Что мы без сил, дающих нам власть?

Что мы без вечности в мире утрат?

Коль доведётся нам так низко пасть,

Станем добычей мы, названый брат.

Путь к Пустыне огня, названной Дедусям, как место жертвоприношения, пролегал через горный перевал и сливался с зовом, влекущим Ифе. «Не знаю, ведут ли нас боги, Селкет или само мироздание, но мы движемся в правильном направлении». Своих спутников девушка об этом тоже тихо предупредила.

Несколько раз на их пути попадались чудовища Та-Дешрет. Богам удавалось с ними справиться: они больше не скрывали сил, – но эти силы были странно-нестабильными.

– ТСК-ТСК… – клекотали уже знакомые Ифе скорпионы.

– Пески вас раздери, почему вы просто не умрёте?.. – Алые всполохи, направляемые в них Сетом, то попадали в цель, то развеивались.

Похожее происходило и с Анубисом.

– Нехорошо…

Амт, полагающаяся на физическую силу и вырастающие из рук когти, сталкивалась с такими же проблемами. Атсу же, ещё не знающий границы своих божественных возможностей, помогал по старинке – кулаками и новеньким кинжалом, взятым из дворца.

Кейфл защищал Ифе и Эту от осколков камней. Не сразу, но чудовища отступали, и горный перевал вновь окутывала тишина, к которой вскоре добавился и жар. Аментет почувствовала его даже раньше, чем увидела вдалеке оранжевые всполохи лавы.

– Это… Пустыня огня? – спросила она Эту, которую, казалось, мощь богов совсем не удивляла и не тревожила.

– Да. Говорящее название, – ответила женщина.

Спустя несколько шагов, завернув за склон горы, Ифе увидела пылающее озеро, вулкан, исторгающий огненные брызги и… людей. Людей, которых она уже встречала в лагере «Сыны песков».

– Они живы!

Однако радость девушки быстро сменилась страхом, когда она поняла, что те, за кем они пришли, медленно шли в озеро лавы. Их остекленевшие глаза смотрели точно вперёд. Женщина с красивым браслетом, который помог Ифе почуять неладное, даже не заметила, как украшение упало с её запястья. Должно быть, её рука стала скользкой от пота.

Из горла Ифе вырвался крик, адресованный всем, кто мог её слышать.

– ПОМОГИТЕ ИМ! ОСТАНОВИТЕ ИХ!

Боги бросились к людям. Кейфл замедлил идущих к смерти хекой.

Ифе, уже понявшая, как все они были слабы в Красной Пустыне, ни на что не надеялась, и, когда люди всё-таки замерли у самого края озера, а в их глазах появилась осознанность, она не сдержала облегчённого всхлипа.

Женщина, потерявшая браслет, отшатнулась от огня. Увидев Эту, она запричитала и бросилась к ней в объятия.

– Всё хорошо… Всё позади…

Люди прибивались ближе к спасшим их героям, пока не увидели на плече Атсу Дидуса.

– Это он!

Гневные крики напуганных смертных звучали всё громче.

– Он заманил нас в бурю! Заманил сюда!

– Он заслуживает смерти!

Даже Атсу, который и сам жаждал убить Дидуса, нахмурился от той ярости, что окружила их.

– Постойте… – начал было он, но Эта положила ладонь ему на плечо.

– Атсу, что бы ни произошло дальше, куда бы вы ни пошли, у Дидуса будет лишь два пути. Первый – мы уговорим людей вернуть его в лагерь и устроить суд. Это приведёт к борьбе между теми, кто поддерживал его, и этими несчастными. Пустыня развращает. Может начаться бойня, многие умрут. И Дидус умрёт. Может, не сразу, но его убьют те, кто будет страшиться отправиться в это озеро снова.

– А каков второй путь? – глухо спросил вор.

– Отдать им Дидуса сейчас.

Ифе вздрогнула, обхватывая себя за плечи.

– Они точно убьют его!

– Да, но он спит благодаря отвару. Он не почувствует боли. И в лагере без такого главаря люди смогут договориться мирно.

– Ты предлагаешь выбирать между смертью и смертью?! – ужаснулась аментет.

