– Мы на месте, – объявила Олдрин почти два часа спустя, припарковав машину. Фары погасли.

Ремни щелкнули, двери внедорожника открылись, и мы вышли.

Перед тем как отправиться в путь, я успела мельком увидеться с остальными. С ними все было хорошо, ноксы собирались вывести из игры только меня. Но все очень переживали, даже Дилан обнял меня. В другом случае я бы насторожилась, однако старалась видеть во всем хорошее: если у нас и получилось когда-то образовать союз, то именно сейчас.

Остальные машины остановились чуть позади. Мы отправились в пещеру. Холли и Кендрик остались снаружи.

Пещера Гофа, расположенная в Чеддере, находилась меньше чем в полутора часах от Глостера, если ехать по совершенно обычной дороге. Вход был отмечен ветхой, грубо сложенной билетной кассой. Табличка с белыми облупившимися буквами на оранжевом фоне объявляла: «Добро пожаловать в пещеру Гофа», а записка в окне сообщала, что вход сегодня запрещен из-за технических работ. Других машин нигде не было видно, людей тоже. Даже пение птиц не доносилось, как будто даже звери чувствовали сгустившееся напряжение. Саво открыл кованые ворота и пошел первым. Его сопровождали три охранника в полном вооружении.

Мы последовали за ним через светлый вестибюль, откуда проход вел в первую пещеру. Если верить картам на стенах, пещер было всего две.

Серо-бурые скальные стены обступали нас со всех сторон. Потолок был примерно метров пять в высоту, и с него свисало множество сталактитов всевозможных форм и размеров. Посреди пещеры сделали очаг, от его пламени на стенах зловеще плясали темно-красные тени. Над огнем висел круглый котелок, из которого поднимался сине-зеленый пар. Жидкость внутри бурлила и шипела, я почувствовала знакомый запах земли, водорослей, свежего воздуха и моря. Ранесс, стоя у котла, помешивала варево.

– Добро пожаловать, – поздоровалась она, бросив взгляд на отряд, и тут же заметила меня. – Разве тебе не надо отдыхать? – строго спросила она.

– Попробуй-ка переубедить ее, – ответил Пенн.

– Саво сказал, ты потеряла много крови. Неплохо держишься.

– Спасибо.

Я была рада, что серикс не стала читать мне нотации. Вместо этого она обратилась ко всем:

– Надеюсь, вы готовы. Я очень рада, что все добрались сюда целыми и невредимыми, но теперь вы знаете, что стоит на кону.

Ранесс посмотрела на мои запястья. Перед отъездом Эден сняла повязки и смазала руки прохладной мазью. Порезы уже почти зажили, виднелись лишь тонкие красные черточки. Раны через несколько дней перестанут болеть. Эден наложила швы, но шрамы, наверное, все равно останутся.

– Да, мэм, – ответил Карлос, отдав честь, но я никогда не видела у него такого серьезного взгляда.

Ранесс довольно улыбнулась и указала половником на другую сторону пещеры.

– Внутренний круг может пойти туда и переодеться, внешний остается со мной. Когда вы подготовитесь, Саво отведет вас к печати. Я приду, как только зелье будет готово.

На другой стороне пещеры поставили несколько перегородок и незатейливые корзины, куда мы сложили наши вещи. Я не стала снимать мамин медальон. Мне хотелось, чтобы хотя бы часть моей семьи сегодня была со мной. Когда Пенн увидел меня в тонком плаще, на лице его появилась кривая улыбка.

– А ты горячая.

– Даже не думай, что я снова его надену, когда все закончится.

– Потом нам обязательно надо будет поговорить об этом.

Улыбнувшись, я покачала головой, но все же мне стало спокойнее. «Потом». Пенн сам так сказал, хотя по складке у него на лбу было видно, что он по-прежнему беспокоится.

Но он верил мне. И стоял рядом.

– Вы готовы? – спросил Саво. – Тогда идите за мной.

Он провел нас к туннелю, вырубленному в толще скалы. Пометки на земле указывали путь, а веревка в стене служила ориентиром. Дорога заняла всего несколько минут, темнота рассеялась, и мы дошли до второй пещеры, которая во всем превосходила предыдущую. Ничего подобного я никогда раньше не видела.

