– Ты заключил сделку с Дьяволом. Забыл? Ты принадлежишь мне. Отныне – и навеки!

Человек-в-костюме произнес эти слова больше месяца назад. В ту ночь, когда судьбы маленькой девочки и ее ни в чем не повинной матери были брошены в жерло пожара. Но Андрей так и не смог их забыть. Все не отпускало, те события терзали день ото дня. Врут, что время лечит. Время – как дешевое пойло, лишь притупляет боль, а после похмелья возвращает ее с новой силой.

На городском кладбище было безлюдно. У скромной и невзрачной могильной плиты прижимал к себе маленький тетрадный листок, хранивший всю боль и страдания сломленного и одинокого человека, плюшевый мишка. Андрей достал мобильный телефон, в отражении мелькнул единственный уцелевший глаз. Поежился, промок до нитки. А все равно упрямо пялился на даты и фамилии, надеясь, что прошлое – это дурной сон, что могилы исчезнут, как мираж исчезает в пустыне. Дождь стих, а он и не заметил. Поднял листок: чернила размыло, бумага расползлась, стоило только дотронуться. Чего ждал? На что надеялся? Что Оля ответит на запоздавшее письмо? Ее больше нет. Пора смириться. А не получалось. Как сказать то самое «прощай»? Как отпустить человека, к которому был привязан с детства? Которого любил, не прося у него ничего взамен? Захотелось что-то прошептать, да в горле пересохло. Слова закончились еще там, в Зимовище, когда тело бездыханное к груди прижимал. А душа исчезла, когда позволил безвинному ребенку – ангелу, не вкусившему жизни, – быть принесенным в жертву за-ради праведной мести. Он ее и убил. Чужими руками. Но он. Нужно было спасти Кирилла и вернуться к нормальной жизни, уехать как можно дальше и начать все с чистого листа. Кто знает, как бы тогда сложилась эта горькая история?

– Груз до конца жизни, – сказал он хрипло, серьезно, а прозвучало глупо и неубедительно. – Оль, как все это вынести?

Ответом стал свист ветра.

– Прощай, солнышко. Как ты и сказала, надеюсь, в другой жизни нам все же суждено будет быть вместе.

Зашагал к кладбищенской арке. Имена на других памятниках были его спутниками. У одного из монументов скорбели – маленькая девочка и светловолосая женщина. До боли в груди они напомнили о родных мертвого генерала. Но внимание Андрея привлекли не столько они, сколько фамилия и годы жизни, высеченные в камне.

«Где я слышал это имя? – задался вопросом. – Михаил Мельников, хм».

Подошел, молча встал рядом. Женщина сперва опешила. Не рискнула заговорить. Внешним видом Андрей никак не смог бы внушить симпатию с первого взгляда.

– Меня Андреем зовут, – первым проявил инициативу, протянул ей ладонь. – А вас как? – Назвался настоящим именем, хотя хозяин категорически запретил.

– Настя. Моя дочь Юля. – Осторожно пожала незнакомцу руку.

– Миша – ваш муж?

– Бывший, – зачем-то поправила Анастасия. – Он бросил нас незадолго до своей смерти.

– Тем не менее вы сюда приходите.

– Я не верю в официальную версию.

– Что говорят?

– Его нашли на территории Беларуси, на берегу реки Припять. Сказали – несчастный случай. Но все это какая-то бессмыслица. Миша никогда бы не оставил Юлю. Как бы тяжело нам ни было. Вы знали его?

– Недолго, но знал.

– Но он никогда не говорил о вас.

– Мы, видимо, познакомились, когда он уже покинул вас.

– За день до его обнаружения я получила странное письмо. Там были координаты, и они совпали с тем местом, где его нашли. Еще там была фотография. Старый полароидный снимок. Наша юность. Восемь лет назад я случайно уронила эту фотографию в костер на нашем традиционном пикнике. Но она была там. В этом конверте. – Женщина всхлипнула.

– Сочувствую вам.

– А что вы можете рассказать?

– Мы познакомились в том месте, где я потерял глаз. Поверьте мне, он не производил впечатление подлеца, способного бросить мать с ребенком на руках.

– Но ведь так и произошло.

– Вы по-настоящему любили его, раз приходите сюда в такую погоду, – поспешил он увести диалог в иное русло.

– Я прихожу каждый день, чтобы почувствовать его присутствие. Юля не могла ходить, ее сбила машина… врачи не давали никаких надежд. Мы собирали деньги, но нам сказали, что даже дорогостоящая операция – это пятьдесят на пятьдесят. Миша сломался, потерял всякий смысл. Закрылся от меня, от коллег. Вспоминая это, я начинаю думать, что он искал варианты. Возможно, опасные. Потому и бросил нас. В тот день, как нам подбросили под дверь этот конверт, Юля просто встала с каталки и пошла, словно и не было никакой аварии. Я не понимаю как, но чувствую, что это связано. Андрей, все же – где вы с ним виделись?

– В аду.

– Это какая-то шутка?

– Возможно.

