– …мое имя вам незнакомо. Но оно и не имеет значения в контексте всего происходящего, господин министр. – Лицо говорившего тронула легкая улыбка. – Я представляю интересы компании «Прайм-секьюрити». Мои люди связывались с вами на той неделе.
– Мистер Круты, я прекрасно осведомлен о вашем имени. Вы же не думаете, что в кабинет министра обороны может заявиться любой человек с улицы?
– А я ведь искренен с вами! – И вновь зубами сверкнул, словно клыками обнаженными. – Но, господин министр, не суть. Вы изучили наше предложение?
– Да. Вынужден отклонить его.
– С чем связан ваш отказ?
– Моя служба безопасности досконально все изучила. Так что я прекрасно осведомлен о том, что за концерн вы возглавляете. Как и осведомлен о группе компаний, входящих в него. И вот что меня заинтересовало. «Марек фармасьютикалс», «Прайм-секьюрити». Едва ли не на одной строчке. Понимаете, к чему я клоню?
– Нет, я определенно этого не понимаю, – развел собеседник руками.
– Ваш младший брат, пусть земля ему будет пухом, накачивал протестное движение, формировал ненависть к органам власти и вливал огромные суммы в поддержку и организацию массовых собраний. С чего у простого владельца сети аптек, пускай и международной, такой интерес к Чернобылю? И вот спустя время появляетесь вы, едва ли не с ультимативной просьбой согласовать вам лицензию на ведение дел в Украине, в частности в Зоне экологического бедствия. Заменить охрану Периметра на ваших наемников. Уж простите меня за прямолинейность. Не знаю, почему вам так понадобились эти радиоактивные развалины, но все, что сейчас происходит, попахивает откровенным шантажом. И, знаете ли, я очень сдерживаюсь от соблазна задержать вас прямо здесь и сейчас за всю ту вакханалию, что устроил ваш младший брат в столице моей страны.
– Я благодарен за вашу честность. Но вы заблуждаетесь, когда ставите знак «равно» между мной и моим братом. Марек идеалист, он не действовал в интересах нашего бизнеса, а был искренен в своем порыве сделать мир гораздо лучше. Наше предложение и протесты – это совпадение, уверяю вас. Прошу, ознакомьтесь, – положил он на стол увесистую папку. – Не буду долго растекаться мыслью по древу, лишь попрошу дать официальный ответ до утра. Поверьте, вы измените свое решение, когда поймете, какую выгоду и какие перспективы открывает перед вами плодотворное сотрудничество с «Прайм-секьюрити». В особенности, господин министр, обратите внимание на третий пункт на тридцать второй странице.
– Вряд ли все это заставит меня изменить свое…
– Всего доброго, не смею вас больше задерживать. В этой папке еще и телефон лежит, в нем только мой личный номер. Буду ждать звонка. – И, все еще улыбаясь, покинул богато обставленный кабинет.
На Киев опустилась ночь – неправильная, не спокойная, как обычно, а напряженная, опасная. Свет от уличных фонарей выхватывал редкие фигуры, слоняющиеся без дела, по дороге пролетали одинокие автомобили, а небеса озарялись всполохами. До ушей доносились частые хлопки и стрекот. Будто бы и не на мирной Большой земле он, Кирилл, очутился, а снова там, за «колючкой», в проклятой клоаке, огороженной от нормальных людей сторожевыми вышками.
– Я… все сказать хотел… – неуклюже начал он. – Спасибо.
– За что? – удивилась Ялия.
– За вечер.
Замерли, смотрели друг другу в глаза. Он – в игривые, что жизнью еще пылали. Она – в потухшие. В этот миг не было им дела до всего того, что развернулось в городе. Так странно: сначала в истерике бился, когда начался жестокий и беспощадный разгон. Потом трясся от страха, убегая от загонщиков-патрулей. Затем ужасался от вида раненых и истекающих кровью людей. Теперь же все стало неважным. Осталась лишь легкость. Как все эти эмоции уместились в один вечер?
– Пошли. Тут пока тихо, но…
– Да-да, пошли…
Но шаг их так и оставался неспешным. Их руки встретились, пальцы переплелись, и в этот момент Кирилл почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он все же поплыл, и это было очевидно. Даже успел поразмышлять, словно они – те самые две половинки, разделенные при рождении. Можно ли сблизиться за один вечер? Можно ли признать, что только познакомившись – ты, оказывается, уже знал человека всю свою жизнь? Что родственные души нашли друг друга в неприветливом и холодном мире? Он не знал ответы на все эти вопросы. Зато знал точно: им хорошо вместе. И это чувство его откровенно пугало.
– Ну вот и мой подъезд, – оповестила она.
Кирилл даже не заметил, что они прошли с пяток пустых и темных дворов.
– Вот и твой подъезд…
Парень остановился как вкопанный, замешкался, не понимая, как вести себя дальше. Сердце приказывало прикоснуться губами к ее губам, сказать что-то милое на прощанье, а после просто развернуться и уйти. Разум протестовал. Между ними ничего не было, они лишь отлично провели время. А вдруг он обидит ее таким жестом? Что, если она потом вообще не захочет встречаться?
– А пошли у меня посидим? – предложила Ялия. – Я не хочу отпускать тебя одного. После того, что мы видели. Лучше ты у меня до утра посидишь, мне так спокойней будет. Без всяких подтекстов! – как-то даже слишком сильно выделила она. – Мы просто посидим, посмотрим кинч прикольный, в комп порубимся. Что скажешь?
– А ты живешь одна?
– Да, снимаю квартиру у одной старой клячи. Так что? Завтра все равно выходной.
Он засомневался: вдруг это проверка, не имеет ли он на нее какие-то виды? И что делать, если его ответ – любой ответ – оскорбит ее?
– Ну… я… я не знаю…
– А если так? – Ялия приподнялась на цыпочки и чмокнула Кирилла в щеку: – Все хотела сказать тебе, что ты не такой плохой, как о себе думаешь. Ты очень хороший человек, с которым просто случилось много плохого…
– Я… я… ты же сказала, без подтекстов… – засмущался он.
