– Ты что удумал? – Сина сделала шаг вперед, загораживая Айона. – Азель, положи шпагу или немедленно объяснись. Иначе…

Он молчал. Дипломат без эмоций достал шпагу и упал на колени перед командой. Его лицо было бесстрастным. Он смотрел только на Рису. В его руках затрещала молния, оглушив всех. И когда команда открыла глаза и присмотрелась, то застыла в немом изумлении. Азель все так же стоял на коленях, но уже упирался лбом в палубу. Его волосы упали по бокам, ладони уперлись в палубу, а шпага торчала из спины. Он напоролся на нее самостоятельно. Кровь текла тонким ручейком к его голове, пропитывая косы и пачкая лицо.

Никто не понимал, что происходило, и главное, как всем реагировать на столь странное поведение Азеля. И в страхе и незнании они, не сговариваясь, решили дождаться от него пояснений.

– Простите меня, – хрипло и ровно заговорил он. – Простите, что врал вам с самого нашего знакомства, в особенности Рисе. Я знаю – мне нет оправданий. Единственная вещь, которую вам следует знать. Все это было сделано, чтобы защитить вас от меня, других стражей и битвы, которая все же состоится, – он вздохнул. – Мой план был прост. Найти Архитектора первым, чтобы никто не знал его, натренировать на пятом материке и запечатать седьмой.

– Раз Ноа и Кармин тебя обогнали, может, стоило тогда сразу все всем рассказать? – спросила Риса, у которой эмоции били через край, помогая найти верные слова. – Раз ты все знал…

– Я не знал всего, – Азель начал подниматься. По его лицу текла кровь, шпага все еще находилась в груди. – Саргон под страхом смерти отказался рассказывать про смерть Саяры. Марил, как вы поняли, тоже. Вы вообще не должны были узнать, что я обладаю какой-то особенной силой. К несчастью, обстоятельства оказались сильнее меня. И сейчас, – он хрипел, из его рта текла кровь, – я расскажу вам все, о чем вы спросите. Кроме одной-единственной тайны. Она не касается вас. Лишь меня.

– Во-первых, как тебе дышится со шпагой в груди? – Кайл поднял руку: вероятно, его одного волновало, каким образом Азель еще в сознании.

– Меня нельзя убить подобным способом, – как и обещал, Азель отвечал на вопросы. – Мое тело защищено от точечных атак. Верный и… единственный способ нанести мне урон – изничтожить тело. Но даже после этого я не даю гарантий, что действительно смогу умереть. Возможно, возрождение будет спустя время. Я действительно вечно молодой и… красивый, – процитировал Гилема Азель.

– Но как такое возможно? Почему в тебе так много сил? Это всего лишь искра! Даже Айон не обладает ничем подобным, – Сина свела брови к переносице. – Ты понимаешь, что все находятся под давлением? С тобой невозможно справиться, нельзя спорить, убить. Азель, ты не человек!

– Нет. Я все еще человек, – он окинул всех взглядом. – Такова суть моей искры – реальность. С помощью нее я изменяю все вокруг и самого себя. То, что вы видели как желтую молнию, всего лишь ее прообраз. Я способен разрезать и уничтожить любой объект при должном усилии. Моя искра, несмотря на пугающую силу, имеет ограничения. Как и все силы в этом мире.

– Когда ты понял, что Айон Архитектор? – спросила Риса. – И знал ли ты, что его отец затопит корабли?

– На этот вопрос ответить сложно. Я был дипломатом при королевском дворе уже давно. Однако больше десяти лун назад, если точнее, тринадцать, король стал отодвигать меня от дел и ссылать все дальше, – он говорил спокойно, пока кровь текла из раны. – Скорее всего, тогда он связался с Ноа и Кармином, они выдали мой секрет. Но страх силы… держал в неведении. На Золотой дракон я взошел, чтобы защитить тебя, Риса. Догадываться, что Айон Архитектор, я стал, когда мы спускали плот на воду. Но окончательно, как и ты, – при аудиенции с Меладеей.

– Как ты думаешь, почему король решил убить Айона? – уточнила Сина, пока сам принц открывал и закрывал рот от испуга, как рыба.

– По той же причине, по которой я угрожал вам, – Азель смотрел исподлобья. – Чтобы спасти Виарум. Проблема с седьмым материком может решиться двумя способами. Первый, если Архитектор обретет пожар и закроет его окончательно или умрет. По этой причине я убил второго Архитектора, он решил перейти на сторону Кармина. И в этом случае выход один – отсрочить перерождение искры Архитектора.

– Но… – начала Сина.

– Синариаль, я не выбираю этот способ как морально оправданный. Ты это понимаешь? – он бросил это ледяным тоном, прервав ее. – Я должен спасти Виарум в этот раз, так как это будет последняя попытка.

