Вся жизнь успела пролететь перед глазами Айона, пока он смотрел, как трезубец Сины летит в его голову. Он при всем желании не успел бы увернуться. Вместе с ностальгией его пронзило ощущение собственной никчемности. Однако оружие подруги не воткнулось ему в лоб, а просвистело рядом с правым ухом. Принц только моргнул, когда Илай уже с крыльями оказался рядом с ним, пролетая вперед. Засиял яркий свет, и вновь тысячи мечей каскадом обрушились куда-то ему за спину. В следующее мгновение Азель схватил его за плечо и, словно снежинку, отправил в полет ровно в руки Кайла. Тот поймал его, положил под ноги, и он, Риса и Гилем обступили его с трех сторон. Лишь когда перед глазами все перестало танцевать, он смог понять происходящее. На них напали сразу же, стоило Ранцикусу исчезнуть.

– Какой же этот мужик проблемный! Мы плутали по горам несколько дней, – раздался голос сбоку.

Все развернулись налево. Там стояли сразу два парня. Тот, что говорил, был высок и с забавной прической. Синяя челка спадала на правый глаз, лицо с круглыми глазами было вытянутым, как у рыбы. Он был худощав и весь перетянут бинтами. Его напарник – невысокий, со светлыми волнистыми волосами и по-детски милым лицом. Без сомнений, перед ними стояли последние хранители короля, которые пришли в последний раз попытаться остановить их.

Пока принц разглядывал их, Сина успела забрать свой трезубец и уже облачалась в одеяние бога Ора-Ли-Ра, клинки Илая слились и превратились в настоящие птичьи крылья. Азель безо всяких эмоций достал свою шпагу, показывая готовность к сражению.

– Вас всего двое, – начал дипломат, вспоминая свою прошлую работу. – Вам ни за что не справиться даже со мной. Мы не будем убивать вас, если вы просто отступите. Будьте благоразумны и уходите.

– Прости, Азель, у нас приказ уничтожить вас даже ценой разрушенных искр, – тот, что выше, пожал плечами. – Меня зовут Джун, его Лукас. И нас… – он взял паузу. – Не двое.

В этот момент команда прочувствовала холод ужаса, потому что между Кайлом, Айоном и Рисой появилась тень. Ей оказалась девушка, так перевязанная бинтами, что остались видны лишь глаза. Она держала два кинжала с фигурными лезвиями, один из которых направился ровно в шею Айона. Никто из боевой части команды не успел среагировать достаточно быстро для контратаки. Когда лезвию осталась пара миллиметров до кожи Айона и мгновенной смерти, оно наткнулось на стальную пластину, и в следующее мгновение Риса кинулась на противницу сбивая с ног.

Тень тут же растворилась, а горящие фиолетовым глаза Гилема пояснили, каким образом появилась защита. Кайл расставил руки в разные стороны, пытаясь хоть как-то спасти принца. Его методы ведения боя явно не были предназначены для этой схватки. Книгописец бросился к Рисе.

– Риса! – он посмотрел на Азеля. – Она ранена! Наткнулась на лезвие. Рана небольшая, но у Кирасы яд, разрушающий тело, – он говорил быстро. – Мне нужно минут пять, чтобы составить противоядие. Азель, прикрой меня, – Гилем не стал даже смотреть на дипломата, сразу складывая руки вместе, – Великий пожар. Очаг Великого пламени. Созидание.

– Гилем… – прошептала вмиг побледневшая Риса. – Как больно…

– Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Снятие боли, – подбежала к ним госпожа Марил. – Говорить ничего не буду, сам все знаешь. Если понадобится помощь, просто скажи.

– Хорошо.

– Теперь вам отсюда не выбраться живыми, – леденяще произнес Азель. – Я убью вас.

– Посмотрим, – ответил Джун.

Илай и Сина решили не ждать, пока противники вновь атакуют, и взяли инициативу на себя. Сина прошептала имя своей искры и обрушила на них град из десятков тысяч ударов, и в ту же секунду вокруг них заискрился воздух. Лишь она видела, как ее выпады один за одним отражаются Кирасой. Та обладала немыслимой скоростью.

Илай же расправил крылья позади врагов, собираясь разрубить их пополам, но Лукас поставил ладонь перед собой и без проблем схватил меч солнцеподобного. Когда он надавил чуть сильнее, то тот раскололся, как лед. Следующий удар кулака Лукаса заставил Илая катиться вниз с горы с переломанными крыльями.

Глаза Джуна замерцали странным синим цветом, и Сина почувствовала, как тело потяжелело. Она дернулась, чтобы отойти назад, но сдвинулась лишь на шаг. Перед ней появилась Кираса. Лишь одеяние бога Ора-Ли-Ра и Гилем спасли ее от неминуемой смерти.

– Пожалуйста, не заставляйте меня отвлекаться. Яд не простой. Времени мало, – в голосе Гилема зазвенела сталь. – Если Риса умрет, я тут устрою апокалипсис.

– Илай! Ты живой? – закричала Сина. – Тут, кажется, малой формой не получится! Готов?

