Вскоре после двенадцати я зашла в кофейню на Нью-Оксфорд-стрит, по-прежнему чувствуя себя не в своей тарелке. Раз уж Пенн не убил меня прошлой ночью, этот пункт я пока вычеркнула из списка его намерений, но все остальное еще было возможно. Почувствовав аромат свежесваренного эспрессо, я представила, как мы возобновляем вчерашнюю борьбу и я придаю лицу Пенна новый вид. От этой мысли я начала улыбаться, пока не увидела придурка, о котором только что думала, всего в нескольких метрах от себя.

Он прислонился к стене напротив хорошо оборудованной стойки и разговаривал по телефону. Пенн слегка сдвинул темные брови, быстро шевеля губами, но был слишком далеко, и я не могла ничего разобрать. Отлепившись от стены, он прошелся перед огромной картиной с блестящими кофейными зернами, потом поднял голову и заметил меня. Парень остановился, на мгновение прикрыл глаза и сказал что-то еще, убрал телефон и подошел ко мне.

– Почти вовремя, – произнес он вместо приветствия. – Впечатляет.

– То, что я ориентируюсь во времени? – съехидничала я.

– Я вообще-то думал о прошлой ночи. Не знал, сколько будет действовать заклинание.

Я уже пожалела, что пришла.

– Если тебе нужны неприятности, продолжай в том же духе.

– Мало спала, да? Предлагаю сначала выпить кофе.

– Я не кофе пить с тобой пришла, – четко произнесла я. – Или ты меня пытаешься завлечь в свои сети?

– Рад, что тебя волнует моя личная жизнь, но давай мы вернемся к ней в другой раз. Сначала нам надо поговорить, потому что я уверен, что ты здесь, – он достал полиэтиленовый пакет с моими документами, – ради этого.

Я потянулась, но прежде чем успела схватить пакет, Пенн снова спрятал его в свою кожаную куртку.

– Ладно, – проворчала я.

Уже сейчас мне казалось, что этот разговор получится очень долгим. Я заказала фильтрованный кофе с сахаром, Пенн – моккачино и кусок пирога. С чашкой в руке я поднялась за ним в комнату для приема гостей.

Занято было только два стола. Стены украшали обычные изображения свежесваренного кофе и дымящихся чашек, а потертый винил на креслах с мягкой обивкой был того же тошнотворного зеленого цвета, как и в любом другом «Старбаксе».

Пенн подошел к месту у окна и скользнул на сиденье с потрескавшейся обивкой внизу. Я опустилась в кресло напротив.

– Ну что? – спросила я, когда он запихнул в рот большой кусок пирога.

– Я ем, – промямлил Пенн.

– Ты меня за этим сюда позвал?

Он проглотил пирог и указал на меня вилкой.

– Ты же не хотела, а то я бы тебе тоже поесть предложил.

– Как щедро. Меня не волнует, что мы сидим в публичном месте, я тебе и перед зрителями наваляю.

– Сомневаюсь, – спокойно ответил он, накалывая на вилку еще один кусок пирога.

– Откуда такая уверенность?

Пенн поднял голову, и под взглядом его голубых глаз я почувствовала себя прикованной к месту; мне стало жарко, когда его энергия, как и вчера, сплелась с моей. Он распрямил плечи, и я почувствовала жар, устремившийся вниз по рукам и сосредоточившийся в моих ладонях. Это чувство разошлось внутри, как приливная волна, и отхлынуло через мгновение, когда Пенн отвел глаза.

– Что это было? – прошептала я.

– Ответ на твой вопрос, – сказал он. – Я чувствую твою магию. Не обижайся, но она довольно слабая, иначе мне не удалось бы так легко проникнуть в твой разум, удерживая тебя на месте.

– Я думала, это запрещено.

– Есть исключения. И это одно из них.

– Назови хоть одну причину, по которой я должна тебя выслушать.

