Морально тяжело было – путь этот проходить. За время, что он шел по Зоне, встретил дюжину мертвецов, хаотично разбросанных по лесным тропам. То были мужики в форме, неотличимой от той, что носили надзиратели в катакомбах. Их экипировка – вся в алых подтеках, на лоскуты порвана, глаза погибших в ночной небосвод пялились, как на картинах какого-то сбрендившего художника.
Тихий, миновав очередной «шедевр», вышел на поляну, где он условился встретить группу Кремня. Но и здесь его ждало подобное: одни изуродованные тела. Посветил на каждого, удостоверился, что его клиенты. Сил горевать в нем не было, ресурс исчерпал еще когда увидел, как гражданских в туннелях умерщвляли эшелонами. Сел на траву, ладонями лицо закрыл. Понял, что заточение в подземельях и спасло его от подобного финала.
Отошли от насыпи, спустились к пересохшему руслу реки, где Андрей скомандовал привал. Следователь и гитарист устроились на стволе упавшего дерева, а ведущий группу – на почву рыхлую кости кинул, зажав «Сайгу» между коленей.
– Передохнем маленько.
Никто не промолвил и слова. Валерка только присвистнул, зачарованно наблюдая за аномалией, что буйствовала на рельсах: молнии, как щупальца осьминога, облепили ржавый советский состав и, причудливо переливаясь, пронеслись по вагонам, стреляя во все стороны желеобразной субстанцией.
– Впечатляет?
– Еще как.
– Что ж, хорош тянуть кота за причинное место. – Вадим вздохнул. – Надо рассказать тебе, Валерка, как так с тобой вышло.
– Я никого ни в чем не виню. Можете не оправдываться.
– Тут некого винить. Все, конечно, должно было закончиться иначе. Вадим должен был найти проход в лабораторию, я – предоставить ему все доказательства, чтобы убедить ребят с «Янова» прийти на помощь. Как сам оказался бы в комплексе, дал бы сигнал, отключил бы всю систему охраны, открыл бы проход тем, кого Музыкант с собой привел. Вырезаем охрану, захватываем оружейные комнаты, экипируем всех пленников, кого можно. Вадим предложил подключить тебя в самом конце. Думал, нароешь на этих уродов что-то на границе. Прости, что разыграли тебя втемную.
– Вышло как вышло, – буркнул следователь. – Спасибо, что сказали правду.
– Как обсуждали, звучало все гораздо лучше, – хмыкнул лысый. – А теперь нас просто всех перебьют.
– Пока не закрылась крышка гроба – будем барахтаться. Последняя надежда осталась – на Барда и его рациональность. Ладушки, богатыри, перекур окончен. До «Янова» всего-ничего топать тут. Пошли!
Через полчаса замаячило кирпичное здание вокзала, над центральным входом которого горел факел. Рэю захотелось улыбнуться, да не смог – все о Сашке думал. Обо всех, кто позади остался. Люди-памятники – как незажившие рубцы на душе. Оля и Рахман, Коннор и Лис, вся братва по оружию, что погибла на базе «Удара». Они все – умерли, но никуда не исчезли, прицепились фантомами, бередили, за собой зазывали. И никуда он от них деться не мог.
– Стоять! – разнеслось в ночи. – Кто идет?
– Рэй! «Анархист»! Со мной двое вольных!
– Рэй мертв! Хрен ли ты нам загоняешь?
– Бард, твой голосочек там режется?! Так выйди и просвети фонарем мою рожу, коль не веришь!
На столе горела оплывшая свеча, чьи отблески играли на стекле початой бутылки.
– Если это правда, то лучшее, что мы можем сделать, – это трусливо сбежать, – протянул Бард, стоило Андрею закончить свой рассказ.
– Некуда. Но и бойню мы не выдержим. У меня есть идейка, но она тебе вряд ли понравится.
– Вываливай.
– Три этапа. Первый – «Янов». С утра минируем электрички на подступах, минируем вышку и основное здание. Сами отступаем к Копачам. Наемники будут шерстить станцию, а мы ее взорвем. Всех не положим, но часть отсечем. Второй этап – Копачи. Там идем в бой в открытую, сдерживаем пехоту. Отвлечем их, чтобы наши необычные союзники смогли подоспеть.
– Необычные союзники?
– Стражи границ.
– Чего-чего?
