Язычки пламени тенями играли на суровых лицах троих искателей, что сгруппировались у небольшого костерка. Они переговаривались и шутили, глядя на шкворчащее на вертеле мясо дикого кабана, аромат которого согревал душу в этом холодном и жутковатом лесу. Для остановки на ночлег бродяги выбрали небольшую поляну, неподалеку от ныне разрушенных цехов Электромеханического завода имени Ленина. Автоматы держали на ремне, ведь места были спокойными, но все же береженого Зона бережет, поэтому огородить место стоянки хотя бы примитивной проволокой с пустыми консервными банками не забыли.

Кремень – неформальный лидер группы – задумчиво смотрел на дым, что уходил в черное ночное небо. Прикидывал, какие уголки бывшей базы самой грозной группировки ему еще предстоит обыскать. Мертвецам-то все их склады с оружием, припасами и артефактами уже не нужны. А его ребята сколотили неплохое состояние, занимаясь мародерством в этих краях. Со снабжением у «Удара», казалось, вообще не было никаких проблем.

– Ну, мужики, давайте-ка золотые монетки. – К группе сталкеров подошел крупный светловолосый паренек. – С вами хорошо, но пора и честь знать.

– Тихий, да куда ты торопишься? – спросил невзрачный худощавый пацан, которого в лагере прозвали Кэпом – за его заведомо очевидные, но казавшиеся лично ему остроумными комментарии о том или ином событии. – Оставайся, мяска с нами наверни.

– Я бы с удовольствием, но утром есть дела в Виленке.

– Лучший проводник всегда нарасхват, да? – а это уже Гром.

– Обижаешь!

– А что за работка, коль не секрет?

– Мастер просит сопроводить к торговцу на «Янове» его курьеров.

– Ну, это святое дело, – встрял Кэп. – Экипировочка Мастера многим пацанам жизни спасала.

– Спасибо, Кэп, – засмеялся Гром. – Только куда ты по темноте-то попрешься, Тихий?

– Ты ж сам сказал, что я лучший проводник. Не хочется, конечно, ночами по лесам ползать, но я же дал слово, а слово нужно держать. Так ведь?

– Все так. – Кремень протянул ему несколько зеленых бумажек. – Здесь немного больше. Считай, чаевые. Спасибо тебе за помощь. Еще поработаем вместе, да?

– Ну само собой! Вы знаете, где меня искать. Кстати, вас встречать?

– Да. Давай послезавтра утром. На этом же месте.

– Договор.

Тихий попрощался со сталкерами. И они разошлись. Мародеры – к костру, а проводник – в ночь.

* * *

Густая ночная темнота окутала лесную поляну, где группа Кремня – он сам и двое его друзей – устроились на пеньках вокруг согревающего пламени, язычки которого тенями играли на небритых лицах. Тарелки давно опустели. Разговор пошел веселее. Парни делили между собой еще даже не награбленное с руин Электромеханического завода добро.

– Историю вспомнил, парни! – начал рассказ Кремень. – Помню, дали мне наводку на один домик в деревне. Говорят, нычка чья-то. И артефактов там припрятано, и снаряги малехо есть. Пять кусков за инфу отвалил. Прихожу по координатам, короче, дом как дом, ничего необычного. Ну, я, недолго думая, – автомат в боевое да дверь – дерг. Открылась. И закрылась сама. Еще раз. Такая же история! А я чет опьянен легкими деньгами был, даже не подумал, что что-то не так. Аномалия, во! Аномалия, в башке мысля крутится. Ну, хрен бы с ней, через окно залезу. Очередью раз – в щепу всю раму. Заполз. Внутри – как и везде. Разруха, запустение, вся хрень. Отдышался, смотрю, что за ловушка в доме с входом балует. Ничего, пустая хата. Никого, да и подлянок никаких нет. И тут за спиной – голос…

Зазвенели консервные банки, что были нацеплены на проволоку между деревьев.

– Кто идет? – вскинулся Гром. – Стой! – И передернул затвор своего «клашникова».