– Я уничтожу всех их, – пообещал Илай и появился со вспышкой рядом с Синой. – Я готов тебя прикрыть.

– Вторая истина. Прообраз бога Ора-Ли-Ра. Обращение!

Сина не стала использовать полную форму сразу, чтобы не тратить пламя бессмысленно. Тем более без помощи Рисы она не могла объединить силы с Илаем и летать. А великан весил слишком много и был чересчур неповоротлив, поэтому только огромный кулак направил в троицу. Джун и Лукас отпрыгнули влево, а вот Кираса предпочла защититься. Сину поразил шок, когда ее удар с громким хлопком не нанес никакого урона. Она полностью заблокировала его своими кинжалами. И в следующее мгновение по пальцам, кулаку и предплечью поползла фиолетовая жидкость. Она разъедала и заставляла кипеть прообраз бога, Илай среагировал мгновенно, отрубая ее руку по локоть. Сина рыкнула, понимая, что они столкнулись с непростыми противниками. Их оставили специально под финал, чтобы хоть как-то бороться.

– Гилем, что там? – спросил Азель.

– Работаю. Все хорошо. Не переживай, – ответил тот быстро. – Потратил уже половину пламени.

Риса смотрела на Азеля и почти не дышала. Он развернулся к врагам, еле сдерживая себя. Он не мог отходить от них, но уже прогонял в голове способы мести.

– Айон, стой сзади. Нельзя дать этой перебинтованной тебя коснуться, – Кайл начал идти назад, оттесняя принца к Азелю ближе. – Проклятье, я только и могу, что погоду менять. К чему быть Океаном, если я опять не защищу Архитектора?

– Кайл… – прошептал Айон.

Айон посмотрел на умирающую Рису, на серьезную Сину и Илая, которые судорожно искали способ защитить всех своими силами, на обеспокоенного Азеля и понял: вот она – точка невозврата. Не все всегда решается могуществом пламени. Грамотно использованные способности с легкостью разрушили всю их защиту. Кайл бесполезен, Азель, Илай, Сина ограничены в действиях, Риса в шаге от смерти, а Гилем и госпожа Марил сражаются за ее жизнь. И даже если все будет хорошо, то книгописец лишится большого количества пламени.

Айон посмотрел на свои руки, которые отдавали мертвецкой синевой. И вот ради него – трупа, они сражались до последнего. А он стоял и использовал Кайла, как живой щит. И снова он бесполезный. Опять все вокруг умирали. Айон схватился за голову. Если бы он мог, то заплакал бы, но чувство грусти уже исчезло. Он поднял глаза, что горели ненавистью к себе, к врагам и к судьбе.

– С меня достаточно, – Айон сделал шаг вперед, но Кайл остановил его. – Пусти меня. Я тоже могу сражаться.

– Нет, Айон, стой где стоишь, – попытался отговорить его Кайл.

– С дороги, – Айон всего-навсего коснулся его плеча, но Кайл уже полетел по дуге под ноги к Азелю. – Моя очередь.

– Айон!

– Столько времени все жертвовали собой ради меня. Редлай умер. Весь мир на меня охотится. Все хотят уничтожить меня и дорогих мне людей, – он смотрел вперед и шел к троице. – Но хватит. Я – Архитектор. Я тот, кто должен спасти этот мир. Так и будет, – он наклонил голову. – Я щит для Виарума, я мост, что ведет его к лучшей жизни, я…

Вокруг Айона закружилось черное пламя. Его отросшие волосы стали еще длиннее и достигли поясницы. Они стали белее окружающего их снега, с черными корнями и развевались на ветру. Под глазами появились черные круги с длинными стрелками. Пламя волнами закружилось вокруг принца, сжигая все его свитера и рубашки. Азель открыл рот, когда понял, что именно сейчас происходило. До остальных все дошло через мгновение. По спине, плечам Айона поползли контуры татуировки. И ледяной голос полетел по горам шестого материка:

– Вторая истина. Архитектор Тысячи Мостов.

* * *

– Что? – прошептал Саргон.

– Не можешь понять, как это произошло? – ровным голосом спросил Закариас. – Если сработало, тогда я не могу тебе рассказать. Не уверен сам еще в этой уловке. Нужно получить больше информации. Но первая птица принесла в лапах ткань, пропитанную кровью.

Закариас вытащил шпагу и сразу отступил, так как Саргон не стал ждать и контратаковал размашистым ударом. Но из-за открытой раны Повелителю Грома удалось спастись. Давление от пламени Короля Сорокатысячи Ног ударило по территории по направлению кулака, заставляя камни рассыпаться в прах. Его глаза горели голубым, а татуировка крутилась без остановки. Кровь перестала течь, и края раны стянулись. Он восстанавливался за счет обратной перемотки времени. Однако Саргон помнил – запасов его пламени не так много, как у Меладеи или Азелина. Если эта битва затянется в таком режиме, он рисковал свалиться без сил и стать легкой добычей.