– Потому что я такой же, как и ты, Реган. Я сирена, артагианец, и мне нужна твоя помощь. Вернее, нам нужна. Учитывая, что времени у нас в обрез, мне бы хотелось пропустить эти никому не нужные вступления.

– Не верю ни единому твоему слову, – фыркнула я. – Ты вполне можешь работать на ноксов, а им я ни за что помогать не буду. Можешь просто убить меня.

– Если бы ты действительно думала, что я хочу тебя убить, ты бы вряд ли пришла сюда, – констатировал он. – Повторяю: я не нокс. Я артагианец, как и ты.

– Артаги больше нет.

Он вскинул бровь.

– По-твоему, я не настоящий?

Какое-то время Пенн молчал, внимательно рассматривая меня.

Я упрямо смотрела на него в упор. Что он себе навоображал? Что я сочиняю всякие сказки, потому что мне больше нечем заняться?

– Как твоя фамилия?

– Сиборн.

– А твою маму как зовут?

– Грейс.

– Грейс Сиборн, – задумчиво повторил он.

– Да, мою маму звали Грейс Сиборн. Мои родители умерли, – сказала я. – Говорю сразу: они погибли в автокатастрофе.

– Мне жаль, – серьезно произнес парень, на мгновение уткнувшись взглядом в тарелку.

Хорошо, что он не стал переспрашивать. Он и так напомнил мне о той ночи, и я не хотела, чтобы меня заставляли рассказывать правду. Убийство моих родителей его не касалось, так же как и то, что в этом была виновата я.

– Что ты знаешь о ноксах?

Помолчав немного, Пенн продолжил допрос.

Я потянулась за нетронутым кофе и обхватила чашку руками, ее тепло успокаивало. При одной только мысли о существах, которые все у меня отобрали, меня пробрал ледяной холод.

– Когда я была маленькой, родители рассказывали мне сказки. Сказки о море и о существах, которые живут там, защищая мир от темной королевы. Когда я повзрослела, то начала делать с водой то, что не умели другие дети. Я могла надолго задерживать дыхание, плавать намного быстрее остальных и… вытворять другие фокусы. Из-за этого родители рассказали мне правду.

– Сказали, что это не просто сказки.

Я отвела взгляд от русалки, изображенной в качестве логотипа на чашке, посмотрела на Пенна и едва заметно кивнула. Мне казалось, что я только что выдала одну из своих самых сокровенных тайн. Возможно, потому, что моим любимым воспоминанием было то, как мы лежали вместе с мамой в постели, и она рассказывала мне перед сном об Артаге и ее волшебном подводном мире, а папа стоял в дверях и с улыбкой нас слушал. Сейчас это воспоминание причиняло боль.

Я быстро продолжила:

– Мама говорила, что мне нельзя показывать свои способности, потому что ноксы уничтожили нашу стаю. Убили всех, кроме нас. И если кто-то будет задавать вопросы, мне надо быть готовой.

У Пенна дернулись губы:

– Теперь понятно, почему ты меня так радостно поприветствовала.

– В том числе, – ответила я, выдавив из себя что-то похожее на улыбку.

– Оба твоих родителя были сиренами? – спросил он.

Я покачала головой:

– Только мама. Папа был… обычным.

– Это многое объясняет.

Пенн собрал с тарелки крошки и сунул их в рот.

– Я ответила на твои вопросы. А теперь верни мне вещи, у меня скоро смена.

– Во-первых, сейчас только полпервого, а «Монархия» открывается в четыре. Во-вторых, повторяю еще раз: мне нужна твоя помощь. Артаге нужна твоя помощь.

– Зачем?

– Не стоит обсуждать это здесь, – сказал он, отложив вилку.

Внутри вспыхнула ярость, которую я сдерживала до этого. Сначала он притащил меня сюда, а теперь, вместо того чтобы говорить начистоту, у него опять появились какие-то тайны. С меня хватит. Я молча встала, взяла вилку, которая лежала рядом с тарелкой, и воткнула ее в рукав его кожаной куртки. Пришпилив ткань, зубья вонзились в ветхую столешницу, а я наклонилась ближе.