– А это и не подтекст, дуреха! Просто стоишь тут, мнешься! – рассмеялась она. – Я серьезно, у меня есть и комп, и телик! Посидим, потупимся до утра, а потом пойдешь, как все спокойнее станет! Ну, как хочешь, я никого уговаривать не буду. Только отпишись мне, как до дома…
Зазвонил телефон, и Кирилл вздрогнул.
– Сейчас… я скажу… стой, минутку! – Нашарил его в кармане. – Погоди! – Ответил на звонок: – Да, алло?
– Привет, Кирилл, – прохрипел из динамиков уставший голос Андрея. – Мне тут отъехать нужно было, а Полина звонит, говорит, не дома ты. Все хорошо?
– Привет, пап… Да, все хорошо, я просто заночую у друга, а с утра, как все уляжется, приеду домой. Как раз метро откроют.
– У друга. – Андрей замолчал. – Рад, что ты наконец-то подпустил к себе кого-то. Только скажи честно! Все точно в порядке? У тебя взволнованный голос. Если что-то случилось, выключи свою гордость. Я помогу.
– Пап… э-э-э… все в порядке, просто засиделись тут, за компом… Новости читаем, у нас-то все спокойно…
– А как друга зовут? – послышались какие-то странные нотки.
– Юра, да.
– Зачем «да» на конце добавил?
– Пап…
– Юра случайно не работает в кафе у твоей школы? – смешок.
– Пап, слушай!
– А ты меня не обманывай. Ладно-ладно, если все в порядке, то оставайся. Завтра я уезжаю… по работе… Утром постараюсь набрать. Будет к тебе небольшая просьба.
– Договорились.
Скинул.
– Так что в итоге-то, рыцарь? – Ялия вздернула бровь. – Идешь или как?
Каблуки черных, начищенных до блеска туфель стучали по дорогому кафелю. Педантичный мужчина в идеально подогнанном, с иголочки, костюме вышагивал мимо столов, занятых его верными подчиненными. Их здесь собралось свыше нескольких десятков. Все они сопровождали своего хозяина восхищенными взглядами. Все, за исключением хмурого паренька с повязкой на глазу. Человек-в-костюме молча дошел до небольшой сцены, где в обычное рабочее время ресторана «Карнак» выступали приглашенные музыканты. Остановился, поправил свой строгий галстук и, хлопнув в ладоши, объявил:
– Дорогие друзья! Благодарю всех вас за то, что согласились разделить со мной этот вечер.
Волна аплодисментов прокатилась по залу.
– Начну с хорошей новости. Проект «С» подходит к своему логическому завершению. Скоро мы сможем достичь кульминации нашей мечты. – Он выдержал театральную паузу. – Мечты, которой не одна сотня лет. Объединение, новый мировой порядок! Все это станет возможным благодаря нашим совместным усилиям. И посему я хочу поблагодарить всех вас! От имени нашего нового мира!
Хлопки и одобрительные выкрики. Подошла официантка с подносом в руке. Человек-в-костюме, сверкнув идеально белыми зубами, принял бокал элитного шампанского и, кивнув, поднял его над головой:
– За вас, друзья!
Другие тоже разбирали напиток, пока девушка прогуливалась мимо столиков.
– Многим из вас жаль так называемых подопытных! И ваши чувства к этим людям мне абсолютно понятны. Но я напомню, что среди них – осужденные, бездомные, наркоманы и отмороженные сталкеры, которые отстреливают друг друга пачками. Мы просто взяли бесполезный ресурс и направили его на благую, великую цель. Помните об этом, если вас посещают глупые мысли о морали и человечности. То, что произойдет на финальном этапе плана проекта «С», – изменит мир к лучшему. И мы, несомненно, оценим их великую жертву! О нас не будут слагать легенды, наши имена скроются в толще забвения, но все освобожденные из-под гнета будут безмерно благодарны безымянным героям!
Выпили, как по щелчку пальцев, одновременно.
– Вторая важная новость, друзья! Прошу подняться на сцену лучшие умы Европы, которые помогли нам в еще одном благом деле!
Группа мужчин пожилого возраста взошла на пьедестал, поклонилась присутствующим.
– Эти гении смогли синтезировать чудодейственную вещь, что убивает раковые клетки в человеческом организме. Речь о нашей чудо-травке, как бы смешно это сейчас ни звучало. Соглашусь, мы столкнулись с трудностями. Зазнавшийся генерал Турко из бандформирования «Удар» уничтожил наши самые крупные плантации. Но это дела прошлые. Открою небольшую тайну: скоро министр обороны подпишет соглашение с нашей дочерней компанией о передаче Зоны отчуждения под полный контроль частной военной организации «Прайм-секьюрити», и тогда мы сможем возобновить производство безо всяких трудностей. Больше никто не посмеет помешать нам. Сталкерских лагерей осталось мало, раз-два и обчелся. Наши наемники ждут команды, чтобы превратить их в прах. Но что-то я отвлекся. Соглашусь, по части испытания нашего лекарства пришлось, опять-таки, действовать не очень этично с моральной точки зрения. Да, я сознательно протестировал препарат в Мексике, прибегнув к помощи не особо приятных в общении личностей… картелей, проще говоря. – Прокатился смешок. – Ограниченно мы пустили его и здесь, в Киеве, в неблагоприятных районах, но нам ведь нужна была объективная статистика. А результаты исследований поразили меня до глубины души. Какая ирония, но смолы – вдумайтесь: смолы! – вычищали организм до блеска, делали испытуемых полностью здоровыми. Правда, у любой медали всегда две стороны. В обмен на превосходное здоровье – зависимость. С точки зрения бизнеса это хорошо. Но мне все же хотелось пустить этот препарат на легальный рынок. Это было бы правильно по отношению к моему покойному брату. Да только наркотики никто не пропустит, верно? А вот наши прекрасные ученые мужи, что сейчас стоят со мной рука об руку, смогли обнаружить, какое именно вещество в смолах помогает тяжело больным. Сейчас они трудятся над синтезом классического медицинского препарата в форме раствора или таблеток для эффективного противодействия всем этим ужасным заразам! Более того, они смогли побороть неприятный побочный эффект, изменив структуру семян на генном уровне, и теперь так называемый наркотик больше таковым не является. Я не силен во всех этих научных делах и формулировках, поэтому говорю, как сам понял. Но мысль донес. Это величайшее открытие за всю историю человечества! Понимаете, что оно значит? Победа над болезнями – для всех и каждого! И все благодаря Зоне. Благодаря нам! Тем людям, что увидели в этих радиоактивных пустошах нечто светлое и доброе, а не темное и отталкивающее! Тем людям, что увидели возможности, которые она открывает! И обратили их не во вред, как прочие, но во благо!
