Не хорони меня раньше времени:

Я вернусь и воздам по заслугам.

Убийства тяжкому бремени

Не встать в ряд к иным недугам.

Кто бы мог подумать, что именно в Та-Дешрет Ифе удастся выспаться? Она точно не могла. И всё же это произошло. Никакие сны, никакие голоса или видения не тревожили её сон – оставался только звон. Равномерный и уже ставший убаюкивающим.

– Доброго пробуждения!

Ифе медленно открыла глаза и взглянула на вошедшую в палатку Эту.

– Доброе утро…

– Солнца в Та-Дешрет не видно никогда. Что утро, что нет – всё едино, главное – проснуться. Оттого мы здесь и желаем доброго пробуждения.

Девушка потёрла глаза, заставляя себя окончательно скинуть остатки сна. «Я что, не дождалась? Не встретила?!» Подскочив на топчане, Ифе пропищала:

– А мои спутники?! Они уже пришли? С ними всё хорошо?

– Пришли-пришли и уже говорят с Барути, – ухмыльнулась Эта. – Я научу тебя мыться по-нашему, а потом провожу к ним.

– По-вашему? – не поняла Ифе.

– Барути, конечно, принёс новые запасы воды, но она нужна для питья и слишком ценна, чтобы тратить на тело, так что мы очищаемся песком.

Рядом с Этой Ифе не чувствовала никакого неприятного запаха пота или немытого тела. Более того, её собеседница выглядела даже более опрятной, чем многие жители того же Города Столбов. Кожа Эты казалась гладкой и ухоженной.

– Но как?.. Песок – это ведь то же, что грязь.

– О, нет! Песок – это крупицы мироздания. Если принять его таким, какой он есть, песок станет верным союзником.

Несмотря на странные слова Эты, Ифе всё-таки поднялась на ноги и последовала за женщиной к выходу из палатки.

* * *

– Вот так, правильно. Сильно не дави: твоя кожа к такому не привыкла – не стоит её травмировать.

Следуя примеру Эты, в отдалении от лагеря Ифе обтиралась столь ненавистным песком.

– Я и правда чувствую себя чище! – удивлённо пробормотала она.

– Говорю же, песок – друг, если знать, как с ним управляться. Но если вы задержитесь тут, то в твои лунные дни можно будет пользоваться и водой. Для женщин тут делают такое исключение.

– Лунные дни?..

– Регулы.

Поймав ещё более удивлённый взгляд Ифе, Эта окинула её внимательным взглядом.

– Ты кровишь хоть раз от новой до старой луны?

– Я… я не совсем понимаю…

– О боги, девочка! Сколько тебе лет?

– Я точно не знаю…

Эта с беспокойством прижала ладонь ко рту.

– У тебя была мать? Сестра или подруга, кто-то, кто рассказывал о женском теле?

– Н-не уверена.

– Ясно. Так… выглядишь ты лет на двадцать. Может, чуть больше. Неужели ты ни разу не чувствовала боль внизу живота, не замечала следы крови между ногами?

– С тех пор как я… – Поняв, что чуть не сказала «возродилась», аментет быстро исправилась: – я теряла память, с тех пор, как это произошло, ничего подобного не чувствовала.

– Это было больше луны назад?

– Думаю, да.

Женщина нежно взяла Ифе за руку.

– Я тебя поняла. А сейчас попрошу послушать меня внимательно.

Эта рассказала аментет всё, что девушке нужно было знать о собственном теле. Новые знания казались просто давно забытыми, но кто именно рассказывал их прежде, Ифе вспомнить не могла.

– У многих женщин в Та-Дешрет регулы наступают позже или долгое время не наступают вовсе. Недостаток еды, воды и тяжёлые испытания природы влияют на тела.

«А ведь я ещё и умирала, была в Дуате – это наверняка сказалось на здоровье».

– Кроме того, регулы останавливаются, когда женщина обретает под сердцем дитя. Это может произойти, если в твоё тело попадает мужское семя.

Смутно поняв, что имеет в виду её спасительница, Ифе подумала, что в её случае это было невозможно, ведь она ни с кем не вступала в подобную связь.

– Такое… можно исключить.

– Долгое отсутствие регул может привести к тому, что ты вообще не сможешь зачать. Прости за вопрос, но ты хочешь иметь детей?

– Я не думала об этом серьёзно, но мне кажется, что когда-нибудь я хотела бы стать матерью. – Ифе не знала, что стало причиной такой уверенности, но понимала, что это правда.

