Когда я открыла глаза, то вместо темного прохода перед нами появился светлый коридор с колоннами. С потолка свисали великолепные хрустальные люстры, а пол был устлан темно-синим ковром, по обе стороны которого виднелись грубые деревянные половицы. Конусные синие флаги, на которых золотой нитью вышили знак разорванной бесконечности, висели между круглыми колоннами. В конце коридора была арка, за которой я увидела две лестницы наверх: одна вела налево, а другая – направо.
Вид был невероятным, и я даже подумала, что схожу с ума. Несмотря на то что я оказалась здесь впервые, место казалось знакомым. Примерно так я и представляла себе то, что мама когда-то называла домом. Когда я была маленькой, мама то и дело рассказывала бесчисленные истории, описывая, каким был дом артагианцев до того, как стаю истребили.
– Не передумала? – Голос Пенна вернул меня к реальности.
– Что?
Он посмотрел вниз.
– Знаешь, мне бы очень хотелось вернуть свою руку. Разве что она тебе еще нужна.
Пенн нежно провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Я выдернула руку, и он тихо засмеялся. Я не обратила внимания на легкое покалывание, которое так и не исчезло.
Мы прошли по коридору и поднялись по лестнице слева. Она вела к галерее, где я уже издалека заметила очертания двери. Здесь тоже были грубые стены, облицованные светлой плиткой, колонны и ступени из мрамора с серыми прожилками. Кованые перила были отделаны темным деревом. Когда я провела по ним рукой, они показались мне прохладными.
– Как мы сюда попали? – спросила я, когда шум в ушах наконец утих.
– У входа в Грот есть защитная печать, чтобы сюда не вошли незваные гости.
– Но я здесь никогда не была.
– А я был, – подмигнул он. – Я разблокировал для тебя печать, когда нарисовал наш знак на твоей руке, поэтому вероятность того, что ты та, кем я тебя считаю, составляет 99,99 %. Иначе ничего бы не вышло.
– Всего-то осталась одна сотая процента, – пробормотала я.
Я уже хотела снова задуматься, как услышала над головой мужской голос.
– Вот вы где!
Наверху лестницы нас ждал темноволосый парень с ямочками на щеках и голубыми глазами. Он носил терморубашку с длинными рукавами, которая подчеркивала его мускулистые руки, темные джинсы и серые кроссовки. Парень удивительно походил на Пенна, вот только у него не было надменной складки у рта.
– Привет, Сед, – ответил Пенн. – Папу видел?
– Да, он у себя в кабинете. Как раз закончилась встреча, посвященная Леноре. Он уже ждет вас.
Парень перевел взгляд на меня.
– Привет. Я Седрик, брат Пенна. А ты, должно быть, Реган.
– Похоже, да.
Помедлив, я протянула руку.
– Рад встрече. Я бы пошел с вами, но мне еще нужно в универ. Приятно было познакомиться, Реган.
– Мне тоже, – ответила я, провожая его взглядом.
Спустившись на первый этаж, откуда мы только что пришли, он исчез.
Пройдя через мраморную арку, мы оказались в следующем коридоре, уже предыдущего. Вместо флагов на стенах висели прекрасные картины, которые как будто сошли со страниц романа в жанре фэнтези. Я видела сирен со струящимися волосами, жабрами на шее и плавником вместо ног. Вода вокруг них светилась от прикосновения одних лишь рук. Мне казалось, что я вот-вот почувствую легкое магическое покалывание, которое не утихало с того момента, как мы с Пенном вошли в Грот.
В конце коридора открылась дверь, и оттуда вышли несколько человек примерно моего возраста. Высокий парень с черными кудрями, увидев Пенна, помахал ему.
– Привет. Ты потом придешь в «Моряк»?
– Посмотрим, я тебе напишу, – ответил Пенн.
– Круто, тогда увидимся. – Кудрявый отошел, показывая большим пальцем через плечо. – Тебя ждет Ранесс.
– Повеселись там.
Парень бросил взгляд на меня, на его лице промелькнуло удивление, а потом он весело улыбнулся, отвернулся и пошел за остальными.