Это был триумф: взрослые мужики бились, словно в религиозном экстазе, а Человек-в-костюме, раскинув руки, словно Иисус на кресте, продолжил:
– В заключение хотел пояснить вам, зачем нужны были протесты. Многие из вас остались в недоумении на тему того, зачем выносить хаос за пределы Зоны и привлекать к себе излишнее внимание. Буду искренен с вами: это грязный метод, но он поможет нам переключить внимание с нашей активности у границ запретных территорий на действительно реальную проблему. Раз уж произошла утечка, надо было что-то предпринять. А волнения в обществе никогда не надо подавлять, их надо возглавлять. Сами протесты – элемент давления, с их помощью я ускорю подписание контракта с «Прайм-секьюрити», а разгон митингующих без единого выстрела только добавит нам лишних очков в глазах правительства. Они поймут, насколько выгодно сотрудничество с нами.
«К тому же в суматохе можно будет добрать необходимое количество биоматериала для последней партии проекта «С», что тоже плюс», – подумал, но не озвучил он.
– Что ж, закончим о делах! Веселитесь, наслаждайтесь великолепным ужином и изысканным обществом! И помните: я благодарен всем вам за верность и службу!
На улице пахло чем-то отдаленно напоминающим пороховые газы. Стоял шум и гам, но далековато все же. Оперся на перила. Створки разъехались, и в лоджию вошел кто-то еще. Повеяло дорогим парфюмом. Рэй, оглянувшись, столкнулся взглядом с Человеком-в-костюме.
– Здравствуй, Артур! – улыбнулся тот, буквально смакуя вымышленное имя своего раба. – Как настроение?
– Бывало и лучше. А у вас?
Дьявол лишь пожал плечами.
– Я тут подумал: мы ведь так нормально и не поговорили.
– Я бы предпочел обойтись без любезностей.
– Понимаю, наше знакомство прошло не очень гладко, но все же я увидел в тебе потенциал. Пока что ты меня не разочаровал. Я благодарен за это.
– Угу.
– Вижу, что ты не веришь, но мы действительно делаем благое дело. – Иностранец кивнул каким-то своим мыслям. – От успеха завтрашней экспедиции зависит многое, так что я решил, что надо…
– Извините, что перебью, но я устал и хочу побыть в тишине. Понимаю, что мое мнение тут ничего не значит, я всего-навсего букашка в вашей системе. Но я не хочу обмусоливать, как прошло наше знакомство. Знаете почему?
– Поделись.
– Я не помню, когда нормально спал. Каждую ночь за все эти месяцы я просыпаюсь от криков Турко в ушах. Как он умоляет не трогать его дочь. Попутно с этим на меня свалилась роль отца-одиночки, потому что Лесник покончил с собой. Спектакль о счастливой семейной жизни, мать его в душу. Черт, я халтурю наемным убийцей у психопата в дорогом костюме, потому что продал ему душу. Что тут исправлять-то?
– Именно поэтому ты раздаешь баснословные суммы первым встречным? Дворникам, бездомным, смотрителям кладбищ?
– Конечно, я же двадцать четыре часа в сутки под наблюдением, куда мне без вас… и шага не ступить.
– Бросьте. Просто такое сложно не заметить.
– Так я очищаю свою совесть, вы правы.
– Не нужно разбрасываться златом, Артур, даже если оно в избытке. Ты привлекаешь к себе внимание, становишься как сучка при течке. А что кобель хочет от суки, а? Поиметь ее! Тебя поимеют, если ты продолжишь действовать так же. Так что лучше влей деньги в благотворительность, профинансируй какой-нибудь детский дом.
– Спасибо за совет, но вряд ли даже тысяча детских домов откроют нам с вами дорогу в рай на семи холмах.
На горизонте начали мелькать вспышки светошумовых гранат. Еще через пару мгновений – крики и мольбы о пощаде.
– Эти люди живут в страхе. – Человек-в-костюме перегнулся через балконные перила. – По правилам. А смысл? – Андрей подавил в себе острое желание столкнуть своего хозяина вниз. – С ними все равно так, как со стадом, со скотиной. А ведь они удобны, не задают вопросов, заботятся лишь о себе и, в крайнем случае, о своей семье. Я не лгал: мы – все мы, Артур, – протаптываем дорогу к светлому будущему, места в котором для таких попросту не найдется. Но за светлое будущее приходится бороться. Общество обязано пройти через потрясения, чтобы закалиться и быть готовым к новому мировому порядку, который мы, уж поверь, обеспечим сполна.
– Этот спектакль… его жертвы… просто часть закалки?
– Выживает сильнейший, это и есть естественный отбор.
– Сколько душ вы готовы бросить в фундамент нового мира?
– Тысячи, – буднично ответил Дьявол. – Миллионы. Это неважно. Жизни паразитов и нахлебников, наркоманов и убийц, шлюх и подонков. В обмен на новый, светлый мир. Без войн и болезней. Без насилия и эксплуатации. Может, даже без смерти и старения, ведь если дары Зоны дали нам возможность обернуть вспять рост раковых клеток, то кто знает, какие открытия нам только предстоит сделать. Моя семья веками вынашивала картину, которую я воплощаю в жизнь. Другие знатные семьи поддерживали моих предков на этом пути.
– Разве нет пути без насилия и смертей?