Он выпрямился, смотря на Закариаса, к которому стягивалась небесная сталь и превращалась в доспехи. Его противник изменился за эти луны как в силе, так и характером. Он смотрел спокойно и анализировал бой. В этот момент Король Сорокатысячи Ног осознал еще кое-что, Ноа будет идти до конца. Игры закончились, и он действительно мог здесь умереть.

Самая большая проблема, которую никак не мог решить для себя Саргон, – удар Закариаса. Он прогнал события боя в своей голове с помощью искры бессчетное число раз, и последняя атака должна была стать смертельной для Повелителя Грома. Однако он получил шпагой в грудь. Вывод прост – Закариас научился обходить его искру, а Ноа защитил от костра, поэтому приемы низкого ранга не подействуют или могут привести к смерти. Но ему еще нужно проверить, насколько эффективно Закариас блокировал силу его глаз. Больше всего ему не хотелось связываться с иллюзиями, но никто из них не владел ничем подобным. А Брэм с Катаокой заперты в малом солнце. Повелитель Грома потратил эту минуту на создание брони, а Саргон для анализа происходящего.

Он чуть наклонился вперед и сразу же оказался с левой стороны от Закариаса. И тут произошло то, чего Саргон боялся больше всего. Несмотря на его непревзойденную скорость, Повелитель Грома смог увернуться. Кулак прошел в одном миллиметре от его скулы, что Король Сорокатысячи Ног смог почувствовать жар дыхания противника, но не попасть. Зато следующие два удара поразили цель, хоть и с небольшими отклонениями. Закариас полетел на двести метров вперед с погнутой броней. И когда Саргон попытался ударить его по голове, догнав в точке приземления, тот распался на молнию и переместился правее на пятьдесят метров. Следующее удивление настигло Саргона, когда Закариас бросился в атаку. Из всех пятидесяти двух атак он смог поставить царапину на плече Короля Сорокатысячи Ног. Мелочь, но именно ее не видел он своими глазами. Значит, пока что Повелитель Грома не способен полностью блокировать его.

– Проблема сражений с тобой в самом характере сражений. Своими глазами ты видишь все варианты развития ситуации, подбираешь нужный сценарий и следуешь ему. Причем главный ужас в том, что пока мы все готовились к сражению, даже Азелин, ты сидел на своем троне и все видел. За всем наблюдал, – Закариас поднял руку в небеса, и в него ударила молния, дополнительно покрывая его броню.

– Неправда, я еще выгуливал многоножку, – вспомнил Эниду Саргон. – Это непростое дело.

– Но у твоих глаз, как и у всего в мире, есть слабости. Во-первых, самая очевидная, они не видят то, что не связано с тобой. Дождь на первом материке завтра ты предскажешь, если кто-то принесет в этом самом будущем расскажет об этом. – Закариас не повышал голоса. – Во-вторых, другая слабость заключается в молчаливых соперниках. Уверен, ты уже по-всякому заставлял меня говорить, как я обошел твои глаза, – он открыл рот и показал язык Саргону, на котором был черная точка, – Ноа поставил проклятие, где я умираю мгновенно, как говорю хоть слово, связанное с этим. И третье, самое опасное для тебя… Ты не можешь бороться с долгими эффектами. Если я отравлю тебя на тысячу лун назад, твоего пламени не хватит, чтобы отмотать к этому моменту, и что бы ты ни делал, умрешь. Вот так, Саргон, у всех есть слабости…

– Хорошо подготовились, – спокойно парировал Саргон. – Значит, в этот раз, Закариас, сражаемся на равных, – от этой фразы у Повелителя Грома лицо застыло от удивления. – Не надо так удивляться. Мои глаза… – он печально ухмыльнулся. – Мои глаза – проклятие, думаю, ты догадываешься, почему. Они помогали так часто избежать бессмысленных битв, жертв и страданий, но я не смог спасти Саяру, – он посмотрел на Закариаса, и его глаза уже не горели синим. – Теперь я не могу смотреть в будущее и предсказывать его. Пускай. Значит, я убью тебя другой силой, той, что направлена на разрушение всего.

– Ты…

– А ты рассчитывал заблокировать мои глаза и победить? – он усмехнулся. – Тебе не стоило забывать о том, что у меня есть, – он поднял руку, и в ней загорелось что-то синее. – Пожар.

– Вторая истина. Полюса Бога Ранди. Полное отрицание! – выкрикнул Закариас и начал сгонять облака над своей головой.

– Великий пожар. Истоки тлеющих звезд. Истлевающая вечность.

Татуировка Саргона перестала крутиться и замерла на мгновение, чтобы после этого сразу начать разрастаться тысячью нитей по спине, оплетая ее, переползая на руки, ноги, шею и лицо. На лбу сформировалось некое подобие венца. Волосы, сплетенные в косу, закурчавились и рассыпались в прах. Теперь они лишь прикрывали кожу головы. С неба на него посыпалась голубая светящееся пыль, впитываясь прямо в татуировку. В ладони Саргона появилась повязка лазурного цвета, которой он завязал глаза. Все его украшения рассыпались, а аура вокруг изменилась. Он перестал дышать. Закариас сделал шаг назад, он никогда не видел подобного у Саргона. Даже в Великой Войне он не прибегал к этой способности. И что теперь ожидать от него – неизвестно.