– Неуместная!

«Припять. Ему нужно было в Припять. Ради дочери, ради семьи. Юлю сбила машина. Но она жива и здорова. Комната – не миф?» – все эти вопросы проносились в мозгу Андрея.

– Что вам написали в том конверте?

– Если я скажу, обещаете ответить на мой вопрос?

– Да.

– Что баланс должен соблюдаться. За прекращение страданий одного страдать должен другой.

– Хорошего вам дня, – проговорил Андрей, переваривая услышанное. – Он действительно любил вас. Поверьте, все, что вы посчитали совпадением, – не совпадение.

– Стойте! Вы обещали ответить!

– Вы не поймете.

– Ответьте. Прошу вас. Где вы видели Михаила?

– На Территории Проклятых, в Чернобыльской Зоне. Он пошел туда, чтобы спасти ее, – кивнул в сторону Юли. – У него получилось. – Не дожидаясь реакции, Андрей зашагал прочь.

Удивительная встреча и невероятное совпадение.

– Что же, Рохля. – Отпер дверь своего «Мерседеса». – Теперь твоя жена знает правду. – Запустил двигатель. – Долг за Кирилла уплачен. – Покатил по оживленному Киеву.

* * *

Поднимался по лестнице, чувствуя, как с каждой новой ступенькой подгибаются ноги. Давно он не был в родительской квартире, не видел мать и отца. Сегодня же решил заявиться к ним на порог в таком виде: осунувшийся, бледный, без глаза и в шрамах – как на теле, так и на душе. В звонок не стал звонить, постучал лишь робко. Тишина. Второй раз – настойчивее. Дверь открылась.

– Здравствуйте, а вы… – Отец опешил. – Андрейка?

– Привет, пап.

– Что… что случилось? Почему у тебя?..

– Мама дома?

– Не… нет…

– Наверное, оно и к лучшему. Впустишь? Или все расскажем соседям?

– Да-да, заходи, сынок.

Войдя в прихожую, Андрей почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

– Проходи на кухню, как разденешься. Я сделаю кофе.

– Спасибо, пап. Я только на минуточку тут…

В свою комнату заглянул. Все нетронутым там было. Ухмыльнулся, когда вспомнил себя, маленького пацаненка-бунтаря, что зачитывался приключенческими книгами, грезя о подвигах и свершениях. Разве что крови и насилия в его мечтах не было. Осматривал книжные полки, где те самые романы под слоем пыли стояли. Поглаживал пальцем напечатанные фотографии, что за стеклом в фоторамках томились. На них он – так недавно и так давно. Вот детство, вот он с родителями, вот с друзьями. А вот уже юность. Школа, университет, армия. Вся жизнь. Выдохнул, потер выступивший на лбу пот и направился к кухне. По всей квартире гулял запах кофе, что в турке кипел.

– Садись. – Отец заботливо пододвинул стул.

– Мы ведь больше года не виделись, пап. Прости, что редко писал. Тяжелые выдались деньки, как ты видишь. – Он дотронулся до своей наглазной повязки.

– Ты знаешь, как тяжело врать маме, когда от тебя никаких вестей? – Отец наполнил чашку ароматным напитком. – Командировки у него в Литву, блин! Хоть бы раз в месяц показывался! Или ты безвылазно шатался по своей этой… Зоне?..

– Иногда я жалею, что рассказал тебе правду.

– Я бы все равно узнал, со всеми Дитятками знаком! Кто-то да проболтался бы. Знаешь, Андрюш, я ведь переживал сильно. Соседа нашего помнишь, деда Лисовского? Его ваши еще Лесником прозвали. Мы периодически созванивались, он мне новости про тебя и докладывал, что сам узнавал. Сказал, что ты бросил заниматься нелегалкой и теперь в тамошнем Институте. Это правда?

– Нет, пап. – Андрей отпил из кружки. – Я в принципе завязал.

– Поздравляю! Наконец-то взялся за ум.

– Помнишь Олю и Толика? Компашку мою детскую.

– Да.

– Их больше нет. Как и Лесника.

– Это как?

– Вот так. – Пододвинул к себе вазочку с печеньем. – Ты читал новости? О том, что спровоцировало толпы людей на митинги в городе?

– Читал.

– Это не ложь. Вспомни, сколько человек числятся пропавшими без вести или сколько солдат не вернулось домой после завершения контракта? Все под грифом секретности, все скрывалось. Конечно, слухи просачивались, но разве их кто-то воспринимал всерьез?

– Ну, это не скрывалось прям особо, в интернете всегда было полно информации, и лично я о многом догадывался…

– Да, пап, полно. Но на официальном уровне это не признавалось. А потом вон какие подробности всплыли. Отчеты о проектах по созданию биооружия, рассказы об аномалиях, имена погибших военных и гражданских. Вот та спичка, поднесенная к пороховой бочке. Теперь бы только чиркнуть, да…

– Мне гораздо интереснее узнать о тебе…

– Радиация – не единственная напасть. Есть еще аномалии, дикие животные, монстры и другие люди, что стреляют друг в друга. У нас с Толей была своя группировка, мы воевали с другой, делили сферы влияния. – Захрустел печеньем. – Нажили себе врагов.