– Пойми, мы лишь можем играть на том поле, что нам выделено. Но мы не в силах изменить правила этой игры, ведь это задача, сравнимая с изменением человеческой природы. Когда проект «С» принесет результаты, тогда и отойдем от нынешней стратегии, но до той поры мы можем лишь играть по правилам. Обещаю, ты не пожалеешь, что оказался с нами в одной лодке. Клянусь. Главное, будь верным до самого конца, и твоя верность будет вознаграждена. Я не только о деньгах говорю, если что. Удачи в завтрашнем предприятии! – Поклонился. – Спускайся в зал, еда стынет.
Человек-в-костюме ушел. Андрей плюнул с балкона. Все решено: утром он наберет Кириллу. Мальчишка знает, что нужно сделать. Не подведет. Подумывал убраться с банкета и вернуться домой, чтобы там ночь переждать, но передумал. Тошно было порог своего гнездышка переступать. Решил, что заночует в машине.
Борис Юрьевич не жаловал рауты, а потому выполз из своего утлого гнездышка только тогда, когда все гости, включая начальника, разошлись по своим номерам. «Карнак» не был лишь элитным рестораном: на верхнем этаже располагалась роскошная гостиница для избранных персон. Сейчас она была занята всеми приглашенными на ужин. Разъезжаться по домам в столь неспокойную ночь – затея не из лучших.
Хозяин сего вертепа сделал простенький заказ в баре и расположился за столиком.
– Ваш джин с тоником. – Его любимица Машка грациозно поставила бокал и извлекла на свет божий сигару вместе со специальной гильотиной: – Табак с лучших кубинских плантаций. – Щелкнула зажигалкой.
– Премного благодарен. – Протянул девушке пяток зеленых бумажек. – За то, что задержалась. Можешь идти собираться ко сну, я загляну чуть позже.
– Буду ждать. – Мария игриво прикусила подушечку пальца, после чего скоренько спрятала наличность в карман. – Тогда не прощаемся.
Она ушла. Борис откинулся на спинку дивана, но тут, прерывая идиллию, зазвонил телефон.
– Да? – ответил он. – Час поздний. Надеюсь, причина веская. От такого меня отвлекаешь…
– Боречка, у меня нет времени, так что слушай внимательно, – отреагировали с той стороны провода. – Твоего щегла спецура повязала. Со стволом. Так понимаю, он ехал вынюхивать, что за канитель в Дитятках, да?
– Допустим.
– Придурок чертов, я же просил тебя сегодня не высовываться…
– За языком следи. Вытащить сможешь?
– На протестах, со стволом – незарегистрированным стволом, без какого-либо разрешения, даже липового…
– Япона мать.
– Влетит тебе в копеечку, и мне нужно время.
– Ты же знаешь, деньги не проблема.
– Проблема, тебе это реально влетит в копеечку, так как придется брать в долю других. Ствол без разрешения, контракт вашего бегунка с «Прайм-секьюрити». На эту контору сейчас стояк у всей спецуры. Грубо сработали, парни.
– Эта фирма охраняет его частный бизнес, тут нет никакого нарушения…
– Было бы все так просто.
– Но ты же постараешься меня выручить?
– Постараюсь.
– Вытащишь – я стану для тебя персональным Мидасом.
– Знаю, ты бы не одобрил, но, как его взяли, я отправил нескольких ребят… они надежные все… к месту вызова.
– Какого хрена ты сделал?
– Они надежные, еще раз говорю.
– Такие вопросы ты обязан согласовывать со мной.
– Пока согласовал бы, туда бы уже нагрянули настоящие полицаи! – В трубке замолкли, но ненадолго. – Дом сгорел, на пепелище три трупа. Опросили свидетелей. Всех тех, кто не спал и сам вышел к ним. Авария, угон, выстрелы. Все подтвердилось. Мои парни подчистили улики, отбуксировали разбитые машины и забрали сгоревшие останки. С утра там не найдут ничего особенного.
– С кем же я тогда по телефону соловьем заливался-то, а?
– Выясним. Да, сам понимаешь, услуги чистильщиков были не бесплатными. Завтра с утра приеду в твой ресторан, обговорим оплату.
– Добро, спасибо тебе, но больше не занимайся самодеятельностью. Ладно, давай, мне надо подумать, что делать дальше. До утра.
Рассоединился, определил телефон куда-то в сторону, а сам закрыл глаза и попытался расслабиться. Не вышло. Вскочил, со злобой ударил по стулу – тот с грохотом пролетел через половину зала, задевая и иную мебель. Все катилось в бездну. Но кого винить? Отправил Федьку на эшафот, позволив сомнениям и любопытству пошатнуть холодный рассудок. Как он мог не подумать, что у Проводника окажется с собой оружие?
– Тоже дебил, сам мог догадаться, что пушку оставить нужно, – проговорил он, делая еще один глоток.
Человек-в-костюме смотрел в окно своего президентского люкса. Глаза горели, словно у одержимого. Он наслаждался драмой, что развернулась там, на улице, под его чутким руководством.
Нахлынули детские воспоминания.
…Тоненькая струйка крови бежала по рассеченной щеке, колени – разбитые, до мяса стертые, горели огнем. Велосипед, поцарапанный, с погнутым колесом, валялся на обочине. А Марек, запыхавшись, подбежал, подняться помог.
– Как же ты так, братец?
– Ты отпустил… ты обещал держать багажник… и ты отпустил!
– Но ты же ехал, пока не обернулся!
– Я… я… да ты специально! Ты всегда так!
– Все, хватит, пойдем домой.
Всю дорогу до дома он хныкал – от боли и ненависти к своему старшему брату. Как он мог отпустить? Как он мог так предать его? Не заметил, как оказался в особняке, как служанка его до покоев матери сопроводила: перед взором лишь пелена от слез была. Когда все раны были обработаны и скрыты под марлей, мама обняла его, крепко-крепко, и так они без слов и просидели. Бог знает сколько времени.
– Отец хочет видеть тебя в мастерской, – выдохнула она.
– Я… не хочу… посиди со мной еще, мам.
– Отец велит. Ступай туда.
Нахмурившись, мальчишка поднялся, хромая, по лестнице, дошел до кабинета отца. Постоял немного, набираясь храбрости. Затем постучал.
– Войдите.