– Не стреляй, мужик! – донесся спокойный мужской голос из тьмы. – Я сталкер. Одиночка. – Слова звучали странно, словно их произносил не живой человек, а робот.

– Кем будешь?

– Сталкером.

– Прозвище твое, сталкер! – а это уже Кэп подключился.

– Бродяга. – Наверное, незнакомец хотел сказать это шутливо, но вышло безэмоционально и сухо.

– Не слыхал о таком! – отозвался Кремень.

– Я новый.

– Ну, выходи, коль не дрейфишь.

Из тьмы шагнул мужчина достаточно сурового вида, чьи длинные волосы были взъерошены. Одет он был в обыкновенный вязаный свитер, поверх которого – накинут расстегнутый кожаный плащ. Штаны – армейские, видавшие виды. Вместо привычных берцев – полуразвалившиеся сапоги.

– Почему на тебе плащ уголовника? – Кремень не спешил убирать свой пистолет в кобуру.

– Снял с мертвеца.

– Не боишься, что за одного из бандосов примут?

– Нет.

– Странный ты, – заметил Гром.

– Многое пережил.

– Ну, а оружие есть?

– Нет.

Присмотрелись: у незваного гостя не оказалось при себя ничего опасного. Группа охладила пыл. Гром даже улыбнулся, вешая автомат на плечо.

– Проходи, согрейся. – Кэп протянул руку. – Я, кстати, Кэп, а это Гром и Кремень. Кремень у нас за старшего, а Гром…

– Очень приятно, – прервал его визитер. – Но не пожму. Руки совсем отмерзли.

– Тогда милости просим к огню, – кивнул Кремень.

– Спасибо. – Бродяга снял перчатки, явив миру покрытые волдырями и шрамами пальцы.

– Будешь? – Гром протянул фляжку.

– Нет.

– Как хочешь.

– Я буду есть.

Лицо Бродяги исказилось в нечеловеческой гримасе. Ладонь, что над костром подрагивала, преобразилась: неестественно вытянулась, на месте ногтей стали расти когти, как у хищника.

– Что за фигня?!

– Почему вы все такие доверчивые? – Ночной визитер заржал, как ненормальный.

Будто змея, что ожидала нападения, он вскинулся, молниеносно прокрутился на триста шестьдесят градусов и сразил группу «ловцов удачи» одним движением – метким и быстрым, с хладнокровной легкостью. Леденящие душу крики эхом пронеслись по лесным просторам. Кровь брызгала во все стороны, омывая землю.

– Другим повезло меньше. – Отсек Кэпу руку по локоть. – У меня тогда было настроение с ними играть. – И голову с плеч – Грому. – А с вами почему-то нет.

Хрипя и отхаркиваясь, Кремень держался за распоротый живот.

– Как ты желаешь умереть?

– Падаль…

– Смотри. Можно закончить все легко. – Ткнул ему когтем-лезвием в выступающие внутренности. – А можно поиграть! Выбор за тобой!

– А-а-а-а! Отвали от меня!

– Страх, очень вкусный, – принюхался.

– Отвянь…

– Меня, кстати, Идеальным кличут. – Чиркнул Кремню по горлу, прекращая его страдания. – Подумал, ты имеешь право знать. – Зачавкал.

Насытившись, ушел – как ни в чем не бывало.

* * *

Железнодорожные составы, нагромождение сошедших с путей гнилых цистерн, раздолбанные дрезины и обломки всякого рода техники – все растянулось на десятки метров, оканчиваясь легендарным зданием из красного кирпича. Станцией «Янов», что стала после гибели Зимовища новым крупным лагерем для искателей-нейтралов. Окна множества вагонов были заставлены листами, испещренными пулевыми отверстиями, а сами остовы были окружены наваленными друг на друга мешками с песком. Здесь давно не было крупных стычек. Вся эта инсталляция – отголосок дел давно минувших дней. Два года назад известный сталкер открыл проход к Центру, к новым, неизведанным локациям. С этого дня запустилась очередная карусель смерти: крупные группировки принялись делить новые территории, навязывать на них свои порядки и брать под контроль непокорных одиночек. «Янов» стал лакомым кусочком для каждого: стратегическое местоположение – штука серьезная. И именно за эти развалины развернулся один из самых затяжных боев, окончившийся, к счастью для всех, мирными переговорами. Не без помощи третьей стороны – посредником между лидерами «Удара» и «Анархистов» выступил не менее легендарный майор Дятченков. Спустя несколько часов после его вмешательства Рахман и Андрейченко объявили станцию «буферной зоной», свободной от любых притязаний, разборок и разногласий.