– Почему? – спросила Риса, ощущая иррациональный страх.

– Потому что в скором времени все людское пламя исчезнет, – он выдал это просто, словно озвучил, что выбрал съесть на ужин. – Примерно через несколько лунных путей – может, больше, может, меньше – люди потеряют былую силу. И даже Архитектор. Стражи, – он стал чуть эмоциональнее. – А вместе с этим и незавершенная печать на седьмом материке. – Азель не договорил.

– Но как же тогда… – прошептала Риса.

– Как я и сказала, да? – взяла слово госпожа Марил. – Знак, что сдерживает дракона тлеющего пепла не требует сил от Кармина. Такова твоя уловка? Он связал пламя стражей, малого солнца, дракона и заключил под сильнейшую печать. Когда его пламя исчезнет, она не рухнет, так как не требует подпитки.

– Почти, – поправил ее Азель. – Магия все равно не берется из ниоткуда. Ей нужна база для существования. В этом случае я выбрал малое солнце. Знак будет держатся, пока оно не потухнет. Вот в чем смысл. Знаки исчезают, когда их создатель умирает. Ты это знаешь. Есть свои исключения. Мой костер и пожар способны уничтожить знаки на малом солнце, но тогда мы все умрем. Однако маневр с Кармином лишь мое предположение. Что будет на самом деле, никто не знает. Архитектор еще ни разу не достигал пожара, и пламя не исчезало у людей, такое произойдет впервые.

– Неужели дракон тлеющего пепла настолько силен? – наконец-то подал голос Айон. – Эн не пыталась победить его?

– Главное сражение с ним… Только я обладал силой для его удержания. Но именно удержания. А даже мои силы имеют предел, – он нахмурился. – Скорее всего, после исчезновения пламени знакам на седьмом материке конец. И начнется новая Великая Война. Мы должны спасти Виарум. Я вас умоляю это сделать. Не нужно прощать меня, не нужно любить меня. Я вас умоляю. Вы не видели, что там происходило. Кто там умер, и кем я пожертвовал!

И все замерли от шока. Азель плакал. Вечно недовольный, горделивый и, как оказалось, всесильный предводитель стражей Азелин плакал. Его слезы смешивались с кровью и капали с подбородка в алую лужу. Вся его одежда испачкалась, а «руки по локоть в крови» перестали быть метафорой.

До команды дошло одно. Тот секрет, который не хотел им рассказывать Азель, как-то связан с Великой Войной и произошедшими событиями. На его жизнь выпало немало трудных выборов, которые за него никто не мог сделать. Неожиданно в луже появился росток, который увеличивался в размерах и превратился в розу терпения. Азель поднял глаза на Гилема: да и вся команда смотрела на него с удивлением. Именно он обещал убить дипломата и даже попытался это сделать. Гилем же все вспоминал и вспоминал по кругу слова Меладеи.

– Ритуал покаяния. Его проводили люди до того момента, как потеряли бессмертие, до разрушения слезы первого материка, – начал читать лекцию по истории Гилем. – Он символизирует боль, которую пришлось пройти человеку. Вот на чем основывается твое бессмертие, Азель? Они переставали стареть в сорок лун, также убить их было не просто. Без своего пожара я бы ни за что не узнал это, – он махнул рукой, и вокруг него на палубе стали стремительно расти розы. – Ты очень старый, Азель. Как и все стражи, ты не просто потомок того народа, ты он и есть.

– Да, – он кивнул.

– Сначала я ненавидел тебя. Я и сейчас ненавижу тебя, если честно. Но разговор с Меладеей что-то зародил в моей голове, – он пояснял, пока другие слушали не дыша. – Я верю, что ты единственный из всего Виарума хочешь защитить саму жизнь, – Гилем обвел руками команду. – Никто из нас не думает о других. Айон хочет спастись от проклятия и немного «подышать». Кайл не далеко ушел, лишь с оговоркой напиться после снятия проклятия. Сина и Илай хотят обычной жизни, Риса – изучать историю и устройство мира, я – знать и понимать Виарум. Редлай… Редлай хотел спасти меня. Но ты единственный, кто все эти луны думал о Виаруме. Я… – он запнулся, все поняли, что Гилем хочет сказать. – Я не вправе прощать тебя за смерть Редлая. Он сам выбрал ее. Сколько бы я ни гонял события в голове… Лучшего исхода не нашел. Поэтому ты и не дождешься от меня банального «прощаю», – он подошел к Азелю и схватился за эфес шпаги. – Давай спасем Виарум вместе.