– Если регулы так и не начнутся, а я буду поблизости, то приготовлю тебе несколько отваров, помогающих в таких случаях. Неважно, какие у тебя планы на будущее, – о своём здоровье нужно заботиться всегда.

– Спасибо.

– Не за что, Ифе. Пойдём, думаю, у Барути тебя все уже заждались.

Обойдя следом за Этой несколько палаток, Ифе увидела своих спутников, сидящих у костра. Анубис, Сет, Кейфл и Амт о чём-то тихо говорили с взрослым загорелым мужчиной. Атсу среди них не было.

Эта шепнула Ифе на ухо:

– Вот и Барути. Я пойду, у меня много дел.

Больше не говоря ни слова, женщина скрылась в одной из палаток.

Ифе шагнула вперёд, и мужчина, которого Эта назвала Барути, поднял на неё взгляд.

– А вот и ваша подруга!

Амт обернулась и, быстро вскочив на ноги, бросилась к ней.

– Ифе! Я так рада, что ты жива!

– Вы правда здесь! – всхлипнула аментет.

Вслед за Амт к ней подошли Анубис и Кейфл. Сет же просто кивнул.

– Прости… Там у разлома… Мы ничего не могли сделать, – сдавленно пробормотал бледный фараон.

– Я понимаю. Всё хорошо.

Казалось, мужчины были с ней не согласны, и у обоих на лице застыла маска злости. Злились они, очевидно, на самих себя, и именно это не дало им коснуться руки Ифе или обнять её, как оба того хотели.

– А где Атсу? – спросила аментет, с тревогой оглядываясь.

– Он говорил с людьми в лагере, а затем пошёл за супом для тебя и Рами. Так что скоро придёт. – Амт коротко кивнула в сторону Кейфла.

«Значит, фараон представился вымышленным именем. Надо запомнить, чтобы не назвать иначе, – поняла Ифе. – И прислушаться, как назовут Анубиса, Сета и Амт».

Барути, внимательно следивший за приветствиями новичков лагеря, наконец заговорил.

– Твоим спутникам, кроме одного, который бродит где-то в лагере, я уже представился. Меня зовут Барути.

– Я – Ифе.

– Любовь, значит. Красивое имя. Редкое. Я слышал, ты ещё упомянула близнеца.

– Простите?

– Атсу, – пояснил Барути. – Тот самый, пока не знакомый мне новичок в лагере. Это имя ведь означает близнец.

– Наверное… Честно говоря, не задумывалась об этом.

Кейфл прочистил горло и тихо произнёс:

– Вы интересуетесь истоками имён?

– Немного. Какое-то время я провёл прикованным к постели, и в моём распоряжении был всего один папирус – про имена.

Что-то странное было в словах и тоне главы лагеря «Сыны Песков». Что-то неправильное. Ифе не могла точно сказать, откуда у неё возникла эта мысль, но почему-то она звучала голосом Эты.

– Спасибо, что приютили нас, – неуверенно сказала девушка, пытаясь разобраться с вопящей интуицией.

– Твои спутники уже поблагодарили меня. Большего не надо. «Сыны песков» для того и созданы, чтобы собирать людей вместе.

Послышались шаги, и Ифе обернулась к подходящему к костру Атсу. Он нёс в руках большую плошку, видимо порцию на двоих, от которой шёл едва заметный пар. Подняв взгляд, мужчина улыбнулся Ифе, а затем перевёл взгляд на Барути.

Аментет успела заметить изменения в лице вора раньше, чем плошка с глухим стуком упала из его рук. По сухой земле расползлось тёмное пятно разлитого бульона.

– Жаль. Еда здесь – ценный ресурс, – неодобрительно покачал головой Барути.

Его тихий голос почти сразу перекрыл сдавленный шёпот:

– Ты мёртв… Ты мёртв!

– Атсу, давай для начала поговорим.

– ПОГОВОРИМ?!

Всё произошло за мгновение. Атсу кинулся вперёд, и на его лице отчётливо читалось желание убивать. Сет первым успел перехватить его, оттаскивая от Барути, который даже не сдвинулся с места.

– ОТПУСТИ МЕНЯ! Я УБЬЮ ЕГО!

Ифе сжалась, не понимая, что происходит. «Они… знакомы?» Одно девушка знала точно: Атсу смотрел на главу лагеря с абсолютной ненавистью.

Сет встряхнул мужчину, заставляя отвести взгляд от Барути.

