Я очнулась. Вокруг по-прежнему царила темнота, но было тепло и сухо. Я лежала на чем-то мягком. Может, на кровати? Где я? Интересно, я вообще жива? Сделав вдох, я почувствовала, как грудь поднимается и опускается. Значит, жива.

Я немного полежала в нерешительности, прислушиваясь. Если я все-таки выжила, оставалось два варианта. Первый: Олдрин убила Кейна и спасла меня. Второй: ноксы победили и я находилась в каком-то месте, чертовски близком к преисподней. В голове проносились обрывки воспоминаний, частично размытые, но я помнила, что Олдрин и Харлоу сражались с ноксами. А Кейн…

Это он оказался предателем и попытался похитить меня и отдать ноксам. А когда понял, что его преследуют, попытался убить.

Горло сдавило. Чернота отступила, сменившись красным, как кровь, которую Кейн выкачивал у меня из тела. Тот самый Кейн, который любил мою маму и всегда смотрел на меня так, как будто ему было больно от одного только моего присутствия. Теперь я знала, в чем дело.

Мне очень хотелось спать, но внезапно я вспомнила.

Который час?

Какой день?

Ритуал уже начался?

А как же я?

Меня же там не было.

Я тут же пришла в себя и лихорадочно осмотрелась. Бежевые стены, несколько картин с цветами в декоративных рамах, мебель из темного дуба. Я лежала на большой кровати, с одной стороны стояла тумбочка с лампой, с другой – металлический штатив с капельницей и консервированной кровью. Две трубки – одна прозрачная, вторая красная – вели к тыльной стороне руки, где пластырем были прикреплены иглы. На предплечья кто-то наложил две плотные повязки.

Я не понимала, где нахожусь. Ясно было только, что кто-то обо мне позаботился. Часов тоже нигде не было.

Из-за двери послышались приглушенные голоса, и я замерла. Хотела притвориться спящей, но тут раздался знакомый голос, и у меня камень свалился с души.

– Плевать, сколько времени у нас осталось, мне надо к ней, – требовал Пенн.

– Пока ты ничем ей не поможешь, – увещевала его Эден. – Я о ней позабочусь, а ты…

– Что?

– Продолжишь в том же духе, Пенн, и все мы окажемся в опасности, – послышался голос Саво. – Тебя чуть не убили, когда ты побежал за Олдрин, несмотря на строгий приказ оставаться в машине. Не заставляй меня вытаскивать тебя отсюда силой, потому что ты…

– Потому что я что? – прервал его Пенн. – Ты понимаешь, насколько она мне дорога. Кому, как не тебе, это знать.

– Да, это правда, – смягчился отец.

– Тогда дай мне хотя бы пять минут.

Ответа я не услышала. Дверь открылась, и мне показалось, как будто я наконец-то снова нормально дышу. Его темные волосы спутались, лицо было бледным, а под глазами залегли тени. Он увидел меня, в несколько шагов пересек комнату и опустился рядом с кроватью на колени.

– Реган.

– Привет, – прохрипела я.

Вблизи стало заметно, как покраснели и опухли его глаза. Он взял мою свободную руку и легонько ее поцеловал.

– Она очнулась?

Саво вошел в комнату вслед за Пенном, а за ним появилась Эден.

– Да, – подтвердил Пенн, не сводя с меня глаз. – Больше никогда так меня не пугай, Маре[42].

Я попыталась приподняться, но тут же упала обратно. Пенн бросился на помощь. Эден поспешила проверить капельницу.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Устала.

– Неудивительно, ты потеряла очень много крови. Руки болят?

– Да, но ничего страшного.

Учитывая, как Кейн мне их распорол, удивительно, что они вообще у меня еще были. Вспомнив о нем, я снова напряглась.

– Это был Кейн.

– Мы знаем. Он мертв, – спокойно ответил Саво. – Сейчас ты в безопасности, он больше тебе ничего не сделает.

Я кивнула, хотя у меня оставалось еще много вопросов. Но один из них был важнее всего.

– Где я? Что с ритуалом?

– Ты в Чеддере. Мы снимаем эту квартиру на случай чрезвычайных ситуаций. Мы одни, кроме нас, здесь никого нет. Ритуал начнется почти через два часа.

Я опять кивнула.

– Хорошо.

У меня хватало времени, чтобы отдохнуть. Должно было хватить.

– Не волнуйся, Реган, – произнес король с тяжелым вздохом. – Ты не будешь участвовать.

Он ведь это не всерьез.

– Но как же!..

– Это не обсуждается.

– Но я должна участвовать, – настаивала я, и тут мне пришла в голову мысль, от которой оставшаяся кровь застыла в жилах. – Или печать нашли ноксы?

Саво объявил о нашей цели всем, в том числе Кейну. Если ноксы устроили засаду, теперь они тоже знали, где находится печать.

– Нет, не нашли, – ответил Пенн, который до сих пор стоял рядом с кроватью на коленях. – Ритуал состоится здесь, в Чеддере.

Я поняла.

– Глостер был приманкой?

