Понятия не имею, как мы с Пенном выбрались из столовой. В коридорах было темно, мы крепко сплели пальцы и не раз останавливались, потому что кто-то из нас притягивал другого к себе. Каждый поцелуй был подобен дыханию. Я вдыхала их, нуждалась в них, тосковала по его рту и испытывала облегчение, когда чувствовала прикосновение его губ к своим.

Я столько времени провела в одиночестве, что легко построила стену, на этот раз из слов Дилана. Но Пенн ее снова разрушил.

Я знала, что страх вернется, но не этой ночью. Она принадлежала только Пенну и мне.

Мы далеко не сразу дошли до квартиры Пенна. Потолки в этой части Грота оказались выше, мраморные стены были наполовину обшиты дорогими и яркими деревянными панелями и украшены старинными картинами.

Мы пошли медленнее, и я хотела открыть дверь справа, но Пенн меня остановил.

– Следующая, – шепнул он, указывая на дверь рядом. – Здесь конференц-зал.

– Тоже неплохо, – ответила я.

Он улыбнулся.

– Ты подкидываешь мне дурацкие идеи.

– Тебе чем-то не нравятся столы для переговоров?

В кровь впрыснули адреналин, когда Пенн вдруг схватил меня за талию и закружил. Я взвизгнула.

– Ш-ш-ш, – прошипел он, прижимаясь ко мне, и улыбнулся. – Или ты хочешь разбудить моего отца? Он живет прямо напротив.

Пенн указал на дверь из тяжелого темного дерева с резным волнистым орнаментом.

– Тебе нельзя выходить после полуночи? – поддразнила я его. – Или тебе нельзя приводить в комнату девушек? В таком случае лучше конференц-зала не найти.

– Не увлекайся.

– А то что?

– Я найду другой способ заставить тебя замолчать.

– Попробуй.

Я подумала о нем и о себе. Подумала о нас обоих. В жизни не мечтала так что-то заполучить.

Пенн закусил губу, потянул меня к следующей двери и открыл ее.

– Давай, заходи.

Я приоткрыла рот, увидев его квартиру. Я думала, что увижу обычную холостяцкую хибарку с плоскими экранами, приставками PlayStation и старыми коробками из-под пиццы. Вместо этого комната, в которой мы оказались, выглядела так, как будто в ней жил кто-то с душой старика, как выражалась моя мама.

Всю правую сторону до потолка занимали стеллажи с книгами. Мягкая мебель с расшитыми подушками, несколько столиков, и везде были полки и стулья, на которых громоздилось еще больше книг. Слева от стеллажей находился камин, в котором едва тлели угольки. Открытая кухня в основном была отделана темным деревом и походила на старый паб, если не считать дорогой бытовой техники на кухонном столе. Из комнаты вели еще две двери: одна – в ванную, и планировка в ней была похожа на мою, а вторая, встроенная в стеллаж, – в спальню.

– Ух ты, – выдохнула я.

– Неплохо, да? – спросил Пенн.

Я поняла по его голосу, что он улыбается.

– Я и не думала, что ты такой книгочей, – провела рукой по корешкам.

– Большая часть – старые книги. Папа хотел их отнести на склад, потому что библиотека была забита, но я решил, что лучше оставить их у себя.

– Правильно, – согласилась я, проведя пальцем по названию, отпечатанному на темной кожаной обложке серебристыми буквами. – «Анатомия гидр».

Он пожал плечами.

– Их не видели давным-давно.

«Приливные течения Северного моря», «Лекарственные травы Средиземного моря», «Бермудский треугольник», «Магия крови финских водных драконов», «Мифы теневой магии». Названия некоторых книг я не разобрала.

Я понимала, почему Пенн не мог отнести их на склад. В книгах чувствовалась некая магия, которая щекотала кончики пальцев.

– Если хочешь, я дам тебе одну почитать, – предложил Пенн.

Он шел за мной, обнимая меня сзади. Затем поцеловал меня в изгиб шеи. Я машинально запрокинула голову.

– Очень мило с твоей стороны.

– Да я и сам милый. К тому же тебе в таком случае придется заглянуть сюда еще раз, чтобы вернуть ее мне.

– Значит, ты действуешь из расчетливых побуждений?

– Самую малость. – Он достал наугад книгу с полки и протянул мне. – Вот.

– Спасибо. – Я взяла ее, не заглядывая внутрь.

– Теперь, когда мы с этим разобрались, могу показать тебе остальную квартиру.

– Мне бы хотелось увидеть спальню.