– Бард, для нашего братства все кончено. «Янов» – последнее поселение искателей. Когда рубеж падет, они просто добьют сталкеров поодиночке. Слушай, главный у этих говнюков выбивает контракт у государства на охрану Периметра для одной из частных военных корпораций. Ты понимаешь, что будет, когда наши лидеры дадут безумцу полный контроль над Зоной? Доказательства моих слов – у меня в рюкзаке. Их я отдам Штыреву. Уверен, это убедит его нам помочь. Он слишком идейный, чтобы допустить подобное. Вмешательство военных будет третьим этапом.
– Сможешь с ним договориться, думаешь?
– Его люди арестовывали нас, но никогда не убивали, как люди Шевченко или других ушлепков, что просиживали штаны на пунктах пропуска. У нас нет выбора. Даже если Тихий договорится с Мастером, людей все равно не хватит. А вот вертолеты Службы безопасности вполне уравняют шансы, учитывая, что у наших врагов есть тяжелая техника.
– Наши ребята никогда не согласятся на помощь законников. Мое слово тут ничего не будет значить.
– С утра я выступлю с речью, продемонстрирую доказательства и приведу всевозможные доводы.
– Как ты собрался связываться с военными?
– Я слышал, что Калео, Атом и Вал занимались созданием машины под условия Зоны. Пока твои ребята будут минировать подходы, я со своими до КПП метнусь.
– Ребята точно не согласятся. Я-то тебе верю. Но в их глазах… мы просто прикрываем твой отход. Что, если они решат, что идут за тобой, а ты просто решил пожертвовать нами, чтобы спасти свой зад?
– В таком случае я бы не терял время с тобой.
– Резонно. Но станут ли тебя слушать?
Час он беспокойно ворочался, все не мог уснуть. Сдался, свесился с кровати, притянул рюкзак за лямку, вытащил из закромов папку с документами. Поднялся с койки и пошел в ближайший закуток, чтобы в тишине побыть, храп не слушая. Нашел стол, на котором пылилась масляная лампа, зажег ее. Она давала недостаточно света, так что приходилось щуриться. Не без труда перебрав документы, он нашел нужные листы и разложил их на столешнице:
«Проект „С“ („Сетх“). Совершенно секретно. На рассмотрение генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Ильичу Брежневу. Дата: 21.02.1981 г. Куратор проекта профессор Лисовский П. Д. просит выделить денежные средства на строительство комплекса для выполнения возложенных задач. План и смету прилагаю. Место строительства: окрестности городов Припять/Чернобыль. Выбор местоположения обусловлен наличием мощного источника бесперебойной энергии (Чернобыльская атомная электростанция)».
– Лисовский… Лисовский… где-то я слышал эту фамилию… – Положил следующую страницу поверх, где был схематичный набросок проекта. – По изначальному плану все как-то компактнее выглядело. – Дальше перевернул.
«Три основных этапа „С“-проекта. Совершенно секретно. Лично в руки старшему научному сотруднику Прохорову М. Ю. Предоставить отчет по шагам.
Шаг первый: разработка мутагена.
Шаг второй: испытание сыворотки. Испытание проводить на приговоренных к смертной казни заключенных. По окончании испытаний надлежит избавиться от биологического материала.
Шаг третий: проработать пути внедрения.
Предоставить отчет куратору проекта „С“ Лисовскому П. Д. до 26.06.1986».
Кто-то кашлянул во сне, заставив встрепенуться. Далее – более свежая информация шла:
«Краткая выжимка. Шкуркину Борису Юрьевичу. Совершенно секретно. Проект „Сетх“ был предложен верховному командованию ЦК КПСС в 1979 г. Проект был утвержден генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Ильичом Брежневым 21 февраля 1982 г. Предполагалось строительство подземного комплекса „Атомный“, что имел бы бесперебойное снабжение электроэнергией с еще только строившейся Чернобыльской атомной электростанции. Основной источник энергии – готовящийся к введению в эксплуатацию реактор „РБМК-1000“ (4-й энергоблок). В рамках проекта предполагалось создание генно-модифицированных солдат (в некоторых документах подопытные именуются как „сверхчеловек“) для задействования их в военных конфликтах (вторжение в Афганистан). Таким образом руководство СССР хотело добиться доминирующей позиции при урегулировании международных споров, минимизировать потери среди солдат Советской армии, укрепить обороноспособность страны. Позже благая цель сменилась корыстной: кураторы проекта предложили отправить „солдат“ в качестве гуманитарной помощи недружественным странам. Предполагалось, что „солдат“ можно будет задействовать для захвата военных объектов на территории США. Предложение отклонено генеральным секретарем ЦК КПСС Константином Устиновичем Черненко 22.02.1985 г. Научная группа расформирована, а производственные мощности комплекса задействованы для фармакологических исследований. Однако, по некоторым данным, смею предположить, что работа над „С“-проектом негласно продолжилась под началом профессора Лисовского».