– Глаза мне больше не нужны. Думаю, чем дольше мы будем сражаться, тем меньше пользы они будут приносить, – выговорил Саргон не своим голосом. – Я планировал использовать эту форму в финальной битве с Ноа и Кармином и, возможно, – он взял паузу, – чтобы убить Архитектора.

– Ты настолько безрассудный, что думал, сможешь убить Айона в какой-либо форме? Это же… Немыслимо, – по срывающемуся голосу Закариаса стало ясно – он осознал весь надвигающийся на него кошмар. – Проклятье!

– Неужели все, что я видел после этой битвы, ложь? – задал вопрос Саргон, не надеясь получить ответа. – Значит, мир теперь в руках Айона, последнего Архитектора, – она покачал головой. – И время, и пространство, и сами боги преклоняют колени перед их силой. Азелин, прошу, защити мир, – говорил сам с собой Саргон. – А я закончу здесь.

– Иди ты в бездну!

Только и успел прокричать Закариас, когда Саргон нанес ему удар ладонью по груди, где находился доспех из небесной стали. Звуковая волна, похожая на еле слышимый писк комара, разлетелась на несколько километров, а волна воздуха, тонкая, словно нить, пошла вертикально от них. И в это самое мгновение доспехи, которые раньше могли лишь погнуть, разлетелись на тысячи мелких осколков, молния, скрепляющая их, заискрилась и застыла вокруг них. По сравнению с Саргоном даже она медленная улитка.

Закариас только начал осознавать, насколько тот силен. Его единственное спасение в том, что он никогда не позволял себе недооценивать Короля Сорокатысячи Ног. Его тело начало разлетаться на искры еще до того, как с ним захотели разобраться. Дополнительно заряд тела на Саргоне совпадал с его собственным, чтобы создать отталкивающую силу хоть на пару мгновений.

– Великий пожар. Компас бога Ранди. Коронация.

Другого способа защититься от Саргона Закариас не знал. Он планировал использовать пожар в самый последний момент. Тот, к сожалению, настал слишком быстро и неожиданно. Обычная небесная сталь никогда не отобьет удар Саргона, поэтому ему пришлось задействовать корону Ранди. Она обладала двумя противоположными свойствами: в руках хозяина мягкая, словно глина, в чужих – абсолютный щит. Он обычно делал из нее шпагу, однако на этот раз создал шесть кругов вокруг себя. Также он не стал покрывать себя ни молнией, ни небесной сталью.

Тем временем Саргон не дал ему много времени, нападая слева. Один из кругов столкнулся с его ладонью и просвистел над ухом Закариаса, но не разрушился. За раз он сможет заблокировать шесть ударов, но седьмой уже станет роковым. Однако стоило ему задуматься об этом, как ладонь пронзила боль.

– Что?! Как?! – заорал Закариас.

Его кисть, что была ближе к Саргону, начала рассыпаться в голубую пыль. И это приносило немыслимые страдания, схожие с сожжением. Он поспешил отсечь себе конечность и восстановить с помощью молнии. Это означало, что нельзя даже находиться рядом с Королем Сорокатысячи Ног. Тот поднял на Закариаса голову, и Повелитель Грома ощутил давление, что сковало его тело. Пространство вокруг завибрировало, и немыслимая сила потянула его к Саргону.

Закариас сложил руки вместе и мощным толчком магнитного поля откинул себя назад. Один из кругов вернулся к нему. Он не переставал держать руки вместе, фокусируя пламя вокруг себя. И когда Саргон попытался вновь атаковать его со спины, то замедлился и в него сразу полетел один из кругов. Король Сорокатысячи Ног отбил его, словно надоедливое насекомое.

– Пожар позволяет тебе менять полюса пламени настолько сильно, что его разрывает в теле. Если бы не мое противодействие, ты бы уже изничтожил меня. Сейчас же ты поменял заряд даже у воздуха вокруг, чтобы я не смог пролезть, – Саргон махнул рукой, словно лезвием. – Ты уже догадался, что я делаю ровно то же самое. Только, в отличие от тебя, я отправляю часть материи в прошлое, а часть в будущее. Таким образом, все, что у тебя под зарядом… Слипнется или наоборот…

Раздался оглушающий взрыв. Закариас отпрыгнул от него. Он вновь в последнее мгновение решил сбежать. Единственное его преимущество в том, что он не тратил огромные запасы пламени. Повелитель Грома скорее имел проблемы с удержанием короны Ранди в такой форме. Другого человека это бы уже уничтожило.

– Пульс Виарума!

Закариас развел руки в стороны и хлопнул им, сразу же вызывая взрывную волну из сжатого воздуха от себя. Она вскопала землю, но стоило пыли осесть, как перед глазами предстал Саргон без единой царапины. Территория рядом с ним не тронута. Он пошел к Повелителю Грома, и под его ногами восстанавливалась земля, вплоть до дорог в столице четвертого материка. Он отматывал точно по необходимости, чтобы атаковать Закариаса.