– Спокойно! Объясни сначала словами, потом, если понадобится, мы поможем применить силу!

Но Атсу, очевидно, не слышал бога.

– КАК ТЫ ВЫПОЛЗ? КАК ВЫЖИЛ, ТВАРЬ?!

Люди, ходящие по лагерю, замерли, с непониманием смотря на разворачивающуюся сцену. Ифе не хотела, чтобы они становились врагами, не хотела, чтобы они смотрели на обезумевшего Атсу с ненавистью и, повинуясь порыву, подбежала к вырывающемуся из хватки Сета мужчине.

– Атсу, посмотри на меня! Атсу!

Он перевёл на неё невидящий взгляд.

– Послушай меня. Я вижу, что ты знаешь этого человека. Ты ненавидишь его, но, если ты хочешь что-то сделать, тебе нужно сначала поговорить с нами! Объясни, и мы поможем, будем рядом. Только объясни.

Атсу тихо выдохнул.

– Отпусти.

– Ты готов говорить? – недоверчиво спросил Сет.

– Да. Отпусти.

Сет убрал руки, давая Атсу свободу. Было видно, что бог был готов схватить его снова при первой же попытке мужчины броситься в сторону Барути, но Атсу не шевелился.

– Атсу… – начал было хозяин лагеря.

– Замолкни! Я буду говорить со своими друзьями, а ты будешь ждать своей смерти.

Барути спокойно кивнул. Он не выглядел напуганным, не смотрел с ответной ненавистью. Он просто… ждал.

Кейфл, Анубис и Амт тоже подошли к Атсу. Теперь их фигуры загораживали ему обзор на Барути.

– Хочешь поговорить здесь? Или уйдём в палатку? – спросил Кейфл.

– Здесь, иначе он сбежит.

Ифе в этом сомневалась. Барути очевидно не собирался даже вставать на ноги, не то что убегать, однако все приняли решение Атсу, который теперь выглядел больше растерянным, чем разъярённым.

– Я знаю этого человека, – хрипло начал он. – Его зовут не Барути. Это Дидус, и я уже рассказывал о нём двоим из вас.

Сет и Анубис переглянулись, вспоминая мрачную историю вора о встрече с главой банды «Пустынные», а для остальных Атсу кратко пояснил:

– Мы встретились с этим подонком вскоре после смерти Шани. Он… дал мне работу в банде, промышлявшей кражами в Та-Кемет. Их называли Пустынными. Он был их главой…

Атсу рассказал ту же историю, которую не так давно поведал в лавке Мив Сету и Анубису. Он не утаил ничего: ни про грехи Дидуса, ни про свои, главным из которых было убийство главы работорговцев.

– Я был уверен, что покончил с ним. Я верил, что Дидус был моим первым убийством, в котором, видят боги, я никогда не раскаивался.

Молчавший на протяжении всего разговора глава лагеря всё-таки, как оказалось, слышал слова Атсу и, едва тот замолчал, подал голос:

– Я почти умер тогда, ведь твой удар был очень близок к сердцу.

Услышав Дидуса, Атсу снова качнулся в его сторону, но смог сдержаться.

– Я не знаю, какую игру ты ведёшь, зачем тебе этот лагерь и как ты выжил, но… Я помню, как нашёл в логове Пустынных малышей по имени Сефу и Уоти. Я помню других детей. Я помню, для чего их продавали. И помню их тела, которые тебе возвращали покупатели, чтобы ты их прятал.

Атсу шагнул к Дидусу, и на этот раз никто не остановил его. Люди лагеря слышали его слова, однако мало кто из них выглядел сильно удивлённым – в конце концов, на Красную Землю изгоняли преступников. Быть может, для них рассказ Атсу был не чем иным, как отражением их собственных деяний.

– Если ты хочешь убить меня, то давай. Я больше не боюсь смерти. Я стремлюсь к искуплению, – прохрипел Барути-Дидус.

На губах Атсу расползлась злая ухмылка.

– Искупление?! Я не верю тебе. Ты – подонок, чья душа не стоит и четверти кидета.

Дидус медленно поднялся на ноги. Он не сопротивлялся, когда Атсу схватил его за шею.

– Прости меня, Сокол.

– Не смей. Называть. Меня. Так. – Атсу сжал пальцы, вырывая из горла Дидуса хрип.

– Мне жаль…

– Да неужели?