За станком сидел старик, вытачивал из дерева. Была страсть у него такая – мастерить фигурки великих политических деятелей, а после запирать их на своей книжной полке. Заключать их души под стражу.
– Привет, – поздоровался он.
– Привет, пап.
Непривычно было видеть отца в рабочей робе, а не в строгом черном костюме. В тот момент юнцу подумалось, что в обычной одежде его папа выглядит совершенно иначе. Удивительно, как строгий костюм обезличивает человека. Ведь в своем пиджаке – сливался с каждым из Совета директоров, единым организмом с ними становился. А в робе, засаленной, опилками покрытой, – открывался совершенно по-новому.
– Смотри, – показал фигурку, над которой трудился. – Рамзес Второй. Его называли Царем царей, – говорил с нескрываемым восхищением. – Две ночи его делал. Вот, финальные штрихи. А как прошел твой день? Слышал, у вас с Мареком что-то случилось? Он сильно расстроен.
– Он обещал меня научить кататься на велосипеде, – хныкнул. – Сказал, что будет держаться за багажник, чтобы я не упал, но отпустил! Он соврал мне, папа! Он мне соврал! Специально, чтобы я упал в грязь лицом и опозорился! Он не может простить меня, что я лучше его!
– Я так хотел, чтобы вы примирились. Он тебя столкнул?
– Нет, просто отпустил.
– А ты что?
– Ехал, а потом обернулся и испугался. И упал!
– Видишь, ты ехал. – Задумался. – Ты верил в себя, потому что думал, что твой старший брат с тобой рядом, что он поддерживает тебя. Это хороший урок. Но этот день преподнес тебе и второй. Показал, что ты все можешь, стоит лишь перестать бояться.
– Не надо мне таких уроков! Пусть сам почувствует, что почувствовал я!
– Ты этого хочешь?
– Да!
Отец понурился, взял телефонную трубку и набрал несколько цифр.
– Приведите ко мне Марека, – коротко приказал.
Мальчика привела все та же служанка.
– Дай мне свою ладонь, – попросил Марека. – А теперь будет третий урок. – Подвел к тискам, вложил его кисть между двумя стальными пластинами. – Желал, чтобы он почувствовал твою боль? – Сжал рычаг, начал крутить.
Марек прирос к месту, боясь сдвинуться, только шипел под неприятный скрежет.
– Что ты делаешь? – раскрыл рот от изумления. – Прекрати!
Стены сотряслись от крика, пальцы хрустнули. За сценой с любопытством наблюдал деревянный фараон.
– Прекрати это! – начал кулаком в плечо отца долбить. – Отпусти его! Пусти!
– Ты ведь этого хотел, – не обращая внимания на хилые толчки, ответил глава семейства.
– Хватит! – Схватил миниатюрного Рамзеса. – Отпусти! – И зарядил ему, своему беспрекословному авторитету, в голову.
Вскрикнув, мужчина разжал тиски. У мальчишки от страха затряслись колени. Отец улыбнулся и потер ушиб на лбу.
– Кровные узы, Ян, превыше всего, – сказал как ни в чем не бывало. – Вот что ты должен уяснить.
Окровавленный Озимандия валялся на полу.
– Да, отец. Род – превыше всего. Вернее, наследие этого рода.
В окне – как в телевизоре – пятеро избивали одного. Под громогласные лозунги и вспышки светошумовых.
Ялия сладко потянулась. Усевшись на диван, она подмяла коленями одеяло. Кирилл же сопел на полу. Отключился, как в видеоигру катал, – с зажатым в ладони джойстиком от «триста шестидесятого». Девушка подавила смешок, когда рассматривала мирно спящего парнишку. С уголка его губ стекала тоненькая струйка слюны. Ялия осмотрелась, схватила из вазочки с чипсами один золотистый ломтик и аккуратно, чтобы не разбудить, вложила его в широко раскрытый рот.
– Улыбочку! – хихикнула она. – Красавчик! – И щелкнула свой «шедевр» на камеру мобильника.
Кирилл встрепенулся, когда заорал рингтон.
– Ка-ко-го?! – Едва не подавившись, он выплюнул картофельную дольку и смешно закашлялся.
– Видел бы ты себя! – рассмеялась Ялия.
Парень охлопывал карманы джинсов, искал свой телефон.
– Твою мать, – вырвалось у него, когда он посмотрел на экран.
Все в мире перестало волновать его. Резервный номер Андрея светился перед глазами. Тот самый, с которого, как сказал сам приемный отец, он позвонит единственный раз, в случае крайней необходимости.
– Слушаю! – обеспокоенно ответил Кирилл и максимально убавил громкость входящего вызова.
– Мало времени. – Голос на той стороне был взволнованным. – Помнишь, как в прошлом месяце мы ковыряли машину в гараже?
– Помню.
– Ты знаешь, что делать. Прости, если я прошу тебя о многом.
– Я все сделаю. – Он отключился.
Выдохнул, мобильник в карман обратно засунул. На Ялию глянул – взгляд моментально прилип к ее идеально стройным ногам. Кирилл вдруг понял, что из одежды на ней только майка, что нехило так подстегивала воображение. Сглотнул ком, подступивший к горлу, покраснел от стыда.
– Я… я… – торопливо начал он. – Классно посидели, правда, но мне надо идти, правда, я все объясню. – И засобирался.
Кортеж из четырех машин – двух фиолетовых «Газелей» и двух внедорожников «УАЗ» серии «Патриот» – замер перед шлагбаумом контрольно-пропускного пункта. Громкоговорителей тут было понатыкано, как грибов после летнего дождя. Из них безостановочно лилось:
– Граждане! Внимание! Вы находитесь у границ зоны экологического бедствия! Несанкционированные попытки пересечения Периметра влекут за собой уголовные последствия и будут пресекаться любыми доступными методами. Бойцы Службы безопасности имеют право открывать огонь без предупреждения! Не рискуйте своими жизнями! – Запись была зациклена.
Красовались информационные столбы, что служили предупреждением о сроках за мародерство и ликбезом о последствиях лучевой болезни. Ни слова об аномалиях, мутантах и артефактах. Разве что большой агитационный плакат с призывом к гражданским лицам о недопустимости содействия так называемым сталкерам.
