– Мне не нужна нянька, – проворчала я, когда Пенн забрал у меня ключ и открыл дверь квартиры.

– Нянька? А как насчет друга? Мы же друзья, правда?

Молча я прошла мимо него. Только услышав, что он вошел вслед, я обернулась.

– На этот раз я тебя тоже не приглашала.

– Я так и не стал вампиром.

– Очень смешно. Я хотела сказать, что ты можешь идти. Ты меня благополучно привел в место ссылки. Все, задача выполнена.

– Неужели тебе так не нравится, что я буду здесь?

Я пожала плечами.

– Если поговорить об этом, иногда становится легче, понимаешь?

– Я не хочу говорить! – выпалила я. – Зачем мне выкладывать тебе всю свою печальную историю? Ты все равно ничего не изменишь.

Я опять повернулась к нему спиной и подошла к окну. Полная луна ярко светила на безоблачном небе, заливая комнату серебристым светом. Когда наступит следующее полнолуние, состоится ритуал.

– Это правда, я не могу ничего изменить, – ответил Пенн, и его голос прозвучал ближе. – Но ты больше не будешь одна.

Я фыркнула, но без особой уверенности. Да что он знал об одиночестве? Его домом всегда оставался Грот, у него были семья, друзья и учеба. Я же вела кочевой образ жизни, у меня не было места, которое я могла назвать домом, и единственным оставшимся членом семьи оказалась Шен, маленький водный дракончик, и я не знала, увижу ли я ее еще когда-нибудь.

Не надо мне говорить, что он понимал мои чувства. Он не мог их понять.

– Поговори со мной, – вдруг услышала я его голос за спиной, и жжение в глазах усилилось.

Я покачала головой.

– Почему?

Осторожно, не желая меня испугать, Пенн подошел ближе. Он не прикасался ко мне, и все же казалось, что я чувствую его всем телом.

– Чего ты так боишься, Реган? Не говори мне, что я ошибаюсь, ведь по тебе это видно.

«Я всего боюсь, – подумала я. – Я боюсь ноксов, своих кошмаров и того, что Шен не вернется домой. Боюсь превращаться, а еще тебя. Боюсь, что ты сделаешь что-то с моим сердцем, когда мы останемся наедине. Боюсь потерять тебя».

Я снова почувствовала его запах, на этот раз он был сильнее. Хотя я знала, что лучше так не делать, я не стала сопротивляться, когда Пенн прикоснулся к моему подбородку и заставил посмотреть ему в глаза.

– Я здесь, – твердо сказал он, снова заправляя мне прядь за ухо. – Можешь мне не верить, но ты с этим справишься, обещаю. Я не оставлю тебя одну.

Мне так хотелось поверить, но я знала, что не стоит, понимала, что наши отношения ничем хорошим не закончатся.

Но раз уж я все равно качусь в пропасть, это, на самом деле, неважно.

Эта мысль так быстро промелькнула в моей голове, что я не успела ее отогнать, она прочно засела внутри.

Пенн был здесь, рядом, потому что не хотел бросать меня одну. Мне до смерти надоело оставаться в одиночестве.

Я подняла руку и положила ее ему на щеку. Ресницы его затрепетали, когда я погладила короткую щетину, чувствуя под кожей тот же жар, что горел и во мне. И вдруг здравый смысл перестал иметь значение. Я встала на цыпочки и прижалась к нему губами.

Пенн, слегка удивившись, ответил. Он целовал меня с такой страстью, что у меня подкосились ноги, а кончики пальцев заискрились. Поцелуй был неистовым и страстным, полным надежд и жарким. Целуясь, мы искали друг друга и находили. Пенн был моим спасательным кругом. Я не могла перестать его целовать, пробовать на вкус, и мне казалось, что все сухожилия, мышцы и нервы у меня в теле заряжаются электричеством. Он был повсюду и избавлялся от всего, что я не хотела чувствовать. Отгонял одиночество и пустоту, которую я уже была не в силах выносить. Подавлял все мысли, приходившие ко мне в последние дни, когда мы, тесно обнявшись, пошли в спальню.

Он задрожал, когда я начала целовать его шею, медленно, страстно. Я хотела большего. Меня охватил тот же жар, что и на вечеринке у Карлоса, когда я засунула руки под рубашку Пенна. Коснувшись кожи, я наслаждалась каждым сантиметром. Я исследовала его живот, чувствуя, как сокращаются мышцы, и не собиралась ждать. Меня не устраивали медленные вступления. Сейчас я хотела только потеряться в нем, потому что ничто другое больше не имело значения.