– Интересное у меня могло быть детство, – прыснул. – Боевые мутанты захватывают Америку. Анекдот!
Пропустил немного:
«…считаю, что данная информация заинтересует руководство „Прайм-секьюрити“. Зона отчуждения, образованная в 1986 г., станет идеальным местом для проведения различного рода научных экспериментов. Отсутствие свидетелей, готовый, введенный в эксплуатацию подземный комплекс, необходимое оборудование в исправном состоянии, наработки советских специалистов и контакты ученых, задействованных в проекте „С“, помогут приблизить финальную стадию проекта „Карнак“.
Прошу донести вышеизложенное до Бориса Юрьевича Шкуркина и братьев Круты».
От обилия информации закружилась голова. Сверился с часами: скоро рассвет.
«Подземный комплекс можно использовать и для выполнения второстепенных задач: производство и тестирование новых образцов вооружения, изучение воздействия пси-излучения на животных и человека, разработка фармакологических препаратов».
Дальше шли фотографии подопытных: женщины и дети, мужчины в расцвете сил и старики.
Он сдался, не смог заставить себя погружаться в эту грязь. Решил все же покемарить немного, спрятал документы и вернулся на запятнанный матрас. Сон как рукой сняло. Все мысли были забиты одной чертовой фамилией.
Отшельник проснулся, едва лучи утреннего солнца просочились в уютную келью сквозь изъеденные молью занавески. Доковылял до деревянной бочки, наполненной дождевой водой, полюбовался своим отражением, зачерпнул и растер по лицу. Взбодрившись, облачился в свою неизменную рясу: наряд стал частью его с той самой поры, как он умер и стал пленником Зоны. На крыльце задержался. Постоял, слушая журчание Реки потерянных душ. Поэтичное название дал этой аномалии тот, кто жил здесь до него, – сумасшедший паренек со странным прозвищем Могильщик. Прозвищем, что оказалось призванием. Листвой березка шелестела, а по речушке, к берегу, плыл мертвец.
– Не знаю, правильно ли я поступил или нет, раз заслужил такое проклятье. Но решение принято. И нужно отвечать за последствия, – изрек он, бросив взгляд на припрятанную в углу лопату.
Поселение, прозванное в народе Виленка, представляло собой заброшенную деревеньку, каких на Территории Проклятых – десятки. Сейчас здесь осталось несколько обветшалых домов и водонапорная башня, уже коричневая от вездесущей ржавчины. Тихий добрался до Виленки к семи утра. Здесь уже было достаточно людно на улицах, но наемник не тратил время на задушевные беседы с отдыхающими у костров рейдерами, а быстрым шагом направился к хоромам Мастера, отгроханным на отшибе.
– Кто? – из интеркома.
– Тихий!
– Заходи.
Мастер не походил на типичного сталкера. Он был умудренным опытом старцем: седым, низкорослым, с блекло-серыми глубоко посаженными глазами, его борода – такая же седая – ухожена, как будто он поблизости нашел барбершоп.
– Привет.
– С чем пожаловал?
Безо всякого приглашения Тихий плюхнулся на диван и выдал все как на духу, плавно подведя историю к нападению на станцию «Янов».
– Интересная новелла получается. – Хозяин берлоги хмыкнул. – А от меня тебе чего надо?
– Ну как… помочь парням…
– Пусть приходят, обеспечу их стволами и снарягой. Цены мои ты знаешь.
– Да как ты не понимаешь?! «Янов» падет – и они придут за тобой!
– Что предлагаешь?
– Пусть твои пацаны помогут нам отбить «Янов». Каждый ствол на вес золота.