– Или ты сейчас же расскажешь мне, что здесь происходит, или в следующий раз вилка окажется у тебя в руке.

Его глаза вызывающе сверкнули.

– Да у нас настоящее веселье началось.

– Отвечай!

– Как хочешь, – уступил он и посмотрел мне прямо в глаза. Наши лица находились всего лишь в нескольких сантиметрах друг от друга. – Артага до сих пор существует. Мой отец – ее король, я – принц и, следовательно, отвечаю за то, чтобы печать, которая веками хранила в себе силу ноксов, никуда не делась. Через два месяца состоится ритуал обновления печати, а раз уж ты дочь Грейс Сиборн, ты тоже несешь за это ответственность.

– За что именно?

– За конец мира, – спокойно ответил Пенн. – Точнее, за то, чтобы его не было.

Я засмеялась.

– Поверить не могу, что я пришла сюда ради этого дерьма.

Он быстро выбросил свободную руку вперед и схватил меня, когда я попыталась отойти. Скрипнул зубами, и я снова почувствовала светлую нить, которая сплелась с моей энергией и опять заставила меня сесть.

– Мне плевать, если тебе не нравится мой ответ. Это ничего не меняет. – Он вытащил вилку из стола. – Ты – Сиборн, и это твое наследство. Или ты считаешь, что это перебор?

– То, что ты принц и теперь от меня зависит гибель мира? Да, и правда перебор.

Взгляд Пенна стал очень серьезным, а складка у рта – жесткой.

– Послушай, я понимаю, что у тебя нет никаких причин мне верить, но я говорю правду. И так как я тебя пока не убил, хотя мог это сделать, ты могла бы хоть немного мне довериться.

– Даже не думайте, ваше высочество, – заявила я. – Может, ты и не нокс, но я не собираюсь верить всему, что ты говоришь. До этого я прекрасно справлялась сама. Что бы там ни было с этой печатью, это точно не мое дело.

– Ошибаешься, это твое дело. И еще одно: раз уж я тебя нашел, что помешает ноксам? Ты об этом подумала? В самом деле собираешься рискнуть и сбежать?

– Ко всему можно привыкнуть, – возразила я. – В последние годы в моей жизни ничего не меняется.

– Похоже, мне опять придется убеждать тебя, – сказал он и положил на стол пакет с моими документами.

– Опять шантаж.

– Это как посмотреть. Если противопоставить твои документы концу света, ты, к сожалению, проигрываешь, милашка.

Мне очень хотелось броситься на него и отобрать свои вещи, но когда я попыталась пошевелиться, энергетическая нить удержала меня на месте.

– Ну так что будем делать? – спросил он.

Я сглотнула. Либо Пенн говорил правду, либо бесстыдно лгал. С одной стороны, мне трудно было представить себе, что он выдумал эту историю, а потом еще и так убедительно ее рассказал. С другой, я о нем почти ничего не знала. Но если предположить, что все это правда, почему мои родители об этом ничего не знали? Или они просто ничего не говорили мне?

– Мне нужны доказательства.

– Получишь.

Несколькими большими глотками он допил моккачино и встал.

– В чем дело? – спросил он, глядя на меня. – Раз ты хочешь получить доказательства, тебе придется идти со мной.

– А тебе в детстве никогда не запрещали уходить с незнакомцами? – спросила я, скрещивая руки на груди.

– Возможно. Но если хочешь вернуть свои вещи, тебе стоит хорошенько подумать.

Меня страшно злило, что этот ублюдок получил надо мной власть. Но если говорить по правде, дело было не только в документах. Меня одолело любопытство, а это было едва ли не хуже.

Скрипнув зубами, я встала и вышла за ним на улицу.

– Куда мы идем? – спросила я, пока мы шагали по оживленной Нью-Оксфорд-стрит.

– На автобус, – ответил он, указывая на остановку в нескольких метрах от нас. – Поедем на восьмерке до Холборна[10]. Оттуда несколько минут ходьбы до Грота.