– Я предлагаю дать выбор людям. Давно пора.

Атсу снял Дидуса с плеча и осторожно положил на землю. В отличие от Ифе, ему решение давалось легче. Он уже считал себя убийцей этого человека, причём не первый год. Оттого новый приговор казался единственным, чем Атсу мог завершить их историю.

– Что бы ни было… Дидус, ты это заслужил. Но я благодарен тебе за то, что ты вернул мне вкус к жизни когда-то. За всё остальное же тебя ждёт кара. В этом я уверен. – Никто не спорил с Атсу, когда тот кивнул спасённым людям. – Делайте с ним что хотите.

Решение беженцев из Та-Кемет было ожидаемым. Дидус умер быстро: его тело поглотила лава, наполняющая озеро. «Так или иначе, но Селкет получила одну жертву…» – подумала Ифе, отворачиваясь, чтобы не видеть чернеющую плоть. И всё же запах горения человеческого тела она чувствовала.

Ища возможность хоть как-то закрыться от него, она поспешно прижалась к тому, кто стоял к ней ближе всех. Так Ифе оказалась в объятиях Анубиса и уткнулась лицом ему в плечо, сглатывая слёзы.

Когда всё было позади, Эта тихо сказала:

– Я отведу их обратно в лагерь, постараюсь убедить всех поговорить. Там тоже остались неплохие люди. Они просто страшились за свои жизни.

– Почему ты рискнула? Почему помогла нам? Кто ты? – хрипло вопрошала Ифе, так и не найдя в себе сил отстраниться от Анубиса.

Бог тоже не спешил разрывать объятия – напротив, его ладони осторожно скользнули по плечам девушки, прижимая её чуть крепче к его телу и даря чувство защищённости. Кейфл, наблюдавший за этим прикосновением, подавил волну острой ревности, которая чуть не заставила его броситься на Карателя с кулаками. «Он просто был рядом с ней. На его месте мог оказаться кто угодно. Это дружеская поддержка – ничего больше», – убеждал он себя, при этом не веря в подобные мысли ни на йоту.

Тем временем Эта кратко ответила на вопросы Ифе.

– Я просто хочу, чтобы весы деяний людских стали немного ровнее.

Аментет всё-таки хотела шагнуть ближе к ней и заставить отвечать прямо, но её голову пронзила боль – зов скрижали, к которому они всё это время приближались, стал невыносимо громким.

Анубис подхватил падающую девушку на руки.

– Ифе! Что с тобой?!

– Она здесь… Она прямо под нашими ногами, где-то внизу… Нам нужно вниз.

Бог заозирался, но ничего не увидел – никакой пещеры, никакого прохода ниже. Вокруг была только лава и остекленевший песок.

– Не знаю, что вы ищете, но ходят слухи, что под Та-Дешрет множество пещер. Почти катакомбы, – быстро сказала Эта.

– Много знаешь. Слишком много! – грозно прошипел Анубис, поддерживая извивающуюся от головной боли Ифе.

– Нет. Мало, – покачала головой Эта. – Но это не имеет значения, ведь я уже ухожу. Ваш путь – ваша забота.

С этими словами Эта направилась прочь от озера, и спасённые люди доверчиво последовали за ней.

Анубис обратился к Сету.

– Ты чувствуешь от неё божественную вибрацию? Мне она кажется простой смертной, но что-то не так.

– Нет. Она смертная.

Амт согласно кивнула.

– Вниз… Нам нужно вниз, – продолжала шептать Ифе, и каждый стон боли, вырывающийся из её горла, заставлял Кейфла, упавшего рядом с ней и Анубисом на колени, вздрагивать.

– Я могу попробовать подчинить часть земли – открыть проход вниз, если там действительно есть катакомбы, – предложил Сет.

– Давай, – кивнул Анубис.

Аккуратно обхватив лицо Ифе ладонями, Каратель прижался к её лбу губами. Кейфл дёрнулся, но вовремя понял, что именно делал бог. Закрыв глаза, Каратель выдохнул, позволяя прохладе Дуата окутать голову аментет. Её стоны стихли: боль ослабла, – но зов всё равно был слишком громким.