Здесь с потолка тоже свисали огромные сталактиты, через каждые несколько метров сменяясь такими же впечатляющими сталагмитами. Между ними стояла стража с факелами. Их свет всевозможных желто-красных оттенков отражался от поверхностей кристаллов. Это и был источник энергии, который нам сегодня понадобится. Захватывающее зрелище, и я поняла, почему здесь, несмотря на отдаленность, бывали туристы. В этом месте было что-то волшебное, даже если люди не знали о существовании магии.

В центре пещеры располагалось огромное озеро. Оно соединялось с Атлантическим океаном многокилометровым туннелем – об этом мне рассказал Пенн по дороге. По узкой темной полоске берега было понятно, что до того как прилив достигнет своей высшей точки, осталось недолго, тогда и начнется ритуал. Мое внимание привлек островок посередине озера. Он был таким маленьким, что там и три человека не поместились бы; его накрывал прозрачный синеватый купол, сиявший в свете факелов.

Я тут же поняла, что это за купол.

Печать.

Я увидела четкие очертания камня Дустрии, который таил в себе силу семи морей. Это был якорь. Мы столько о нем говорили, и я столько читала, но когда увидела камень собственными глазами… Это было невозможно описать словами.

– Ух ты…

– Здорово, правда? – спросила Пенни. – Трудно поверить, что туристы, которые приходят сюда каждый день, не замечают этой энергии.

– Правда?

Она засмеялась так тихо, как будто не хотела нарушать тишину в пещере.

– Да. Печать видит носитель артагианской магии. Влажность здесь настолько высока, что магия скрывает камень внутри, но вид сказочно красивый.

Из туннеля донесся звук шагов, вошла Ранесс. Сразу за ней следовали члены внешнего круга, помогая ей нести маленькие бутылочки и кувшины.

– Еще шесть минут, – объявила она, взглянув на наручные часы.

Я сглотнула, чувствуя, как желудок скрутило от волнения. Час настал, времени на подготовку больше не было. Нам дали четкие указания: во время высокого прилива зайти в воду, пропеть клятву и вернуться домой. Все должно было пройти гладко.

«Незачем волноваться, – сказала я сама себе. – Ты к этому неделями готовилась. Ты пережила нападение, потому что должна была его пережить. Остался лишь последний шаг. Кровь Шен тебе поможет».

Мы все обменялись долгими взглядами. Дилан притянул к себе Скарлетт и поцеловал ее так страстно, что я отвернулась. Карлос заключил Пенни в крепкие объятия и что-то ей прошептал. Пенн посмотрел на меня и взял за руку.

– Да пребудет с тобой сила[43].

– «Звездные войны»[44]? Серьезно? – тихо откликнулась я.

– Не очень удачный вариант, да?

– Неважно. Я ведь знаю, как ты сражаешься.

Он улыбнулся.

– Я верю тебе, Реган.

– Правильно, – сказала я, зная, что ему надо было это услышать. – Я тоже тебе верю.

– Правильно, – согласился он.

Пенн поцеловал меня так, как никогда не целовал раньше, – нежно, как будто обещал, что за этим поцелуем последует множество других. Я ответила на поцелуй, позволяя чувствам захватить нас, и прижалась к нему. Мы забыли о людях вокруг, я не обращала внимания даже на Саво. Через несколько минут мы будем рисковать жизнью ради стаи. Сколько бы мы ни давали обещаний, не было никаких гарантий, что мы справимся, что я справлюсь, поэтому этот миг принадлежал только нам.

«Я люблю тебя, – подумала я, отстранившись от Пенна. – Я люблю тебя, и когда все закончится, я скажу тебе об этом».

– Три минуты.

Время пришло.

Мы выстроились рядом на берегу озера. Холод от скал проникал сквозь ткань, и я резко втянула в себя воздух, коснувшись воды пальцами ног. Она была ледяной, но я зашла в нее по колено. Всего через несколько секунд рядом с нами оказалась Ранесс. Она нанесла на кожу знаки и вручила нам кубки.

Я чувствовала на себе любопытные взгляды, чужие ожидания и страхи – все-таки с момента нападения Кейна прошло лишь несколько часов, – но старалась не обращать на них внимания.

– Две минуты. Пейте, – велела Ранесс.

Я поднесла к губам серебряный кубок, покрытый волнистым золотым орнаментом. Уже после первого глотка я почувствовала, как во мне пробуждается магия. Вены на руках и ногах засветились, я ощутила волны энергии, которые с каждым биением сердца ощущались все сильнее. Тело гудело, жар усиливался, обжигая его. Я развязала бант на плаще, оставила его на берегу и скользнула в воду.