– До Грота? Что это? – засмеялась я. – Развратный секс-клуб Артаги?

– Это наш штаб, – сухо ответил мой спутник.

– Ты же не забудешь показать мне секретное рукопожатие?

Он задумчиво посмотрел на меня.

– Ты до сих пор думаешь, что это какой-то розыгрыш, да?

– Ты ворвался ко мне и шантажировал меня. Да, конечно, как можно сомневаться в твоих словах?

– Я не врывался к тебе. Ты сама оставила дверь открытой.

– Какая разница?

– Большая. Я не желаю тебе зла, Реган, и хотелось бы, чтобы ты не смотрела на меня так, будто хочешь вцепиться мне в горло. Мы на одной стороне, пусть тебе и трудно в это поверить.

Я поджала губы и остановилась в небольшой тени остановки.

– Может, заключим перемирие? – предложил Пенн. – Я не пытался тебя убить и не давал повода мне не доверять. Да, я забрал у тебя паспорт, ну а ты зато продырявила мне куртку.

В доказательство своих слов он поднял рукав, где я и правда увидела дырочки, оставленные зубьями вилки. Я подавила улыбку. Месть сладка. Пенн прислонился рядом к стеклу из плексигласа, по-прежнему не сводя с меня глаз.

– Если ты для разнообразия перестанешь быть засранцем, я попробую, – сдалась я.

Он явно был доволен.

Из-за угла показался наш автобус. Пенн вошел первым и сел на свободное место возле лобового стекла. Я потянулась за газетой, которая лежала рядом. В глаза бросился заголовок: «Где Ленора Пайпер?». Под ним была фотография молодой женщины. Я уже слышала это имя. Кажется, о ней говорили по радио. Я отложила газету и села рядом с Пенном.

В поездках по городу я всегда ждала, когда впереди освободится место. Мне нравилось наблюдать за уличной суматохой. Это было намного лучше, чем тратить время, пялясь в экран телефона. Я не знала, вернусь ли сюда, и хотела увидеть все своими глазами.

Пенн достал телефон и что-то набрал.

– Зовешь приветственную делегацию?

– Всего лишь написал отцу, что мы едем. Он очень хочет с тобой встретиться.

В доказательство своих слов он показал мне чат.

Четверг, 12:43

Пенн: Мы едем в Грот. Мисс Сиборн хочет доказательств, что мы существуем.

Четверг, 12:44

Папа: Не терпится с ней познакомиться. Если ты прав, это может все изменить, Пенн.

Четверг, 12:44

Пенн: Я знаю. До встречи.

– Значит, мы едем на аудиенцию к королю?

Я по-прежнему не могла поверить, что Пенн – принц. Глупость какая-то.

– Угу. Я, конечно, уверен на 99 %, что мы ищем именно тебя, но последнее слово остается за отцом. На нем лежит вся ответственность, особенно когда речь идет о ритуале.

– А если ты ошибаешься? Отрубите мне голову? – процитировала я свою любимую фразу из «Алисы в Стране Чудес».

– Нет, не бойся. Во-первых, я не ошибаюсь, а во-вторых, даже если ты не сможешь помочь нам провести ритуал, ты все равно одна из нас.

– Одна из вас, – повторила я. Слова странно перекатывались во рту. – И что это значит?

– Если твоя мама была Сиборн, значит, ты такая же, как и мы. У тебя та же магия в крови, что и у нас. Ты вчера вечером пользовалась ею в баре, а схожие магические способности притягиваются друг к другу. Если бы было иначе, разве у меня получилось бы так легко объединить наши силы?

Он призывно протянул мне руку.

– Мне что-то не хочется держаться с тобой за ручку.

– Жаль, но я этого и не предлагал. Просто хочу показать тебе, что я имею в виду. Почувствовав связь, ты поймешь.

– Такое чувство, как будто ты снова хочешь меня околдовать.

– На этот раз нет, – пообещал Пенн. – Доверься мне.