– Давай… Давай, поддайся мне! Я пустынный бог, в конце концов! ПОВИНУЙСЯ! – Сет прижал руки к скале слева от озера.

Его ладони и глаза засветились красным. Это сияние то меркло, то снова становилось ярче. Бог трясся от напряжения. Дрожь прошла по земле, и часть скалы откололась, осыпаясь горой горячих камней.

– Получилось… Получилось! Проход есть!

Не теряя ни мгновения, Анубис шагнул к появившейся пещере, неся Ифе на руках.

* * *

Тишина.

Полная тишина, без звона в ушах. Без зова скрижали.

Ифе приходила в себя в полной тишине.

«Где я?..»

С трудом открыв глаза, она встретилась взглядом с Анубисом.

– Как ты? – тихо спросил он.

– Хорошо. На удивление хорошо.

Каратель, до этого момента державший её на руках, аккуратно поставил Ифе на ноги.

– Сколько я была без сознания?

– Всего пару мгновений. пока мы спускались вниз.

Аментет кивнула, осматриваясь вокруг.

Там, где они оказались, было бы очень темно, если бы Атсу не зажёг два факела на стенах. Огонь осветил длинный коридор, по обе стороны от которого находились зарешеченные клети. Решётки были сделаны из странного гладкого тёмного камня, названия которого Ифе не помнила.

Проследив за её взглядом Сет сказал.

– Это оникс. Камень богов. Странная Эта оказалась права. Под Та-Дешрет действительно есть катакомбы.

– Что это за место? – Ифе перевела взгляд на другой ряд камер.

Увидев очертания гигантского существа, девушка не сразу поняла, что это были лишь кости. С криком ужаса она отшатнулась, сталкиваясь спиной с Анубисом и наступая ему на ногу.

– О! Больно же! – Зло выдохнув, бог схватился за стопу, комично прыгая на одной ноге.

Атсу переглянулся с Кейфлом. Сет с непониманием посмотрел на Амт. Ифе удивлённо вскинула брови. И все герои, идущие за скрижалью, в немом изумлении перевели взгляд обратно на Карателя.

Он уже поставил отдавленную ногу на пол и теперь недоверчиво смотрел на них в ответ. Вся комичность ситуации переставала быть таковой, как только в мысли каждого проникал вопрос: «Разве бог может испытывать боль от того, что ему… наступили на ногу?» Даже смертный Кейфл не отреагировал бы так бурно. Подобная эмоция могла вырваться лишь у того, кто впервые испытал подобную боль.

Сет первым оценил ситуацию и, потянувшись, несильно ущипнул Амт за плечо.

– Ой! За что?! – Богиня схватилась ущипленное место, и её глаза наполнились слезами.

– Прости, Амт, но мне нужно было проверить, – искренне извинился Сет. – Поздравляю, мои дорогие боги, кажется, мы с вами потеряли не только силу, но и неуязвимость.

Анубис стукнул посохом об пол, но от него не начал литься свет Дуата.

– Снова блок? Как во дворце Гора? – недовольно спросил он.

Сет посмотрел туда, где лежал огромный скелет чудовища, и прикоснулся кончиками пальцев к решёткам из оникса.

– Нет… Это не просто блок. Мы там, где всё начиналось.

Не выдержав незнания, Кейфл шагнул к решёткам и сам принялся внимательно их осматривать.

– Можно подробнее?

Амт в ужасе стукнула себя по лбу.

– Ну, конечно! Вот, что это значило… Мысли Царицы становятся яснее!

– Да говорите уже! – не сдержалась Ифе, хватая Сета за руку.

И даже такое лёгкое прикосновения заставило его поморщиться от боли.

– Советую быть осторожнее, взаимодействуя с нами сейчас. Мы не привыкли к смертной боли, поэтому для нас она ощущается в разы сильнее.

Ифе понимающе кивнула, отпуская руку и отходя на шаг.

– Мы во дворце Селкет. Первом, древнем и, судя по всему, давно оставленном, – продолжал Сет. – Здесь она должна была заточать чудищ, пробирающихся из разломов мироздания.