– Мне жаль, что мы снова встретились. Ты всегда мне нравился. Ты показал мне иную жизнь, хотя поначалу я думал, что ты просто благородный глупец. Истекая кровью после твоего удара, я очень хотел выжить. Боролся за жизнь. Не для себя – для тебя.

– Мне ничего от тебя не нужно!

– Я не хотел, чтобы ты стал убийцей. И ты не стал тогда. Я сумел уберечь тебя, а все годы после я посвятил тому, чтобы показать доброту другим. Даже в таких тёмных местах, как Та-Дешрет. Убей меня, если действительно хочешь. Я не буду сопротивляться.

Рука Атсу дрогнула.

– Зачем тебе «Сыны песков»? Какую выгоду ты получаешь, притаскивая сюда людей?

Дидус с трудом качнул головой.

– Никакую. Они просят моей помощи в Та-Кемет, бегут, боясь участи Бата, а я лишь помогаю им выжить.

Ифе огляделась: людей в лагере было много. Не все выглядели, как преступники. Она даже увидела богато одетую женщину с очень красивым браслетом. Браслет был золотым, а на золоте выделялись большие бирюзовые камни. «Она явно жила в Та-Кемет не бедно, и вряд ли выжила бы в Та-Дешрет одна».

Быть может, Дидус говорил правду.

Быть может, он лгал.

Но ни боги, ни Кейфл, ни сама Ифе не вмешивались в решение Атсу.

Ему не было резона приукрашивать историю, а в ней хватало причин для свершения правосудия.

– Я не убийца, – выдохнул вор.

– Я знаю, – тихо ответил Дидус.

Атсу убрал руку с его шеи, отступая на несколько шагов и обращаясь к своим спутникам:

– Давайте уйдём отсюда.

Сет и Анубис переглянулись.

– Да, думаю, нам пора, – сказал Каратель.

– Атсу… – снова заговорил Дидус. – Я знаю, что ты ни за что не примешь мою помощь, но мне знакомы многие уголки Та-Дешрет. Что бы ни привело вас сюда, я могу провести вас, уберечь от опасностей.

– Я не хочу видеть тебя. Не хочу слышать твой голос.

– Хотя бы переждите бурю в палатках! Она близка и опасна.

Ифе взглянула на затянутое тучами небо. Вдалеке, у самого горизонта, оно смешивалось с приближающимися клубами песка. Атсу тоже увидел это.

Не говоря ни слова, он развернулся и направился к палаткам.

Переведя взгляд на Дидуса, Ифе увидела наигранную печаль на его лице. Она не могла точно сказать, в чём проявлялась наигранность, но понимала: «Ему нельзя верить». Впрочем, никто и не верил, а возвращение в палатки было продиктовано лишь нуждой уберечь от бури её и Кейфла, которые могли не пережить стихию Та-Дешрет.

* * *

Завывание ветра за пределами палатки было оглушающим. «А зов всё звучит в ушах…» Ифе знала, в какую сторону им нужно будет идти из лагеря после бури.

Она чувствовала это в звоне, ставшем ближе. «Но что, если по прямой туда не дойти? Что, если на пути будут разломы или опять горы? И нельзя забывать о чудищах. Быть может, помощь Дидуса как проводника действительно пригодится». Как она уже думала совсем недавно, доверять главе лагеря было нельзя, однако аментет понимала, что иного выбора иногда может просто не быть.

Амт быстро вошла в палатку, стряхивая с одеяния песок.

– Не пугайся отсутствия остальных: они просто в другом шатре с Атсу.

– Как он?

– Ему трудно и больно, но, думаю, наши мальчики смогут помочь друг другу. Или подерутся, чтобы избавиться от напряжения. – После последних слов Амт Ифе подавилась вздохом.

– Мальчики… Подерутся?.. Мы точно говорим про трёх богов и одного фараона?

– Конечно, – усмехнулась богиня. – Для меня они все мальчики, да и ведут себя соответствующе.

– На удивление я понимаю, о чём ты, – слабо улыбнулась Ифе.

Амт легла на подушки, разложенные по полу, и её волосы разметались по ним.

– Что ты думаешь про Дидуса? – спросила её аментет.

– Он помогает людям, но он грешен. Я не знаю, можно ли ему доверять.

– Однако нам может понадобиться его помощь как проводника.

– Ты всё ещё слышишь его?

Ифе поняла, что богиня имела в виду зов.

– Да. Он стал ближе.

– Нас ждут испытания. Тебя в первую очередь.

– Знаю.

Больше девушки не произнесли ни слова, просто слушая завывание песчаной бури.