– Нет, – выговорил Мастер через несколько секунд. – «Янов» падет, это ты правильно сказал. Но они задержат толпу наемников. Хватит времени, чтобы мы смотали удочки. Спасибо, что предупредил. Что хочешь в обмен на помощь?
– Что? Я не об этом вообще! Они придут за всеми! Я видел, на что способны эти люди! Ты и парни с «Янова» в одинаковом положении!
– Нам нечего обсуждать, – холодно оборвал торгаш. – Ты сделал мне предложение, я его отклонил, так что, будь добр, закрой хлеборезку.
– Дай патронов малец, экипировки накинь, хоть что-то будет.
– За денежку.
– Ты сейчас серьезно?
– Весьма.
– Услышал. – Никита отвернул подол куртки, достал увесистые пачки, перехваченные резинкой, что Рэй ему за выполнение контракта отсчитал. – Подавись. – Посмотрел на них, пальцем по краешку провел. – Твои чудо-костюмы. – Швырнул под нос меркантильному бывшему другу. – На все бабки.
– Богато живешь. – Мастер прибрал валюту. – Секунду. – Пересчитал. – Пятнадцать костюмчиков возьмешь. В знак старой дружбы дам тебе бонусом коробки три с патронами под твою пукалку. Тебе хватит.
– Пять.
– Три, это не обсуждается. Слушай, нет, возьми десять костюмов, на остальное я тебе курьера отряжу, чтобы помог дотащить экипировку до «Янов».
– Откажусь.
– Пятнадцать штук на своем горбу потащишь, Гарбунов?
– Дотащу.
– Твое право.
– Наше сотрудничество окончено, Мастер.
– Плакать не буду.
Зал ожиданий – в былые времена, в нынешние – атмосферный сталкерский бар. Утром здесь собрались все: и гости, и постоянные обитатели лагеря. Запах кофе и крепкого чая витал в воздухе, смешиваясь с напряжением. Для удобства каждого Бард сдвинул лавочки к центру, а напротив них поставил сымпровизированную трибуну, за которой стоял Рэй. Выглядело это комично, словно лекция в университете.
– Господа! – громогласно объявил лидер коммуны. – Я хочу, чтобы вы отнеслись к информации нашего друга максимально серьезно! Речь идет о нашем выживании. Так что, прошу вас, дайте ему высказаться. Андрей, прошу!
Рэй прокашлялся и начал свой долгий рассказ, периодически демонстрируя вырезки из папки с документами, что он получил от полковника Шевченко.
Утомившись, человек в рясе взглянул на дисплей своего КПК.
– А ведь я тебя тогда потерял… там, еще в Припяти…
Бездушная коробочка с микросхемами пошла ко дну, он был точно уверен в этом. А после обнаружилась в кармане. Зона, словно в насмешку, оставила ему коммуникатор, начинив тот самыми паршивыми воспоминаниями. В «Галерее» были фотографии и видео, на которых – силуэты близких ему людей. Лица из памяти стерли, оставили очертания. Память – в фарш, в обрывки: маленькая девочка лежит на асфальте у автомобильного бампера, молодая и красивая женщина льет слезы в пропахшей табаком и спиртом кухне, а рыжебородый сталкер отбивается от стаи разъяренных диких псов.
При включении устройства высвечивалось приветствие:
«Добро пожаловать, Михаил Мельников».
Так его называли, пока Зона не сделала своим рабом. Новый Могильщик видел всю картину, после смерти глаза открываются на многое. Пелена лжи, самообмана, иллюзии собственной важности и пьянящего ощущения, что ты нечто большее, чем никчемная пешка в цепких лапах изощренного садиста-шахматиста, – спадает.
Волны принесли свежих усопших. Их прибило к тем, кто со вчерашнего дня смиренно ждал своей очереди. В последнее время было слишком много погибших. Хоть от рассвета до заката ишачь, а не успеешь подарить покой всем и каждому. Работа не приносила ему никаких эмоций. Ни боли, ни сожалений. Эмоции у него забрали. Когда желание свое исполнил, став актером одной роли, режиссер спектакля решил, что он должен быть просто бездушной куклой. Так проще. Ведь вся та жестокость, та грязь, те лишения, что он пережил по дороге домой, – все это лишь катализатор событий, никак не связанных с его, Михаила, судьбой. Но событий, что без него не свершились бы. Даже прекрасно, что он лишился возможности анализировать и сожалеть о случившемся. Рыжий погиб, дочь получила второй шанс, а Мельников замарал руки в крови для того, чтобы совершенно другой человек пришел к своей истинной цели. Погружаться во все это – сойти с ума. Гарантированно. Выдернул из размокшей грязи лопату, направился к покойникам. Братская могила – дело десяти минут. Копатель даже не вспотел. Спихнул тела, принялся закапывать, приговаривая молитву. Закончив, взялся за следующих – паренька в красно-черном комбинезоне и красавицу в гражданской одежде.