Пассажирская дверь флагманской «Газели» открылась. На асфальт спрыгнул мужчина, затянутый в комбинезон научного сотрудника. Звали его Константин Лебедев. Зажав в руках ворох каких-то папок, направился к центральному зданию. Лебедев не любил въезжать в Зону через КПП «Южный». Нет, здесь все было схвачено, как и в «Дитятках». Но вот начальник смены – Штырев с его напыщенной физиономией – всякий раз выводил из себя. Да только лучше Штырева потерпеть, чем того принципиального министерского дурачка, что заступил в наряд на вотчине Шевченко.
«Когда Малинин был жив, – вспомнил он, – и все хотел переиграть Человека-в-костюме, удалось скормить ему дезу о том, что кабинетная крыса, приехавшая на «кэп», и есть тот самый тайный заговорщик. Торговец тогда решил, что схватил удачу за вертлявую жопу. А они убрали Егорова чужими руками. Красота! Эх, провернуть бы со Штыревым нечто похожее…»
На сторожевой вышке мелькнул пулеметный ствол, что сопровождал бывшего военного до кирпичной будки. Там его встретила металлическая дверь. Сбоку от нее красовалась табличка, что предлагала нажать на звонок. Он и нажал. Открылось окошко, и Константин показал свой пропуск. После этого лязгнуло, наружу вышел упитанный седой старичок:
– Пропуска на всех.
– Держи, – передал он папки.
Седой подошел к машинам, позаглядывал в окна, сверяя рожи с фотками в пропусках.
– Что везешь?
– То, что маркируется знаками биологической опасности, а значит, не подлежит вскрытию. В папочку загляни.
– А если я рискну проверить?
– Тогда посмотри на эти документики. – И в цепкие лапы Штырева перекочевала увесистая пачка мертвых американских президентов. – Вопросы остались?
– Да, вы правы, я не могу рисковать здоровьем личного состава. Цель визита?
– Там же написано…
– Цель визита!
– Устранение последствий разрушения Академгородка, оценка целесообразности его восстановления.
– Долго же вы чесались.
– Все уперлось в финансирование.
– Ладно. – Штырев махнул своим: «Пропускайте». – Хорошей вам дороги! И доброй Зоны.
Лебедев вернулся в «Газель», а шлагбаум медленно пополз вверх. Заработали движки, техника покатила в иной мир. Они въехали. Осеннее, но солнечное небо моментально стало хмурым и беспросветным. Машину потряхивало на разбитой прямой дороге, вдоль которой протянулись таблички «Осторожно, мины!».
Общественный транспорт ходил с перебоями, пришлось воспользоваться такси. Когда машина остановилась у подъезда, он, расплатившись, вылетел, словно ошпаренный, ввел код от домофона, взобрался по лестнице. У двери замялся: руки тряслись, ключом в замок попасть не мог. Задолбил, как сумасшедший.
– Полина, это я! – кричал он, пытаясь отдышаться.
– Привет. – Полина недоуменно уставилась на него. – Что стряслось?
– Не до объяснений. Вещи! Собирай! Сережку тоже.
– Что? Зачем?
– Все потом!
Оставил Полину в замешательстве, вошел в комнату сталкера, грубо скинул со стены репродукцию картины Айвазовского «Девятый вал», разбив рамку. За картиной – вмонтированный в стену сейф. Отстучал по кнопкам, открыл дверцу – за дверцей его ждал израильский пистолет с глушителем и несколько коробок с патронами к нему.
– Надеюсь, не понадобишься. – Сгреб, забрав и документы на машину.
Пиликнул телефон – эсэмэска пришла. Абонентом значилась «Ялия». Он и не помнил, что записал ее номер.
«Знаешь ли, от меня еще никто так не убегал. Объясни, что случилось. Волнуюсь!»
Отстучал в ответ:
«Потом!»
– Так-так-так, – затараторил, пытаясь вновь настроиться на нужные мысли, чтобы ничего не забыть. – Ноут! – Положил лэптоп в чехол, набросил лямку на плечо.
Через минуту пришло:
«Если ты сбегаешь куда-то, то почему не предложишь мне сбежать вместе?»
Что на это ответить – не нашелся. Молчание – лучшим выходом оказалось. В коридор выскочил. Малыш Сережа, закутанный в покрывало, смотрел сны на нежных руках приемной матери. Ничто его не беспокоило. Сумки уже были свалены у выхода, Кирилл принялся придирчиво осматривать их содержимое.
– Отлично! Возьми, – протянул Поле техпаспорт и связку автомобильных ключей. – Это наш тебе подарок. Вот чем мы занимались в гараже те две недели, ты ведь так хотела узнать, – усмехнулся он. – Извини, что молчал, Андрей просил не рассказывать до этого дня.
– Как вы оформили ее на меня без меня? – Она всматривалась в графу «владелец».
– Не знаю. Черт! У меня связи нет. Попробуй набрать со своего, вызови такси. Гаражный кооператив «Северный». Нам туда…
Вновь вибрация в кармане. Чертыхнувшись, не смог удержаться от соблазна проверить:
«А я ведь поверила, что в ворохе пустых людей нашла свою родственную душу. Мне было так хорошо. Ты хотя бы скажи, что случилось. Не поступай так со мной».
Мялся, смотрел на экран, чувствуя бурю. Зачем она это делает? Зачем стучится к нему, лезет в самое пекло? Зачем он позволил ей сблизиться? Теперь она в опасности, как и он. Нельзя, чтобы она втянулась в эту чертову игру!
«Я бы и хотел тебе ответить, Ялия. Но не могу», – подумал он и спросил у Полины:
– Готова?
– Да. Машину подадут через пять минут.
– Иди. Я догоню.