Озеро с шипением приняло нас в свои объятия. Вдруг вода стала не ледяной, а приятной, свет факелов потускнел. Я опускалась легко, энергия ускоряла превращение. Я чувствовала, что что-то изменилось: то ли магия мерцала, то ли меня перестали омывать волны энергии. Мне явно не хватало собственных сил, но ничего страшного пока не произошло. Магия обволакивала меня, проникая под кожу, и из нее появилась блестящая чешуя. Легкие стали жабрами, фильтрующими воду, и процесс пошел своим чередом. Вокруг меня поднималось все больше пузырьков, ноги соединились, а кости, сухожилия и кожа слились в бирюзовый прозрачный плавник. Несмотря на все случившееся, я чувствовала себя даже сильнее и лучше, чем на тренировках. Я открыла глаза.

Из-за света, отражавшегося от поверхности, раньше трудно было что-то различить, но теперь озеро было четко видно. Я заметила грубые камни, каждую трещину и выступ, зазубренные сталагмиты, прорастающие со дна. В жизни не видела ничего подобного.

Когда на меня накатила следующая волна, я впервые почувствовала пульсацию, исходящую от острова. Конечности словно ударило током. Ногти сменились острыми когтями, а волосы переливались серебром в свете воды. Я осторожно подвигала плавником, чувствуя, как вода омывает жабры, и чуть не заплакала – превращение удалось.

Я посмотрела на остальных. Со мной встретились пять пар голубых сверкающих глаз. Я впервые увидела Скарлетт, Дилана, Карлоса и Пенна в форме сирен, с плавниками вместо ног, такими же серебристыми волосами, как у меня, и телами, покрытыми чешуей. Такое ощущение, что они тоже пришли из другого мира. Странно, что мне это казалось совершенно нормальным, как будто подобное со мной случалось уже не раз. Все сирены были прекрасны, и невидимая связь, объединяющая нас, становилась крепче. Вода все помнила и как будто возрождала это ощущение в наших телах: единый круг, единая сила, единая судьба. Словно единый доспех, в который мы облеклись, чтобы победить ноксов. И положить конец проискам Сетарии.

Волосы Пенна блестели. Мускулистая грудь покрылась крупной чешуей, мерцающей темно-голубым цветом – такими же были и его глаза, по ширине и глубине способные сравниться с океаном. Я кивнула и улыбнулась.

Он поднял руку, подавая нам знак. Сильно забив плавниками, мы поплыли к острову. Моя магия знала, что делать, и я доверилась ей. Мне ничего не угрожало.

Воду переполняла чистая сила. Купол напоминал плазмосферу, пронизанную молниями.

Скарлетт подняла руку, указывая на камень Дустрии. Голубые энергетические вихри мерцали перед ней, поднимались и обвивали ее пальцы. Едва заметно пошевелив рукой, она отправила ленту к печати. Купол вспыхнул, когда лента коснулась его, и озарил пещеру на несколько секунд желтым светом, который переплелся с лентой Скарлетт, создавая первый мост. Он был намного крепче и мощнее, чем когда-либо раньше. Она сосредоточилась изо всех сил, медленно поднимая вторую руку и протягивая ее Карлосу. Его глаза замерцали голубым, когда Скарлетт подсоединилась к нему, и появился второй мост. Карлос плавно указал рукой, вокруг которой сплелась магия, принадлежащая ему и Скарлетт, на печать и отправил связь к ней. Пещера осветилась оранжевым светом. Следующей была Пенни, затем Дилан и Пенн. Их глаза всегда загорались голубым, когда они объединяли магию, строили мосты, и пещера светилась поочередно красным, лиловым, а потом темно-синим цветом. Потом Пенн поднял руку и посмотрел на меня. «У тебя получится», – читалось в его взгляде. «Я все сделаю», – так же без слов ответила я. Наступил мой черед.

Я протянула Пенну руку, и момент, когда он подключился ко мне, был потрясающим. Я еще никогда не чувствовала такой связи с другими участниками и с самим островом, камнем и печатью. Сила, таившаяся внутри, ощущалась как легкий порыв ветра. Я знала ее, а она – меня.

Потому что сила помнила меня.