– Эх… – Провел пальцем по пулевому на животе. – Бедняжка.
С девушкой провозился. Не хотел ее грубо сталкивать, решил аккуратно опустить на дно вырытой ямы. Не заслуживала она такого обращения, чистой была, невинной. Как и ее закопал – дальше по берегу пошел.
Андрей завершил свою речь и эффектно захлопнул папку. Он внимательно обвел взглядом всех присутствующих, ожидая реакции.
– Гоневом пахнет, – несмело предположил кто-то.
– Вот именно! – поддержали его за соседним столом.
– Боевики, наемники, мировые заговоры и тайные лаборатории! Чушь порет!
– Перешел дорогу каким-то хрычам, а нас в свой конфликт втянуть хочет!
– Во-во, Андрейка!
– «Анархисты» подохли – так некому твою вертлявую жопу прикрывать стало.
Бард стыдливо опустил глаза.
– Идиоты, – только и сказал Рэй.
– Сдайте его тем наемникам, если в самом деле явятся, и дело с концом! – Крепкий паренек вышел в центр зала. – А то ишь ты – захотел! Отход мой прикройте, а я, может быть, пришлю вам подкрепление. И какое! Вояк, шакалов этих!
– Бард, Музыкант, Валера, да объясните им!
Музыкант подошел к Андрею и, наклонившись, прошептал:
– Им ничего не докажешь. Пошли отсюда.
– Бард, именно, объясни, че ты вообще этому чухану слово дал? Поднял нас в такую рань, чтобы этой ахинеей преисполнить! Станцией рисковать хочешь ради этого одноглазого кретина? Сколько он уже лагерей погубил, а? Ты «Анархистов» – того, брата своего названого предал, а потом смерть к дому «Удара» привел! Я был там в ту ночь, вы все видели фотки базы, их я сделал! Я все видел! Он с этими же наемниками, о которых нам рассказывал, Турко казнил! Лобзался там с каким-то уродом в костюме! О, вспомнил – а расскажи-ка нам о том, как в Зоне вообще оказалась его жена и…
– Закрой хайло!
Рэй бросился к оратору, но Музыкант сумел его остановить, перехватил за руку, встряхнул, приводя в чувство.
– Что, распереживался, придурок?
В сердцах Рэй пнул трибуну, стакан воды с лязгом опрокинулся, рассыпавшись на осколки, а сталкеры с «Янова» вскочили со своих мест, потянулись за оружием, но в последний момент вспомнили, что все пушки на входе сдаются.
– Да пошли вы! – заорал Рэй. – Я чуть не подох за вас, я друга потерял! Такая ваша благодарность, да? – Подозвал Музыканта с Валерой. – Счастливо оставаться! – Развернулся и направился к воротам.
В спину им были – глаза, пылавшие ненавистью.
Скай помнила эту лесную тропу, усеянную аномалиями. Не могла не помнить. Если по человеческим меркам считать, то с той поры, как она тут с Мишей Мельниковым шла, прошло всего ничего, но за столь короткий промежуток приключилось столько событий, что тот относительно спокойный поход воспринимался отголоском прошлой жизни. Встроенный в коммуникатор дозиметр попискивал, пока они шли по окраине знаменитого Рыжего леса. От золотящейся в вечной серости листвы рябило в глазах. Где-то в чаще завыли волки, Огонек напрягся и крепче сжал подаренный Андреем «Винторез», а девушка даже не обратила на шум никакого внимания, будто точно знала, что дойдет. Над вывернутыми соснами показались выцветшие купола старого храма.
– Стой, там кто-то есть! – предупредил Гриша.
Перед ними объявился человек в балахоне.
– Привет, Аня. – Откинул капюшон. – Я знал, что ты придешь.