Понятно. Несмотря на секретность, здесь, похоже, вовсю кипела жизнь. Люди казались совершенно нормальными, и это было странно. Не похожи они на членов какого-то тайного общества. Не было ни толстого слоя пыли на люстрах, ни паутины, ни гробовой тишины, как будто Грот был совершенно обычным местом – вот только это слово к нему совершенно не подходило. По крайней мере, мне так казалось. Я всегда считала, что так выглядят вычурные частные школы для высшего сословия, если не считать того, что сюда попадали через чертов туалет и использовали волшебные способности.
Вскоре мы с Пенном остановились перед тяжелой двустворчатой дверью с позолоченными дверными молотками. Он сильно ударил одним из них по створке, и не успела я приготовиться, как услышала приглушенное: «Войдите!» Двери распахнулись, и Пенн осторожно подтолкнул меня вперед.
На мгновение у меня остановилось сердце, а мозг тут же заработал, запоминая всю обстановку в комнате до мельчайших деталей. Сама не знаю, чего я ждала, но, видимо, я слишком серьезно восприняла слово «король» и даже немного разочаровалась.
Я думала, что увижу тронный зал, тяжелые бархатные шторы и драгоценное оружие, которое в фильмах украшало стены как трофеи. Вместо этого под ногами был светлый паркет, наполовину покрытый ковром бордового цвета. Слева располагался камин, перед которым стоял стол из темного дерева и три мягких кожаных кресла. Над камином висел портрет женщины в раме, которая смотрела в комнату бездонными темно-голубыми глазами. У задней стены расположились высокие стеллажи с бесчисленными книгами, папками и множеством непонятных предметов. На огромном письменном столе лежала карта Лондона, а рядом стояла фотография женщины с рыжими волосами. Она показалась мне знакомой, но откуда я могла ее знать? Потом я заметила двух мужчин, которые смотрели на меня такими же, как у Пенна, голубыми глазами.
Один из них сидел за письменным столом, у него были такие же темные волосы, как у моего нового знакомца, и мелкие морщинки вокруг глаз. Крепкоплечий, он носил серый костюм с галстуком. Видимо, это и был отец Пенна. Второй стоял позади и был примерно такого же возраста. На нем была черная форма с высоким воротником, а к груди было пристегнуто что-то, напоминавшее кирасу или средневековый рыцарский нагрудник. Из-за кожаного пояса торчала ручка кинжала, а справа я заметила кобуру пистолета.
– Как хорошо, что вы здесь, – произнес отец Пенна и встал, чтобы поприветствовать меня. – Здравствуй. Ты, должно быть, Реган.
– Да, – согласилась я, протягивая ему руку.
– Меня зовут Саво, я король Артаги. Это Кейн, мой телохранитель и ближайший советник.
Я снова посмотрела на мужчину в черном. Он был явно напряжен, даже слегка выдвинул вперед челюсть. Непохоже, что этот человек рад меня видеть. Короткий кивок, который должен был сойти за приветствие, только укрепил мою уверенность.
– Все хорошо? – повернулся Саво к Пенну.
– Да, все тихо.
Король внимательно смотрел на меня.
– Какое сходство, – сказал он. – Ты похожа на нее как две капли воды. Не правда ли, Кейн?
– Да, бесспорно, – ответил тот.
– На кого я похожа? – спросила я.
– На Грейс, – дружелюбно ответил Саво.
– Вы знали мою маму?
– Конечно. Грейс была выдающейся артагианкой и могущественной сиреной. Последний раз я видел ее после ритуала двадцать два года назад, вскоре после рождения брата Пенна, Седрика. После этого Грейс как сквозь землю провалилась.
Я закусила губу, не зная, что на это ответить.
– Нам нужно кое-что обсудить, Реган, – произнес король с улыбкой. – Но сначала мне бы хотелось… Можно?
Он снова протянул мне руку, и я, помедлив, вложила пальцы в его ладонь. Когда Саво начертил на мне, как я теперь поняла, знак разорванной бесконечности, у меня тут же перехватило дыхание. Его магия была гораздо сильнее, чем у Пенна, и мое тело подхватило сильное течение, которое я почувствовала даже в кончиках пальцев. Оно было таким же мощным, как штормовой прилив, и ярким, как свет солнца. Всего через несколько секунд Саво разорвал связь, и вокруг меня снова появился кабинет.