– Ты… ты убивал людей?

– Да.

– Просто ради денег?

– Я совсем не горжусь этим, клянусь. Если бы я мог что-то исправить, то давно бы сделал это. Но чего уж тут? Толя мертв, Оля стала случайной жертвой, а я впутался по самое…

– Андрей…

– Разве что глаз мне вырвали, – засмеялся каким-то замогильным хохотом.

– Андрей…

– Что?

– Убирайся из моего дома. – Голос отца стал жестким – таким тембром обычно зачитывают расстрельный приказ. – И больше никогда сюда не возвращайся. Ты все эти годы лгал мне. А я тебя еще перед матерью прикрывал.

– Но… пап…

– Кровавые деньги… их ты пересылал нам, да? Я был готов закрыть глаза на то, что ты куда-то незаконно прокрадывался и воровал, хрен бы с ним. В конце концов, мне хватило твоего объяснения, что это не кража, что это как ягодки в лесу собирать! Так ты про свои артефакты сказал, да?! Оказывается, ты просто маньяк и убийца! – взорвался он. – Вон отсюда! Мне плевать, что с тобой стало, с дружками твоими – что стало! Ты мне больше не сын!

– Пап…

– Пошел вон!

Андрей не допил кофе, а поднялся и ушел. Запрыгнул в машину, заплакал как ребенок – и задолбил кулаком по рулю.

* * *

На входе в ресторан встретила сногсшибательная красотка: она была высокого роста, с заплетенными в косу темными волосами, глаза же ее – янтарные, игривые, под стать улыбке.

– Добрый день, добро пожаловать в «Карнак»! – Не спрашивая имени, она что-то пометила у себя в блокноте. – Вас ожидают.

Хостес сопроводила до столика, где уже сидел Борис Юрьевич – упитанный мужчина средних лет в дорогом пиджаке.

– Присаживайтесь, мой дорогой друг. – Посмотрел на циферблат золотых часов, что стоили как лимузин. – Спасибо вам, Мария, что доставили гостя в целости и сохранности, – это уже красотке.

– Приветствую.

– На вас лица нет. Что-то случилось? – учтиво-фальшиво поинтересовался владелец заведения.

– Плохо сплю последнее время.

По банкетному залу разливалась живая музыка. За роялем марки Steinway сидела молодая русоволосая девушка в очках и шикарном платье. Мелодия, которую она наигрывала, казалась смутно знакомой, но Андрей не относил себя к любителям классической музыки, не разбирался в ней, а потому не мог с полной уверенностью утверждать, что именно она исполняла.

– Известная белорусская пианистка, да еще и композитор! – Борис улыбнулся, показывая неестественно белоснежные зубы. – Переманить ее в свой ресторан стоило мне огромных средств и усилий. Наслаждаюсь каждой нотой. А имя-то какое! Виктория, победа! Таких мы любим!

– Красиво играет.

– Как вам мой скромненький ресторанчик?

– Дорогое место.

– Из вас аж вытягивать надо. Как мне к вам обращаться? По старому или новому имени? Мне кажется, что имя Артур подходит вам куда больше вашего.

– Если мое мнение имеет вес, то я предпочту остаться Андреем.

– Договорились. Так, о чем это я? А! Ну, сами же сказали, что место дорогое, а оделись как самый настоящий… кгхм… гопник, извините за выражение… что проводит досуг за отжиманием телефонов, а не за бокальчиком вина в столь изысканном месте.

– Для государства я обычный строитель со средним доходом. – Раскрыл меню, уставился в него, чтобы не смотреть на куратора. – Не хочу выделяться.

– Негоже в таком виде ходить, Андрей, не в нашем деле.

– В следующий раз прикуплю рубашку, раз вас это смущает.

– Что так долго изучаете меню? Заказывайте что душе угодно. «Карнак» угощает.

– Душе угодно кофе.

– Люди вашего сословия всегда поражали меня. – Борис почесал жирный подбородок. – Вы пришли в шикарный ресторан с великолепной кухней, а заказываете чашечку кофе. Странный вы человек. Я же говорю: все за мой счет.

– Я выбираю то, что хочу, а хочу я кофе. За него я заплачу сам.

– Не заплатите.

– Тогда я ничего не буду. Не привык брать что-то бесплатно.

– Что ж. Странный человек, странный. Но интересный. Раз для вас это принципиально – не утруждайтесь, платить не нужно, но я вычту этот напиток из вашей зарплаты.

– Пускай так.

– Маша! – подозвал официантку. – Два кофе, и побыстрее. Наш, фирменный только! А мне еще ягненка. Спасибо. Все, порхай на кухню, хе-хе-хе. – Хозяин проводил свою подчиненную взглядом. – Хороша, чертовка! Как думаете, Андрей, – может, стоит пригласить ее на чашечку горячего кофе?