Храм никуда не делся. Как и много лет до этого, стоял он понуро на берегу реки, что громко шуршала в ночи. Чуть поодаль поблескивали аномальными всполохами старые рельсы. Рыжие, поломанные, посеченные пулями, но каким-то чудом удерживающие на себе допотопную механическую дрезину. Линии электропередачи возвышались над всем этим – местами целые, но окаймленные «адским пухом». Только разглядеть конструкцию было сложно, скрывала ее густая белесая пелена. Настоятелю религиозного святилища нравилось считать, что все эти линии – аллюзия на человеческие судьбы, так бесславно разрушенные на просторах Чернобыльской Зоны. Символичным было и то, что их застилал туман. Крапива вокруг была с желтоватым оттенком. Виной тому – кислотные дожди. Да и «кусала» она будь здоров. Ожоги оставались, словно кипящим маслом кожу оросил. Растительность заколыхалась под порывами ветра.
Огонек и Скай шагали по келье, мимо затертых икон и оплывших свеч, чувствуя запах ладана. Мельников усадил поджигателя и его спутницу на скрипучую лавочку, а сам принялся запаливать огарки. И минуты не прошло, как помещение наполнилось уютным, живым светом.
– Не думала, что мы когда-нибудь встретимся.
– А я знал это. – Михаил почесал бороду.
– Зачем ты выстрелил в меня? – Девушка смотрела на то, как пламя причудливо играет на ликах святых, когда задала этот вопрос.
– Твое желание было искренним порывом души, а мое – сугубо эгоистическим. Был велик риск, что Зона выберет тебя, а не меня.
– Но ведь в нее может войти любой. Что означает этот выбор?
– Только нам, рожденным в Припяти, открыт путь, другие же тратят годы на поиски Комнаты, но уходят ни с чем, даже зайдя в нее. – Обитатель церквушки шмыгнул носом.
– Твое желание исполнилось?
– И да, и нет, это слишком сложно объяснить.
– Почему ты живешь здесь? Почему не возвращаешься домой?
– Я умер, Скай, меня больше нет.
– В каком это смысле? – Огонек покрутил пальцем у виска. – Хочешь сказать, мы разговариваем с призраком?
– Нет, не с призраком. Позвольте представиться. Прошлый владелец этих хором был известен под именем Могильщик. Давайте сохраним эту традицию?
– Плата за желание – жизнь?
– Ты знаешь ответ на этот вопрос, посланник Зоны. – Мельников улыбнулся, как улыбается учитель, пытаясь впихнуть знания в голову нерадивого ученика. – Тело умирает, но душа вечно живет. Странно слышать это из уст закоренелого прагматика-атеиста, но как есть. – Взял ладонь Ани, в свою ее вложил, пальцы поглаживая. – Есть вещи, неподвластные нашему понимаю. Зона – одна из них. Великое чудо, родившееся из страданий.
– Чьих?
– Можно ли винить простых людей, коим грезились венки на их лысых умных черепушках, за то, что они сотворили монстра? Совершили переворот в науке – и в судьбе всего нашего мира. Но они не прекратили эксперименты даже тогда, когда земля омылась слезами жертв катастрофы восемьдесят шестого. Они были жадны до знаний, и их любопытство было вознаграждено сполна.
– Зона рукотворна? – вновь вклинился Огонек.
– В конце семидесятых начали строительство подземного комплекса под Припятью, еще до аварии на четвертом блоке. Все это дело замаскировали под разработки для нужд обороны. Но искали они – нечто другое. Нет, там много отделов было, но виновным в произошедшем был только один. Когда рванул реактор, разработки свернули. Но лишь на время. Потом смекнули, что так даже лучше. Нет людей, но есть источник электроэнергии. Комплекс расширили, наняли новых ученых, лучших из лучших. Все для того, чтобы вновь прикоснуться к тому, к чему они прикоснулись в восемьдесят шестом.
– К чему же?
– Представьте, что вы в большой комнате, где есть бессчетное множество закрытых дверей. Откроешь одну из них – попадешь в точно такую же комнату. Разве что различия будут незначительные. Эти комнаты существуют параллельно, но изредка соприкасаются друг с другом. Когда дверь центральной открывается – в ней происходят потрясения. Таким потрясением для нас стал взрыв на Чернобыле. В первый раз. Во второй – рождение Зоны.