Чутье напоминало мне об осторожности, но, помедлив немного, я все же вложила руку в его. Мы были не одни, позади сидели несколько пассажиров. Вряд ли Пенн сделает что-то со мной на глазах у других людей.

Он осторожно погладил мои пальцы. По руке пробежала приятная прохладная дрожь, и я почувствовала легкий зуд. Потом он взял меня за запястье. Пенн кивнул мне, и я последовала его примеру. Когда он начертил что-то большим пальцем на моей ладони, я почувствовала, что у него нежная кожа и жесткие подушечки пальцев. В следующий миг я ощутила покалывание, как будто через меня прошел легкий разряд тока. Ничего подобного со мной раньше не происходило.

Мне показалось, что на меня обрушилась большая волна, разрывая с головы до ног. Энергия походила на ту, с помощью которой Пенн обездвижил меня, но она была… красивее. Легче. Казалась невесомой, как будто находилась под водой, и яркой, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь поверхность. Воздух между нами, казалось, задрожал и замерцал голубым, пропуская через себя маленькие потоки силы. Я вдруг задышала совершенно свободно, полной грудью. Разом исчез автобус, полный потных людей, и необузданная волна обдала меня пенными брызгами. Мы встретились взглядами, и я увидела целый узор вместо отдельных нитей. Я не могла сказать, где заканчивалась моя магия и начиналась магия Пенна. Его сила принадлежала мне, и наоборот.

Он кивнул, закрыл глаза, и все схлынуло. Синева вокруг нас растворилась, и я снова почувствовала под пальцами его запястье.

– Видишь? – спросил он, раскрыв глаза шире. – Об этом и речь. Поэтому я думаю, что прав насчет тебя. Когда встречается та же магия, кажется, что замыкается электрическая цепь. Я чувствую твою силу на расстоянии, но прикосновение…

– …ощущается по-другому.

Он улыбнулся.

– Да, по-другому. Видно не только каплю, но и весь океан. Если бы я ошибся, мы бы с тобой ничего не почувствовали. Или ты думаешь, что я вчера случайно столкнулся с тобой в баре?

Я покачала головой, убирая руку и закидывая ногу на ногу.

– Несложно было догадаться. А что бы ты сделал, если бы я оказалась человеком?

– Понятия не имею, – честно ответил Пенн. – Попробовал бы подкатить к горячей барменше?

У меня вертелось на языке множество замечаний и почти столько же вопросов, на которые я так и не получила ответы. Например, как он меня нашел? Последние пять лет я переезжала каждые несколько месяцев, меняя города, страны и даже материки. В Лондоне я оказалась случайно. Как получилось, что он нашел меня именно здесь и сейчас? И почему магия до сих пор с такой силой колола в моих венах, что мне хотелось увидеть ее снова? Но Пенн встал, прежде чем я успела спросить хоть что-нибудь.

– Нам пора.

Я удивленно подняла взгляд. Несмотря на то что мы сидели спереди, я не заметила, когда мы приехали в Холборн. Я поторопилась выйти и сделала глубокий вдох, едва снова оказалась на свежем воздухе. Мы перешли улицу и через несколько метров свернули в переулок. На табличке, расположенной на фасаде дома, было указано, что это Паркер-стрит, и я увидела несколько закрытых магазинов. Позади возвышались два дома. Только когда Пенн спустился по лестнице, которая вела в общественный туалет, я остановилась в растерянности.

– В чем дело? Ты идешь? – крикнул он через плечо.

Серьезно? Сначала этот парень так переполошился из-за этого зловещего Грота, а теперь… отправился в туалет? Как будто хотел, чтобы я и дальше продолжала сомневаться. Но, видимо, все было всерьез, потому что назад он не вернулся. Я вздохнула и пошла следом, держась чуть в отдалении.

Мы вошли в тускло освещенный коридор, выложенный темной плиткой. В воздухе чувствовался запах плесени и мочи. Если бы Пенн не вел себя так решительно, я бы тут же развернулась и ушла. К тому же мы были не одни.