На крыше одного из поездов замерла лохматая дикая собака. Она проводила проходящего мимо Тихого взглядом, полным ненависти, но напасть не рискнула. Справа от дороги красовалась табличка, что приглашала заглянуть к местному торговцу, не забыв при этом предупредить, что при приближении к «Янову» необходимо опустить оружие, а после сдать его на контрольно-пропускном пункте.

– Руки вверх! – прокричал кто-то.

Тихий замер и поднял руки. Через несколько секунд показался лысый парень с автоматом наперевес.

– Тихий, ты, что ли? – спросил он, приблизившись.

– Я-я, натюрлих. – Бородатый искатель усмехнулся. – Привет, Атом! Рад видеть. Чего это ты не за станком, а, филоня?

– Здравствуй. – Патрульный пожал ему руку. – За станком сегодня Вал. Толковый мужик. Если ствол подшаманить хочешь, то иди к нему смело, не подведет. А коль все же не доверяешь ему, так ты на ночевку оставайся, а завтра с утра тогда уже я возьмусь. Сегодня просто без обид, друже, но не будет ни сил, ни настроения. На ногах с самого утра до позднего вечера. Как ребят меньше стало, у нас тут сменный график дежурств, чтоб его.

– Не переживай, с пушкой все в полном порядке. – Тихий похлопал ладонью по прикладу. – Как ты в прошлый раз над ней поколдовал, так я и бед не знаю. Благодарочка тебе огромнейшая!

– Рад был стараться.

– А Калео на месте?

– Наш гаваец всегда на месте, – кивнул Атом. – Ты по делу к нему или просто отовариться?

– Я от Мастера. Ты же знаешь, его ребята скрытные, не ведут сделки напрямую. Калео мне денежку, я им передаю, а потом возвращаюсь с координатами тайника, где экипировка лежать будет. Все как обычно.

– Понял тебя. Заходи. Оружие оставишь на входе.

– Уяснил!

Тихий вошел через парадный вход.

– Пушки тут оставляем, – без приветствий начал хмурый высокий мужик.

– Само собой. – Искатель передал ему автомат и пистолет.

– Без глупостей! – Охранник запер все в оружейный шкафчик. – Мы здесь не любим буйных. – Сделал пометку в журнале. – Добро пожаловать в наш Оазис, сталкер! – И протянул Тихому ключ.

– Сэнк ю вэри мач!

Прошагал мимо столиков, за которыми отдыхали после своих ходок «ловцы удачи». С некоторыми из знакомых даже поздоровался, с кем-то – кивком, а с кем ближе был – к тем лично подходил, парой слов переброситься. Отдав дань этикету, дошел до старой билетной кассы.

– Алоха! – отозвался Калео. – Какими судьбами?

– Здоровенько, гавайская морда. Мастер тебе весточку прислал.

– А! Конечно! Кого еще он мог подрядить на это задание, я еще спрашиваю. Только тебе старый отшельник и доверяет. – Торговец отпер кассу. – Что по заказу скажешь?

– Пятнадцать комплектов, каждый из них проверял лично, качество – как обычно, на высшем уровне. Мастер сказал, что по деньгам вы с ним там договорились. Все как в прошлый раз, плюс предоплата за следующую партию через неделю. Я прав?

– Все верно. – Калео отсчитал сумму. – Замечательно. – Сложил купюры в конверт. – Держи, передашь его ребятам. – Положил на стойку.

– Договорились.