Гилем начал медленно вытаскивать шпагу из его груди, не смотря Азелю в глаза. Гилем боялся, что Азель может заметить неладное. Сейчас у них общая цель – снять с Айона проклятие. Во-первых, это спасет Виарум. Если Виарума не станет, то все будет бессмысленно. Во-вторых, сила Айона позволит вернуть Редлая. И им надо поторопиться, так как если Азель говорит правду и скоро все пламя исчезнет, он рисковал просто не успеть. Мир и правда больше не будет прежним. Его глаза не переставали гореть фиолетовым, когда Гилем воткнул шпагу рядом с Азелем и заставил розу терпения исцелять его. Конечно, эта сила не принадлежала ему, но таким способом ощущение, что Редлай все еще рядом, не покидало ни его, ни команду.

– Но на этом разговор не окончен, – он лукаво посмотрел на Азеля. – Через одиннадцать дней мы прибудем на остров Снега. До того момента ты должен раскрыть всю правду про элементы для снятия проклятия с Айона.

– А что с ними не так? – Риса нахмурилась.

– Сейчас узнаешь… – прошептал Гилем и отошел чуть подальше.

– Это моя главная просьба, – начал шепотом Азель, не решаясь еще встать с колен. – Принести жертву ради Виарума.

– Ты говоришь про снежный цветок? – Илай занервничал и сделал шаг вперед. – Почему Гилем не может просто воссоздать его? Только что он создал розу терпения.

– Как только заканчивается пламя, вложенное в воображение, суть объекта меняется, и он исчезает. Вместе с ним и весь эффект, – пояснил Гилем. – Я могу создать его прямо сейчас. – Он протянул ладонь вперед, и над ней стали появляться кристаллы льда, а через мгновение распустился цветок, похожий на колокольчик, не больше тридцати сантиметров. – Вот он, снежный цветок, однако если мы используем его, то неизвестно, что случится с проклятием Айона.

– Тем более Айон близок к открытию костра, – продолжил Азель. – Я видел это дважды за свою жизнь. Главным показателем к повышению силы Архитектора является мораль и… волосы. То, что они отросли и, тот поступок в стычке с Гилемом на четвертом материке свидетельствуют о скором раскрытии второй истины. Предполагаю, тропа к плато Великанов станет последней каплей для обретения силы.

– То есть мы должны еще пострадать? – правый глаз Илая нервно дергался.

– Если говорить про состав необходимых вещей… Слеза бессмертного – это… моя, – продолжил Азель. – Из меня не так просто их выбить, но есть одна история…

– Та тайна, которую ты не хочешь нам говорить сейчас? – Риса догадалась быстрее всех.

– Да. Каждый раз, когда я вспоминаю… В общем, слеза бессмертного вам будет обеспечена, – он кивнул. – Придется поплакать еще раз.

– Ну гранат Центрального Оазиса у нас уже есть, – Кайл кивнул. – Да и солнцеподобный оказался под боком.

– В этом и проблема, – прошептал Азель. – Я не знаю, что будет с Синариаль, когда для ритуала будет взято сердце Ора-Ли-Ра, – он сжал кулаки и посмотрел на Сину. – Большая вероятность, почти стопроцентная, что Сина, – он снова назвал ее сокращенным именем, – что Сина умрет, так как источник ее искры и силы будет исчерпан.

– Что?.. – прошептал Илай. – Как так?! – Татуировка на его груди замерцала.

– Успокойся, – скомандовала ему Сина и схватила за руку. – Я… я уже думала об этом, когда выяснилось, что в моей груди сердце Бога.

Сина стояла с сосредоточенным выражением лица, словно ей предложили решить математическую задачку. Всех настолько потрясла эта новость, что Риса бессознательно заплакала и замерла в шоке. Айон и Кайл отступили от нее, словно боялись разбить хрупкую вазу. Гилем прищурился и скрестил руки на груди.

Тяжелее всего переносил эту информацию Илай. Его кожа вокруг татуировки начала краснеть, а сама она принялась наоборот втягивать солнечный свет, и его силуэт словно размывался. Не сложно догадаться, что он был категорически против такой жертвы. От добродушного, слегка наивного парня не осталось и следа. То, с какой ненавистью он сверлил всех взглядом, пугало. Сейчас корабль мог быть уничтожен не только потоком воды, но и света.

– Проклятье, ты серьезно?! Азель?! Что значит умереть?! А жертвы Редлая недостаточно? Почему мы не можем перестать разбрасываться направо и налево нашими близкими? Я люблю Сину и я не позволю ей пожертвовать собой ради чего бы то ни было, – он развернулся к Айону. – Прости меня, но это так. У всего в этом мире есть предел, даже у любви. И я не буду выбирать, и…

– Успокойся, – рыкнула на него Сина и схватила за грудки. – Илай, я тебе не вещь, которую надо защищать за тысячью стен. Кем ты меня видишь?!