– Это она.
– Я же говорил, – невозмутимо произнес Пенн.
У меня сильно билось сердце, и я смотрела то на одного, то на другого.
– Извини, Реган, – кивнул Саво, заметив мой взгляд. – Может, присядем? Я расскажу, почему мне так хотелось с тобой познакомиться. Ты не против?
– Ладно, – согласилась я.
А у меня был выбор?
Мы расположились в креслах. Нажав на небольшой рычаг, Саво разжег огонь в камине. Кейн молча стоял сзади.
– Все это, скорее всего, вызывает у тебя недоумение, – начал король. – По словам Пенна, ты не знала, что мы до сих пор существуем. Получается, тебе было известно, что когда-то мы жили на свете.
– Я знала, что Артага существовала. Мама рассказывала мне историю нашей стаи и говорила, что ее больше нет, а мы с ней последние артагианцы.
– Это явно какая-то ошибка, – вмешался Пенн.
– Пенн, – остановил его отец и снова повернулся ко мне. – Я понимаю. А потом она рассказала тебе и о ноксах?
Я кивнула.
– О ноксах, о Вечной королеве Сетарии, о том, как она уничтожила Артагу и вообще все. Но я не понимаю, при чем тут я.
– Боюсь, твоя мама рассказала тебе не все, – отметил Саво. – Да, ноксы действительно напали на нас, что привело к многочисленным жертвам, особенно после того, как мы вышли на берег. Но они нас не уничтожили.
– Хотите сказать, что мама мне соврала? – спросила я, поморщившись. – Я не верю.
– К сожалению, у меня нет другого объяснения. Ноксы представляют огромную опасность. Артагианцы и раньше покидали стаю, считая, что так будет безопаснее. Похоже, Грейс тоже так думала.
– Но зачем ей было так поступать?
– Из-за тебя. – Саво посмотрел мне прямо в глаза. – Грейс была сильной, могущественной и невероятно храброй, но когда на кону стоит не только собственная жизнь, все меняется. Возможно, она ушла, потому что узнала о беременности.
Я печально улыбнулась.
– Пенн сказал, что здесь вроде как ноксы не могут вас достать. Если это правда, моей маме незачем было уходить.
– Возможно, на ее решение повлиял твой отец. Он был человеком?
Я кивнула.
– Человеку опасно становиться частью стаи. Сиренам и людям не запрещено вступать в связь, но это рискованно. Артагианцы могут защититься от ноксов в критической ситуации, в отличие от человека, не имеющего способностей к магии. Если проклятие нокса настигнет простого смертного, ему не выжить. То же относится и к ребенку, неважно, человек он по происхождению или артагианец.
Я стиснула зубы, чтобы сдержать ярость, закипавшую внутри. Разумом я понимала, что Саво давал логичные объяснения, но все остальное – последние пять лет и то, что было раньше, – шло вразрез с ними. Как и вся моя жизнь. Получается, мама солгала нам с отцом, чтобы защитить нас?
– Хорошенькая история, – выдавила я. – Тем более ее никто не может подтвердить. Да уж, очень удобно.
– Я бы сказал, прискорбно, – ответил король.
Я покачала головой. Мне совсем не хотелось слушать пустые слова соболезнования, тем более от того, кто ничего обо мне не знал.
– Переходите к делу.
– Хорошо, – согласился он. – Я так понимаю, Пенн сказал тебе, что нам нужна твоя помощь.
– Да, сказал. Но я понятия не имею, что могу для вас сделать. Не обижайтесь, но, думаю, вы меня с кем-то перепутали.
– Ни в коем случае. – Выделив эти слова, он улыбнулся. – Ты Сиборн.
– И это значит, что я особенная? Круто, конечно, что из-за этого ваш сын украл у меня паспорт и, шантажируя, заставил сюда прийти.
– Ты украл у нее паспорт? – неодобрительно спросил Саво.
– А ты бы предпочел, чтобы она сбежала? – попытался защититься Пенн.
– Верни.
Пенн закатил глаза, но все же вытащил мои документы из кармана куртки. Явно разозлившись, он протянул пакет, внимательно глядя мне в глаза.