– С удовольствием покажу, – ответил он, развернул меня к себе и поцеловал так страстно, как будто сегодня должен был наступить конец света.

Я обняла его за шею и прижалась к нему. Пенн поднял меня на руки.

Я тут же обхватила его ногами за поясницу, крепко держась, пока он нес меня в спальню. Когда мы оказались внутри, Пенн опустил меня на деревянный комод, провел языком по моей нижней губе и отпустил. Немного одурманенная, я открыла глаза и моргнула.

Спальня Пенна тоже была не такой, как я ожидала. Я считала, что комната принца будет более роскошной и в ней найдется большая кровать с балдахином, драгоценные картины и другие дорогие безделушки. Но стены оказались из грубого камня и, если не считать стеллажей, пустыми. Толстые деревянные балки подпирали потолок, откуда свисала большая люстра. Под ней располагалась двуспальная кровать с темными простынями и множеством разноцветных подушек. Большую часть пола покрывал серый ковер, а маленькие круглые лампы отбрасывали теплый свет на немногочисленную мебель.

– Мне нравятся ваши покои, милорд, – церемонно произнесла я, притягивая Пенна к себе.

– Покои? Кажется, ты пересмотрела «Аббатство Даунтон»[37].

Я прижалась к нему, и он ответил мне голодным рычанием. Меня охватила приятная дрожь, когда я почувствовала выпуклость в его штанах. На мне под курткой не было ничего, кроме пижамы, а на нем только спортивные штаны.

Я не сводила с него взгляда, снимая куртку. Потом он схватил край моей пижамы. Мышцы сжались, когда Пенн прикоснулся к моей чувствительной коже, которая только и ждала его касания, желая, чтобы он ее гладил и раздражал, сжимал и обжигал.

Пенн избавил меня от мешающей ткани и остановился на мгновение, скользнув взглядом по телу. Одного этого хватило, чтобы соски напряглись. Не стесняясь, я пожирала его взглядом, вновь рассматривая отличные мышцы груди, татуировки с безымянными городами и странами, которые тянулись по его рукам и плечам вниз, к животу и дорожке из тонких волосков. Доходя до пояса, они исчезали, сменяясь четко очерченной буквой V. Черт возьми, он был идеальным и принадлежал полностью мне. Я владела каждой клеточкой его тела и всей его душой.

Пенн обхватил мою грудь и погладил большим пальцем затвердевшие соски, отчего я часто задышала. Когда он опять меня поцеловал, я прижалась к нему, и мы сплелись языками.

– Кровать, – пробормотала я, легонько укусив его за нижнюю губу.

Я хотела получить больше, мне это было необходимо.

– Потерпи еще немного, – хрипло прошептал он.

Пенн нежно прикусывал мою кожу, покрывая каждый сантиметр тела поцелуями. Идя по невидимому следу, он провел губами по моим плечам и ключице, остановившись у впадинки, где лежал кулон. Он легонько поцеловал его, как будто давая молчаливое обещание. Затем опустился ниже и прикоснулся губами к груди. Обхватив сосок, он обсасывал его и обгладывал, в то же время массируя второй большим пальцем. Задыхаясь, я умоляла о большем. Я стонала – громко, страстно, исступленно – и не собиралась сдерживаться.

Он невероятно долго баловал меня этой приятной пыткой, и все нервы так напряглись, что я чуть не кончила. Потом он отпустил меня и опустился еще ниже, подцепив пальцем пояс моих пижамных штанов.

– Раздевайся, – потребовал он.

Мне потребовалось приложить все силы, чтобы опереться и поднять задницу. Тело превратилось в горячий воск, а Пенн стал огнем, который его расплавил. Штаны вместе с трусами упали на пол, и вдруг я оказалась перед ним совсем голой. Пенн раздвинул мне ноги и опустил голову между ними.

Я хватала ртом воздух, почувствовав горячее дыхание на животе, и ахнула, когда он нежно коснулся губами паха. Я подвинулась к краю комода, молча умоляя его наконец-то взять меня. К счастью, он не заставил себя упрашивать.

Пенн обхватил мои бедра, раздвинул языком мое лоно, и мое сердце так замечательно помчалось вскачь. Слегка нажав, он отведал меня на вкус и прикоснулся к тому месту, из-за которого я крепче вцепилась ему в волосы. Я дала ему полную власть над собой, и как же мне понравилось.

Я застонала громче, когда он коснулся языком моего естества. Это была сладчайшая пытка. Огонь больше не горел, вместо него разверзся ад.