– Возьмешь в сопровождение моего человека?

– А нужно?

– Не подумай, Тих, дело не в доверии и не в сомнении касательно твоих навыков. Просто многое изменилось. Раньше отряды «Удара» патрулировали окрестности, вояки отгоняли всякую погань от бункера ученых, а сейчас… Стремно просто, что такие бабки на кармане, а ты один попрешься.

– Есть что-то, чего стоит опасаться?

– За наших ребят я ручаюсь как за родных. Всякое отребье мы тут не держим. Бандитов тоже давненько в наших краях видно не было. Но вот зверья стало куда как больше. Плюсом, недавно… – Голос торгаша чуть дрогнул. – Хирурга мы потеряли. Ответил на сигнал одного из сталкеров, да и сгинул. Нашли через пару дней их обоих.

– Зверье?

– Хрен его знает. Ни рук, ни ног, ни головы у них… только по КПК и опознали.

– Вот гадство.

– А я про что. Так что подумай насчет человечка в помощь.

– Не, я уж как-то сам, но спасибо, что предупредил.

– Смотри, не хочется без снаряги и денег остаться.

– Все будет в ажуре. Слушай, сделаешь одолжение?

– Что пожелаешь, брат.

– Поспрашивай – может, кому проводник нужен, по окрестностям полазить. Здесь я до завтрашнего утра, потом пойду ближе к руинам базы «Удара», у меня там свой заказ. А раз целый день свободен, то чего бы и не подзаработать баблишка, правда?

– Поспрашиваю, не вопрос.

– Спасибо! Ну, пошел я.

– К Барду заскочи! Он такую настойку сварганил – ух!

* * *

Село Копачи всякий раз навевало тревожные мысли. За спиной остался едва-едва тронутый коррозией знак, уведомивший о том, что до аварии в деревне проживало тысяча сто четырнадцать человек. Обветшавший, захваченный растительностью детский садик угрюмо взирал на потревоживших его покой людей. Тихий довел парней Мастера до военного мемориала, в центре которого располагался памятник советскому солдату, за которым – красными буквами – даты. С сорок первого по сорок пятый. Возле такого исторического места они и разошлись. Тихий отдал курьерам причитающееся, взамен получив свою долю и предложение поработать на следующей неделе. Еще раз уточнив, не нужно ли будет сопровождать группу обратно до Виленки, получил отказ.

– Тогда – удачи вам, хлопцы! Всего доброго.

Развернулся и потопал обратно к лагерю. После печальных событий восемьдесят шестого года деревню накрыло очагом радиации. Все местное население удалось эвакуировать. Чтобы хоть как-то сдержать заражение, правительство приняло решение закопать тут все, что только можно. Поэтому холмы, по которым он сейчас путешествовал, были и не холмами вовсе, а занесенными песком крышами некогда жилых домов. По всему периметру виднелись старые гнилые экскаваторы, всюду были понатыканы знаки радиационной опасности, а счетчик Гейгера, встроенный в коммуникатор, неприятно попискивал.

* * *

Внутри станции было немноголюдно, и Тихий даже взгрустнул. Помнились еще те времена, когда здесь было не протолкнуться, когда в местном баре засиживались десятки искателей, отдыхая после ходок. Калео вел активную торговлю, завязав на себя огромный денежный поток, а техники работали не покладая рук, изготавливая всякие примочки для выживания в агрессивных условиях Зоны или модернизируя стрелковое оружие. Золотое время: проход к Центру открыт, войны и разногласия – в прошлом, а на «Янове» бурлит жизнь, как когда-то в Зимовище. Совсем недавно это было, а как будто прошли года. Тихий приложился к жестяной банке с пивом, сделал хороший глоток. В этот момент к нему подошел лысый сталкер с гитарным кофром за спиной.

– Привет, – сказал он. – Могу присоединиться?

– Добрый день. – Отставив напиток, проводник улыбнулся. – Конечно.

– Меня Музыкантом кличут, – представился лысый. – Если по-человечески, то Вадимом. А ты Тихий, верно?