* * *

Когда сплошная стена беснующегося песка осела на сухую растрескавшуюся землю, Ифе вышла из палатки. Амт сделала это ещё раньше: ей не нужен был человеческий отдых, оттого она могла проведывать остальных спутников в «мужской» палатке чаще аментет.

Теперь Ифе шла по лагерю «Сыны песков» одна. Людей вокруг, казалось, стало меньше. «Наверное, они ещё скрываются в палатках», – решила девушка, однако, продолжая путь, начала замечать немало открытых шатров, в которых было пусто. «Как странно…»

Подходя к костру, Ифе уже видела стоящих у него спутников. Дидус тоже был там.

– Мне хочется оставить тебя позади. Забыть. Но знаешь, что? – яростно выплёвывал Атсу.

– Просвети меня, – безэмоционально пожал плечами Дидус.

– Когда-то ты научил меня, что врагов нужно держать в поле зрения. И не дальше, чем на расстоянии удара кинжалом. Поэтому, пока наш путь в Та-Дешрет не закончится, ты будешь поблизости.

– Не надо угрожать мне. Я сам предложил быть проводником.

– Я не угрожаю, Дидус, – я ищу в себе силы тебя не убивать.

Увидев приближающуюся Ифе, мужчины замолчали.

– Надо отправляться? – спросила она.

– Да, – хмуро кивнул Атсу.

Не удержавшись, девушка всё-таки обратилась к Дидусу.

– А где все люди? До бури в лагере их было куда больше.

– Разведчики отправились на патруль. Здесь многие входят в их число. Кстати, вам не нужно говорить мне, куда вы идёте. Я просто буду рядом и, если мы приблизимся к опасным местностям, предупрежу.

Дидусу никто не кивнул. Только Атсу поймал взгляд Ифе и качнул головой, безмолвно спрашивая, в какую сторону идти. Девушка незаметно свела пальцы, притворяясь, что поправляет волосы, но на самом деле, указывая направление. К счастью, все друг друга поняли.

Оставшиеся обитатели лагеря собрались провожать своего главу. Среди них была и Эта. Ифе скользнула взглядом по толпе, непроизвольно ища женщину с красивым браслетом, которую видела до бури.

«Её нет».

Замедлившись, девушка осмотрела людей внимательнее. Все они выглядели привыкшими к пустынной жизни, и среди них не было никого из новеньких, приведённых Дидусом после прибытия самой Ифе в лагерь.

«Что-то не так. Только что пришедшие из Та-Кемет не могут быть разведчиками». Аментет замерла. Она поймала взгляд Эты, и ей показалось, что женщина едва заметно кивнула ей.

– Стойте!

Все спутники обернулись к Ифе.

– Я бы рекомендовал не задерживаться: до следующей бури может быть не так уж много времени, – буркнул Дидус, подозрительно сильно торопясь увести их компанию прочь.

– Куда делись остальные люди? – резко спросила Ифе.

– Я же уже сказал: отправились на разведку.

– Нет.

Атсу быстро шагнул к девушке, с тревогой глядя на обитателей лагеря.

– Что ты поняла? Что не так?

– Тут нет никого из тех, кто якобы пришёл из Та-Кемет вместе с Дидусом, – последних беженцев, – объяснила она. – Неужели людей, никогда не бывавших в Та-Дешрет, сразу отправили на разведку?

Дидус спокойно ухмыльнулся.

– Конечно, им ведь нужно научиться выживать в пустыне.

Ифе обернулась на людей. Те, кто остался в лагере, бесстрастно и даже обречённо смотрели на своего главаря.

– Вы лжёте, – сказала она. – И не только вы. Думаю, многие здесь знают, что случилось с пропавшими людьми.

Атсу облегчённо вздохнул.

– Спасибо, Дидус.

– Что? – не понял глава.

– За повод.

Размахнувшись, Атсу ударил старого недруга в нос, и тот пошатнулся, оседая на песок. Среди людей прошёл ропот, но тут уже вперёд выступил Сет.

– А теперь, пока ваш Дидус крепко спит, давайте обсудим, куда делись люди.

Никто не знал, кто именно обращался к ним, но тон бога заставил хмурых обитателей лагеря в страхе отступить на несколько шагов. Только Эта поступила ровно наоборот, двинувшись вперёд.

– Они ничего вам не скажут: слишком боятся.

– А ты скажешь? – глухо спросила Ифе, боясь, что женщина, к которой она уже успела проникнуться симпатией, окажется убийцей, подобно Дидусу.