– Я вижу у вас на пальце кольцо.

– Вы наблюдательны, хвалю. И что?

– Ничего. В чужую постель я еще ни разу не лазил, – отрезал Андрей. – Более того, не в моей системе ценностей оценивать женщин, словно они бездушные куски мяса, знаете ли.

– Неправильная у вас система ценностей. Мужчина – он царь! Настоящий мужик тот, кто не стесняется брать то, что ему хочется. Любыми способами. Вы поймете это, когда поработаете с нами чуть дольше.

Маша вернулась, поставила на столик две чашки ароматного напитка. Одарив мужчин улыбкой, она добавила, что ягненок будет готов через полчаса. Удалилась, виляя бедрами.

– Видите, она сама меня хочет. Всячески намекает, ха-ха!

– Вы вызвали меня, чтобы вам было не скучно пить кофе и рассуждать об изменах?

– Я вас пригласил, а не вызвал. – Борис положил перед собой конверт. – Чтобы вы оказали нам услугу за то, что мы великодушно оставили вас в живых после всех ваших прегрешений. Здесь имя и адрес. До следующего утра этот человек должен исчезнуть. Пятьдесят процентов за заказ – сейчас, пятьдесят – по завершении.

– Отказаться я не могу?

– Верно мыслите.

– Кто он?

– Один из наших бывших агентов, который, спасая собственную шкуру, хочет пойти на сделку с государством.

– Спасая свою шкуру?

– Мы отпустили его с миром, дали очень много денег, но мелочный ублюдок захотел еще больше.

– Раз хочет пойти на сделку, значит, его охраняют.

– В доме несколько телохранителей, но это пустяк. Он живет в коттедже, за городом. Дорога, по которой он ездит, вообще безлюдная. Раз плюнуть.

– Почему я? Я сталкер, а не киллер.

– Для вас припасена работка по вашему профилю, но босс хочет убедиться, что вы верны нам. Считайте это своим первым испытанием. Только не чудите, прошу вас. Я не сторонник жестких мер, но наш начальник – да, что и было вам продемонстрировано на том заводе. За провал миссии можно поплатиться жизнью близких. – Показал ладонь. – Кирилла. – Загнул палец. – Полины. Малыша Сережи. Или жизнью ваших родителей, к которым вы заезжали перед встречей со мной. Так что умоляю вас, сделайте все гладко и чисто. По инструкции из конверта.

– Вы следите за мной?

– Не задавайте глупых вопросов.

– К утру он должен исчезнуть?

– К утру.

– Инструмент?

– Все написано в конверте.

– Принял.

– Не забывайте, Андрей, вы принадлежите нам. Шаг вправо, шаг влево – расстрел.

* * *

Андрей включил нейтральную передачу, затянул ручник и заглушил тарахтящий дизель. Вышел из машины. Слева от белого «Мерседеса» сто двадцать четвертой модели бушевал величественный Днепр. По реке плыла одинокая двухместная лодка, занимала которую пара – совсем молоденькая девушка и лохматый парнишка. Они о чем-то мило беседовали, смеялись.

– Чего мне не дано, – вслух проговорил бывший сталкер.

На выходе из ресторана ему всучили пакет, в котором лежали маска и парик. Предстояло найти тайник. Но Андрей не торопился – он все смотрел на весельное суденышко. Забавно. Он никогда не верил в ад, а потом ад снизошел на Землю. Но лишь для него одного.

* * *

Зажмурился, раскрывая сумку. Когда собачку тянул, подумалось, что, может быть, растяжка там. Но не почувствовал никакого сопротивления и успокоился.

– Хотя какой смысл ему меня убивать? – вслух задал вопрос. – Еще и так тупо. Подсыпал бы яд в кофе, и вся недолга.

Однако сталкерские привычки так просто не вытравишь. Когда ежеминутно под смертью ходишь – они в подкорку въедаются. Barrett M95 – весь в масле, словно только с завода, – сверкал в солнечных лучах. Магазин с пятью патронами – Андрей, разрядив его, пересчитал – отдельно. Оптика тоже присутствовала, запакованная в качественный черный чехол. Фотография, на ней – лицо смутно знакомого молодого человека. Записка – адрес цели и предположительные маршруты следования. По временны́м отметкам понятно, что старика пасли. Забрал винтовку, загрузил в багажник. Сел на капот, еще раз окинул взглядом пару в лодке.

* * *

Время позволяло заглянуть домой и повидаться с Полиной. Думал все, что после разговора с отцом никого из близких у него, кроме девушки-то, и не осталось. Провернул ключ в замке, отворил дверь и вошел в свою берлогу.

– Привет, Поль! – крикнул.

– Привет, Андрей! – показалась из-за угла. Замученная, с взъерошенными волосами, в одном легком халатике. – Ты прости, что не встречаю! Дел по горло.

– Все в порядке.