– Да что это за разломы такие? Сколько я видел их упоминаний в папирусах, но ни разу не встречал подробного описания, – нахмурился Кейфл.

– Это остатки первозданного мира. Хаоса, истока – называйте как хотите. Большинство богов тоже не знают их истинную природу, но наш долг по приказу Царя защищать от них смертных. Запереть чудищ в Та-Дешрет.

– Но я не понимаю, при чём здесь ваши силы! Если это тюрьма для существ, то как она может влиять на богов?

Сет снова провёл рукой по решётке.

– Это не обычный оникс: с ним что-то сделали. Скорее всего, это поздняя придумка Селкет. Думаю, в стенах он тоже есть. Из-за него мы почти становимся смертными. Я говорю «почти», потому что надеюсь на это и не хочу проверять.

Ифе взглянула обратно во тьму – туда, где была Пустыня огня.

– Может, нам стоит вернуться?

– А что с зовом? Он же мучил тебя, – напомнил Сет.

– Я больше не слышу его. Вообще ничего похожего.

Грешный бог облегчённо выдохнул.

– Это меня несомненно радует! Пойдёмте-ка все обратно к нашей, хоть и нестабильной, но божественности, а то мне не очень нравится перспектива проверять мою смертность при помощи удара мизинцем о камень.

Притворно легко насвистывая, Сет двинулся в сторону сделанного им прохода.

– Прости, но мы должны идти в другую сторону, – прошептала Амт.

Бог замер, недоверчиво оборачиваясь к ней.

– Мне жаль, – повторила она, – но мы там, где нужно. Мысли Царицы…

– Да понял я, – буркнул он. – Действительно жаль.

Ифе с надеждой посмотрела на Амт.

– Значит, скрижаль где-то здесь?

– Должна быть. А зов… Наверное, это ещё одна защита. Думаю, он вернётся к тебе.

«Разумеется, без сложностей мы не обходимся, – с обречённым принятием подумала Ифе. – Надо присматривать за богами: им непривычно быть слабее».

В коридоре темницы, помимо пути возврата в Пустыню огня, был только один проход – вперёд. И все двинулись по нему с новой осторожностью, намного медленнее, чем обычно, ведь теперь смертные замедлялись под опасливые шаги богов, а не наоборот.

Коридор казался бесконечным. Идти по нему на этот раз устали все. Амт отрывисто дышала, и Ифе невольно вспомнила, как возненавидела бег, впервые возродившись. «Для того, кто никогда не знал усталости, такой путь действительно становится испытанием». Сет и Анубис чуть лучше скрывали своё состояние, но и они шли всё медленнее и медленнее. Зато Атсу, не так давно ставший богом и ещё помнящий все ощущения смертного тела, чувствовал себя прекрасно.

Наконец, когда Амт уже совсем обессилела, впереди показалось большое пространство.

Тёмное, без единого источника света, помещение было окружено колоннами, некоторые их которых были разрушены и обломками валялись на полу. По углам комнаты стояли огромные сундуки, набитые неизвестными Ифе золотыми бляшками. В центре располагался щербатый стол, а за ним возвышалась золотая статуя богини Селкет с маленьким скорпионом на голове, благодаря которому её и нельзя было не узнать.

Стоило богам шагнут в зал, как они вздохнули с облегчением.

– Моя хорошая, моя миленькая, моя любименькая… Моя сила!.. – пробормотал Сет.

Анубис тоже не удержался от призыва власти Дуата, и его глаза засветились зелёным.

– Впервые я абсолютно согласен с тобой, Сетх…

Амт пробежалась пальцами по вновь заблестевшим чешуйкам на лице, и пробормотала:

– И я согласна с вами…

Атсу тихо усмехнулся.

– Что, никто смертным стать не хочет?

– Вот только не притворяйся, что тебе не стало тут легче! – буркнул Сет.

– Стало, но явно не настолько, насколько вам.

Ифе с подозрением осмотрела богов.

– Вы… в порядке? Все силы вернулись?