– Верно. Если по-человечески, то Никита.

– Калео сказал, ты ищешь работу.

– Ну, да, не отказался бы.

– У меня есть для тебя кое-что.

* * *

В простонародье это место носило название «бункер ученых», но на деле же никаким бункером здесь и не пахло. Обычная мобильная полевая лаборатория, представляющая собой нагромождение металлоконструкций и разодранных армейских палаток. Развернуто все это было в чистом поле, неподалеку от небезызвестного завода «Юпитер». Тихий и его новоиспеченный заказчик залегли на холме, откуда все вышеназванное великолепно просматривалось.

– Все накрылось чуть ли не в тот день, когда не стало Зимовища, – прошептал Музыкант. – Словно все это было взаимосвязано, да?

– Я слышал, что профессор Приозерский, который заведовал лабой, не смог обосновать Институту необходимость своих исследований.

– Профессор Приозерский и его ассистент обегали немало кабинетов, чтобы добиться от государства разрешения на проведение экспедиции вглубь Зоны, – возразил Музыкант. – А когда они наняли майора Дятченкова в качестве внештатного научного сотрудника, их группа добилась невероятных результатов в изучении здешней флоры и фауны.

– А потом бункер атаковали, всех эвакуировали, а Приозерский стрельнулся в Академгородке. Это я слышал от пацанов из «Удара», а им рассказал это Андрейченко, когда разбирался со всей этой кутерьмой через академика Данилова.

– Официальная версия, друг мой, – это одно, – Вадим покачал головой, – слухи же, будь они неладны, – другое. А правда, как бы это ни было печально, ни с чем из этого и не вяжется.

– И в чем же тогда правда?

– А мы здесь затем, чтобы до нее докопаться.

– То есть ты думаешь, что кто-то убил Приозерского, а результаты исследований уничтожил? Не пойми меня неправильно, я взял заказ и не должен задавать лишних вопросов. Но я очень не люблю теории заговоров. Так что скажи, братик, кому мешал ученый, что, блин, буквально изучал цветочки да зверушек?

– Вот я и хочу понять. Знаешь, несколько дней назад я наткнулся на одну интересную заметку в сталкерской Сети. О наркоманах на Большой земле. И о чудо-травке, что исцеляет рак, но делает человека зависимым. Такая бадья росла в Зоне, это факт. Плантации крышевали бандиты, пока Турко не перебил их всех. Так вот, один из сталкеров, что сотрудничал с Приозерским, уверял в уже упомянутой мной заметке, что подобное растение и его чудодейственные свойства открыл как раз-таки наш дорогой профессор. Не хочу знать, опытным путем они это исследовали али нет, но фактик-то интересный.

– Жаль, что сам майор нам уже ничего не расскажет. Хорошим он мужиком был.

– Ну-ну. – Музыкант ухмыльнулся, но больше ничего не добавил.

– А что, разве нет?

– Видишь кого-нибудь?

– Нет, не вижу.

– Вот и я не вижу. Славно. Пойдем тогда, посмотрим поближе.

Они подхватили свои пушки и принялись спускаться с холма. К лаборатории.

* * *

Над покосившейся гермодверью – предупреждение: «Сталкеры, внимание! Вход в бункер с оружием строго воспрещен!»

– Дверь нам и так открыли, мать ее в кочерыжку. – Музыкант передернул плечами. – Так что зайдем со стволами, да? – И, выставив перед собой «калашников», протиснулся внутрь.

Тихий последовал за ним. Разве что сам предпочел сменить автомат на простецкий «макаров». В замкнутом помещении пистолет будет куда как сподручнее. Внутри лаборатории – темно, хоть глаз выколи. Включили фонарики. И увидели всю разруху. Десятки расстрелянных мониторов, оплавленные системные блоки, копоть на стенах и разрушенные колбы для научных образцов.