– Именно так, – подтвердил король. – Я подозревал Кейна, и это была проверка. Хотелось бы мне ошибиться, но, во всяком случае, теперь он не представляет угрозы.

– Значит, у нас еще есть шанс, – снова попыталась я. – Я знаю, что ранена, но мне надо участвовать.

Ноги и руки покалывало, как будто они затекли, в местах, где Кейн резал меня, и в голове пульсировала боль, но я не могла позволить ей помешать.

Ноксам нельзя победить.

Уже и так умерли слишком многие.

Больше никто не погибнет из-за меня.

Пенн покачал головой.

– Ты потеряла слишком много крови, твоя магия недостаточно сильная, – объяснил он, и лицо его исказилось от боли. – У тебя ничего не выйдет.

– Ты хочешь сказать, я умру?

– Да. А этого я не допущу.

– Твоя магия вплелась в кровь, – объяснила Эден, – поэтому раны не довели до полной кровопотери, но понадобится время, чтобы силы снова вернулись.

– Больше двух часов? – предположила я.

– Да, – подтвердила Эден.

Я сжала кулаки. Так вот почему он так поступил. Кейн не смог убить меня – возможно, из-за того, что я напоминала ему Грейс, – но он нашел другой способ предотвратить ритуал. Без меня во внутреннем круге осталось только пять сирен.

Как и в прошлый раз.

Когда умерла мама Пенна.

– А как же Ранесс? Она ничего не может сделать?

Я хваталась за еще одну соломинку.

Саво покачал головой.

– Она может поддержать твои силы, но не увеличить. Мы дали тебе раствор, который ускорит выздоровление, но, чтобы восстановить магию, нам нужно время, а его у нас нет.

Сколько раз я ругала артагианцев за то, что они перевернули всю мою жизнь с ног на голову. А теперь, когда у меня наконец-то появилось то, за что стоило бороться, я должна была просто… что? Сдаться? Отлеживаться здесь, пока Пенн будет рисковать своей жизнью?

Нет.

– Я пойду, – решительно произнесла я, глядя на Пенна.

– Реган, ты…

– Что? – прошипела я. – Могу умереть?

– Да.

– Как и ты. Не рассчитывай, что я буду лежать здесь и дожидаться, пока кто-то погибнет, потому что вас пятеро.

– Не вздумай жертвовать собой ради кого-то из нас, – зарычал Пенн, прожигая меня взглядом.

Но я не сдавалась.

– А тебе, значит, рисковать можно?

– Я принц, это мой долг.

В его глазах полыхал голубой огонь. Он пытался сокрушить меня взглядом. И тут меня осенило: да, Пенн – принц Артаги, но и только.

Королем он не был.

Я посмотрела на Саво.

– Я буду участвовать в ритуале, – еще раз произнесла я, на этот раз обращаясь к нему.

– Не будешь, – продолжал возражать Пенн.

Я не обращала на него внимания.

– Вы помешаете мне сделать это? – спросила я короля.

Я знала, что́ он ответит, еще до того, как он заговорил.

Король на это не пойдет. На первое место он в любом случае поставит Артагу. Саво не станет заставлять меня участвовать в ритуале с такими ранами, но и не будет мешать, если я сама так захочу.

Пенн вскочил.

– Не смей так поступать! – закричал он на отца.

– Она сама так решила, – ответил тот.

– Да мне плевать!

– Ты и правда ждешь этого от меня, Пенн? Думаешь, я буду смотреть, как мой сын приносит в жертву свою жизнь? Я уже видел, как точно так же поступила твоя мать.

– Она же умрет!

– Это возможно, – серьезно признал Саво и посмотрел на меня. – Реган, риск высок, ты знаешь об этом?

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Я понимала чувства Пенна, потому что и сама чувствовала то же самое. Одна лишь мысль потерять его разрывала меня на части. И все же я кивнула.

– Да.

Пенн взвыл, но я осталась тверда. Я не останусь здесь и не собираюсь гадать, вернется ли он. Когда Пенн понял, что я не отступлюсь, он развернулся и выскочил из комнаты. Дверь за ним с грохотом захлопнулась, и вдруг все стихло.

Саво первым взял себя в руки.

– Ты уверена, что хочешь этого, Реган? – снова спросил он. – Никто тебя не осудит, если ты не будешь участвовать. Я тоже.

– Я уверена. Кстати, – я вспомнила кое-что, что королю обязательно нужно было знать, – Кейн не выдал расположение Грота. Один из ноксов сказал об этом в роще. Похоже, дело только во мне.

– Спасибо. – Во взгляде Саво мелькнуло сожаление, и он обернулся к Эден. – Сделай все, что сможешь, чтобы она выжила.

Эден кивнула.

– Конечно.

Король ушел.

Она еще раз проверила капельницу, дала мне обезболивающее, распорядилась, чтобы принесли поесть. Прежде чем она скрылась за дверью, я спросила:

– Где мои вещи? Сумка и куртка?

– Там, – ответила она, указывая на шкаф. Помедлив, добавила: – Ты многим жертвуешь, Реган.

Я улыбнулась.

– Я не собираюсь жертвовать собой.

