– Раз уж мы теперь живем вместе, – сказала Оксана, допивая вторую кружку вина, – наверное, мне надо представиться.

Взгляд непонимающе коснулся лица соседки.

– Мое настоящее имя – Ак-кыс.

По телу прошла дрожь. Горячая чашка на мгновение обожгла пальцы холодом. Я едва не выронила ее на диван. Глаза недоуменно вытаращились на соседку, а мозг никак не мог поверить в услышанное.

– Так ты нейтрал? – ошарашенно пробормотала я, в мгновение осознавая, что чудо, произошедшее сегодня с моим разрешением проблем, оказалось с двойным дном.

Неужели человек, пустивший меня в свой дом, вовсе и не был человеком?..

– Нелегал, ты хочешь сказать? – не поняла соседка. – Нет, я гражданка Российской Федерации. Просто из более далеких мест… Республика Тыва, может, слышала?

Из моей груди вырвался облегченный вздох.

– Да, нелегал… – забормотала я нервно. – Я именно это имела в виду. Да.

От своей глупости мне захотелось с размаху ударить себя по лбу и застонать. Протяжно и обескураженно.

Надо же было такое ляпнуть… И как я только могла подумать, что моя соседка может оказаться одной из богов? Вот ведь она – сидела и пила передо мной вино. А получасом ранее закупалась в магазине запасом продуктов.

– То есть тебя зовут не Оксана? – Я стремительно перевела тему, мысленно радуясь тому, что соседка сама нашла, как истолковать мой вопрос.

Голова девушки качнулась из стороны в сторону.

– Так я представляюсь, чтобы русским было проще, – пояснила Ак-кыс. – Точнее, привычнее.

Глаза скользнули по ее лицу, имеющему ярко выраженные северные черты. Следовало бы и раньше догадаться, что девушку с другого конца страны могут звать иначе…

Ак-кыс же тем временем становилась все разговорчивее. Вино развязало девушке язык, и теперь та рассказывала мне о недавних событиях:

– Знаешь, а я и подумать не могла, что Соня так внезапно может съехать, – погрустнев, вещала она, разглядывая кайму чашки. – Соня – это моя соседка. До тебя была.

– А почему она съехала? – поинтересовалась я.

Ак-кыс печально улыбнулась.

– Парня нашла, – пояснила она. – Переехала к нему после недели знакомства.

– А не рано? – Озвученный срок ввел меня в еще большее отупение.

– В нашем возрасте уже ничего не рано, – рассмеялась соседка, и смех ее утонул в вине.

Я же поняла, что даже возраста своей соседки не знаю.

– А сколько тебе лет?

– Двадцать четыре, – ответила Ак-кыс. – Двадцать четыре… – повторила она, заметно грустнея. – А у меня ни кола, ни двора.

Она залпом осушила бокал и, наполнив следующий, начала рассказ о своей жизни.

Оказалось, корни у Ак-кыс были не северные, а тибетско-монгольские. Родилась она в республике Тыве, в уважаемой патриархальной семье весьма традиционных нравов. Ак-кыс прилежно училась в школе, затем поступила на бюджет в университет. На втором курсе родители выбрали ей мужа: серьезного, обеспеченного и ждущего от своей невесты ответственного подхода к браку. Молодых собирались обвенчать сразу после ее диплома.

Не то чтобы девушке сильно хотелось замуж, в особенности за него, но ее мнения семья не спрашивала, да и особого выбора не предоставляла.

На последний курс Ак-кыс шла в полной фрустрации, безуспешно пытаясь подобрать тему для дипломной работы и вяло продумывая эскизы подвенечного платья.

И тут… И тут, как в дешевых бульварных романах, на сцене появился ОН. Говорливый бариста Чимит из кофейни близ универа перевернул все вверх дном буквально за считаные дни. Юноша ворвался в ее жизнь точно ураган и махом снес все построенные прежде планы.

Через месяц Ак-кыс наотрез отказалась идти замуж за родительского избранника. К тому же еще и призналась в том, что ждет пополнения.

Родители были в ярости. Девушку выгнали из дома, навсегда вычеркнув бестолковую дочь из семьи. Отец и вовсе отправился собирать мужчин для расправы над Чимитом. Чимит же, не унывая, предложил сбежать как можно дальше из родных краев. И в тот же день, буквально с пустыми руками, пара навсегда покинула республику. В дороге у Ак-кыс от напряжения случился выкидыш, но ее избранник не сильно огорчился по данному поводу. Где-то с месяц они жили в Москве. Затем – в Питере. А после, трезво оценив свою конкурентоспособность на рынке труда, оказались здесь.

С работой у Ак-кыс не ладилось, а денег, заработанных Чимитом, едва хватало, чтобы сводить концы с концами. К тому же последний стал часто где-то пропадать. Спустя некоторое время избранник поставил ее перед фактом: он встретил другую и уезжает с ней в столицу.

Для Ак-кыс, поставившей на кон все, это стало шоком. К тому времени она снова уже была на сносях, но даже этот факт не заставил юношу остаться. Чимит уехал. Ак-кыс осталась ни с чем. Ни работы, ни денег. Последние сбережения ушли на аборт.

Засунув подальше свою гордость, девушка собралась с духом и позвонила домой, вымаливая позволения вернуться. Но по ту сторону трубки ей грубо напомнили, что выбор свой она сделала сама. И расхлебывать его последствия тоже должна сама.

Несколько дней девушка провела в истерике. Лежала и смотрела в потолок, не зная, как подняться с кровати. А потом вдруг решительно взяла себя в руки. Сумела устроиться посменно продавщицей. Затем – на вторую работу, в колл-центр.

Дальше – больше. Ей удалось вновь поступить в университет. Правда, на платное отделение, и для учебы пришлось обрасти кредитом.

Но и тут она справилась: сменила жилье на более дешевое.

– Так я здесь и оказалась, – подвела черту соседка, выплескивая из бутылки последние капли. – Живу в этой комнате второй год… Только соседки и меняются. То одна личную жизнь устроит… то другая… Только у одной меня ничего не устраивается.

Она шмыгнула носом.

– А ты почему переехала?

Я растерянно пожала плечами:

– Потому что мама решила устроить личную жизнь. – Ответ получился максимально коротким. И максимально честным.

Глаза Ак-кыс понимающе расширились.

– Так, значит, твои проблемы тоже из-за мужчины. – Она цокнула языком. – Надо же…

На мгновение она примолкла. А потом выпалила в ажиотаже:

– Одни проблемы от этих мужиков! А мы справимся. Будем друг друга держаться и справимся. Да?..

Она говорила что-то еще. Много. Рьяно. Но я уже и не слушала. В какой-то момент меня резко сморило в сон, и я рухнула на кровать прямо поверх покрывала. Над головой ярко горела лампа. В ушах мурлыканием стояла речь Оксаны. А я засыпала после бессонной ночи.

На новом, теперь уже своем, месте.