Саргон поднял руку, сжал в кулак, татуировки на его предплечье загорелись синим еще сильнее, и он нанес удар в сторону противника. В ушах Закариаса засвистел ветер, и он во избежание мгновенной смерти отбросил себя в сторону. Но это лишь спасло его, так как правая рука и нога исчезли, стоило моргнуть. Их просто растворило, на этот раз без боли. В зоне, где прошла атака Саргона, не осталось ничего: ни пламени, ни камней, ни молнии. Теперь понятно, чем он собирался сражаться с Архитектором.

– Я знал, что бой с твоей истинной силой будет невозможным, – Закариас рычал, снова теряя самообладание. – Я все равно уничтожу тебя. Я заставлю встать на колени и тебя, и Азелина, и весь Виарум.

– Ты сгораешь от гордыни, Закариас, – Саргон говорил тихо. – Я понимаю, тебя уже не исправить. В некоторых ситуациях даже мои глаза не видят выхода, кроме как смерть. Зря мы оставили тебя в живых, теперь придется собирать плоды глупости.

– Хоть в чем-то мы с тобой согласны, – он нахмурился. – Во всяком случае, я слишком долго исследовал твою силу.

– Время бесконечно в своей сути. Оно движется для тех, кто смотрит, застывает, для закрывших глаза. В этой форме я способен решить, чему суждено переродиться, чему истлеть в небытии. Сегодня ты заслужил быть вычеркнутым из мироздания, – Саргон сложил руки вместе. – Великий пожар. Истоки тлеющих звезд. Серп Богини пламени. Это будет твоим наказанием. Хуже, чем разрушение искры.

Татуировки, что нитями оплетали тело Саргона, отцепились от него, подобно легчайшему пуху, и закружились над ним смерчем. Образ Богини пламени высотой в десять метров стал появляться за его спиной. Она была облачена в рясу, а на голове красовался платок, прикрывающий даже нос. Острый подбородок и губы – все, что смог разглядеть Закариас.

Она подняла правую руку, и рядом с ней появилось бессметное количество нитей, а левую протянула вперед, и в ней загорелось пламя, из которого выскакивали искры. Нити тянулись к небу, в мир, оплетали все и соединялись с Великим пламенем. Зрелище насколько красивое, настолько и ужасающее.

Закариас посмотрел вниз и заметил, как из его груди тянется одна из нитей. Понимание происходящего медленно доходило до Повелителя Грома. Он сложил руки вместе.

– Неужели и правда пришло время, – прошептал Закариас. – Я так долго ждал этого… Сработает ли?

– Одна из моих сильнейших атак. Она позволит мне руками Богини пламени вырезать само твое существование из ткани мироздания без последствий. Мир придет к той же точке, с теми же потерями и победами, но уже без тебя, Закариас. Твоего пламени просто никогда не будет в Виаруме, – Саргон поднял руку перед собой. – Даже сама Богиня пламени забудет о твоем существовании.

– И скольких ты уничтожил таким образом, Саргон? – спросил ровным голосом Закариас.

– А ты никогда не задумывался, почему ненавидишь меня? – Король Сорокатысячи Ног улыбнулся. – Может исчезнуть пламя, время и пространство, но любовь… любовь никуда не исчезает в Виаруме. Она убивает и спасает нас. Думаю, в той битве, где ты проиграл в первый раз, я забрал твою любовь в наказание. Этого уже, увы, никто не вспомнит. Даже я.

Закариас распахнул глаза. Он, конечно, задавался вопросом, почему именно Саргон его кровный враг на все эти луны, но никогда не мог найти ответ. Все, о чем ему сейчас сказали, может быть всего лишь уловкой, чтобы окончательно сломить его. Однако боль и гнев, не утихающие ни на мгновение после поражения в их единственной битве, никак не оставляли Закариаса. К сожалению, Саргон прав и сейчас уже ничего не вернешь назад. Единственное, на что он способен применить предпоследний свой козырь и посмотреть, как пойдет.

Закариас поднял руки вверх и выдохнул. Звуки резко исчезли из мира.

– Великий пожар. Компас бога Ранди. Вибрация погибающего Виарума.

Все вокруг затрясло, но происходило это без единого звука. Небесная сталь ринулась к небесам потоками жидкого металла. Где-то на высоте облаков она сливалась в один огромный шар идеальной формы. Он рос и шокировал своими размерами весь материк. Даже Саргон в удивлении поднял завязанные глаза к небу. Все небо от края до края закрыла небесная сталь. Нечто подобное они видели в сражениях с Архитектором: такие колоссальные размеры были посильны лишь ему. Металл собирался со всего материка, пока не стал резко сжиматься. Шар пульсировал магнитными волнами, заставляя деревья вырываться с корнем, разгонял облака, застывали реки, водопады направились вверх. Весь четвертый материк подчинился силе Повелителя Грома. Шар опустил к Закариасу в руку, элементы короны Ранди закружились рядом, создавая молнию.