– Надеюсь, я об этом не пожалею.
Я быстро взяла их и убрала в карман. Буду я еще тебя слушать, придурок.
– А теперь перейдем к твоему вопросу, – сказал Саво. – Около двухсот лет назад существовала лишь одна стая, Реган. Созданные и избранные самим морским богом, Посейдоном, мы охраняли моря и спокойно существовали бок о бок. Но с началом индустриализации все изменилось. Человек осваивал море все дальше и дальше, продолжая загрязнять его, и сохранять природный баланс становилось все труднее. Королеве Куру, которая в то время правила нами, и ее сестре Сетарии пришлось принять меры, но они не сошлись во взглядах. Куру хотела поговорить с людьми, а Сетария считала, что открываться перед ними опасно. Она видела вред, который уже был нанесен, и хотела избавиться от людей, которых считала ошибкой. Куру воспротивилась этому, и не зря: каждый артагианец клялся служить природе, из которой мы черпаем нашу силу. Клятва и тогда, и сейчас включала в себя человечество. Мы хранители, а не судьи – эта ответственность лежит на богах. Но Сетария объявила людям войну. Злоупотреблять магией строго запрещено, однако она сплела проклятие, с помощью которого получила силу семи морей и мощь Посейдона. Ноксы разрушали и убивали, вызывая чудовищ: кракенов, которые утаскивали на глубину целые флоты, и левиафанов, порождающих цунами. Бури уничтожали целые земли, унося множество жизней. В конце концов ноксы направили новообретенную силу против своего народа, тех артагианцев, которые хотели остановить убийства. Это привело к тому, что члены шести старейших семей Артаги произнесли заклинание, отобрав у ноксов силу семи морей. Но у этого ритуала была своя цена. Нельзя избавиться от такой силы, не отдав взамен частицы себя, которая будет обладать таким же могуществом. Они обменяли вечную жизнь в море на смертную жизнь на суше. Это была цена, которую пришлось заплатить.
В кабинете вдруг настала мертвая тишина. Даже огонь стал потрескивать тише.
Все это время я смотрела на него как зачарованная. Я часто моргала, и мне очень хотелось закрыть уши, чтобы больше ничего не слышать, ведь эту историю я тоже знала. Впервые мама рассказала ее, когда мне было лет шесть или семь. В то время у меня только проявились способности. Я еще помнила, что плакала тогда, потому что нам снова пришлось переехать, а я не понимала зачем.
– Как я могу быть связана с каким-то проклятием, которое наложили ноксы несколько сотен лет назад? – спросила я.
– Дело даже не в проклятии, а скорее в печати, – пояснил Саво. – Печать, которую создали артагианцы, была достаточно могущественной, чтобы избавиться от силы Посейдона, но слишком слабой, чтобы держаться вечно. Каждые одиннадцать лет члены шести семей, которые изначально установили эту печать, обновляют ее. Если только пять сирен проведут ритуал и произнесут клятву, природа потребует жертвы, чтобы компенсировать недостающее звено. И поверь мне, Реган, погибнуть смертью мученика не так почетно, как кажется.
На его лице мелькнула какая-то тень, и Саво потянулся к моей руке. Я так растерялась, что и не подумала ее отдернуть.
– В последнем ритуале не хватало Сиборн, и последствия были плачевными. Грейс была последней из своего рода, и поэтому нам нужна ты. В последние годы Пенн только и делал, что искал ее потомка. Ты дочь Грейс. Только ты сможешь занять ее место в следующем ритуале обновления печати, который состоится почти через два месяца.
Теперь в кресле меня уже ничего не держало.
– Шутите? – спросила я, вскакивая.
– Успокойтесь, мисс Сиборн, – проворчал Кейн, положив руку на кинжал.
Но я и не думала успокаиваться.
– Он, – я ткнула пальцем в Пенна, – притащил меня сюда, ничего не объяснив! Вы, – теперь я указала на короля, – рассказываете мне всякий бред, в который я вот так просто должна поверить! А теперь вы на полном серьезе требуете, чтобы я участвовала в вашем дурацком ритуале?
Я заморгала, чтобы не разрыдаться от злости, не понимая даже, на кого сержусь.
Саво тоже встал.