Осталась с ним, превратилась в боевую подругу, что в тяжкий час подаст патроны. Согласилась разделить с ним тяжелое бремя навязанного отцовства, стала матерью для брата и сына Оленьки, которую всегда недолюбливала. Отказалась от няни, что Андрей нанял в помощь. Дескать, та может узнать много лишнего. В благодарность Андрей рассказал ей правду: зачем просил ее месяцами жить в этой квартире, где пропадал и чем занимался на Проклятых Землях. В глубине души надеялся, что Полина закатит истерику и уйдет, ведь это было бы лучшим выходом для нее. Но она осталась. До самого конца. От этого вдвойне больнее, что родной отец его осудил, а она – чужой человек – приняла все как есть. Потому что любила его. И он это знал. Хоть и не мог ответить на ее чувства взаимностью.

– Как ребята? – в комнате спросил.

– Сережка накормлен, спит, а Кир еще не вернулся из школы.

– Как он вообще?

– Бывал бы ты дома чаще – знал бы, – укоризненно ответила Полина. – Все еще замкнут. Я попыталась вывести его на разговор, но он на меня сорвался. Сказал, чтобы я прекращала это притворство, что я ему не мать и что я… что я рада, что Оля умерла, ведь теперь смогу занять ее место в твоей жизни…

– Подростковый бред, не обращай внимания. И не обижайся на него. У парня сейчас самый ужасный период в жизни. Но я поговорю с ним, чтобы он был более сдержанным.

– Думаешь, он тебя послушается?

– Не знаю.

– Эх, Андрюш… – Она вздохнула. – Я его понимаю. – В серых глазах отразилась неподдельная грусть. – Но я не знала, что быть мамой настолько трудно.

– В этом-то твоя ошибка. Он взрослый. Не будь ему матерью. Стань наставником. Не сразу, но он оценит. Мне ли не знать, насколько сложно окружить заботой сломленного человека.

– Это уж точно.

– Ладно. Я повидаться заехал. Дела ждут. Вернусь поздно. – Порылся в кармане, достал маленький ключ. – Возьми. Это от сейфа. На всякий случай.

– Постой, что?

– Не объявлюсь утром – соберешь ребят, заберешь все наши деньги и уедешь как можно дальше.

– Андрей…

– Просто страхуюсь. – Чмокнул ее в щеку.

– Я буду молиться за тебя.

– Это лишнее.

* * *

«Жигуль» ноль-шестой модели коптил вечернее небо выхлопом. Машину, чей карбюраторный «полуторалитровик» ревел на всю округу, Андрей угнал у соседа-забулдыги. Но глушить не рискнул. Все было распланировано по секундам. Поэтому промедления в виде запуска не очень-то и надежного мотора хотелось бы избежать. Давно приглядывался к этому драндулету, словно чувствуя, что однажды он ему точно пригодится. Чуйка не подвела, день настал. «Лада», припорошенная прелой листвой, стояла под березами у старых гаражей, где не было ни одной камеры. Владел ей пятидесятилетний алкоголик, что и носа из дома не высовывал, разве что в магазин за очередной дозой, но заветное строение с волшебными бутылочками на прилавках было совсем в противоположной от гаражей стороне. Забулдыга даже не хватится пропажи какое-то время. Что стоит обставить все так, будто это школьники угнали, покататься захотели, да и попали на ней в аварию. Просто и топорно, но должно сработать. Если что, «начальник» подсуетится, у него же есть связи в органах.

– Терять мне один хрен нечего.

– Я прощаю тебя. Я делаю это не из мести, но из милосердия…

С собой он взял личный пистолет, а винтовку перепрятал. Человек-в-костюме и его пешки хотели обставить события сегодняшнего вечера как убийство. Но это очень глупое и рискованное решение. Если они этого не понимают, то они – безмозглые кретины, никогда не участвовавшие в устранении цели такого уровня. Снайперская пуля в черепушке такого персонажа очень сильно возбудит спецслужбы. А вот что их собьет с толку – так это школьник на украденных «Жигулях», что выехал на загородную трассу. Убийство привлечет внимание журналюг, а рядовое ДТП – нет.

– Объект выехал из города. – Сверился с часами. – «Объект». Даже не человек. Становлюсь как эта лощеная тварь в пиджаке.

На горизонте показались автомобильные фары.

– Начнем игру…

Прильнул к окулярам бинокля, попытался рассмотреть государственные регистрационные знаки, но за светом ламп их было не видно. Вместе с фотографией жертвы ему еще одну вложили – изображение автомобиля. Подходит. Залез под днище «Жигуленка», с правой стороны, где бак находился. Вырвал стамеску из-за пояса и с силой вогнал ее в трухлявый металл. Топливо полилось на траву, забрызгало Андрею лицо. Тот шикнул, когда защипало рану. Выругавшись, он прыгнул за баранку, дернул кулису коробки передач и до упора выжал газ.

«Шестерка», забуксовав, понеслась вниз с холма…

…метя в бок несущейся по шоссе иномарке.