Между турникетами, ведущими к кабинкам, стоял худой мужчина, которому я бы дала лет шестьдесят. У него были каштановые волосы с проседью и острый нос. Одет он был в синий комбинезон, а в руках держал грязную швабру. На стене были нарисованы стрелки, указывающие направо, на женский туалет, и налево, на мужской. Перед последним висела табличка с надписью: «Не работает». Я уже была готова вернуться, но Пенн уверенно подошел к мужчине.

– Эй, Фил, ты нас пропустишь?

– Двадцать пенсов есть? – прохрипел тот.

Пенн с сожалением покачал головой. Опершись на швабру, мужчина неодобрительно посмотрел на него. Потом он перевел взгляд на меня, и глаза его широко раскрылись.

– О, так это она?

– Да. Папа нас ждет.

Проворчав что-то, Фил начал рыться в нагрудном кармане.

– Привыкай уже носить с собой мелочь, парень.

Он бросил Пенну одну монету. Я поймала вторую, которая полетела в меня.

– Спасибо, я у тебя в долгу.

– Как всегда.

Пенн прикоснулся двумя пальцами ко лбу, подошел к турникету позади таблички «Не работает» и бросил внутрь монету.

– Давай, девочка. Саво не любит ждать, – поторопил меня Фил.

«Что ж, иди. Закрывай глаза и проходи».

Я беспрепятственно прошла в такой же темный туалет с рядом кабинок, писсуаров и несколькими умывальниками и поморщилась: вонь здесь была еще острее.

– Надеюсь, ты не решил подшутить надо мной, – произнесла я, когда мы остановились у задней стены.

– Ты такая недоверчивая, – пробормотал мой сумасшедший спутник, выставив руки перед грудью. – Смотри внимательно.

Он растопырил пальцы, сосредоточившись на стене перед нами. Его напряжение машинально передалось и мне, и я тоже выпрямилась. Сначала ничего не происходило, а потом я почувствовала энергию. То же самое я только что испытала в автобусе, в этом не было никаких сомнений. Волна прошлась по моим рукам, как порыв свежего ветра, от чего поочередно встопорщились все волоски. Сначала энергия была слабой, но с каждым мгновением она чувствовалась все сильнее.

В тех местах, где Пенн провел руками, на стене вдруг проступил бирюзовый узор. Он засветился ярче, цвета стали насыщеннее, а линии соединились в знак, и в первое мгновение я подумала, что мне показалось.

Это неправда.

Невозможно!

Это был знак разорванной бесконечности.

У меня перехватило дыхание, и я машинально дотронулась до кулона, который носила под рубашкой, кулона моей мамы. Его подарил папа, и на нем был выгравирован тот же знак. «У жизни есть конец, но верность бесконечна» – так объясняла мне мама значение этого символа.

Знак светился слишком ярко, как будто собирался выжечь мне сетчатку. Затем в стене раскрылась щель, а за ней темный проход. Все происходило как в замедленной съемке. У меня забилось сердце, вспотели ладони, и я стояла, не в силах осознать то, что видела собственными глазами, и пытаясь понять, что вообще это значит. Происходящее не хотело укладываться в голове.

Пенн прервал мои размышления, втолкнув меня в коридор. Стена закрылась за нами, поглотив тусклый свет неоновых ламп. Вокруг царила беспросветная тьма, и Пенн посветил мне в лицо фонариком телефона.

– Уютно, правда? – спросил он.

Я сглотнула, обхватив себя руками.

– Просто отведи меня в этот Грот.

– Хорошо. Закрой глаза.

Я слишком растерялась и не стала возражать, сделав так, как мне велели. Пенн взял меня за руку, и я снова почувствовала, как он сплетает свою магию с моей. Воздух вокруг нас завибрировал, и мышцы задрожали. Затхлый запах вдруг исчез. Вокруг нас царила полная тишина. От волнения по коже пробежали мурашки, и я почувствовала на лице дыхание Пенна, когда он наклонился ко мне.

– А теперь открывай.