– Я не поняла ни слова.
– Мы открыли врата. Сейчас наш мир – центр большого перекрестка, где каждое новое желание, каждое вмешательство в то, что должно быть сокрыто от нас, – это капля в переполненную чашу. Зона стала последним бастионом, бутылочным горлышком, что еще сдерживает взбаламученную газировку. Но если не закрыть проход, то рано или поздно все сольется воедино.
– Ты говоришь о теории множественных альтернативных вселенных?
– Они подтвердили ее, построили врата и вмешались в то, к чему доступ у человека всегда был закрыт. Их помыслы были чисты, но… всё как всегда.
– Бред! – воскликнул Огонек. – Я готов поверить в то, что Зона – живое существо, но в эти россказни – увольте!
– Зря язвите. Все скудоумие рода человеческого – в вашем ответе. Вы готовы поверить в то, что вашу судьбу вершит склянка водки, оставленная на обочине на удачу, но не готовы верить в гипотезы, что рушат привычную картину бытия. – Резко умолк, лицо его перекосилось от боли. – Скай, все существует, иные миры, ноосфера – все. Я держался у твоей нити с момента, как умер, с помощью энергии этой самой ноосферы. Это я привел тебя сюда, это я безжалостно ворвался в твою судьбу и вычеркнул из нее Коннора. Прости меня, но все, что я делал, я делал для того, чтобы исправить ошибки. Потому что ты всегда хотела поквитаться с этим Проклятым Местом.
– Что значит – вычеркнул из нее Коннора?
– Ворваться в его нить было сложно, но я сделал это в момент эмоционального потрясения, при прорыве мутантов в Академгородок.
– Ты… ты обрек его…
– Иначе бы ты осталась с ним, а не исполнила свое предназначение.
– Исправлять твои ошибки – моя судьба?
– Сказал же, ты хотела уничтожить это место задолго до того, как я загадал желание и стал хранителем Перекрестка. Я помогал тебе, направлял тебя, но ничего не внушал. Местами подыгрывал, чтобы ты оказалась здесь, но только и всего. Жаль, что у тебя отобрали ту тетрадь, я пытался общаться с тобой с помощью этого артефакта, но не все мои послания были верно истолкованы.
– Я думала, что меня ведет благая и великая цель. – Голос Скай задрожал. – А я оказалась простой марионеткой.
– Могильщик просчитался, когда в прошлый раз сделал ставку на меня. Михаил Мельников был слишком эгоистичным, чтобы постичь замысел. Ты чиста в своих помыслах. Ты сможешь замкнуть круг.
– Иди к черту.
– Каждое новое желание создает наслоение! Оставляет налет параллельного мира в нашем! Каждая нить порождает множественные образы будущего. А энергия ноосферы, заключенная во вратах, выплескивается наружу. Любая попытка вмешательства – и вот она, нестабильность. Вот что такое Зарядка, Аня.
– Как я могу все исправить, если я даже не понимаю, что ты сейчас…
– Закрой врата.
– Мне просто нужно дойти до комнаты, что-то там отключить, загадать желание, и Зона исчезнет?
– Цена должна быть уплачена.
– То есть?
– В твоем револьвере лишь один патрон. Разве Коннор тебе не сказал?
– Он выживший из ума отшельник. – Огонек тронул подругу за плечо. – Пойдем отсюда. Он не понимает, что несет.
– Если ничего не сделать, то это конец. Сначала придет хаос, как пришел он в один из миров, что периодически соприкасается с нашим, существуя параллельно. Это его отголоски проходят через брешь, трансформируя нашу действительность в Зону.
– Один из миров погиб?
– Множество миров погибло, но если падет центральный – не станет всех. Территория Проклятых расширится настолько, что поглотит все континенты. Не спорю, это случится нескоро, возможно, пройдут столетия, но рано или поздно мы придем к тому, что Перекресток не сможет сдерживать колоссальные потоки аномальной энергии.
– И только я одна смогу сделать это?
– Зона разумна в каком-то смысле, тут наш невежественный друг прав. Она добралась почти до всех, кто соприкасался с альтернативной реальностью, еще в прошлом столетии. Загадочные смерти эвакуированных местных жителей были не простым совпадением.