Никто и никогда не видел их в таком состоянии. Они оба были не похожи сами на себя. Сина, казалось, сейчас сама отвертит Илаю голову. Все понимали – команда будет переживать кризис после смерти Редлая. Однако сейчас все рушилось как карточный домик. Их надежды на спасение Виарума столкнулись с испытаниями личного характера. За Гилемом неизбежность предстояло принять Илаю.

– А кем видишь меня ты, Сина, без тебя? – рыкнул на нее Илай, не собираясь в этот раз прогибаться под ее напором. – Куда мне идти?! Что мне делать? Как жить?! А мне Виарум без тебя не нужен, знаешь ли. Так что извините, но от меня смирения в этом вопросе вы не получите, – он посмотрел на Азеля. – Спасайте Сину как хотите.

– Смирение ты как раз и получишь, – отпустила его Сина – Ты обязан вернуть себе силу солнцеподобного. А вместе с этим и пропадет твоя любовь.

– Нет! Этому не бывать! – закричал Илай, и за его спиной распахнулись крылья.

В этот момент пришлось реагировать всем. Первыми, кто догадался о планах Илая, стали Гилем и Азель. Схватив свою шпагу, он в несколько молниеносных движений уничтожил крылья за спиной Илая, а книгописец направил корни, чтобы выхватить Сину. Солнцеподобный планировал похитить ее и сбежать. К сожалению, на этом гнев Илая не закончился, и вокруг начали мерцать мечи, солнечные сферы. Кайл схватил Айона и кинулся к трюму.

Мечи полетели в разные стороны, так как контролировать их из-за эмоций Илай не мог. Но в дело вмешалась уже пришедшая в себя Сина. Раздался треск, и каждый сгусток света рассыпался на осколки. Она применила свою искру, но так как трезубец остался в трюме, ей пришлось уничтожать их кулаками, поэтому с них стекала кровь.

– Гилем, отпусти меня, я не могу контролировать нормально тело, – дала приказ Сина.

– Остановитесь, – прошептал книгописец, – вы уничтожите корабль.

– Думаете, это все?! – Илай потерял контроль. – Вторая истина, – из его глаз брызнули слезы перед названием костра, и он отчаянно закричал. – Свет всесжигающей любви! Солнечная вспышка главного солнца!

Палуба корабля начала тлеть под ними, Гилему пришлось отпустить Сину, чтобы своим пожаром противодействовать одной из сильнейших атак Илая. Тем временем его девушка уже облачилась в доспехи Ора-Ли-Ра и собиралась сделать нечто недопустимое. Азель перехватил шпагу удобнее, взглянул на Рису с сожалением, но успел сделать только шаг, как услышал гневный шепот.

– Как ты посмел? – Все развернулись на голос. – Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Знак затмения. Знак горы. Знак совести…

В суматохе все позабыли о госпоже Марил, которая, как и полагается нормальному воину с силой знаков, отступила на безопасное расстояние. Однако поведение Илая не могло не вывести ее из себя. Она не думала, что применит еще хоть когда-то подобное сочетание знаков, однако вселенная умела удивлять. Разрушение, которое запустил Илай, остановилось, а самого его прижало к палубе, и он встал на колени. Его светящиеся глаза резко вспыхнули кровавым, и он закричал, срывая голос.

Сина рассеивала свой доспех, остальные приходили в себя, и никто, кроме Гилема, не знал, что сейчас вообще происходит. Госпожа Марил сделала шаг по направлению к солнцеподобному.

– Как ты посмел поднять руку на свою команду, и главное, попытаться похитить Сину? – она злобно бросалась словами. – Нет никаких оправданий тому, что ты натворил. Поэтому мне совсем не стыдно за знак совести. Ничего сильнее не ранит твой разум и не поставит мозги на место, кроме знака совести. Он непонятно как работает на людей, ведь они мелочные твари. Но ты, солнцеподобный, который услышал голос равновесия. Так что получай по заслугам и не смей повторять подобное.

– Знак совести взывает к худшим переживаниям за содеянное, – пояснил для всех Гилем. – Если ты ублюдок, то не надейся, что сработает. Природа Илая построена исключительно на поступках, что являются благими для равновесия. Похищение Сины – это прямое желание уничтожить Виарум. Вот вам и результат.

– Ты… – прохрипел Илай, упираясь руками в палубу. Действие знаков закончилось. – Я могу понять остальных… Но как ты, Марил, можешь так спокойно реагировать на смерть Сины! Это не нормально! Ты предала и волю Саргона, и волю Саяры! – он забыл о вежливости.

– Ах ты мелкий щенок, – зашипела Марил. – Целуй мне ноги за то, что я не наложила на тебя знаки Широ. Забыл бы мать, отца и все слова в Виаруме, – она наступила ему на ногу. – Как ты смеешь! Я… – на вторую руку Илая упала капля, и он задрал голову. – Я все сделала, чтобы эта девочка была счастлива и жива…

Госпожа Марил плакала. Никто и никогда не видел на ее лице более отчаянного выражения. Она была убита фактом, что озвучил Азель. Конечно же, она догадывалась о высоких рисках, но услышать такое от него – приговор.