Да, быть может, её вопрос прозвучал слишком резко, но молчание всех вокруг, поведение главы лагеря и последние слова Эты доказывали, что люди пропали не просто так. «Всё это время она что-то знала, но не сказала ни слова. Всё же ты не такая хорошая, как казалась на первый взгляд».

Вопреки ожиданиям Ифе, Эта восприняла вопрос очень спокойно. Она поджала губы, и на её лице появилось выражение искренней печали.

– Лучше поговорим в палатке: всем слышать необязательно.

Мужчина вороватого вида схватил её за плечо, что-то зло шепча, но Эта только скинула его руку и тихо ответила:

– Ваша судьба – в ваших руках. Мои слова ничего не изменят, и только вы ответственны за всё, что будет происходить после.

Мужчина сплюнул на песок перед Этой и отошёл от неё подальше.

– Идёмте. Времени мало.

Напряжённо переглянувшись со своими спутниками, Ифе вместе с ними последовала за женщиной.

* * *

Дидуса тоже оттащили в палатку.

– Я не хочу упускать его из виду, – пояснил Атсу, грубо кидая мужчину на пол, предварительно убрав подушки, которые могли смягчить удар. – Так, что происходит в лагере? Где люди?

Эта с тяжёлым вздохом опустилась на кушетку.

– Я прибыла в лагерь недавно – вскоре после произошедшего в Бате. Мне повезло: я довольно ловко ориентируюсь в пустыне, умею готовить целебные отвары, поэтому меня здесь приняли и оставили.

– Оставили? А могли выгнать? – холодно поинтересовался Кейфл.

– Не совсем. В последнее время Барути, то есть Дидус, приводил всё больше и больше беженцев из Та-Кемет. Сыны песков начали переживать, что им самим негде будет жить, да и припасов маловато для такого количества ртов. Но Дидус велел не переживать: и действительно, стоило новичкам появиться, как они пропадали без следа после первой же бури.

Анубис недоверчиво приподнял бровь.

– Это «сынов» не беспокоило?

– Беспокоило, конечно. Но каждого, кто задавал вопросы, Дидус вызывал в свой шатёр, они говорили, и вопросы прекращались.

– Я тоже побывала там. Он сказал, что выжить в Та-Дешрет без покровительства невозможно и за всё есть цена. Он сказал, что благодаря жертвам лагерь оставался спокойным оазисом, а всем полезным «сынам» беспокоиться вовсе не стоило. И все мы молчали. Все встречали новичков с распростёртыми объятиями, зная, что их ждёт.

«Молчание можно понять. Эти люди просто хотели выжить». Ифе не могла принять того, что смертные спокойно продолжали жить, зная, что ценой за это стали другие души. Ей было плохо от самой мысли об этом. «Но если бы они этого не делали, то, возможно, все были бы мертвы».

Смерти незнакомцам Ифе тоже не желала. Эта моральная дилемма была сложной и поистине страшной, но больше всего девушку пугало то, что она предполагала, кому именно отдавал жертв Дидус.

– Это Селкет, не так ли? – спросила она богов, уже не страшась, что Эта узнает больше, чем нужно. – Дидус заключил сделку с Селкет? Без её покровительства люди не выжили бы в Та-Дешрет.

– К сожалению, скорее всего, так и есть, – ответил Сет. – Если, конечно, Эте не известны иные причины.

Женщина устало покачала головой.

– Он не говорил, кому именно приносит жертвы. Не говорил, как. Просто приходила буря, и Дидус куда-то уводил людей.

Атсу схватил всё ещё бессознательного главу лагеря за грудки и с силой тряхнул.

– А вот сейчас мы узнаем, кто, кого, куда и зачем…

– Что ты собираешься сделать? – с беспокойством спросила Ифе.

В глазах мужчины появился яростный блеск, однако голос Атсу оставался спокойным.

– Я сделаю то, что потребуется, чтобы узнать ответы. Но, как бы я ни хотел убить Дидуса, он не получит больше боли, чем требуется для того, чтобы мы нашли людей.

– Ты собираешься его пытать?! – в ужасе воскликнула аментет.

Кейфл шагнул вперёд.

– Давай попробуем сначала поговорить.

– С ним?! – зло рассмеялся Атсу. – Это бесполезно! Изворотливый змей ничего не скажет! Он понимает только один язык – язык силы.