* * *

Стрелка тахометра достигла красной зоны – двигатель ревел под предельными нагрузками. Тогда Андрей решился: вытянув клапан подсоса воздуха, он дернул дверь и на ходу выпрыгнул из старенького «Жигуленка». Приземление вышло некомфортным. Застонав от боли, бывший сталкер смотрел вслед уносящейся машинке.

Все же он просчитался: «ВАЗ» подскочил на ухабе и, сбившись с курса, полетел наматываться на дерево.

– Да блин… – последнюю реплику заглушил звук удара.

Лязг сминаемого металла и звон стекла превратились в саундтрек к фильму «Облажался». Иномарка затормозила. Андрей дотронулся до пистолета, но передумал пускать его в дело. Надо обставить все так, словно это простая авария.

– Эй, вы как?! – водитель «Бентли» выбежал на улицу.

* * *

Нечто размытое – он сразу не понял, что это, – материализовалось перед машиной, перелетело через дорогу и поцеловалось с березой. А секунду спустя – вспыхнуло.

– Sakra![5] – выругался мужчина, потирая глаза. – Мать вашу, там же человек!

Осознав, выбежал из иномарки и побежал к металлическим останкам, что были охвачены огнем. Не подозревая, что бежит на свидание с собственной смертью.

* * *

Жар был настолько нестерпимым, что он вмиг пропотел. Обошел «Жигули», прикрывая рот и нос воротом кофты, но никого не нашел. Тогда неудавшийся спаситель начал бродить по окрестностям в поисках не справившегося с управлением бедолаги.

– Я вам помогу!

– Себе помоги…

Удар застиг врасплох. Схватился за затылок, начал медленно поворачиваться, но следующий тычок – в нос – заставил отшатнуться. Кровь потекла между пальцев, он начал пятиться, нащупал что-то в кармане, но схлопотал в грудь и повалился на раскалившийся асфальт. Черная тень сверху накрыла, осыпая все новыми и новыми ударами. Мир медленно уходил за горизонт сознания. Когда его встряхнули, когда подняли на ноги и толкнули в дверь иномарки, он уже прочувствовал безвыходность положения.

– За… за… что?..

– Не надо было стучать, – ответил на это нападавший. – Привет от Бориса Юрьевича. – Разбушевался еще сильнее, словно был загнанным в угол зверем.

Алая теплая жидкость – такая странная, такая неправильная – заливала глаза.

– Помогите! – заорал из последних сил. – По… мо… – но изо рта вырвался лишь сгусток, отдающий металлом на языке.

– Захлопни пасть!

Его снова куда-то потащили, не забыв еще разок приложить головой. Крики о помощи сменились надрывным рычанием, каждый новый вздох обжигал внутренности, и каким-то краешком своего угасающего разума он понял, что начал гореть. Затылком – в автомобильную стойку. Еще и еще. Обмяк. Мучитель запихнул его на водительское кресло. Пахло горелым.

– Теперь все будет так, как я и задумал, – услышал он приглушенно.

Селектор коробки передач остановился на «Драйв». Думая, что это шанс, вдавил педаль газа, но «Бентли» просто толкнулась в бок «Жигулей», уперлась, вырывая из-под задних колес клубы дыма.

Накрыло взрывом.

* * *

Ночь выдалась беспокойной. Слишком важное событие должно было произойти. Какой тут сон? Битый час он ворочался в роскошной двуспальной кровати и все же сдался. Спустился на первый этаж старинного семейного поместья, задержался немного на лестнице, чтобы на фамильный герб поглядеть, улыбнулся каким-то своим мыслям, пошел дальше – мимо огромных книжных шкафов, заставленных, казалось, всей мировой литературой, завернул за угол, к мини-бару. Порадовал себя скотчем: откупорил бутылку, наполнил стакан, бросив на донышко специальные камни, плюхнулся на диван и с наслаждением сделал первый глоток.

– Лишь бы все получилось. Да, отец? – спросил он портрет, что занимал не менее трети стены.

С картины, обрамленной позолоченной рамой, взирал старик, чьи мудрые глаза скрывались за очками, а натянутая улыбка тонула в густой бороде.

– Молчишь все? Ну и хрен с тобой. Давай-ка! За тебя. Какой бы мерзкой тварью ты ни был. – Они редко общались при жизни, но сейчас он любил эти разговоры, ведь теперь самовлюбленный ворчливый дед не мог ему перечить.

– …ты никогда не думал, что только я заслуживаю твоего доверия, папа?

– Только я один, папа.

– …чем он лучше меня?

– Леос принимает свои решения, исходя из логики. Старается учесть интересы вверенных ему людей. Ты руководствуешься лишь эмоциями. И ты жесток. Вот и вся разница. Однажды ты поймешь меня. Однажды будешь меня благодарить, что я уберег тебя от этого кресла. Поверь, таким, как ты, нельзя давать власть. Ты распорядишься ей неправильно. На этом наш разговор окончен…

– Ну и где теперь твой любимчик? – ухмылка.

Бутылка наполовину опустела – человек даже успел захмелеть. Отставил стакан, доковылял до книжного шкафа, вытащил несколько томов, что Мареку принадлежали, швырнул их в угол. В этот момент его застал телефонный звонок. В памяти «Самсунга» был лишь один номер:

«Дядя Боря».