– Мне бы хотелось подготовить тебя к этому, но у нас нет времени. Если ноксы снова получат власть, артагианцы погибнут. Умрут невинные люди, и наш мир перестанет быть прекрасным. Помоги нам, и до этого не дойдет. Я не могу заставить тебя использовать ради нас свою магию, но я прошу тебя: подумай об этом.
Я растерянно посмотрела на него. Мысли метались. До вчерашнего дня я даже не знала о существовании стаи, а теперь вдруг оказывается, что от меня зависит судьба всего мира?
Ну уж нет.
– Мне надо идти, – выдавила я, не дожидаясь разрешения Саво.
Я протиснулась мимо Кейна, вышла из кабинета и быстро двинулась по коридору. Передо мной все кружилось: стены, картины и колонны расплывались, превращаясь в размытое пятно, а шум в ушах становился невыносимым.
Это было уже слишком.
Настоящий перебор.
Только когда я ощутила, как ласковый ветерок пощекотал мне шею, и услышала гудение машин, я поняла, что снова стою на Паркер-стрит. Я заслонила рукой глаза от солнца, чувствуя, что она дрожит, оглянулась и сделала шаг назад. Столкнувшись с кем-то, я резко дернулась и обернулась. Пенн. Живое доказательство того, что я бодрствую и нахожусь в полном сознании, хотя и, очевидно, совершенно выжила из ума.
– Все в порядке? – спросил он, протягивая мне непонятно откуда появившуюся фляжку.
Я с трудом сдержала истерический смех.
– Что там? Хочешь меня опоить, чтобы я со всем согласилась?
– Это виски, – объяснил он. – Кажется, выпить тебе не помешает.
– Я не пью виски.
Пенн вздохнул, открыл фляжку и сам сделал глоток, как будто хотел мне показать, что там нет яда. Потом опять протянул фляжку. На этот раз я взяла ее. Алкоголь обжег горло, и я снова поняла, что виски мне совсем не нравится.
– У твоей мамы наверняка были свои причины, по которым она тебе ничего не рассказала.
– Не смей мне говорить, о чем моя мама думала, а о чем – нет, – прошипела я. – Ты ее совсем не знал.
– Ты права. Прости.
Я горько рассмеялась.
– Да пошел ты!
С этими словами я резко развернулась и ушла. Я с такой злостью топала по теплому асфальту, что от моих шагов разносилось эхо. Я шла все быстрее и быстрее, добралась до площади Кингсуэй и побежала через дорогу как раз в тот момент, когда светофор загорелся красным. Я услышала громкий гудок, но остановиться не смогла. В животе бурлило, горло сдавило, а руки сильно вспотели от понимания, которое следовало за мной мрачной тенью. Я не могла выразить его словами, но знала: Пенн и его отец сказали правду.
Я попросила доказательства и получила их. Все сложилось в идеальную картину. Знак разорванной бесконечности, который я носила на цепочке на шее, украшал все флаги в Гроте, а сам Грот походил на «тайное место из Артаги», о котором мне рассказывала мама. Мое волшебство беспрепятственно соединилось с магией Пенна и Саво, и я до сих пор чувствовала внутри энергию, отражавшуюся от стен.
Я не хотела им верить, потому что это значило, что вся моя жизнь была ложью. Мама ведь знала, что стая до сих пор существует, и все равно скрывала это от меня. Возможно, у нее были свои причины, но теперь мне пришлось одной разбираться с кучей незнакомых артагианцев. Мне следовало решить, хочу ли я участвовать в зловещем ритуале, от которого зависит судьба мира, или нужно отказаться. Не стоило забывать и о смертельных последствиях.
Я дошла до парка Линкольнс-Инн-Филдс. Название было написано на вывеске, расположенной на кованой ограде. Под ногами хрустел гравий, шелест листьев смешивался с тяжелым дыханием. Я увидела в тени пустую скамейку и как во сне подошла к ней, села и съежилась.
Это невозможно. Мама никогда не стала бы мне лгать, она любила нас с папой. И все же сердце говорило мне, что именно это и произошло. То самое сердце, которое висело на серебряной цепочке у меня на шее, а на нем был знак разорванной бесконечности. Я достала кулон, вцепилась в него и стискивала зубы до тех пор, пока у меня перед глазами не начали мерцать звездочки. Но я давно запретила себе плакать.