– С самого конца Великой Войны я собирал эту небесную сталь. Сын Меладеи чуть не нарушил мои планы, – Закариас смотрел на шар. – Теперь я могу рассказать, зачем, – сфера переместилась к нему за спину. – Небесная сталь, реагируя на мое пламя, способна вибрировать и создавать иллюзии. Когда ее стало слишком много на материке, а время шло, ты погружался в мираж. Мне понадобилось ждать полторы тысячи лун. Почему я рассказываю это, хотя на мне проклятье Ноа? Да и я говорил, что нельзя болтать в битве с тобой… – Закариас мягко улыбнулся. – Потому что твои силы только что перестали действовать, а проклятье Ноа разрушилось.

И стоило последнему слову сорваться с его губ, как нити, что связывали все вокруг живое и неживое, начали рваться и распадаться на бесчисленное множество огней. Сам прообраз Богини пламени потрескался и с легким хлопком разлетелся на тысячи осколков. Татуировки Саргона перестали пылать, и давление его пламени упало почти до нуля. Его повязка на глазах развязалась и полетела к ногам. На его лице застыл шок, Закариас один из немногих, кто вообще дошел до его абсолютной формы сражения, и первый, кто полностью блокировал его силы. Причина, по которой Повелитель Грома не мог победить Саргона, заключалась в предсказании его атак. Закариас побеждал противников скоростью молнии и изменением магнитных полей. Саргон же вплоть до секунд предсказывал, куда тот ударит или сбежит, отменял действие его пламени, просто отмотав время назад. И сейчас Закариас показал нечто новое.

– Эта форма требует от меня колоссальных запасов пламени. Думаю, даже Азелин и Архитектор продержались бы минут десять. У меня от силы три, – Закариас говорил с одышкой, было видно невооруженным взглядом, что его выносливость на пределе. – Время не такое однородное, как думают все. Оно не просто идет. Его скорость разная. Если… рядом есть объект с немыслимой массой, то время начинает течь медленнее. Я собрал всю небесную сталь, сконцентрировал ее и… сделал тяжелее. Для всех, кто попадает в территорию города, время течет как обычно, за его пределами… остановилось. Когда я убью тебя, пройдет лишь мгновение.

– Закариас, ты не понимаешь, что творишь, – напряженно кинул ему Саргон. – Ты прекрасно знаешь, что я не могу разрушить свою искру. Это нарушит баланс. Но моя смерть сделает то же самое. Ноа, он…

– Думаешь, он останется в живых? – Закариас пошел в сторону Саргона, но его движения были замедленны, будто он под водой. – Я и его убью. Я вообще планирую убить всех стражей. Я останусь один.

– Так вот что значила та тьма, – Саргон прищурился. – В одном из миллиарда сценариев событий наступала тьма. Видимо, это был единственный из правдивых. Я не присмотрелся, – он упал на колени, лишенный пламени. – Я не боюсь собственной смерти, я боюсь, что такой, как ты, сядет на трон Виарума.

– Скоро тебя это волновать не будет, – прошептал Закариас.

Он оказался в шаге от Саргона и протянул руку. Одна из сфер короны Ранди отделилась и превратилась в тонкое лезвие. Он смотрел на Короля Сорокатысячи Ног, который не мог и головы поднять. Этого момента он ждал так долго, но покорность Саргона украла часть приятных эмоций. Однако Закариас не собирался расстраиваться по этому поводу. Он замахнулся, чтобы отрубить ему голову, как раздался треск и его оружие отбил ловкий удар.

Закариас сделал два шага назад. Той, кто спас Саргона, была Леа. Она горела золотым свечением, но причина, по которой ей удалось проникнуть в их поле сражения, нашлась рядом – Ранцикус. Значит, Азелин уже в курсе их сражения, раз страж шестого материка здесь. Вокруг него вспыхивали искры, а это значит, он уже задействовал свой пожар. Его ледяной взгляд вызывал ужас.

– Вам не стоило появляться сейчас, – прохрипел Саргон. – Через полторы минуты он бы исчерпал все пламя. Можно было бы прирезать и его, и Синделая, и Кармина.

– Нет, дорогой, мы не могли бросить тебя, – пока Леа говорила ее золотое свечение изменилось на перламутровое. – Надеюсь, Азелин сохранит Айона, – она посмотрела на Закариаса. – Пока я тут разбираюсь с отбросом.

– Для начала надо разобраться с ним, – Ранцикус кивнул в Закариаса. – Все мои силы уходят на то, чтобы нас не стерло в пыль. У меня самого пламени в такой ситуации хватит минут на десять, не больше. Леа, надежда только на тебя, – Ранцикус поднял Саргона на руки. – Дружище, ты сходил подстричься?

– Простите.

– Ничего, сейчас Леа ему посчитает зубы, – добродушно успокоил его Ранцикус.

– Ну как-нибудь с одним навигатором я справлюсь, – Закариас превратил свое лезвие в шар. – Даже в этой форме.

– Ну вперед, – только и бросила Леа.