– Пенн… – застонала я, когда напряжение в животе начало угрожать разорвать меня на части.

– Давай, милашка, – прошептал он и тут же проник в меня языком.

Ноги дернулись, мой таз состоял из одной лишь лавы. Снова и снова Пенн проникал в меня, прижимаясь языком к самому чувствительному месту, скользя по нему губами и заставляя меня забыть обо всем на свете. Кроме него. Долго терпеть это было не под силу, и я, изогнувшись всем телом, взорвалась.

На меня накатывали волны. Ад, царивший внутри, рассыпался на множество жгучих искр, и я наслаждалась каждой из них. Пенн продолжал дразнить меня, как будто пытался испить все мое наслаждение до капли. Оно и так полностью принадлежало ему. Я всем телом погрузилась в море безграничного удовлетворения.

Туман в голове медленно рассеялся, и комната вокруг нас снова обрела очертания. Пенн стоял передо мной, глядя на меня темно-голубыми глазами, и, ухмыляясь, облизнулся. Я улыбнулась в ответ.

– Это было…

Я попыталась облечь в слова то, что только что произошло.

– Я подумал, что стоит отблагодарить тебя.

– У тебя получилось.

Он убрал мои волосы назад и положил руку на щеку. Я прижалась к ней и на мгновение закрыла глаза, не зная, когда мне в последний раз было настолько хорошо.

Пенн нежно прикоснулся ко мне губами, задавая вопрос. И я ответила, наклонившись и снова поцеловав его. За одним поцелуем последовали другие, и теперь уже я начала блуждать руками по его телу. Я хотела его исследовать, выучить наизусть и сказать, как это все было важно для меня. Настолько, что я не осмеливалась сказать об этом вслух. Я как будто ждала его целую вечность, а теперь, когда заполучила, не могла остановиться.

– Кровать, – прошептала я, когда мы ненадолго отпустили друг друга. – И сними уже это.

Я дернула его за штаны.

– Уверена?

– Ты серьезно? Спрашиваешь об этом после того, что у нас только что было?

– Именно поэтому. Может, тебе стоит отдохнуть, – сказал он, но уголки губ его подозрительно дернулись.

– Со мной все отлично, – ответила я. – А вот что будет с тобой, если будешь тянуть, не знаю.

Я специально погладила его член, сильно увеличившийся под тонкой тканью. Пенн с шипением втянул воздух.

– Черт.

– С удовольствием, – сказала я, посмотрев ему в глаза. – Кровать. Сейчас.

Пожирая меня глазами, Пенн сбросил штаны. Я счастливо улыбнулась, когда он наконец оказался передо мной голым, и вскрикнула, когда подхватил меня и понес к кровати. Я чувствовала все сразу: удовлетворение, возбуждение, страсть и жар. Последний оргазм произошел всего несколько минут назад, но я по-прежнему хотела его. Я раздвинула ноги и уже через несколько секунд почувствовала его член между ног. Он пульсировал, казался горячим и готов был войти в меня.

– Презервативы, – успела сказать я.

Последние крохи здравомыслия, которые Пенн еще не уничтожил, проникли в мой разум.

Он кивнул и, протянув руку, потянулся к тумбочке. Затем опять опустился вниз и медленно проник в меня.

Я выдохнула и приподнялась навстречу. Он полностью погрузился в меня, и я не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь чувствовала такую наполненность. Пенн чуть отстранился и снова не торопясь вошел. Он прижимался ко мне грудью, и наши сердца бились в унисон. Пенн знал, как прикасаться ко мне, и я приспособилась к его движениям. У меня были другие парни, но тогда все было иначе. Секс с Пенном дал мне намного больше. Мое тело вбирало все его малейшие порывы. Мы подходили друг другу, как один кусочек пазла – другому, как будто мы были созданы друг для друга.

Пенн вошел в меня глубже, и я громко застонала, надеясь, что стены здесь звуконепроницаемые.

Я зарылась пальцами в его мягкие волосы, и мы начали двигаться быстрее. Когда Пенн взял меня, я смотрела на него. Его взгляд пылал, обжигая. Когда мои веки затрепетали, его глаза вспыхнули дьявольским блеском, и потом этот ублюдок остановился! Мы провели молчаливую дуэль, которую я тут же проиграла.

– Пенн, – простонала я и подняла ноги так, что лодыжки соприкоснулись в воздухе.

– Реган, – прорычал он, в то время как я благодаря его умелым рукам по-прежнему сжималась.

– Давай, – потребовала я.

– Ты так романтична.