Смешно. Борис Юрьевич сам записал себя так.

– Не по сценарию, но сделано.

– Должен признать, я даже сожалею. Он же мой кровный брат.

– Новый мир требует жертв. Когда вас ждать?

– Завтра встречусь с советом директоров в головном офисе, после полечу в Киев. Встретишь с аэропорта?

– Разумеется.

– Хорошо. Есть еще одна просьба. Сценарий фильма предполагает, что то, что случилось, осветят все популярные телеканалы. Тема-то какая! Зачинщик митинга у Министерства обороны погиб в аварии. Заговор или совпадение?! Но легашам ничего давать не надо. Они ближе к концу копать начнут. Прибережем козыри.

– Сделаем.

– Благодарю, Борь. За это я тебя и ценю. Ты – мой лучший режиссер. Помнишь, что я обещал тебе несколько лет назад?

– Да.

– Обещания я не забываю. Паршивый папаша героя покинул этот бренный мир, за ним – двое его сыновей. Вот это драма! После такого никто не помешает мне вывезти в ранг персонажей первого плана одного бывшего спецназовца. Оформить его на официальную должность. Думаю, он и протагонист смогут сдержать в ежовых рукавицах весь Совет. Что скажешь?

– Сочту за честь.

– Вот мы и договорились. Не обещаю, что все случится быстро, но и целенаправленно затягивать не стану. – Сбросил, разломал «раскладушку» на две части, выбросил бесполезный набор микросхем в мусорную корзину.

Надел свой неизменный черный смокинг и посмотрелся в зеркало:

– Человек-в-костюме. Фантазии на большее ни у кого, конечно же, не хватило.

Повязал галстук, промаршировал в свой кабинет.

– Упокой, Господь, душу раба твоего Марека! Новый мир, о котором ты грезил, не заставит себя долго ждать.

Взял со стола туго набитую папку, переложил ее в сейф. Честнее было сжечь эти документы, ведь в папке хранились доказательства причастности полковника Шевченко к гибели отряда военных под командованием некоего старшего лейтенанта Гуслякова. Александр был мелкой сошкой, он бы и не затруднял себя его устранением. Но! Приказ разобраться в причинах произошедшего в Академгородке этому засранцу спустили из самых высоких кабинетов. А это было совсем не в интересах концерна. Большая удача, что документы попали в руки Шевченко, что вся кипа улик стала пеплом. Полковник отыграл свою партию, словно по нотам: вернул должок, сделал пропуска через официальное КПП, когда потребовалось разобраться с «Ударом» и зарвавшимся Турко, попутно продемонстрировав китайским партнерам всю мощь предлагаемого им оружия. Еще и хвосты подчистил. Ну золото, а не сотрудник. Даже сейчас – возможно, в этот самый момент – Шевченко решал проблему Федора-Проводника с переброской новой партии биоматериала в лабораторию. Намеков о предательстве со стороны высокопоставленного офицера не было. Но ведь страховка никогда не бывает лишней. Особенно теперь, когда пьеса движется к развязке. В концовке запланирована трагедия. Мир потребует явить виновников. А таких у Человека-в-костюме – целый сейф. Сколь бы полезными ни были фигурки, на которые он сделал ставку, задача в шахматной партии – сохранить короля.

– За новый мировой порядок! – подмигнул своему отражению в зеркале.

* * *

Домой бывший сталкер вернулся под утро. В том виде, в каком он был, такси не вызовешь. Да и на попутках не доберешься: вряд ли кто-то из водителей захочет рисковать, подбирая ночью сомнительного типа, перепачканного человеческой кровью. Пришлось на своих двоих пилить. Осторожно, стараясь лишний раз не шуметь, чтобы не разбудить никого, вошел в квартиру и закрыл за собой дверь на замок. Выдохнул, стянул с себя оплавившуюся от жары куртку, что пропахла копотью, кровью и бензином, и запихнул ее в целлофановый пакет. Туда же отправил и останки кроссовок с поплывшей, словно свечка, подошвой. Завязал, оставил все это добро на пороге и пошел на кухню. Открыл холодильник, схватил банку пива и залпом ее осушил. Распахнул форточку, высунулся в нее и закурил. Светало. Терзали мысли. Сожалел о случившемся. Понимал, что иначе не мог, а все равно – сожалел. А еще думал, почему же лицо жертвы показалось ему знакомым. Ведь они не могли видеться раньше. Выбросил сигарету – стало тошно от дыма. Отпечаток кровавой ладони остался на оконной раме, но Андрей не придал этому никакого значения.

– Ужин остыл.

Вздрогнул, обернулся на голос: в дверях стояла Полина, заспанная, в нижнем белье. Их взгляды пересеклись – и они сказали больше, чем огромный душевный монолог с оправданиями.

– Ночь выдалась тяжелой, да? – поинтересовалась она, подойдя ближе.

– Работа, – только и ответил Андрей.