Три из шести сфер направились к ней на огромной скорости, но в самый последний момент перед ними открылся портал и их выбросило за пределы города. Леа усмехнулась, когда увидела удивление на лице Закариаса. Он просчитался с тем, что решил устроить победную лекцию для Саргона. Нет задачи проще для навигатора ее уровня, чем отправить объекты хоть на другой конец света. Поэтому Закариас создал щелчком пальцев сотню стрел из молнии и направил в ее сторону. Со стороны это поражало. Стрелы то появлялись в искрах, то исчезали и так по кругу. Однако в одно мгновение Закариас сложил руки перед собой, и одна из стрел не попала в портал, а угодила в паре сантиметров от ноги Леи. Она нахмурилась, анализируя координаты ее движения. С помощью сил магнита он изменил траекторию ее полета, заставляя в последнее мгновение изогнуться.

– Великий пожар. Пульс сердца космоса. Разрыв мироздания! – закричала в неистовстве Леа.

– Играем по-крупному, – вытер пот со лба Ранцикус.

Тут и там стали появляться черные разрывы в пространстве, которые затягивали в себя стрелы из молний. Одна из сильнейших и дорогих в эквиваленте пламени атак для Леи. Она позволяла затягивать в неизвестную ей самой бездну пламя противника. Им просто нужно было продержаться еще полминуты. Баланс сил у Закариаса и так нарушился, когда она переместила часть короны бога Ранди за пределы битвы. Но когда до конца сил Повелителя Грома осталось не больше десяти секунд, в плечо Ранцикуса влетела стрела, против всякой логики защиты Леи. Он закричал и бросил невольно Саргона к своим ногам. Искры рядом с ним замельтешили, как мошкара у воды, и он, истекая кровью в предобморочном состоянии, пытался сохранить влияние своего пожара на Лею и всех их, иначе Закариас уничтожит их, не шевеля и пальцем. Навигатор же развернулась к Повелителю Грома.

– Как ты смог… – она рычала, замечая, что одна за другой стрелы не попадают в ее разрывы мироздания. – Я…

– А это я готовил для Азелина, проклятье, – зашипел в ответ Закариас. – Твари.

– Подожди… Не может быть! Закариас, не смей! – Леа закричала не своим голосом, ее перламутровое свечение на теле начало трескаться. – Ты знаешь последствия.

– О да, я их знаю, – он воткнул себе в грудь руку и достал сердце, что представляло собой синий камень – слезу четвертого материка. – С ним я продлю эффект атаки до трехсот часов. Хватит ли вам сил даже с разрушением искры?

– Ты знаешь, к чему это приведет… – она махнула рукой. Время, сказанное Саргоном, вышло, но прием продолжал действовать. – Понятно, почему стрелы не попали в разрывы, ты уже не используешь свое пламя.

– Именно. И для мира это только начало разрушения. Даже Архитектор и Азелин не способны меня одолеть! – он вернул себе слезу назад в грудь. – Умрите уже!

– Парни, ну у нас не много выбора. Первое, я вызываю Буна, но тогда нашему козырю конец. Второе, я вызываю Азелина, тогда конец Виаруму. Или разрушаем искры, – она сказала это слишком беззаботно. – Решайте.

– Ни один из вариантов, Леа, – прохрипел встающий Саргон. Ранцикус тоже встал, зажимая дыру в плече.

– Нужно нечто другое… Пока он не впитал силу слезы окончательно.

– В отличие от первого материка, разрушение слезы четвертого будет катастрофично. Слеза первого материка давала людям лишь бессмертие и не соединяла другие магические сущности, не питала их. Слеза же четвертого материка – это основа жизни девяноста процентов здесь всех живых существ. Таким образом, ни разрушение, ни поглощение слезы не должно состояться, иначе четвертому материку конец. Или еще хуже… Станет копией седьмого, – Ранцикус выдал им расклад. – Я могу разрушить искру и уничтожить одну из граней удачи Закариаса навсегда. Но тогда, ребята, не знаю, как вы будете играть в кости и вообще жить.

– Вот именно. Наши смерти – не лучшее решение. А призывать единорога, Леа, нельзя, даже если мы все умрем. Азелин и Меладея используют его как надо и без тебя, – Саргон нахмурился.

– Поэтому я оставила ее там, – Леа кивнула. – Если что, Азелин разберется с этим.

– Почему он с этим разобраться не может… – прошептал Ранцикус. – Тогда что будем делать? Давление пламени уже выходит за предел одной десятой процента и стремится к единице. Там я уже не смогу остановить каскадное разрушение удачи. У нас полминуты от силы.

– Когда я окончательно сольюсь со слезой четвертого материка, то смогу управлять той силой, – улыбнулся Закариас. Его вены пульсировали темно-синим цветом, а кожа буквально горела бирюзовым пламенем из-за переизбытка пламени. – Даже Азелин… даже он встанет на колени.