Она улыбнулась в ответ, в глазах ее я увидела глубокое сочувствие. Оно было лишним, я была еще жива.

Времени у меня было мало. Когда Пенн успокоится, он вернется и попытается меня переубедить. Саво и Эден тоже наверняка зайдут проверить, как у меня дела. Но я не лгала, когда сказала, что не собираюсь жертвовать собой. У меня еще оставался один козырь в рукаве.

Я взялась дрожащими руками за штатив капельницы и поднялась. Голова тут же закружилась, но это было неважно.

Мне понадобилась целая вечность, чтобы пройти несколько метров до шкафа и открыть двери. Перед глазами плясали звезды, пока я искала куртку. Я пошарила по карманам. Первый был пуст. Во втором я нашла то, что искала, и от радости чуть не разрыдалась.

Вот она, бутылочка с кровью Шен. Она дала мне ее на крайний случай, и этот был как раз такой. И в этот раз бутылочку заполнили до краев. Несмотря на то что кровь уже остыла, я чувствовала, как у меня в руке пульсировала магия Шен, взывая ко мне.

Я не знала, получится ли, хватит ли крови, чтобы пережить ритуал, но выбора не было.

Я залпом выпила жидкость, чувствуя, как драконья магия объединяется с моей.

Было не так, как в прошлый раз. Кейн позаботился о том, чтобы у меня осталось не так много сил, но я все равно чувствовала связь. Вены слабо засветились, и покалывание начало подниматься от груди, достигая кончиков пальцев. По венам пронеслись маленькие вихри и запульсировали в такт сердцу. Кровь будто пыталась восполнить утраченную магию. Я посчитала до десяти, потом до двадцати. Достала кулон из-под воротника рубашки и провела пальцем по знаку бесконечности.

«Пожалуйста, пусть сработает», – подумала я и закусила губу, чтобы не разрыдаться.

Я вспомнила слова Пенна в машине: «Я не собираюсь верить во что-то другое». Именно так я и хотела поступить.

Пенн злился. Я не могла на него обижаться, потому что тоже злилась. В конце концов, это он начал говорить о том, что надо жертвовать собой. Но вместо того чтобы спорить, Пенн просто разулся и лег ко мне. Осторожно, стараясь не выдернуть трубки, обнял.

– Ненавижу, когда ты такая упрямая, – пробормотал он.

– Кто бы говорил, – ответила я, прижавшись к нему.

– Я подумал, что ты умерла. Когда я увидел, что ты лежишь рядом с Кейном… не двигаешься и не отвечаешь, я…

– Ш-ш-ш. – Я взяла его за руку. – Я не умерла, я жива. И за это мне надо благодарить не только Олдрин и Харлоу. Я слышала ваш разговор за дверью.

– Еще чего, ждать в машине, когда тебя похищают, – пробурчал он. – Клянусь, если бы Кейн к тому времени не умер, я бы его убил собственными руками.

– По крайней мере, теперь он не причинит нам вреда.

Пенн глухо рассмеялся.

– Значит, мне нужно только выяснить, как заставить тебя остаться здесь.

Я приподнялась, что далось мне гораздо легче, чем полчаса назад. Кажется, кровь Шен сработала. Я осторожно убрала ему волосы со лба.

– Тебе меня не остановить.

– Это безумие!

Я покачала головой и достала пустую бутылочку.

– Я знаю, что делаю.

– Что это?

– Шен дала мне немного своей крови. На крайний случай. Не знаю, хватит ли ее, но… Пенн, я должна попробовать.

Ради тебя. Ради нас. Ради всех, кто надеялся, что мы защитим их от ноксов.

Он понял, мне не пришлось ничего говорить вслух. Вместо ответа Пенн осторожно притянул меня к себе и поцеловал.

Обычно он был напористее, но сегодня сдерживался, чтобы не навредить мне. Поцелуй имел вкус мяты, шоколада и самого Пенна, а в голове пестрой вереницей замелькали последние часы, недели и месяцы. Как жаль, что меня подключили к этим проводам.

Как хорошо было бы, если бы я была здорова, а мы бы остались наедине в этой комнате.

Когда мы были вместе, меня переполняла не только страсть, но и нечто большее. Как будто чем чаще мы прикасались друг к другу, тем глубже он проникал в мою душу. Я должна была ощутить его, отведать на вкус, почувствовать тепло, которое с каждым поцелуем все сильнее наполняло меня. Потому что рядом с ним я была дома.

Впервые за пять лет.

Мы переживем это и будем вместе, пообещала я себе. А потом я скажу ему то, что знала уже давно, после первого поцелуя. То, что написала ему на руке после нашей первой ночи.

Я скажу ему это, но только после ритуала. Не сейчас, не в том случае, если… Потому что время еще будет.

Мы поцеловались в последний раз, а потом я отстранилась.

– Ты мне веришь? – спросила я, погладив его по щеке.

Пенн боролся с собой. Я знала, что он с удовольствием приковал бы меня здесь, чтобы я никуда не двинулась. Но он обещал никогда не заставлять меня делать то, что я не хотела. Он легонько прижался ко мне лбом, закрыл глаза.

– Всегда, – прошептал он.