталий предпочел разъяснить:

– Может, нам с тобой и вправду забрать друг друга? Без игр, без шуток. Забыть, наконец, дела богов и жить в своих делах, человеческих?

– Предлагаешь нам… стать парой? – Сознание осмысляло этот факт под мерзкий скрип в голове.

– Ну… да, – стремительно кивнул Виталий. – Может, тогда нам будет проще пережить все это? Если мы и вправду будем вместе?

Скрип усилился. В разы.

– Раз мы не можем сделать так, чтобы нам было хорошо, может, стоит сделать так, как было бы правильно?

Правильно? Квадрат из богов и людей стал складываться в моем сознании, как оригами.

Боги с богами. Люди с людьми. И все тогда становилось логично, все по справедливости. Без уязвимости и запретов. Все как надо.

– И что ты предлагаешь?

– Сделать то же, что и они, – пожал плечами Виталий.

– Переродить Бэса? – не поняла я.

Из груди Мистера Поломойки вырвался тяжкий вздох.

– Вот иногда тебя просто стукнуть хочется.

На прилавок торговца упала смятая банкнота.

– Мы берем this. – Рука Виталия указательно ткнулась в черные пряди нейлона. – Заменить друг другу наших богов мы, может, и не заменим, но попробовать стоит.

А потом его пальцы сомкнулись на моем запястье и резво потащили меня прочь.

– Ты это сейчас серьезно? – Понимание ситуации все еще не приходило.

Виталий замер посреди тротуара. Хватка его ослабла, а взгляд, напротив, сосредоточился, будто он решил пробурить в моем лбу отверстие.

– Серьезнее некуда. – Коллега кивнул. – А еще меня поселили одного. Так что можем пойти в мой номер прямо сейчас.

На мгновение меня оглушило шоком. В других обстоятельствах его слова лишили бы меня дара речи. Заставили бы застыть с раскрытым ртом, не веря в услышанное и считая призыв какой-то дичью. Однако уже секундой позже в разум, точно острая игла, вонзилось понимание.

– Ты хочешь… отомстить им? – осенило меня.

С запозданием, натужно мотивация Виталия таки открылась передо мной.

– Их же монетой, – кивнул Поломойка. – Раз Тот и Бастет так активно демонстрируют жизнь счастливой пары, почему бы и нам не последовать их примеру?

И слова его заиграли смыслом.

– Ладно! – выпалила я, сама не веря, что говорю это, и говорю с такой охотой.

Но спина Бастет в белой рубашке, снова вставшая перед глазами, махом отрезала все сомнения. Она может, а я – нет? И вообще, она сама отдала мне Виталия. Так чего бы мне не воспользоваться ее щедрым даром?

Ногти злорадно царапнули в кулаках мякоть ладоней. Хватит с меня терпеть бесчестие и позволять вытирать об себя ноги. Хватит быть жертвой чужих игр и обстоятельств.

Раз я смогла отплатить Ак-кыс за ее подлость, то смогу отплатить и Бастет. И пусть Мистер Поломойка станет моим ей возмездием.