Госпожа Марил отступила на шаг и, когда Сина захотела подойти к ней, остановила движением руки.

Силы Илая полностью рассеялись, как и весь запал.

Госпожа Марил гордо задрала подбородок, хоть слезы продолжали литься из ее глаз.

– Я говорила Саяре, чтобы она выбрала себя. Вы сами это видели. Но она предпочла дочь. Я помогла сохранить ей жизнь и похоронить подругу, предать Саргона. Я оберегала ее на первом материке, сдерживала силы сердца Ора-Ли-Ра до последнего. Чуть не умерла вместе с новостью о крушении кораблей! – она сорвалась на истеричный крик. – Никто в этом проклятом мире не смеет упрекать, что я недостаточно сильно старалась спасти Сину! Даже ты, Илай! – она зарычала. – Даже Саргону в лицо плюну!

– Тогда почему ты отдаешь ее?! Почему не сопротивляешься и встаешь на их сторону?! – Илай кричал, не в силах подняться.

– Ты слышал, что сказал Азель?! Скоро исчезнет пламя. Весь мир погибнет. Весь мир, Илай! Если Айон умрет, то я запечатаю проклятый седьмой материк! Но ненадолго. Если пламя исчезнет, всему Виаруму останется сколько? Несколько лун? Ты что, хочешь убить всех? Семью? Друзей? Народы? – она не переставала обвинять Илая. – Мы все здесь пожертвовали чем-то, Илай, – она обвела рукой всю команду. – Это не увеселительное приключение, где мы едим фрукты, спорим и радуемся жизни. Это испытание.

– Я не хотел его! Я никогда не хотел быть героем! Я просто хотел жить в небольшом доме, сажать овощи и… – Он едва поднялся на ослабевших ногах и тут же упал. – А не прощаться с любимой, на которую мне будет плевать! Сначала вы отнимете у меня ее, потом и любовь к ней!

– Я еще раз говорю… – сделала шаг вперед госпожа Марил, но настала очередь Сины взять слово.

– Но такова судьба, дорогой. – Она взяла свои чувства под контроль и попыталась понять Илая. – Мы – люди, все ищем судьбу. Но кто сказал, что она нам под силу? Что это будет лишь наслаждение? Героями не рождаются, Илай, ими становятся, – она подошла к нему и села на колени. – Ты должен быть сильным, – она подняла его лицо за подбородок. – Думаешь, я всегда такая сильная, непробиваемая и бесстрашная? Посмотри на меня, Илай.

Она плакала. За сегодня произошло слишком много потрясений, и слез было пролито не меньше. Они копились долго, как и тайны между ними. Из трюма показались Кайл и Айон. Они не понимали, что происходило и как все свелось к подобному.

Сина тем временем обняла Илая, и он вцепился в нее, как в спасательный круг. Каждый из команды знал, что настанет день великих жертв и признаний. Смерть Редлая подтолкнула всех говорить.

Госпожа Марил вытерла лицо и, не говоря ни слова, направилась к трюму. Риса подошла к Азелю и помогла ему встать. Сегодня девушки становились опорой для своих вторых половинок. Айон дернул Кайла за ухо.

– Ай.

– Не Ай, а Айон, пойдем я расскажу, что произошло, пока ты был без сознания, заодно и проверим Метеора. Он до сих пор отлеживается после встречи с Гелиосом, – Айон пытался найти способ уйти.

– Наш герой.

– И не говори.

– Прости меня, – Азель посмотрел на Рису. – Прости меня за все.

– На это понадобится время, Азель, но я… – Риса закусила губу. – Уже хотя бы не хочу выколоть тебе глаза.

– Это радует, ты… – он свесил голову, – не поможешь мне доползти до кровати? Даже у меня иногда заканчиваются силы.

Пока все расходились, Гилем смотрел на Илая. Он пытался примерить на себя его шкуру. Что бы сделал он, зная о намерениях Редлая умереть заранее? Остановился бы на этой сцене? Или наоборот затаился? То, каким долгим взглядом Илай провожал Айона с Кайлом, навело книгописца на пару ужасных мыслей. Им необходимо сначала превратить Илая в полную версию солнцеподобного, а уже потом начинать ритуал. Гилем и без своего пламени ощущал угрозу для Архитектора от него. Мотивы короля – отца Айона – всем стали ясны сегодня, но именно Илай, вероятно, увидел в них больший смысл.