Ифе понимала боль Атсу. Сложно было не понять, когда она сквозила в каждом его слове и каждом жесте. И девушка отчаянно хотела помочь ему, чтобы Атсу не пришлось нести бремя выбора одному.

– Если ты говоришь, что он понимает лишь язык силы… То, быть может, действительно придётся воздействовать на его тело, – вынужденно выдохнула она. – Если он приносил жертвы Селкет, значит, ему известен страх перед смертью. Мне кажется, что людей, у которых нет привязанностей, в смерти больше всего страшит возможная боль. Возможно… Пытка – это единственный способ.

Палатка погрузилась в тишину.

Ифе поймала пристальный взгляд Кейфла: фараон смотрел на неё серьёзно, с уважением и пониманием. Была в его лице и мрачность: её предложение несло в себе жестокость. Необходимую жестокость. «И несомненно действенную», – подумал он, соглашаясь с аментет вслух:

– Думаю, Ифе права.

Однако девушка не слышала его слов: на этот раз её внимание приковало лицо Анубиса. Оно было спокойным, хотя Ифе и ожидала увидеть в глазах бога разочарование или осуждение. Однако ему было известно, каково это – делать то необходимое, что тяжестью ложится на сердце. «Я с тобой, моё безумие. Я понимаю тебя», – думал Каратель, кивая на слова фараона.

– Я тоже согласен с Ифе.

– Это может повлиять на него, – выдохнул Атсу. – Он преуспел в искусстве бегства и скрытности. Никогда не вступал в честные поединки. Думаю, только боль и может развязать ему язык.

Он ещё раз тряхнул Дидуса и звонко хлестнул его по щеке – глава лагеря со стоном очнулся.

– Сокол, мальчик мой, решил всё-таки убить старого друга?

Атсу отшатнулся от Дидуса и прошипел.

– Не смей называть меня так. Говори, куда ты отводишь людей во время бури?!

Глава лагеря поджал губы, упрямо замолкая. Кейфл выдохнул через сжатые зубы и подошёл к другу.

– С малых лет отец заставлял нас с Никауром присутствовать на пытках и казнях. Думаю, я знаю… что именно нам поможет.

Слова давались новому фараону нелегко. Он с обречённостью взглянул на Дидуса, дожидаясь ответа Атсу.

– Делай, что считаешь нужным, – кивнул тот.

– Я бы предпочёл не делать ничего, но… выбора у нас немного.

В следующий миг выражение лица фараона изменилось: спокойная ухмылка изогнула губы, а в серых глазах появилась вынужденная жестокость.

Кейфл протянул.

– Дидус, прежде чем я начну, посмотри мне за спину. Посмотри, кто становится свидетелем твоих мучений.

С натянутой бравадной улыбкой Дидус взглянул на Сета, Амт и Анубиса. Сначала в его взгляде не было никаких эмоций, но уже через мгновение его глаза расширились, как будто он впервые увидел богов.

Ифе почувствовала за спиной давление божественной силы. «Ну, конечно! Они наверняка скрывали свой облик от обитателей лагеря, иначе за простых смертных их точно не приняли бы!»

– Кто вы?! – прохрипел Дидус.

– А как ты думаешь, кто они? Ну же, посмотри внимательно… – Голос Кейфла стал ниже, и Ифе с ужасом поняла, что он копировал тон своего отца.

«Это деяние оставит след на каждом из нас», – осознала она.

– Нет… – проблеял Дидус. – Она не предупреждала… Она не предупреждала о богах!

– Селкет не говорила, что ты встретишься с Амт? Или с великим убийцей Царя? Или с Карателем? Какая жалость! – Кейфл нахмурился в притворном выражении досады. – Так вот, знай, что та боль, которую причиню тебе я, не сравнится с тем, что могут они.

Дидус сжался, отползая к краю палатки, и Кейфл шагнул ближе к нему. Он схватил его за лицо, почти нежно сжимая щёки. Двумя пальцами фараон раскрыл его веки, не давая моргнуть.

– НЕ СМЕЙ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

– Прости, инструментов, как во дворце, у меня нет. Придётся прибегнуть к капле простой силы хека. Djet medu.

Хека, использованная Кейфлом, была действительно простой. Она призвала из-за пределов палатки две тонкие, парящие по воздуху нити песка. Повинуясь воле хекау, они приблизились к широко открытым глазам Дидуса.

– Где люди? – спросил Кейфл.

– Я не скажу! Селкет страшнее тебя и всех вас вместе взятых!

– Хорошо. Я повторю вопрос чуть позже.