– Да, но они такие же нестабильные, как во всей Та-Дешрет, – ответил Анубис. – Зато меня больше нельзя сломить, наступив на ногу.

Сет издал странный лающий звук, отдалённо напоминающий смех.

– А смертность пошла тебе на пользу, племянник! Глядишь, скоро вспомнишь, как раньше шутил.

Кейфл был вынужден прервать веселье богов.

– Я рад, что вы вновь сильны, но, боюсь, что нам с Ифе не помешает отдых.

Анубис, вернув привычную серьёзность, кивнул.

– Судя по строению зала, обитель Селкет была построена по примеру дворцов Дуата. Здесь должны быть комнаты, в которых можно будет расположиться на ночлег.

– Может, задержимся тут ненадолго? Вместе? – смущённо пробормотала Ифе.

Она не совсем осознавала, что сподвигло её на эту просьбу. Это было странное чувство в груди: какой-то зуд, как будто у них был последний шанс на спокойствие, и его отчаянно хотелось продлить. «Хочется просто тепла. Улыбок. Надежды».

– Я буду рад, только предлагаю добавить немного уюта, – сказал Кейфл.

Атсу согласно кивнул, осматривая тёмный зал, а Анубис добавил:

– Поскольку это место явно было дворцом Селкет, думаю, здесь есть и комната подношений… А значит, еда для наших смертных.

Амт улыбнулась.

– Наверняка есть! Пойду поищу!

Ифе удивлённо приподняла бровь.

– Я думала, такое только в Дуате возможно, что только туда попадает еда, пожертвованная богам.

– У Селкет нет дворца в Дуате, но большинство людей ничего не знает о её деяниях и исправно молится, – пояснил Каратель. – Значит, вероятнее всего, какая-то часть подношений оказывается и тут.

Через несколько мгновений Амт вернулась, неся в руках миску, заполненную фруктами, тарелку с вяленым мясом и кувшин.

– Не думала, что скажу это в сложившихся обстоятельствах, но как же хорошо, что Селкет всё ещё молятся щедрые люди!

Никто не смог сдержать смеха в ответ на это заявление.

Пока Амт ставила еду на стол, Сет подошёл к Атсу.

– Ну что, потренируешь свои силы?

Новый бог недоверчиво прищурился.

– Сейчас у тебя будет простейшая задача – зажечь вон те жаровни, – продолжил Сет.

Атсу посмотрел в указанном направлении.

– Вопрос глупый, понимаю, но как?

– Ты же бог! Захоти.

– Не уверен, что я бог огня.

Сет фыркнул, складывая руки на груди, и нарочито серьёзным тоном молвил:

– Внимай мудрости, мой божественный отрок! Бог, неспособный явить огонь – это не бог! – В конце Сет издал странный звук, похожий то ли на «уф», то ли на «ауф».

Атсу недоумённо покачал головой, безмолвно передавая грешному богу обвинения в безумии, но всё же подошёл к жаровне и протянул к ней руки.

– Что ты делаешь? – спросил Сет.

– Ты же сам сказал – зажечь жаровни! Я и пытаюсь!

– Это понятно, а руки куда тянешь?

– Предполагаю, что на неё как-то указать надо…

– Так. Понятно. Слушай следующую мудрость, божественный отрок. Убери руки, посмотри на жаровню и представь, что ты уже видишь в ней огонь. Представь, что это реальность.

Ни на что особо не рассчитывая, Атсу последовал указаниям Сета, и спустя мгновение зал осветил огонь.

– Оу…

– Отличная работа, мой божес…

– Ещё раз назовёшь меня «отроком», и я очень быстро овладею всеми своими силами! И применю их на тебе.

Сет рассмеялся громко и искренне, а следом за ним и Атсу. Наблюдая за ними, Ифе и сама улыбалась. Тянущая тревога в груди ослабла.

Вскоре боги и смертные собрались за столом, приставив к нему сундуки. В ответ на вопрос Ифе о странных бляшках, Сет сказал, что их Селкет когда-то давно, ещё будучи иной, выпросила у Тота в качестве подарка, а он предупредил её, что миру рано о них знать, но всё-таки отдал.