Кирилл протянул руку, забрал у девушки ее телефон. Ничего не объясняя, занес на кухню и положил на краешек стола. Включил на устройстве функцию определения местоположения, проделал подобные манипуляции и со своим аппаратом. Так велел поступить Рэй. Не выдержал, переписал на салфетку номер Ялии и, сложив ее пополам, спрятал в нагрудном кармане, поближе к сердцу. Посмотрел на заставку – там он и она. Ребячество. Они друг другу никто. Но во время прогулки сделали селфи, а он, пока домой ехал, зачем-то его на главный экран поставил. Поцеловал ее – сквозь стекло, нежно, едва коснувшись губами, как перед подъездом вчера хотел. Оставил. Вышел в коридор, задержался ненадолго, провел ладонью по стенам ставшей такой родной квартирки.
– Прощай.
Подхватил пожитки и закрыл за собой дверь.
Александр Иванович был у Человека-в-костюме личным водителем, но из-за нехватки людей Борис Юрьевич отправил его наблюдать за квартирой Андрея. Не сказать, что он остался в восторге от перспективы просидеть весь день, как дурак, в машине, но делать было нечего. Сказано – сделано. Так и скучал, пока не заметил, что из многоэтажки выскочил подросток, нагруженный сумками, а вместе с ним – женщина чуть за тридцать с младенцем на руках. Вряд ли это совпадение. Положил бинокль на блестящую полиролью приборную панель.
– Борис, – сухо бросил, позвонив, – баба Андрея и его отпрыски загрузились в такси и куда-то поехали. С сумками.
– Привет, Саш, – ответил начальник. – Им не запрещено никуда выезжать. Выходные же. На дачу, может.
– Его малой десять минут назад влетел в подъезд, как в жопу ужаленный, а сейчас они стоят с кучей сумок. Не похоже на запланированную поездку. Провести?
– Как хочешь.
– Хочу.
Завел двигатель. Черный «Вито» пристроился за автомобилем службы перевозок. Поездка выдалась недолгой, буквально в соседний район: остановились они у въезда в захолустный гаражный кооператив. Чтобы не привлекать излишнего внимания, Александр съехал с основной дороги и якобы встал в очередь на парковке ближайшей шиномонтажной станции. Его не смутила табличка «Закрыто»: деваться-то некуда было. Он снова поднес телефон к уху:
– Борис, они в гаражи какие-то забрались.
– Попаси чуток. Может, за машиной.
– Но у него нет в собственности гаража.
– Наблюдай.
Через несколько минут, взметая пыль, выскочила юркая легковушка. Александр направился за ней. Напрягся, когда задние стоп-сигналы бордовой «Ауди», что он преследовал, зажглись красным.
– Срисовал, что ли? Ведем себя естественно. – Нажал на тормоз.
Мальчишка медленно вышел из своей машины, прошелся к закрытому ларьку и, разочарованно махнув рукой, сплюнул. Запустил ладонь в карман, пошагал обратно, бросив безмолвный взгляд на черный микроавтобус…
…триплекс покрылся сеткой трещин.
Стараясь не выдать своих намерений, Кирилл нащупал в кармане рукоять пистолета и, подавив весь спектр захлестнувших его внутренних переживаний, рванул оружие. Четыре выстрела. Ровнехонько в цель. Лобовое стекло «Вито», потрескавшись, приобрело багряный оттенок. Кирилл опустил пушку и, осознав, что только что натворил, вывалил на асфальт съеденное за ночь.
– Какого черта?! – истерически выкрикнула Полина, когда подросток вернулся в салон.
От ее крика расплакался младенец.
– В навигаторе два адреса, – выдавил из себя Кирилл дрожащим голосом. – Нам пока на первый. – Принялся утешать младшего брата. – Езжай, прошу, просто езжай.
Всю дорогу молчали.
– Остановись у магазинчика, – показал на разбитую витрину мебельной лавки.
Мусор и разруха преследовали их на протяжении всего пути. Отголоски ночных протестов не успели убрать с улиц, несмотря на то что дневной Киев был мирным и спокойным. Да только одному богу известно, что развернется в столице после заката, а потому необходимо было покинуть город как можно скорей. Пошел по тротуару, затаптывая и без того втоптанные в грязь транспаранты. Накинул капюшон, послонялся вдоль припаркованных машин, высматривал подозрительные. Ничего. Посеменил к подъезду, приложил таблетку, что Андрей всучил, к считывателю. Прошмыгнул в тамбур, вызвал лифт и поднялся на нужный этаж. Сверился с письмом, на конверте которого был указан номер квартиры, вдавил замок.
– Иду!
Открыла немолодая женщина.
– Здравствуйте. – Сунул ей конверт. – Это вам. От сына.
Вложены в него были письмо и флешка с видеороликом.
– Что здесь?
– Ознакомьтесь. Я буду ждать. Это не объяснишь. Там все ответы.
Мать сталкера вернулась минут через десять. Все это время подросток зябнул на лестничной клетке, пытаясь унять дрожь в коленях.
– Зайди, – сказала холодно. – Пожалуйста.
Борис Юрьевич уже около часа не мог дозвониться до Саши. Волнение заставило его оставить все дела, и сейчас он, вместе с одним из охранников ресторана «Карнак», катил по Киеву на серебристой «Тойоте». Напарник сидел за рулем, Борис же водил пальцем по разложенной на коленях карте, изучая городские артерии, прикидывая, про какие гаражи мог рапортовать подчиненный.
– Гаражный кооператив «Северный». Начнем с него.
– Почему мы просто не объявим их всех по линии ментов в розыск?
– Менты слишком заняты протестами. Да и не надо их вовлекать во все мелкие вопросы. Только по необходимости.
Добирались долго: в пробки попали. С каждой минутой напряжение в душе у Бориса росло. Когда доехали, он лишь выругался. На большее не хватило: в роскошном салоне «Мерседеса» покоился Сашка с продырявленным лбом.
– Стреляли не целясь, если по разбросу судить, – проговорил он, рассматривая пулевые отверстия. – Но одна пуля все же удачно вошла.
– Думаете, мальчишка?
– Стрелок стоял напротив. Примерно здесь. Он не прятался.
– Все же мальчишка?
– Да что ты заладил? Скорее всего, да. Кто еще мог бы так нагло напасть на нашего человека?
– Но убийство… от пацана… Неожиданно.
– Интересное кино! – Набрал купленному милиционеру: – День добрый. Не отвлекаю? Супер! Тогда подкину тебе работенку. Приезжай по адресу, что с мобильника запеленгуешь, на месте все расскажу. Оплачивается ли? Обижаешь!