– Я могу тебе сказать, каким ты сейчас станешь, если… Ох!

Пенн быстро схватил меня за руки, завел их наверх, вышел из меня, но тут же снова глубоко вошел.

– Просто заткнись, – пробормотал он, целуя меня, чтобы заглушить все возражения.

Но их не было. В любой другой момент я бы не стала подчиняться его приказам, но в постели эта идея была просто замечательной.

В тот миг, когда я потерялась в нем, у Пенна тоже исчезли последние остатки самообладания. Он толкал меня быстрее, сильнее, делая глубокие резкие вдохи, и взял меня так, как еще никогда не брал ни один мужчина. Как будто он требовал от меня все, что я могла ему дать, и, в свою очередь, отдавал всего себя до остатка. Он отпустил мои запястья. Я не сдержала волну, которая поднялась внутри во второй раз, и вцепилась в простыни. При следующем толчке у меня задрожали ноги, и я кончила с такой силой, что запрокинула голову и закричала. Его тело, нависшее надо мной, задрожало. Мышцы на его руках, животе и груди напряглись, и громкий стон сорвался с его губ. В воздухе парили перья, и у меня было такое впечатление, будто я оказалась в раю.

Понятия не имею, сколько мы пролежали, выравнивая дыхание. Мне казалось, что прошла целая вечность. Только когда перо защекотало мне нос, я очнулась от блаженства, повернула голову набок и чихнула.

– Настоящий рай, – пробормотал Пенн, уткнувшись в изгиб моей шеи, но уже в следующий миг опять навис надо мной. – Ты даже чихаешь сексуально.

Я засмеялась.

– Когда чихают, двигается все тело.

Я погладила его по щеке. Потом двинулась выше, проведя рукой по волосам и достав несколько перьев.

– Ты что, грыз только что подушку? – спросила я, поворачивая голову.

Похоже на то.

Голубая декоративная подушка лопнула посередине, и из нее высыпалось множество перьев, усеявших пространство вокруг нас.

– Было дело, – ответил Пенн, пожав плечами.

– Ясно…

– Да, я и правда сумасшедший.

Я легонько толкнула его в грудь, и Пенн, засмеявшись, выскользнул из меня и перекатился на бок.

Мы натянули на себя одеяло. Мягкий шелк окутал меня там, где я не прижималась к Пенну, согреваясь его теплом. Прошло всего несколько дней, но как же я была рада снова оказаться в объятиях Пенна и слушать его дыхание. Раньше эти чувства были мне незнакомы. Когда я ложилась с кем-то в постель, ничего подобного не было. После секса я или засыпала, или уходила. Здесь же все оказалось по-другому. Мне было хорошо, я чувствовала себя в безопасности.

Мы отлично подходили друг другу. Он обнял меня за талию и уперся подбородком в мой затылок. Перья вокруг нас слегка колыхались от дыхания.

Я начала рисовать на руке Пенна беспорядочные узоры, а он гладил мне шею. Жажда утихла, тела получили передышку, и я не хотела никуда отсюда уходить. Все это выходило за рамки физических чувств и влечения, и корни, питающие это желание, проникли так глубоко, что я все поняла только сейчас.

Указательным пальцем я начертила Пенну на руке букву «я», потом сердце и слово «тебя». Закусила губу. Как же глупо. Почему нельзя просто сказать об этом? Впрочем, с каких пор я начала думать, что стоит говорить о чем-то вслух?

«Возможно, с тех пор, как ты начала что-то чувствовать к этому парню», – подсказал мне внутренний голос.

Вдруг я сильно занервничала, мне казалось, что Пенн не обращает на меня внимания, и я еще раз начертила сердце и буквы, чтобы потренироваться.

Господи, как стыдно.

– Я тоже тебя люблю, – вдруг прошептал он.

Я сглотнула и посмотрела на него. Пенн даже не смутился, а вот мое лицо наверняка сравнялось цветом со спелым помидором. Да, судя по его улыбочке, именно так и произошло.

– Я тебя ненавижу, – выпалила я, закрывая лицо руками.

Пенн легко их убрал.

– Вовсе нет.

– Да. Сейчас по-настоящему ненавижу.

– Ты меня любишь.

– Ну и что с того? – вырвалось у меня, и я тут же прикрыла ему рот рукой. – Только ничего не говори.

Пенн нежно поцеловал мои пальцы и осторожно перекатился, нависнув надо мной.

– Ладно, я справлюсь, – прошептал он, поцеловав меня с такой страстью, что у меня все тело покрылось мурашками. – Молчать, я понял.