С такими мыслями он столкнулся, когда и Илай с Синой направились в трюм после эмоционального события для всей команды. И тут он вновь осознал свое одиночество. Даже после всего кошмара каждый из команды нашел поддержку. Ему же оставалось лишь жить своими фантазиями, и хоть они получили шанс воплотиться в реальность, от настоящего мира в них ничтожно мало. Часть татуировки исчезла с его лба. Сегодня он вообще потратил колоссальные запасы пламени, а теперь должен еще и удерживать корабль в целом состоянии. Он выдохнул.

– Гилем, – позвали его со спины.

– М-м-м? – Он развернулся, там стоял Редлай.

– Потерпи немного, – он улыбнулся. Редлай отличался от того образа, что он видел во время ритуала прощания.

– Это по твоей части, – только и ответил книгописец.

* * *

– Великий пожар. Память первых. Вдох сильнейшего.

Раздался низкий голос в овальной комнате, где единственным источником света являлось отверстие в крыше. Оттуда свет лун кое-как освещал центр зала. Помещение чем-то напоминало храм. В сумраке прятались изображения Богини пламени, кузницы и ее детей – богов. Несмотря на то, что стены хранили память прошедших лун, помещение выглядело заброшенным. Разбросанные и поломанные стулья, стол, канделябры, кучи бумаг, свечей. Последний раз люди здесь были много лун назад. Это легко было понять по толстому слою пыли. Она же кружилась в свете лунных лучей. И именно это место избрали для проведения особого ритуала. Как только эхо стихло, раздались звуки каблуков и из тени появился силуэт мужчины.

– Я сделал все возможное, чтобы защитить Виарум и выхватить силу Архитектора из рук злодеев, – низкий голос стал громче, и из сумрака под лунный свет вышел король первого материка. – Я все спланировал, подкупил предателя и все равно смог лишь отодвинуть момент великих решений.

– Я до сих пор не одобряю твоих методов, – отзеркалил эхо короля мелодичный женский голос. – Даже если Ноа и Кармин говорили правду, возможность изменить ход событий была, – осуждение пропитало голос. – Впрочем, сейчас уже нет никакого смысла обсуждать произошедшее. Впереди решения не проще. Ты думаешь, твои последние хранители не справятся с командой принца, раз… – женский голос не пытался задеть короля, однако со стороны выглядело иначе.

– Последний шанс остановить команду принца был на четвертом материке. Теперь, по последней разведке Наоми, у них только Айон не достиг костра. Однако его искры, как и Азеля, достаточно, чтобы сражаться на уровне как минимум с одним хранителем, – ответил на вопрос король. – Я старался сделать из них достойных соперников для стражей. Хотя бы в сражении три на одного. Ничего не вышло. Как бы я ни фантазировал, их силы оказались за гранью моего воображения.

– Но что, если Айон и его команда смогут справиться с Ноа и Кармином? Мы получим полное запечатывание седьмого материка и великого Архитектора в рассвете своих сил. Разве не логично поддержать его и позже… обратить его силу против остальных и наконец-то захватить весь Виарум? – вопросы сыпались без конца.

– Эта сила будет перерождаться из поколения в поколение. И никто не знает, что таит пожар Архитектора. Чтобы не порезаться о лезвие, не берись за эфес. Такую силу необходимо уничтожить в ближайшее время, – король кивнул, и его глаза загорелись красным цветом. – По этой причине ты и должна спасти Виарум.

– Сила справедливости движет мной, не месть, не злость, не доброта. Ничего. Моя задача – спасти мир, и на данном этапе я разделяю твои убеждения. Что будет дальше? Решит время, – равнодушно ответил голос. – Мы завершим ритуал сегодня?

– Да, но для начала хочу поинтересоваться… Встречала ли ты в тайной библиотеке людей легенду о пламени братьев и сестер? – Глаза короля перестали мерцать красным: он снял с себя корону и бросил под ноги.

– Нет.

– Есть легенда, что пламя дается человеку сразу, оно лишь пробуждается в четыре луны. Источник его – смешение пламени отца и матери. Их сила и уникальность во многом и определяют потенциал детей. Конечно же, не все написанное сбывается, но все же… – он выдохнул печально. – Имя моей искры – убеждение. С помощью нее я смог удержать все кланы, семьи, дома под своей властью. К сожалению, на Аннемари этого не хватило, как и на Азеля и с Айоном. Такого запаса пламени у меня нет. Суть моего костра… – он замолчал. – Раздувать пламя. Я способен превратить искру в костер, костер в пожар, но вот мой собственный пожар… – он говорил с трудом, – раз в десять лун способен поднять пожар до максимума.

– И кто был в прошлый раз? – поинтересовался голос.

– Аннемари, – ответил недовольно король. – Худшее решение в моей жизни. Я не знал, что ее силе необходимо время, и оно пришло так не вовремя. Оборотень не смог убить ее даже после того, как я применил на нем костер. В любом случае… У меня остался последний козырь, и я должен им воспользоваться.