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Есть еще один человек. Юноша. Его отец был куратором эксперимента, а вместе с тем входил в группу ученых, что создала те самые врата, озаглавленные в документации «Проект „Конденсор“». Забавно, не так ли? Линза иной действительности. Тот ученый так горел своим делом, что первый контакт провел с помощью своего сына. Бедняга потерял свою личность, когда столкнулся с неведомым. Память. Всё. Дорога в комнату для него открыта, но шансы, что он сможет дойти до нее, крайне малы. Нет сложности заманить человека в Зону, как это сделал со мной прошлый Могильщик, но вот сохранить этого человека и довести до Комнаты – задача та еще. А у меня просто не осталось никаких сил, поэтому ты – моя последняя надежда.
– Аня, я тебя умоляю! – Поджигатель упал на колени. – Не слушай его!
– Гриша, ты никогда не мог меня понять. – Потеряла к другу всякий интерес, заглянула в безжизненные глаза того, кого она знала под прозвищем Рохля: – Ты говоришь о вратах, о материальном объекте. Как желание закроет их?
– Ты все поймешь, оказавшись в Комнате.
– Где она?
– Медсанчасть сто двадцать шесть. – Михаил подал ей невесть откуда материализовавшийся артефакт, что был опоясан голубоватым свечением. – Это ключ. Возьми его, он укажет путь.
– Я помню эту штуковину.
– Ты повторишь мою судьбу, Аня. Но верю, что не наделаешь ошибок. Только, будь добра, оставь своего друга здесь или вели ему возвращаться в лагерь. Для него дорога в Комнату закрыта. Оказавшись в ней, он просто сойдет с ума.
– Здрасте, приехали! – возмутился поджигатель. – Ань, ты же не думаешь, что я брошу тебя?
– Думаю. – Она выпрямилась во весь рост. – Ты не видел того, что видела я. – Направила револьвер на верного товарища. – Так что я не отступлю. – Взвела курок. – Прости.
Огонек заплакал – и для него это стало чем-то из ряда фантастики. Успел подумать уже, что душа иссохла, что в нем никаких чувств не осталось после всего пережитого. Но нет, все же не очерствел он. Не боясь выстрела, шагнул к Ане, отвел ладонью «Кольт» и прижался к ней, всмотрелся в небесно-голубые глаза.
– С той минуты, как нашего братства не стало, как погиб Сурен, я жил только ради тебя. – Отодвинулся, слезами давясь. – Не бросай меня одного, я боюсь…
Бессмысленно ее уговаривать. Девочка была упертой. Но где справедливость, если ее красивым глазам суждено погаснуть, чтобы подарить этому прогнившему человечеству шанс на искупление? Не находился с ответом. Так глупо. Правильный, чистый и справедливый ангел должен уйти, чтобы сотни тысяч насильников, воров, убийц и прохиндеев продолжили жить? Нечестно! Пускай этот земной шар сгорит синим пламенем, но отведенное им двоим время они проведут вместе – сполна насытившись жизнью. Покачал головой, робко обнял Аню, а после чмокнул в щеку.
– Мы все платим огромную цену за собственные ошибки, – продолжил Могильщик, словно не замечая сцены. – Смирись, как смирился я.
– С чем ты смирился?!
– Моя дочь исчезнет, когда все будет кончено.
– Твое желание станет пустышкой?
– Юля умерла, когда я загадал желание, а на смену ей пришла копия, одна из тысячи. Жена не заметила подмены. – Задумчиво почесал подбородок. – Врата закроются, все вернется на круги своя. Я должен был понимать, что ничто в этом мире не способно вернуть мертвеца к жизни. Я не принимаю это, не делаю этот выбор, но я смиряюсь с ним.
– Скай, – предпринял Огонек последнюю попытку. – Ты же не веришь в эту шизоидную буффонаду. Какая ноосфера? Какие врата и альтернативные вселенные? Давай просто уйдем, начнем все заново на Большой земле, ты не должна умирать за идеалы отшельника, что поехал кукухой! Да даже если он прав, то не плевать ли, что там случится через несколько столетий, а?!
– Это моя судьба, Гриша. Если ты и правда ценишь меня, то просто уйдешь и не вернешься.
– А ты?! Ты меня – ценишь? Обо мне ты подумала?! Как я буду жить?!
– Как человек, который в нужный момент поступил правильно.
– Но это же билет в один конец.
– Я все решила.
Михаил кивал на каждое ее слово.