– Все задумывалось как неприступная крепость. – Вадим двинулся вглубь, переступая через ворох мусора. – Помнится, мне Захарченко подсунул контракт на участие в строительстве этого бункера. Ну, мы подрядились на халтурку, защищать строителей. Так вот, ребятки рассказывали, что эта коробочка выдержит повреждение любого характера, хоть танком по ней сандаль. Представь, да? Она даже могла перейти полностью в автономный режим. Аж на несколько месяцев. Жаль, что угроза оказалась не снаружи, а внутри.

– М-да уж.

– И ведь не соврали! Как-то раз я лично задержал одного психопата! Из вольных он был. Представь, нашел где-то ручной гранатомет, да как стал садить – одну за одной, одну за одной! Взрывы, землю шмонает, охрану осколками долбит, а он стреляет и заряжает, стреляет и заряжает. Как у него боеприпасы закончились, я за ним и погнался. Заломал, пистоль к виску! Спрашиваю – на кой черт дурью маешься? А он мне – мол, проверить хотел, не врут ли. Внутри никто не пострадал, ну а пацанчика того СБУшникам передали. Больше я его не видел.

– А почему ты сказал, что угроза оказалась внутри?

– Приозерский очень сильно доверял своим подчиненным.

– Но бункер же пал во время войны, и весь персонал был… – Тихий осекся, увидев, как Музыкант склонился над скелетом в лабораторном халате. – О нет, твою-то мать! – проговорил он, когда напарник передал ему бейдж мертвеца. – Профессор Герман Приозерский, ёксель-моксель.

– Застрелился или ему помогли застрелиться? Хороший вопрос. «Удар» охранял ученых. Это было, наверное, первое сотрудничество правительства и сталкеров. Представляешь, я даже подписывал официальный контракт, сидел на окладе. Но это лирика. В день гибели бункера на посту должен был быть я. Только Андрейченко снял меня для другой задачи. – Вадим, рассказывая все это, вглядывался в корешки папок с документами. – А меня с моими парнями сменили какие-то наемники. Уже потом я узнал, кто они. Когда Коннор опубликовал в Сети данные с комма Малинина. Это была его личная охрана, которую позже перещелкали в Крае вечного лета.

– Почему за все это время никто не пробрался в бункер?

– Все были заняты истреблением друг друга. А бункер стоял наглухо запечатанным. Вскрыл его кто-то совсем недавно. Вот я и хочу узнать, что этот «кто-то» намеревался здесь найти.

– Счастье для всех даром?

Музыкант промолчал. Он все продолжал и продолжал исследовать столы и книжные полки с запыленными папками.

– И он не ушел обиженный! – улыбнулся лысый, найдя увесистый талмуд.

– С чего ты взял, что он искал именно это?

– Никита, ты задаешь слишком много вопросов. Тут же все очевидно. Смотри, с этой полки совсем недавно стерли пыль. Сравни ее состояние с другими! – Раскрыл, пробежался по внутренним файлам. – Так я и думал, японский городничий!

– Что там?

– Пусто.

– Вот и тупик.

– Не совсем. – Музыкант захлопнул обложку. – Видишь? – провел пальцем по стикеру. – Наклейку пытались содрать, но кое-что еще можно разобрать. Вглядись!

«…вод Юпит… тех… ская… док… издел… №… 1… сов… секрет… цех… №… 3».

– Ты хочешь потащить меня на этот проклятый заводишко?! – Тихий сплюнул. – Оплата двойная! Я не хочу вообще туда идти, там страшно!

– Двойная так двойная.

– Вот, блин, думал, ты меня на хрен пошлешь. На кой оно тебе надо-то, а?

– Двинули.

* * *

Минут двадцать по мертвым землям шли, пока на привал не остановились. Обед был скудным, но калорийным: галеты, пачки две, да банка тушенки. Все это должно было быть запито пакетированным чаем. Хотя Тихий не отказался бы от «Биг Тейсти», да с картошечкой фри, да с соусом «Тысяча островов», да с кофейком и кусочком лимонного тарта на десерт. Что называется, мечты солдата.

– Если уж на завод идем, то там и Припять совсем рядом, получается.

– До новой Зарядки путь в Припять закрыт. Кольцо аномалий.