– Идиот, ты просто разрушишь Виарум и сам умрешь, – бросила ему Леа. – Ладно, у меня есть небольшой план…

– Разрушение искры не…

– Нет, это не разрушение искры, – она выдохнула. – Я сильнейший навигатор из-за того, что ориентируюсь напрямую на пламя всего Виарума. Я могу связать небо, землю, стороны света и… космос. Состояние, которое создал Закариас, где не течет время из-за огромной массы, легко дестабилизировать. Однако… – она поджала губы. – Мы будем заперты на какое-то время… Возможно, нам удастся вырваться и до запечатывания седьмого материка, но я бы не рассчитывала. Это наша печать времени, вероятности и космоса.

– Но… – Саргон нахмурился.

– Времени нет, Саргон. Мы или делаем это и надеемся, что не помрем, или ну… умираем сейчас вместе с Виарумом, – Леа кивнула. – Осталось двадцать секунд.

Саргон посмотрел на Ранцикуса, и тот ответил.

– Не переживай. Никто никого не винит. Пусть этот подарок не достался Ноа и Кармину. Тут уже будь что будет. Мы сделали все, что могли, – Ранцикус пожал плечами. – Оставим остальное на команду Айона и Азелина.

– Хорошо, – Саргон посмотрел на Лею. – Простите меня за слабость.

– Сказал один из сильнейших людей… – Леа сложила руки в ладони. – Великий пожар. Пульс сердца Космоса. Вознесение тысячи звезд вечности.

– Я в шоке… – прошептал Ранцикус.

Волосы Леи стали подниматься, словно исчезла гравитация. Именно ее сила была центром этой печати. Там, где раньше находились ее разрывы в ткани мироздания, стали появляться яркие всплески света, напоминающие настоящие звезды. Они вылетали, как рой пчел, и застывали на всей территории боя. Линии света стали соединяться в неизвестные никому, кроме Леи, узоры. Концентрация пламени на поле боя зашкаливала. Кровь пошла из носа навигатора, а татуировка стремительно заканчивалась. На последнем издыхании она с криком разрушила пространство рядом с собой и выволокла Дэвлина за рубашку.

– Дэвлин. Как планировали. Выхода нет, – скомандовала Леа. – Я готова.

– Понял тебя, – он кивнул, не оборачиваясь ни на кого и не обращая внимание ни на что. – Великий пожар. Космос. Черная дыра.

– Печать, – прошептала Леа.

Стоило Дэвлину произнести название атаки, как его кожа в мгновение почернела и по ней пошли трещины, через которые пробивался оранжевый свет. Но уже мгновение спустя все окружающее начало затягиваться в эти самые трещины и в первую очередь его собственное тело. Оно превратилось в еле видимую точку, которая продолжала расти по мере того, как засасывала звезды Леи. И чем больше объектов пропадало в ней, тем сильнее она становилась.

Когда все звезды оказались поглощены, случилось немыслимое. Небесная сталь, которая уничтожила все силы Короля Сорокатысячи Ног, медленно двинулась к образующейся голодной бездне. Сама материя рядом стала вибрировать. Закариас заискрился молнией и попытался остановить движение сферы, однако совмещенная атака Дэвлина и Леи уже имела большую массу, и он потерял контроль. Его спасала лишь слеза в груди.

– Вы решили запечатать меня вместе с собой! Вы самоубийцы! – Закариас почувствовал, как и его начинало затягивать. – Я ненавижу вас! Ненавижу! – корона Ранди улетела в небо в виде сфер, и Повелитель Грома окончательно потерял контроль над собственной силой.

– Саргон! Ранцикус! Сейчас или никогда! – закричала Леа, и рядом с ее рукой появился надлом.

– Вторая истина. Удача богов. Все мои сто процентов!

– Закариас! – взревел Саргон.

Раздался хлопок и крик Короля Сорокатысячи Ног. Закариас распахнул глаза и посмотрел на то, как из его груди торчала рука Саргона и в ней билось сердце в виде слезы четвертого материка. Этой атакой они не собирались запечатывать его с собой, их план был неизменен в своей цели – убить врага. Закариас схватился за руку Саргона, попытался воззвать к молнии, но все стало затягивать в черную дыру. Он умирал в агонии и конвульсиях.

– Ненавижу. Как же сильно я вас всех ненавижу, – прошептал свои последние слова Закариас.

– Увидимся еще, ребята – Ранцикус усмехнулся и, разлетаясь на пыль, произнес, – надеюсь.

– Ну и бой, – Леа улыбнулась и ее тоже засосало в черную дыру.

Закариас сорвался с руки Саргона и растворился в небытие. Черная дыра пульсировала, притягивая Короля Сорокатысячи ног. Для завершения печати ей не хватало лишь его – огромного источника пламени. Однако он сопротивлялся из последних сил. Все, что у него осталось, – глаза и искра, с помощью которых он захотел все же узнать хотя бы единственный сценарий, который уготовила им судьба.

– Понятно, – он закрыл глаза. – Все еще хуже, чем мы думали.

Его руки и ноги начали распадаться на пыль и лететь в черную дыру.

– Спаси Виарум…

На губах появилась улыбка.

– Гилем…