– Тот вечно говорит, что время чего-то ещё не пришло, а сам забывает свои побрякушки по всему Унуту, – закатил глаза Анубис.

– Мне кажется, иногда он делает это специально, чтобы ускорить какие-нибудь открытия смертных, – пожал плечами Сет.

– А потом говорить «я не вмешиваюсь, не вмешиваюсь»…

– Точно.

Амт положила локти на стол и хитро улыбнулась.

– А давайте поиграем?

Сет и Анубис странно напряглись.

– Амт… В прошлый раз всё закончилось плохо.

– Ты про тот случай, когда Бастет проиграла и должна была поцеловать Осириса, но Исида отрастила ей кошачий хвост вместо носа?..

Сет напряжённо кивнул.

– Да, я именно об этом. У тебя очень извращённое понимание об играх.

Атсу тихо рассмеялся.

– Считайте, что я уже в деле!

– Хочешь кошачий хвост вместо носа? – уточнил Кейфл.

– Я просто убегу обратно в темницу, а там ни у кого не будет на такие превращения сил.

Амт выпятила нижнюю губу и взмолилась.

– Ну пожалуйста! Одну игру!

Анубис и Сет обречённо опустили головы.

– Давайте сыграем, – поддержала идею богини Ифе.

– Ура! Правила очень просты! – Амт взяла из миски с подношениями грушу и передала её Атсу. – Сожми её зубами.

Мужчина повиновался.

– А теперь передай Кейфлу, и он тоже должен будет взять её без рук.

Фараон недоверчиво нахмурился.

– Хекой?

– Зубами!

Неловко и скованно Атсу всё-таки сумел передать грушу, и теперь Кейфл остался сидеть с ней во рту.

– Вот таким образом мы должны передавать грушу по кругу, – закончила объяснения Амт.

Анубис что-то тихо простонал, а Сет, едва сдерживающий смех при виде хекау с заткнутым фруктом ртом, спросил:

– А как определить, кто выиграл?

– Узнаете! – хитро ухмыльнулась богиня.

После начала игры Ифе поняла одно: на её памяти она никогда так громко не смеялась. Хмурые лица Анубиса и Сета во время передачи груши были чем-то за гранью возможного. А когда Каратель передавал грушу Атсу, аментет думала, что умрёт от смеха прямо на месте. При этом Амт, сказав, что она будет следить, чтобы никто не жульничал, в игре не участвовала.

Наконец, груша, переданная Сетом, оказалась во рту у Ифе. Девушка повернулась, понимая, что должна передать её Кейфлу, и внезапно смысл игры, а также то, почему взгляд Амт на неё был таким хитро-подбадривающим, обрели смысл.

«Неужели богиня хотела, чтобы я уронила фрукт? – догадалась аментет. – Тогда наши с Кейфлом губы…» По её спине прошла волна дрожи. Её нельзя было назвать приятной, потому что желание почувствовать вкус поцелуя фараона смешивалось в груди с не менее сильным желанием обернуться к Анубису и поймать его взгляд.

«Ужасно. Я ужасна?» – кольнула её разум болезненная мысль. Ожидание продолжения игры затягивалось, но Ифе могла сделать только одно – вынуть грушу изо рта и положить её на стол.

– Эй, ты чего? – не замечая изменений в её настроении, воскликнул Атсу.

– Простите, – прошептала аментет. – Простите меня.

Произнося слова извинений, она переводила взгляд с Анубиса на Кейфла. Её глаза защипало от слёз непонимания, боли и обиды на саму себя за двойственность чувств.

«Я же уже не тот чистый лист, которым была. Я понимаю, что причиняю боль и себе, и им». – Не справившись с эмоциями, Ифе поспешно встала из-за стола.

– Я устала. Думаю, мне лучше уйти и отдохнуть.

– Пойдём, провожу, – мгновенно посерьёзнев предложила Амт.

Ифе слабо кивнула, больше не смотря ни на кого из спутников, и взяла богиню под руку, позволяя ей увести себя прочь от маленького пиршества.