– Я уже с этой Припятью в рептилоидов начинаю верить, – хихикнул Тихий.

– В каком смысле?

– Когда «Удар» и «Анархисты» вместе месили этих бакланов… Как их там… «Изоляционные силы»! В Припять они вошли вообще без препятствий, еще и на машинках, ё-мое. А потом бац – и блок на город. Как будто бы кто-то всем этим управляет.

– Ага. Автор книжек со сталкерских форумов на Большой земле. Просто повезло. Не ищи того, чего нет. И шапочку из фольги надень, ящеры атакуют!

– Ай, да иди ты в пень. Как думаешь, что наш ждет на «Юпитере»?

– Не знаю. Сталкеры всегда обходили этот завод стороной. Даже спросить не у кого.

– Кто-то же таскал с него документы на «Янов».

– Да – Кот. Он сейчас там! – ткнул пальцем в небо. – Можешь позвонить, поинтересоваться, что он видел в стенах завода.

– Ёпрст.

– Вот-вот. Так что нужно быть готовым ко всему. Ты, кстати, читал всю эту хрень с КПК Малинина?

– Интересовался.

– Мало кто заметил, но там был пункт про подземные коммуникации. Маленькая заметка такая. Я потянул за эту ниточку и нашел интересные документы. В восемьдесят третьем году в Припяти хотели построить метро, чтобы облегчить жизнь работникам станции. Кажется, ничего странного, да? Но! Незадолго до своей смерти уже упомянутый мной Кот выбросил на сервера инфу о животных-мутантах, что выращивались в этих подземельях. Да, это «стрельнуло» совсем не так, как штука о заговоре, в котором участвовали Андрейченко и Малинин. И все же меня это заинтересовало. Сопоставив несколько фактов, я понял, что вряд ли речь шла о метрополитене. – Вадим открыл карту завода на своем КПК. – В этом крыле есть цех номер пятьдесят один. Он не обозначен на картах, не обозначен на внутренних схемах «Юпитера». Вот просто есть он. И все. Как данность. Я искал советские схемы. Нашел. Там пусто. Я искал современные. И там пусто! Если ты не знал – завод продолжал работать до две тысячи пятого, да. И вот мне интересно, что это за цех.

– А при чем тут метро?

– Секунду. – Музыкант нашел еще один файл в своем коммуникаторе. – Зачитываю. «В связи с аномальными явлениями продолжение эксперимента в недостроенном комплексе метрополитена города Припять не представляется возможным, прошу оказать содействие в постройке подземных коммуникаций для продолжения работ над проектом „С“ и возможностью беспрепятственно перемещаться по территории зоны отчуждения. Схему проекта коммуникаций прилагаю к рабочему отчету за прошлый месяц. Разработки изделия № 78 перенесены в цех № 51 завода „Юпитер“».

– Да ты Шерлок Холмс, что столько нарыл!

– Угу. А вот карта, смотри. Прикольно, да? Тоннели опоясывают всю Зону отчуждения. А входы и выходы – лишь в нескольких точках. Старая птицефабрика, прачечная в Припяти, завод «Юпитер» и так далее.

– Музыкант, зачем тебе все это?

– Вопросы обкашляем на «Янове». У нас был уговор. Я плачу за покладистого и верного напарника, а не за приставучую занозу. Доел?

– Нахавался от пуза.

– Тогда идем дальше!

Закидали песком наскоро разведенный костерок. На горизонте маячили зловещие очертания «Юпитера».

* * *

Слева от главной дороги – очередная диковинка Проклятого Места: аномалия, что представляла собой четыре ели, сросшиеся с четырьмя березами и образовавшие арку-туннель, по которому, плюясь кислотой, пробегали ловушки ярко-зеленого цвета, прозванные «слермами» в честь напитка из американского мультика[6]. При активации «слерм» начинал плеваться во все стороны токсичной жидкостью, выделяя облака ядовитого кислотного газа. Стоило этой субстанции попасть на кожу – ожог гарантирован.

– Если химзы нет, то даже не вздумай лезть за артом, – предупредил Музыкант.