Любопытная пенсионерка высунулась в дверной проем, но Борис Юрьевич грубо втолкнул ее обратно.
– Оставайтесь в квартире, спецоперация! – Ткнул в нос первое нащупанное в кармане удостоверение.
Телохранитель волочился за ним, таща на своем горбу две двадцатилитровые канистры, внутри которых бултыхался бензин.
– Открывай! – распорядился Борис, когда они дошли до нужной квартиры.
– Секунду.
Чтобы сдаться, замку потребовалось около десяти секунд. Борис раскрыл кейс, что сжимал в ладони, зарядил «УЗИ» и вмазал по хлипкому деревянному полотну тяжелой подошвой. Затаился. Ничего не произошло. Тогда он переступил через порог и начал обследовать комнаты: одни вскрытые и распотрошенные шкафы да пустой сейф в кабинете.
– Босс, – позвали с кухни. – Тут кое-что интересное.
– Показывай.
– Два телефона. Заблокированных.
– Сможешь достать из них информацию? – Покрутил в руках металлический корпус. – Оставили мобилы, чтобы не отследить было. Умно.
Зажегся дисплей. Высветилось на нем:
«Кирилл, если не ответишь мне в течение часа, то даже не смей подходить ко мне! Больше никогда!»
– Милые бранятся – только тешатся, – сверкнул он белоснежными зубами.
– Давайте его сюда. – Ручная собачонка Бориса выудила из своего чемоданчика какой-то короб, подключила к ней свой смартфон – и найденный. – Минутки две займет. – Спустя время один из телефонов отправился в мусорное ведро. – Готово.
Борис улыбался, когда пролистывал все данные, скачанные на резервный носитель. Заинтересовала фронтальная фотография: молодая девушка светилась от счастья, а владелец оставленного смартфона, наоборот, хмурился.
– Хороший получится новостной сюжет. – Открыл мессенджер, отправил фотку своему «кроту» в органах.
Подписал:
«Выясни, кто это, дай информацию, адрес работы или проживания. Номер телефона прилагаю».
– Ну что, босс?
– Давай сматывать удочки. Я помогу. – Борис взял одну из канистр, отщелкнул крышку и плеснул топливо под газовую плиту.
Он справился: все же смог убедить родителей Андрея поехать с ним. Для него это было чудом, достижением. Какова вероятность того, что повидавшие жизнь люди доверятся незнакомому мальчику? Он прокатывал в голове разные сценарии: гнев, отрицание, истерики. Но получил спокойный разговор, в котором смог разложить все по полочкам. И ему поверили. Поверили! Правда, сердце сжималось, когда смотрел, как мама Андрея чемоданы паковала. Видно было, что она разочаровалась в своей картине мира, когда приняла, что ее сын – закоренелый преступник, а не образцовый член общества.
Ехали переулками, огибали пробки. Смотрел в окно и думал о Ялии не переставая. Как с ней легко и спокойно было, как ночь их совместная – без пошлостей всяких – стала лучшей ночью если не за всю его жизнь, то за последние годы. Как она понимала его с полуслова, как шутки они одни на двоих разделяли. Обо всем. Перед мысленным взором всплыли ее ноги стройные, что он с утра мимолетом увидел. Стыдно стало почему-то. Попытался переключиться, сосредоточиться на просьбе Андрея. Новомодная попса на радио сменилась выпуском новостей: обсасывали драматические события минувшей ночи, затем перешли к экстренным сообщениям.
– Тихо, слышишь?! – Кирилл выкрутил ползунок регулировки громкости.
– Так все и так молчат.
– Т-с-с!
– …расположен в исторической части города. Пожар перекинулся на соседние квартиры, весь этаж объят пламенем. Жители дома эвакуированы, информации о погибших или серьезно пострадавших нет. На месте работают пожарные бригады, из-за чего затруднен проезд по узким районным улочкам. Просим водителей учитывать данную информацию при планировании маршрута. По предварительным данным, очагом возгорания стала неисправная газовая плита в одной из квартир. Мы будем держать вас в курсе событий, а вы на волне «Ки-Эй-Стар»! Не переключайтесь. Дальше будет – только рок!
– Адрес! Ты расслышала?!
– Не вслушивалась, но… – Полина вздохнула. – Почти на сто процентов уверена, что это наш дом.
– Тогда поднажми! Они уже ищут нас!
Предки Андрея, куковавшие на заднем сиденье, переглянулись.
От канистр избавились в подворотне: прислонили их к стенке одной из многочисленных арок. В доме драгоценных родителей бывшего «анархиста» никого не оказалось – как доложили ребята, которым он велел проверить этот адрес. Уточнили потом, стоит ли повторять сценарий как с жилищем Андрея, но Борис приказал уходить, ничего не трогая. Надо для начала разобраться в ситуации. Может, новый проводник вообще ни при чем, а у его мальчугана просто-напросто поехала крыша.
Уведомление мессенджера стало усладой для ушей. Развернул диалог: в электронном письме было полноценное досье, затрагивающее не только прописку и местоположение съемной квартиры некой Ялии, но и ее официальное место работы и краткую биографию.
– Смотри, – показал он скриншот карты своему телохранителю. – Дай-ка навигатор, я забью адрес, здесь недалеко.
– Что мы с ней сделаем?
– Бросим в фундамент нового мира, друг мой.
– Не слишком ли жестоко?
– Андрей поплатился квартирой за то, что не воспитал дурака. А дурак не поплатился ничем. Sangre por sangre[11].
– Как говорят наши мексиканские друзья.
– Черт, совсем забыл. Забегались мы. Надо связаться с ребятами, что на объекте заняты, пусть пристальнее следят за нашим новичком. Что-то мне это не нравится. Не просто так его пацан осмелел, что гасить наших вздумал.
– Я попытался связаться напрямую с «С-13», но связи нет. Сами понимаете – Зона.
– На КПП передай инфу, пусть они уже свяжутся.
– На одном – смена Штырева, на другом – любимчика Шевченко. Не вариант.
– Твою мать…