Фараон схватил Дидуса за ресницы и оттянул его веки от глазных яблок. Мелкие песчинки тут же проникли под них, и мужчина закричал. Он не мог двинуться, рискуя остаться вовсе без век, и ему оставалось только корчиться от боли.

Ифе отвернулась. По её щекам катились слёзы. «Ты сама это предложила. Это твоя ноша. Смотри». Она с трудом заставила себя вернуть взгляд на Дидуса. К счастью, пытка на тот момент уже прервалась.

– Скажи нам, где люди, Дидус, и боли больше не будет.

Кейфл не смотрел ни на кого, кроме главы лагеря, но Ифе видела, как побледнело его лицо. Видела капли пота, выступившие на лбу фараона. Пытая Дидуса, он пытал и себя.

– Молчишь? Тогда продолжим.

– НЕТ! СТОЙ! Они в П-пустыне огня! В ПУСТЫНЕ ОГНЯ!

Атсу резко шагнул к нему.

– Они ещё живы?

– Не знаю! Может быть. А может, и нет.

– Где пустыня?! Как туда дойти?!

На эти вопросы ответила уже Эта.

– Я знаю это место. Я провожу вас.

Дидус злобно взглянул на женщину покрасневшими, истерзанными глазами.

– Тварь! Предательница! «Сыны» задушат тебя голыми руками за те беды, что ты принесла на их головы!

Эта с достоинством приняла тираду главы лагеря и не ответила ему, только обратилась к Атсу.

– Если хотите взять его с собой, я дам отвар, который усыпит его.

– Да, – кивнул вор. – Надо спешить. Дидуса я сам понесу.

Эта тут же достала из складок платья крошечный бурдюк, будто специально приготовленный для такой ситуации. С помощью Атсу она влила его содержимое в рот слабо сопротивляющегося Дидуса, и спустя несколько мгновений тот погрузился в сон, больше похожий на обморок.

Атсу тут же взвалил его к себе на плечо и вышел из палатки. Эта, Анубис, Сет и Амт последовали за ним. Только Кейфл всё ещё неподвижно стоял, бездумно глядя на то место, где пытал Дидуса.

– Нам пора, – тихо сказала Ифе.

– Знаю.

– Кейфл, быть может, то, что ты сделал, поможет сохранить жизни.

– Знаю.

– Кейфл…

– Я знаю! – выпалил фараон, резко оборачиваясь к Ифе. – Я знаю всё, что ты сейчас скажешь, потому сам оправдывал похожими словами отца, когда видел, как он приказывал пытать предателей сепата.

– Ты был маленьким, ты хотел любви.

– Знаешь, что я говорил служанке, которая рыдала над истерзанным телом своего мужа, которого пытали за то, что он украл с дворцовой кухни два финика для сына?

– Нет…

– Я говорил, что, быть может, такой приказ славного фараона помог избежать больших преступлений в сепате, что он просто показал твёрдость своей руки.

– Сколько тебе было лет? – дрожащим голосом спросила Ифе.

– А это важно? – мрачно усмехнулся Кейфл. – Если скажу, что мало, – ты начнёшь оправдывать мои слова детскостью и любовью к отцу. Если скажу, что много, – ты поймёшь, что я такое же чудовище, как и он.

– Ты не чудовище.

– Я говорил, как он… Я поступал, как он… Меня нарекли фараоном, как его… Я становлюсь им.

Ифе поняла, что Кейфл уже не слышал её. Его слова были сбивчивыми и хриплыми, словно через них пробивалось рыдание. И тогда она прижалась к его спине, обвивая талию руками так крепко, как только могла.

– Т-ш-ш-ш… – прошептала аментет, чувствуя дрожь, сотрясающую всё тело фараона. – Я с тобой. Я рядом.

– Прости меня… – пробормотал Кейфл, накрывая ладони Ифе своими. – Я всё время тебя подвожу.

– Позволь мне самой судить о том, подводишь ты меня или нет.

– Как же ты рассудишь сейчас?

– Никак. Сейчас я просто возьму тебя за руку, и мы вместе покинем палатку, чтобы попытаться спасти жизни невинных людей.

Не давая словам остаться пустым обещанием, Ифе переплела пальцы с пальцами Кейфла и потянула его к ткани, за которой алела Та-Дешрет. Он не сопротивлялся и вышел вслед за ней.

Тепло её руки было лекарством от душевной боли и придавало сил лучше всех обещаний и утешений мира.