– Братик, я и не собирался.

– Видишь там, вдали, краны?

– Допустим.

– Тот самый Карьер, где полегла группа Лиса.

– Хорошими они были ребятами, это да.

– А теперь посмотри направо! – И махнул рукой в сторону полуразрушенного комплекса с вертолетной площадкой на крыше. – Что скажешь по поводу того здания?

– Руины.

– Хренины. Это остатки вентиляционного комплекса, не нанесенного ни на одну из карт, глупый ты человече. И все бы ничего! Да только я задался вопросом. Что он вентилирует?

– Подземные заводские цеха.

– У тебя на все есть логичный ответ. Да и Шакра[7] с тобой!

Взошли на холм, сразу же спустившись с него к полуразрушенной автомобильной стоянке. Из машин там два «Запорожца» да с пяток «ЗИЛов». Наверное, транспорт во времена Союза был задействован в обеспечении завода. Сейчас же от него остались одни металлические скелеты, омываемые радиоактивными дождями. Как миновали автокладбище, наткнулись на ржавую табличку, что требовала подготовить документы.

– Документов нет. Извините, – отшутился Тихий, зачем-то дотронувшись пальцем до холодной металлической поверхности.

Дальше их ждал шлагбаум и обвалившаяся двухэтажная будка.

– Пришли!

Административный комплекс был вереницей уныло-серых многоэтажных зданий. Сталкеры зашли через центральный вход, не забывая держать оружие наготове. Но там никого не оказалось, разве что беспорядок их встретил: то тут, то там – кирпичи, ворох испорченных временем журналов и папок с документацией, обломки мебели.

– Всякие штуки тут делали, связанные с радио, – начал Музыкант, носком ботинка отшвыривая осколок битого кирпича. – Официально. А как я слышал, еще при Советах что-то секретное мутили. На оборонку работали.

– Сам недавно мне про шапочку из фольги говорил…

– То теории об управленцах Зоны. Не, ну серьезно, я слышал много бреда. Один из искателей как-то утверждал, что рядом с четвертым энергоблоком стоят зеленые капсулы, в которых лежат тела зеленых человечков, которые управляют нами своим объединенным сознанием. Тупее и не слыхал ничего. А я же толкую о реальных делах реального мира. Еще Дятченков находил тут всякие интересненькие документики. На «Юпитере» разрабатывали оружие. И во времена красных, и после.

Они углублялись все дальше и дальше. Тихий подумал, что Музыкант знает эту дорогу, уж слишком уверенно он двигался – даже с картой и детектором на экране своего КПК сверялся как будто для галочки. Во внутренних помещениях было тихо, лишь ветер продувал прохудившиеся стены. В цехах ржавело оборудование, рассыпалась в пыль техника, свет пробивался через обвалившуюся крышу. В одном из закутков – обгоревший вертолет с шевронами Службы безопасности на борту.

– Вояки рвались к Чернобылю, – пояснил Музыкант, поймав заинтересованный взгляд своего напарника. – Операция «Чистое небо». Не вышло у них. Столько полегло…

Звякнуло – металл об бетон.

– Ложись! – завопил Тихий…

* * *

С потолка сыпалось.

Музыкант и Тихий валялись на бетонном полу. Над ними – шестеро военных, вооруженных иностранными винтовками со всевозможными наворотами.

– Полковник… говорил… не показалось… – услышал Тихий сквозь звон в ушах.

– …отличн… улов… – Грузная фигура склонилась над бездыханным телом Музыканта. – …как раз… двоих… хватало…

– …с запасом… взяли еще одного… у Птицефабрики…

– О! Мне не доложили. – Слух начал постепенно возвращаться. – А ну-ка!

– Псих какой-то. На наших с голыми руками напал.

– Потери?

– Нет, его вовремя обезвредили.

– Ах вы умницы! Я доволен. Свяжись с Борисом, скажи ему, что партия набрана.

– Есть, товарищ полковник…

Тихий застонал, за что сразу получил удар в лицо.