– Не называй меня козырем, – раздался вновь женский голос с прежней невозмутимостью, – папа.

Из тени вышла Брина. После пробуждения костра и пожара она, как и Айон, изменила внешний вид. Волосы ее теперь достигали талии и изменили цвет на пшеничный, а глаза сияли синим. На ее лице не нашлось ни единой эмоции. Она стояла в одеже хранителя короля и смотрела на отца равнодушно. С момента исчезновения королевы он посвятил дочь в ситуацию. Выбора, как у единственной наследницы трона, у нее не оказалось. Тем более доводы отца возымели эффект. Она не могла с точностью сказать, своим ли рассудком приняла решение остановить Айона, или это его искра, но ее собственная сила отрезвила разум и помогла сделать выбор. На ее голове покоился венец с голубыми сапфирами. Она встала под лунный свет к отцу.

– Так к чему эта история про братьев и сестер? – время неминуемо утекало, но ей хотелось узнать конец истории.

– Раньше братьев или сестер, которые были похожи друг на друга, называли одним именем, – он выдохнул, татуировка, которая выглядывала из-под его одежды на шее, пропала. – Это исчезло. Ваши имена совсем не похожи. Но раньше… Раньше все было иначе, – он нахмурился. – Они дополняли друг друга, их история писалась вместе. И хоть сейчас по-другому, я прошу, воспользуйся силой и помоги спасти Виарум. Айон представляет угрозу, и только ты по-настоящему можешь его остановить, Брина.

– Я сделаю все, что в моих силах, отец, – она без эмоций кивнула. – Настало время все завершить.

– Именно, – король поднял пальцы. – Великий пожар. Память первых. Выдох сильнейших.

Вместе с его дыханием на Брину полетела золотая пыльца, что закружилась возле нее. Татуировка загорелась ярко-золотым даже сквозь броню. Она представляла собой весы на животе принцессы, и стоило отцу завершить пожар, как на одной чаше появился орнамент меча, на другом – щита, а сами весы схватила рука. Только что он поднял количество ее пламени до максимума. Ему не было доступно взывание к первичным силам пламени, как это делала Риса, поэтому король имел ограничения. Если Риса в каком-то невозможном сценарии коснется Брины, то даже Архитектор и Азель склонят головы. Он отошел в сторону и посмотрел на нее.

– Ты готова, – король прохрипел и закашлялся. – Теперь ты – королева первого материка, его надежда и сильнейший человек. Если не справишься ты – не справится никто.

– Я отправляюсь, – Брина кивнула и развернулась в сторону выхода. – Прощай, отец.

Он не ответил ей, глядя в спину, ощущая, как прохладный ветер подул в лицо. Король оперся на стул со сломанной спинкой, чтобы сесть. Силы стремительно покидали его. Вопреки мнению Аннемари, что детей он растил исключительно в корыстных целях, ему не хотелось превращать Брину в оружие первого материка. Но после предательства нескольких хранителей надеяться на кого-либо еще он не мог. Однако даже так никто не мог предположить, что случится во время финального сражения. Его результаты он, вероятно, уже не увидит. Король посмотрел на свою корону с ярко-красными рубинами, потом повернулся к стене.

– Выходи, – прорычал король.

– Я опоздал… – из тени появился Синделай. – Какая жалость.

– Не разыгрывай спектакль. Ты не можешь победить Брину… Точнее, попытка сделать это может навредить твоим планам, – он улыбнулся. – Она тебе не по зубам. И твоим кукловодам тоже.

– Я благодарен вам за сотрудничество, король, – Синделай усмехнулся, смотря, как тени укутывают тело бывшего правителя первого материка. – Ваш костер позволит мне расквитаться с Меладеей. – Раздался противный хруст шеи. – А ваша смерть и… с моими кукловодами.

* * *

– Что-то холодает… – Кайл поежился и посильнее укутался в одеяло.

– И вот еще один плюс моего проклятья, – Айон поднял бровь, наблюдая, как Кайл сидел с раскрасневшимся носом. – Я не ощущаю теперь температуру окружающей среды и могу не переживать…

– Снимай штаны, смельчак, – фыркнул на него Кайл. – Достал выделываться.

– Сам снимай, – задрал подбородок вверх Айон.

– Да еще чего, – Кайл рыкнул. – Я сейчас встану и последнюю рубашку с тебя сдеру, как с дерева кору, если будешь бесить меня.

– Да заткнитесь вы оба, – Гилем бросил в Кайла подушку. – И так сил никаких нет, еще и вы ноете да страдаете под боком, – книгописец, в отличие от непотопляемого, тоже не укутывался, как Айон.