Голубые вихри поднялись из воды передо мной, обволакивая магическую ленту, которая оплела наши с Пенном пальцы. Казалось, они здоровались как старые друзья. Я построила свой первый мост, и вихри распались, окрасившись в зеленый, и обвились вокруг пяти других нитей. Я мысленно позвала их назад и почувствовала одновременно радость и облегчение, когда они послушались. Я задрожала всем телом, когда пять энергий, объединившись, потекли сквозь меня. На тренировках происходило то же самое, но сейчас магия казалась совсем другой – более могущественной, сильной, потрясающей и невероятно красивой.

Я подняла вторую руку, тоже указывая ею на печать. Из ладони вырвался яркий свет, в котором были все цвета и одновременно ни одного, и помчался к камню Дустрии. Я почувствовала, что круг замыкается. Руки слегка задрожали. Меня пытались сбить воспоминания обо всех моих неудачах, но я прогнала их коллекцией прекрасных моментов. Во время первого упражнения я разрывалась от сомнений, сердце было разбито, и я пыталась защитить его, скрыв за толстыми стенами, но их больше не было. Вместо них были дружба, любовь и глубокое доверие, которые я нашла внутри себя самой. Страх по-прежнему оставался со мной, но я больше не позволяла ему овладеть собой.

Пенн пошевелил губами, ведя обратный отсчет.

Десять.

Девять.

Все взгляды были прикованы к нему, и я мысленно считала вместе с ним.

Три.

Два.

Один…

А потом мы запели:

Стрелы света устремились, проходя через мосты, созданные нами, к печати, ярко ее освещая. Молнии под куполом стали сильнее, и я почувствовала, как все они переливаются на моей чешуе; каждая из них была наполнена особой силой. Жгучий зной Скарлетт – Солар. Клинки Карлоса, ломающие отдельные молекулы, – Холдер. Четкие структуры Пенни, созданные для того, чтобы укрепить пути, – Шарп. Сильный рывок Дилана, объединяющий разные энергии, – Ловетт. Защита Пенна, переплетающаяся с ослепительными лучами, – Эвиан. Молнии неистово сверкали вокруг, и как по команде с шипением понеслись ко мне. Они проникли внутрь и последовали за моей магией, заполнили меня от головы до кончика хвоста и высвободили последние запасы сил, которые дали мне необходимый толчок. Я подняла руки еще выше, кончики пальцев засветились, из ладоней вырвалось несколько нитей чистой магии. Свившись в канат, состоящий из чистой энергии, они потекли обратно к куполу.

Сиборн – весы, которые все уравновешивают.

Я заставила себя и дальше дышать ровно, наблюдая, как из меня вытягивают силу, и не сопротивляться. Мой взгляд был прикован к печати, и я не давала остановиться магии, объединившейся с водой, как меня учил Фаусто. С каждой секундой мышцы дрожали сильнее, но я справилась с напряжением.

Я уже не понимала, сколько времени прошло и где я нахожусь, и тут что-то изменилось. Руки вытянулись вперед, как будто их тянули на невидимой веревке, и концы нитей отделились от моих пальцев. Свет, который до этого был ярким, потемнел, стал фиолетовым, потом черным и вдруг рассеялся. Какое-то время я четко видела камень Дустрии, в котором сила семи морей сверкала, как ничем не замутненный солнечный свет.

Я видела, как сила внутри боролась, пытаясь высвободиться. Она походила на живое существо, которое барахталось, изгибалось и било кулаками по стенам, и на мгновение я возненавидела себя за то, что не смогла исполнить его желание. Было больно смотреть на эту силу и знать, что она будет в плену еще много лет. За это я прокляла Сетарию: как она осмелилась навязать свою волю буйному морю?

Крохотные фрагменты печати кружились в воздухе вокруг камня, снова и снова меняли цвет, превращаясь из желтого в оранжевый, красный и лиловый, синий и зеленый и снова в желтый. Их цвет становился все ярче, а кусочки соединялись в новую печать. Мне казалось, что каждая деталь становится на свое место и внутри меня.

Раньше мне бы понадобились все силы, чтобы не опускать руки, но теперь я была сильнее, а волны, которые захлестывали меня, разбивались и казались одновременно горячими и холодными. Как будто моя душа на долю секунды вышла из тела и воспарила надо мной, вбирая в себя весь этот вид, вернувшись в тот самый миг, когда на место встал последний фрагмент.

Мы опустили руки и зачарованно смотрели на то, что создали.

Свет купола был ярким. Еще никто не успел ничего сказать, но я уже знала, что все закончилось. Магия текла в венах, звала к себе, как звон колокола, и я чувствовала, что улыбаюсь во весь рот.

У нас получилось.

Мы обновили печать.