Размышления про комнаты оказались правдой. В двух коридорах, уходящих от зала, было три помещения с большими кроватями. Бельё на них отсырело и сгнило, но силы Амт хватило на то, чтобы привести все покои в приличный для сна вид.

– Ты не против переночевать со мной? – тихо спросила богиня. – В комнатах как раз разместимся по двое.

– Не против, конечно, – кивнула Ифе, понимая, что любой другой вариант после мыслей, которые только что окутывали её, был убийственным для разума и сердца.

Амт села на кровать, с грустью глядя на аментет.

– Я вижу, что происходит.

– Думаю, все уже видят, – глухо ответила Ифе. – А я ничего не могу понять, ничего не могу с собой поделать.

– Это не страшно.

– Страшно, потому что я не хочу никому делать больно.

– Иди сюда, – Амт приглашающе похлопала по месту рядом с собой, и Ифе неуверенно села. – Я расскажу тебе одну историю. Выдуманную.

Акцент, который она сделала на последнем слове, был настолько нарочитым, что обеим женщинам стало ясно, что как раз-таки выдумки в грядущем рассказе быть не должно было.

– Жила была могущественная и даже пугающая в своём величии богиня, – начала Амт, смотря перед собой расфокусированным взглядом. – Её красоту не восхваляли, подобне красоте Хатхор, но всё же она была красива, по крайней мере, в одной из своих ипостасей. Многие боги предлагали ей разделить с ними ложе, но богиня отказывала им, поскольку не испытывала к ним чувств. А тот бог, который занимал её мысли, и не помышлял о связи с ней. Богиня пыталась добиться его расположения и знала, что он понимал её отношение к нему. Но любовью того бога была его семья, а не какая-то, пусть и божественная, женщина. С такой соперницей нет смысла соревноваться.

Ифе внимательно слушала Амт, с каждым словом всё больше убеждаясь, что история была о ней. «Бог, любовью которого была семья… – мысленно повторила она. – Уж не Сет ли?» Взгляды, которые богиня иногда бросала на грешного бога, и впрямь можно было счесть заинтересованными, если узнать её немного лучше. «Если герой её рассказа – Сет, то финал истории не счастливый, – поняла Ифе. – Он относится сейчас к Амт как к младшей сестре или хорошей подруге – не более».

Богиня продолжала.

– Не буду притворяться, что то, что я рассказываю, близко к твоим чувствам, но сходства есть. Ты – тот бог, любящий семью и ничего больше, а богиня из моей истории – это Анубис и Кейфл, влюблённые и непонимающие, что сделать, чтобы их привязанность приняли.

– Эта богиня… Она ненавидела бога, не сумевшего выбрать её? – глухо спросила Ифе.

– Нет, – спокойно ответила Амт. – Она знала, что безответная любовь ранит в обе стороны, что сердцу не прикажешь и что предмет её мечтаний страдал от её печальных взглядов, быть может, даже больше, чем она. Конечно, ненависть могла бы возникнуть.

– Так почему не появилась?

– Потому что богиня и бог честно поговорили. Она без ужимок и кокетства призналась в своих чувствах, а он мягко и честно ответил ей, что его сердце бьётся только ради семьи и его самого, что он не испытывает к ней того, что ощущает к нему она, и что не может сделать её счастливой, как она того заслуживает. – Амт слабо улыбнулась. – Если бы они оба не сказали правду друг другу в глаза, ненависть так или иначе появилась бы.

Боясь обидеть Амт следующими словами, Ифе всё же решилась на них, поскольку больше ей некому было открыть душу.

– Но бог из твоей истории не любил богиню. А что, если бы его сердце всё же дрожало при взгляде на неё? Что, если бы перед ним стоял выбор: отдать всего себя благу семьи или быть с богиней, и он одинаково жаждал бы обоих исходов?

– Тогда, чтобы избежать боли и ненависти, ему тоже пришлось бы честно поговорить с ней, – спокойно ответила Амт. – Предложить ей подождать, пока он разберётся в себе. А дальше выбор был бы за богиней – дать ему время или отказаться от него.

– Звучит так просто… Но боли это не уменьшит.

– А сейчас тебе разве не больно?