– Эй.
Я испуганно подняла голову. Зрение было нечетким, но я тут же узнала темный силуэт.
– Оставь меня в покое, – попросила я, но, конечно же, Пенну плевать было на мою просьбу.
Вместо этого он сел рядом.
– Знаю, тебе тяжело переварить всю эту информацию, но ты не первая, с кем такое происходит.
– А, значит, ты часто портишь людям жизнь?
– Я не портил тебе жизнь, – возразил он. – Мой отец всего лишь объяснил тебе, что к чему. Если верить моему опыту, правду лучше раскрывать не по частям, а сразу.
– Можно еще обухом треснуть по голове, чего мелочиться?
Он пожал плечами.
– В конце концов все сводится к одному и тому же: никто не может тебя заставить нам помочь, ты должна принять решение самостоятельно.
– Вот только если я откажусь, кто-то умрет. Я же правильно поняла, да?
– Да. Но если ты до сих пор считаешь, что мы солгали, тебя это волновать не должно.
Я разочарованно выдохнула и скрестила руки на груди. Мало того что Пенн действовал мне на нервы, он еще и попал прямо в яблочко. Меня действительно не должно было волновать, что наговорила куча незнакомых артагианцев, которая еще несколько часов назад не играла в моей жизни никакой роли. Но после того, что я только что узнала, я уже ни в чем не была уверена.
– Думаю, у тебя получится, – неожиданно сказал Пенн.
– Что получится?
– Управлять магией и стать одной из нас. Держу пари, из тебя получится хорошая защитница. Отец говорил, что твоя мама была могущественной сиреной. Учитывая, что я знаю о тебе, кое-что из ее талантов передалось и тебе.
– Ну да, – недоверчиво откликнулась я.
– Я серьезно. Проникнув в твой разум, я почувствовал магию. Способности у тебя еще не развиты до конца. Их сложно контролировать, но уже видно, что они очень значительные. Ты уже доказала, что умеешь добиваться своего. У меня, конечно, с этим получше, но для тебя и это весьма неплохо.
Я смотрела на него, открыв рот.
– Ты победил только потому, что заколдовал меня.
– Докажи.
– Предлагаешь реванш?
– А что, ты согласна?
Я недоверчиво посмотрела на него. Прошло несколько секунд. До меня донеслись обрывки разговоров окружающих людей и шелест листьев, а потом произошло то, чего я меньше всего ожидала: я засмеялась. У меня тряслось все тело, и я закрыла лицо руками.
Пенн засмеялся вместе со мной. Но как только он положил руку на спинку скамьи, я вдруг замолчала.
– Ты чего?
– Кажется, тебе не помешает обняться с кем-нибудь.
– Не с тобой же.
По его лицу расплылась улыбка.
– Ну и зря. Кстати, можно взять ненадолго твой телефон?
– А с твоим что?
– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?
Закатив глаза, я достала телефон из кармана брюк. Он все равно был одноразовый.
– Я всего лишь внес свой номер, – объяснил Пенн, возвращая мне телефон, а потом встал. – Выходи на связь, хорошо?
– А может, я оставлю его и просто сяду на следующий самолет.
Он засунул руки в карманы джинсов.
– Посмотрим. Пожалуй, мне придется тебе просто довериться. – Он уже собрался уходить, но опять повернулся ко мне. – Скажи, каким шампунем ты пользуешься?
Я недоуменно нахмурилась.
– Лавандовым, а что?
Он отмахнулся.
– Да так, вспомнилось кое-что. Когда мы ехали в автобусе, я не смог понять, чем ты пахнешь.
Я поморщилась от отвращения, представив себе, как он обнюхивает мои волосы. Этот парень и правда странный. Я следила, как он исчез за воротами парка, и хотела уже откинуться на спинку скамейки, как вдруг телефон запищал. На экране высветилось новое сообщение от – серьезно? – Прекрасного принца.
Четверг, 13:41
Прекрасный принц: Кстати, мне нравится лаванда.
Я сдержала улыбку и в ответ прислала смайлик со средним пальцем.