Она приобняла его, уперлась носом в грудь. Молчала.

– Спасибо тебе…

Отстранившись, Рэй пошел в душ. Смывать с себя эту ночь.

* * *

Музыкант добрался до захолустного придорожного кафе в двадцати километрах от Киева, когда солнце клонилось к закату. У него не было автомобиля, так что пришлось зависеть от графика междугороднего транспорта. Осмотрелся, когда заходил в помещение. Ничего подозрительного. В самом заведении из посетителей был лишь старый знакомый. Прошел к столику, улыбнулся, немного через силу.

– Привет! – Андрей поднялся. – Рад, что ты откликнулся. Ты как?

– И тебе здоровья пожелаю. – Обнялись. – Живой, как видишь. Для чего такая конспирация?

– Я попал. Мне больше не к кому обратиться. А ты обещал, что поможешь.

– Твоя правда, я слов на ветер не бросаю. Но взамен на эту помощь я задам тебе несколько вопросов. Обещаешь отвечать максимально честно?

– Клянусь.

– Я дошел до базы «Удара». То, что я там увидел, – это твоих рук дело?

Возникла официантка.

– Добрый вечер, – поздоровалась. – Что будем заказывать?

– Кофе, – сказал Андрей.

– А мне одну порцию картофеля фри и кетчуп к этому делу. Запью колой без сахара.

– Что-то еще?

– Пока все, благодарим вас.

Миловидная девчушка, засияв во все тридцать два, побежала исполнять пожелания гостей.

– Отвечу честно. – Рэй замялся. – И моих, и не моих. Вот как раз из-за этого я тебя сюда и пригласил. – Вздохнул, салфетку в пальцах помял. – Месть затмила мой разум, едва не погубив меня. Но после… я нашел Кирилла… и понял, что больше всего на свете я хочу защитить его. – Единственный уцелевший глаз намок от слез. – В сущности, мне уже было наплевать на Турко и «Удар», хотя за спиной лежали десятки трупов…

Принесли перекус: дымящаяся, обжаренная до золотистой корочки картошечка, изрядно сдобренная кетчупом, заняла свое почетное место на столе.

– Но до базы «Удара» я так и не добрался. – Слова давались тяжело. – Вернулся, узнал, что отец Кирилла покончил с собой. Не смог пережить гибель дочери, той девушки, что мы похоронили в Зимовище, если помнишь. Она была дочкой Лесника.

– Японский городничий! Легенда Зоны. – Музыкант закинул картофельный ломтик себе в рот. – А такой хреновый финал.

– Просто на хрен вышиб себе мозги. Люди сходят с ума, когда понимают, что привычная для них жизнь кончена. Знаешь, я любил старика, заместо отца он мне в сталкерском ремесле был. Если бы он только догадывался, что воспитывает того, кто разрушит ему судьбу… Черт. – Отпил кофе. – Но только его поступок… это слабость… мерзкая, низкая слабость… У Оли остался сын… его внук… совсем кроха, а он бросил малыша одного. Тут я понял, что наша кровавая жизнь настигла нас, что если я не остановлюсь, если не уберегу мальчишек, то… гореть мне в аду…

– Это ведь не первая чашка кофе за день, Андрей? Когда ты в последний раз спал? Сидишь тут дерганый весь. Взгляни на себя! Мешки под глазами, вид паршивый, неухоженный, еще и так часто оборачиваешься, что вот-вот шею свернешь. И эта встреча у черта на куличках. Ты в бегах?

– Для твоей безопасности. Те материалы в сталкерской Сетке. Про лаборатории, заговоры и тайные эксперименты. Вся та шняга, что взбаламутила общественность на Большой. Все правда. Меня нашел хмырь, который стоит за всем этим. Не знаю его имени, он предпочитает называть себя Человеком-в-костюме. Это из-за него пал Электромеханический завод. Он протестировал на твоих парнях свое биооружие. Тех самых мутантов, о которых шла речь в документах. Мне больше не к кому обратиться, Вадик, а один я не потяну, но если этот фрик…

– Стой! Давай по порядку! Внятно.

Андрей выложил все карты: про разговор в микроавтобусе упомянул, поведал про агентурную сеть в кругах искателей, про «товар» и его «презентацию» китайским партнерам, про гибель Турко и его семьи.

– Когда я увидел завод… и горы растерзанных трупов… Я понимаю, это не похоже на меня, но я хотел тебя убить… даже сейчас, не стану скрывать, я взял с собой пистолет… Прости, просто я думал, что ты как-то смог так… едва ли не в одиночку… А если это ты сделал, то… такому животному нет места среди людей…

– Я каждый день размышляю о том, чтобы всадить себе пулю в висок.

– Что ты собираешься делать?

– Для начала мне нужен неотслеживаемый КПК с доступом, но скрытым, к моей старой учетной записи. Сможешь устроить?

– Будет сложно, но в прогах я что-то понимаю.

– А еще мне нужно, чтобы ты вернулся в Зону. – И он продолжил излагать свой план.