– Больно, и я не понимаю… Точнее, я понимаю Кейфла. Наше возрождение вместе, наш путь, наша смертность и всё, что мы разделили за последнее время, пробудило чувства. Но Анубис… Почему он так смотрит на меня? Почему назвал «его безумием»? Ты говоришь, что они оба влюблены, но как может бог влюбиться в простую смертную? – Ифе задохнулась, выговорив всё, что терзало её.

– То есть, если бы ты была уверена, что Каратель влюблён, то ответила бы ему взаимностью?

– Я не знаю, – всхлипнула аментет, пряча лицо в ладонях. – Мне нравятся два мужчины, и мне кажется, что ни одному из них я не ровня. Мне кажется, что они что-то чувствуют ко мне только потому, что я постоянно нахожусь рядом. А может, эмоции обостряются из-за опасностей. И мне кажется, что я плохая… Что я поступаю дурно, позволяя им приближаться ко мне, беря каждого из них за руку или отвечая на взгляды. Амт… Милая, Амт, я так запуталась!

Слёзы неконтролируемым потоком потекли из глаз аментет, и богиня мягко обняла её, позволяя просто пережить этот слом.

– Ты не плохая, Ифе – ты живая. Живым свойственно сомневаться и ошибаться. Не только смертным, но и богам. Чувства необъяснимы, их нельзя подавить по щелчку пальцев. Всё, что тебе остаётся, – это быть честной перед собой и перед теми, кто тебе дорог.

Ифе понимала, о чём говорила Амт, и была с ней согласна. Выплакавшись в объятиях богини, она легла на кровать и, крепко зажмурившись, дала себе обещание: «Я поговорю с ними обоими. Я буду честной. Сразу, как проснусь, я всё сделаю правильно…»

Но не только дела сердечные мучали разум Ифе. Тревога за Эту, за оставшихся в лагере людей и их дальнейшие судьбы терзала аментет не меньше, а воспоминания о пытке Дидуса непременно должны были привести к кошмарам.

Однако кое-что хорошее, усталость и тревоги всё-таки сделали: они позволили Ифе заснуть быстро. Вот только её планам о честности по пробуждении не суждено было исполниться…

* * *

Перед глазами всё плыло.

Ифе различала свет огня в жаровнях в зале Селкет. Должно быть, после пира мужчины забыли их потушить. «Как в вообще здесь оказалась? – не понимала аментет. – Я ведь спала в комнате с Амт…»

– Здравствуй, Ифе.

Одайон появился, как всегда неожиданно. Как всегда, некстати. Ифе хотела спросить, что он тут делает, закричать, позвать на помощь, но язык не слушался. Она даже не могла понять, как стоит, ведь тела тоже не чувствовала.

– Я дал вам немного покоя. Дал тебе время примириться с судьбой. Но, боюсь, нам пора.

Ржавый свет распространился по залу. Одайон приблизился к Ифе.

«Не прикасайся ко мне! Не смей!» Ей безумно хотелось прошипеть эти слова, но она не могла.

Разбойник небрежно закинул обездвиженную девушку на плечо.

– Дадим им посмотреть? – спросил он, и Ифе краем глаза заметила, как в зал вбежали Анубис, Кейфл, Сет, Атсу и Амт.

Девушка безмолвно молила, чтобы они остановили Одайона, забрали её. Но сила богов и хека Кейфла прошли сквозь них, не задев разбойника и, к счастью, не задев саму Ифе. Причиной такой беспомощности богов и хекау стало то, что по-настоящему в зале уже не было ни аментет, ни Одайона. Их фигуры, растворившиеся в воздухе, были лишь отголоском, насмешкой – демонстрацией, призванной показать всем, кто остался в зале Селкет, что они проиграли.

– Нет, Сесен! Нет! – Крик Амт и странное имя, которым богиня её назвала, были последним, что Ифе слышала, проигрывая, как и все её спутники.

Ведь куда ещё мог забрать её Одайон, как не к Селкет?

Аментет ещё никогда так не ошибалась в своих предположениях, и ей было странно-обидно понимать, что она, возможно, никогда не узнает, кто такая Сесен.