– Не всем повезло просто «воображать», что тебе тепло и… чувствовать от этого эффект! У других проблемы! – Кайл рыкнул. – Когда Илай придет в себя, я его утоплю. Клянусь богами, чертовой лодкой и океаном, я своими руками опущу его голову на дно, – он уже замахал рукой в сторону выхода из трюма. – Значит, вместо того, чтобы греть всех своим костром, он еще и госпожу Марил ввел в состояние невменяемости.

– Да… Знак от холода пригодился бы, – Риса поежилась: она, дрожа, сидела на кровати Гилема. – Ужасно. Мы плывем, идем, летим… не знаю, как правильно сказать… Это так пугающе, – она посмотрела на книгописца. – Ты как?

– Пламени хватит на десять дней еще, но, честно говоря, уже хочется просто заснуть на сутки, – Гилем зевнул. – Это еще ты поддерживаешь пламя на высоком уровне эффективности. Я же… Давно уже свалился бы замертво.

– Ну раз стало настолько холодно, то мы близки к шестому материку? Верно же? Есть в этом логика? – Айон попытался успокоить всех. Он посмотрел на Кайла. – У тебя прошел жар?

– Я сейчас превращусь в кубик льда, – пискнул он. – Да, температуры больше нет. Но что-то подсказывает мне – путешествие по Первому великану будет непростым. Почему материки не могут быть, как первый.

– Да мы и там найдем способ, как свернуть шею, – пробурчала Риса. Ее тайно тоже согревал Гилем. – До материка Великанов еще надо добраться. Остров Снега с одноименной деревней находится в пятидесяти милях. Там все покрыто льдом.

– Азель хочет, чтобы мы подготовились перед посещением шестого материка. Закупились всем необходимым, иначе нам и правда – конец. Дойти сможет лишь Айон, который не теплее камня, да Илай, у которого кровь солнцеподобного, – Гилем нахмурился. – И несмотря на ограниченное время, нам надо восстановить пламя. Там, на плечах Первого великана, нас будут ждать гости, и это не подлежит сомнению.

– Если у Кармина и Ноа нет особых боевых способностей, то как им победить хотя бы Гилема и Азеля? – Кайл шмыгнул носом. – Я, конечно, в горах тоже не самый полезный, но у нас помимо этих монстров есть еще Сина, которая сама как великан, и Илай. Еще с усилением Рисы…

– Жаль, я не могу понять, что они подготовили, – Гилем надул губы.

– Спасибо Ранцикусу, что пойдет с нами, – Риса зевнула. – Почему никто не овладел способностью к телепортации?

– Какое упущение, – показал ей язык Кайл. – Этот бриг и так превратится в труху после путешествия. Чего ты еще от меня хочешь?

– Да это не к тебе конкретно… – Риса закатила глаза. – Мы могли бы долететь до нужного места, как мы сделали это на четвертом материке.

– И прибыть без сил, – пожал плечами Гилем.

– Ужасно.

Раздался стук в дверь, и на пороге появился Азель, все с интересом посмотрели на него. Его лицо было бесстрастным.

– Мы прибудем к причалу деревни Снега в течение получаса, – он посмотрел на Кайла, потом на Гилема. – Не могли бы вы замедлить и подготовить корабль?

– Наконец-то, – только и выдохнул Кайл. – Эй, всезнайка, подогрей меня!

– Я тебе задницу сейчас спалю! – Гилем рыкнул на Кайла, и они оба пошли вперед, пока Риса с Айоном лишь качали головами.

Они старались не выходить из трюма, пока корабль несся на огромной скорости по направлению к острову Снега. Становилось все холоднее, да и не безопасно пребывать на палубе на такой скорости. Лишь Азель мог позволить себе делать короткие вылазки и проверять точность маршрута.

Океан их не подвел, и сейчас вся команда столкнулась с необычным пейзажем. За бортом плавали огромные глыбы льда, ветер пронизывал до самых костей, видимость ужасная. Лишь силы Гилема не позволяли им замерзнуть до смерти. Только сейчас к команде пришло понимание, насколько тяжелое им предстоит путешествие. Не добравшись даже до самого материка, они уже столкнулись с непростой задачей.

Илай поднял руку вверх, и небо стало проясняться, буря расступилась и впереди они заметили землю. Точнее, огромный кусок льда, покрывающий остров.

– Слушайте, а неплохая идея у Рисы была, долететь? – Кайл стучал зубами. – Я, конечно, понимаю, что мы сильные и со всем справимся… Но вам не кажется – предел мелькает где-то близко?

– Не ной, – бросила ему Сина не совсем уверенным голосом. – Хотя в чем-то я разделяю твои опасения.

– Так или иначе… – прошептал Азель и вышел вперед. – Добро пожаловать в деревню Снега.