– Бзынь! – громко разбилось что-то за дверью.

Звон стекла из общей комнаты сменился многоголосым ржанием. Дверь распахнулась, и на пороге возникла всклоченная Надя.

– Пусть выметаются отсюда немедленно! – возопила она, обращаясь ко мне. – Какого черта ты привела к нам этот сброд?!

За ее спиной хмурой тенью раскачивалась Ак-кыс.

Я медленно сделала глоток чая и откинула голову на спинку дивана, апатично пожимая плечами.

– Ну, вам же все равно, кого к вам приводят, лишь бы платили. А у меня уже все уплачено. – Глаза с ехидством скосились на раскрасневшуюся от злости соседку.

– Это какой-то дурдом, – вполголоса пробормотала Оксана. – Да они же весь дом нам по пьяни разнесут…

– Возражаю! – Сидящий возле меня Вольдемар отодвинул от губ свою чашку. – Для студентов-медиков они пьют не так уж и много.

Два часа назад состоялся наш с ним разговор. А еще часом позже в квартиру ввалилась компания его однокурсников, коим была пообещана площадь для вписки. Последняя ныне проходила в общей комнате и находилась, к слову, в самом разгаре.

Дверь распахнулась повторно, являя передо мной третью соседку. Взгляды Нади и Ак-кыс вопросительно обратились к ней.

– Ну? – накинулась на нее Оксана. – Получилось шугануть их?

– Я к ним не пойду! – Василиса рывком захлопнула за собой дверь. – Они там толпой покалечили табуретку, а теперь накладывают ей гипс!

Дышала девушка тяжело и нервно.

– Желя! – попыталась взять ситуацию в свои руки Ак-кыс. – Если ты немедленно не скажешь им убраться из квартиры, я вынуждена буду позвать Чимита! И он вышвырнет вас всех разом!

– Зови. – Я равнодушно пожала плечами.

Один Чимит вряд ли сможет противодействовать той компании, что бушевала сейчас за дверью. Пусть даже на его ногах оказались бы самые зловонные носки из всех имеющихся, силы все равно получались несоизмеримыми.

Неистово бормоча, что Чимит сейчас приедет и устроит всем «мама не горюй», Ак-кыс удалилась из комнаты. Следом за ней ушли на свою территорию и Надя с Василисой. По злым обреченным лицам было понятно: с отсутствием сна сегодняшней ночью они уже смирились.

И мы с Безбородским остались наедине.

– На их месте я бы просто вызвал полицию, – резюмировал Вольдемар, когда дверь за соседками захлопнулась.

– Себе дороже, – отрицательно покачала головой я. – У Василисы гражданство Кыргызстана… вроде. Или откуда-то оттуда… В общем, разрешения на жительство у нее нет. И Ак-кыс еще плюсом как нерусская выглядит.

– Понятно. – Безбородский кивнул. – Не хотят подставляться, значит.

Из-за двери снова донесся стеклянный звон.

Я тем временем раскрыла на полу чемодан и начала укладывать в него вещи.

Сколь бы успешным ни было представление со впиской, оно все же было финальным. И по его окончании мне предстояло уйти.

* * *

К шести утра, ко времени, когда городской транспорт возобновлял движение, мой чемодан был полностью собран. Я – не менее собранная – сидела на нем, а однокурсники Вольдемара, практически уже протрезвевшие после ночи, тоже готовы были к старту.

Общая комната после их разгульного мероприятия выглядела превосходно: бутылки (с парой разбитых), бумажки, обертки от еды – все это как конфетти покрывало старый ковер. Венцом всего безобразия была загипсованная старая табуретка, спасенная от «смерти» и победно водруженная посреди зала с рукописной табличкой «Не болей!». А рядом с ней кто-то украсил полы содержимым своего желудка…

Убирать ничего из этого я не стала.

Пусть девочки почувствуют себя на моем месте, когда я оттирала за ними грязь, выносила их мусор и как проклятая скоблила черную плесень, препятствуя непрерывному разведению антисанитарии. Хотя бы раз – пусть они окажутся в моей роли.

На выход я шла с гордо поднятой головой. В сопровождении уходящих «гостей» и Вольдемара, тянущего за собой мой чемодан.

У порога процессию провожала Ак-кыс. Злая, невыспавшаяся, но взирающая на удаляющуюся толпу с победным довольством.

– Видимо, не так уж ты и нужна Чимиту, – сказала я ей, когда та принимала из моих рук комплект ключей, – раз за всю ночь он так и не приехал на твой зов. И стоило меня выселять ради него?

– Убирайся вон, – коротко ответила Оксана.

И я убралась.

* * *

– Чтобы ты знала: я тебя осуждаю, – безрадостно сказал мне Вольдемар, когда мы шли к остановке.

Зевая после бессонной ночи, я повернула к нему голову.

– Твои соседки поступили не по совести. – Лицо Безбородского брезгливо сморщилось. – И чистоплотности им поучиться не помешало бы… Но жизнь наказала бы их и без тебя. Не нужно было самой с этим связываться.

– Считаешь, вписка была перебором? – Вот только мне перебором она не казалась.

– Перебором было то, что ты решила на них отыграться. – Вольдемар обреченно вздохнул. – Так были неправы только они. А теперь неправа еще и ты. Все это безобразие – на твоей совести, не на их. И кармой за него потом придется расплачиваться тебе, не им. Стоило оно того?

Я промолчала.

Безбородский вздохнул:

– А самое страшное, я, кажется, уже начинаю привыкать, что люди рядом со мной поступают как уроды. – Взгляд его уныло царапнул снег под ногами. – Что Леопольд… Что теперь еще ты…

Голос Сусинского звучал подавленно. И впервые за прошедшие сутки я почувствовала укол стыда.

Вот же блин.

Мне было абсолютно плевать на то, кем я выставлю себя перед соседками. Но при этом я совершенно не подумала о том, кем стану в его глазах. Настолько загорелась идеей мести соседям, что даже не задумалась, в кого сама превращусь по итогам этого отмщения.

– Прости…

Сусинский отмахнулся и коротко бросил:

– Привыкну.

Перед нами выросла остановка.

– Спасибо тебе… – Я виновато обняла его на прощание. – И прости, что ввязала тебя в это…

Вольдемар трижды похлопал меня рукой по спине. Как ребенка.

– Я тебе не учитель, – тихо произнес он, дыша мне теплом в самое ухо. – Но пожалуйста, Желя… Думай. Думай, что делаешь.

И маршрутка унесла меня прочь из спального района. Я сидела, смотрела в окно и никак не могла собраться с мыслями. Довольство ушло, сменившись тоской. Сменившись стыдом перед Безбородским, а главное – колющим страхом дальнейшей неопределенности.

Рядом подпрыгивал от тряски чемодан. Как символ чего-то нового и неизвестного, ожидающего меня впереди.