– Реган, – выдохнул он, и я улыбнулась, проводя языком по изгибу его шеи. – Не надо.

– Что? – переспросила я, посмотрев на него. – Тебе не хочется?

– Хочется, но… не так.

– Почему?

– Потому что я тебя не для этого сюда привел. Я хочу тебя. Черт, ты даже не представляешь насколько.

– А я не хочу разговаривать, – подчеркнула я последнее слово, попятилась к кровати и потянула его за собой.

– Реган, – опять прошептал он мое имя и посмотрел на меня так, как будто его мучила жажда, а я была стаканом воды, которую он запретил себе пить.

Я нежно провела рукой по его щеке. Он непроизвольно прижался к ней.

– Все просто, – прошептала я. – Ты можешь остаться, и мы продолжим, или ты уйдешь.

– Если я останусь, завтра ты меня возненавидишь.

– Ты обещал не оставлять меня одну. Солгал?

Взгляд Пенна помрачнел, и в нем смешались беспокойство и тоска, все одновременно.

– Я готов сделать для тебя все, – прошептал он.

– Тогда останься.

– Это окончательное решение?

– Да.

Он остановился, закрыл глаза, и я забыла, как дышать, напрягшись, словно лук перед выстрелом. Мне надо было его прогнать, но я этого не хотела, даже если бы так было лучше для нас обоих.

Еще совсем недавно я бы не поверила в это, но мы с ним сейчас оказались здесь, вместе. Только это и казалось правильным.

– Ладно.

– Ладно? – переспросила я, думая, что ослышалась.

– Да. – Он кивнул. – Я обещал.

Меня охватило самое настоящее облегчение, когда он раздвинул мои губы и притянул меня к себе так близко, как будто хотел придать дополнительный вес своим словам. Он не торопился, заново проговаривая губами каждый слог, каждое слово и с каждым поцелуем все сильнее отпечатывая их в моей душе, пока они полностью не завладели мной. Пенн, Пенн, Пенн…

Я упала спиной на матрас, Пенн последовал за мной. Я хотела его; хотела, чтобы это случилось здесь; хотела, чтобы он меня целовал снова и снова, как будто от этого, черт возьми, зависел весь мир. Потому что с моим миром так и было. Пенн мне был нужен, хотя я и обещала себе, что больше никогда ни к кому не буду привязываться, и совсем не хотела думать, что это значит.

Во второй раз за этот вечер я засунула руки ему под рубашку, проводя пальцами по выпуклым кубикам. Из его груди вырвалось низкое приятное рычание. На мгновение он отстранился от меня, чтобы стянуть рубашку через голову.

Я уже видела фрагмент его татуировки на фотографии в профиле, но она была не единственной. Татуировки покрывали живот, руки и грудь. Я видела шахматные узоры, линии и контуры, точки и крестики, цифры и буквы. Казалось, все расположено в случайном порядке, вместе складываясь в прекрасный рисунок. Я села, чтобы рассмотреть поближе, и начала обводить отдельные черточки. Я касалась груди, плеч, провела по рукам, пока не дошла до того места, куда стреляли. Рана зажила, лишь шрам на бицепсах до сих пор напоминал о том, что в этом месте пуля рассекла кожу, сухожилия и мышцы.

Если бы пуля прошла чуть правее, он бы…

Нет. Нельзя думать об этом. Нельзя.

Я опустила руки ниже и коснулась бедер. Его глубокое тяжелое дыхание казалось мне настоящей музыкой. Я посмотрела на Пенна, увидела желание у него в глазах и не смогла удержаться, чтобы не поцеловать его снова. Губы были мягкими, поцелуй – напористым, а мои руки не знали покоя. Они требовали, чтобы каждая частица его тела принадлежала только им. Я целовала шею, следуя за извилистой линией на плече. Страсть скопилась в центре живота.

– Реган, – прошептал он, неохотно отпуская меня, когда я скользнула вниз, чтобы расстегнуть его пояс.

– Ш-ш-ш… – Я приложила палец к его губам. – Молчи.

– Сейчас мне это сделать чертовски тяжело.

– Тогда я остановлюсь.

– Это было бы… Черт, – выругался он, когда я положила руку на выпуклость у него под трусами.

Я чувствовала, как твердый член пульсировал сквозь тонкую ткань.

– Именно так, – прошептала я.

На мгновение я отстранилась, стащила через голову футболку и бросила на пол. За ней отправился лифчик.

– Ты прекрасна, – выдохнул он, пожирая меня взглядом.

Я чувствовала, как он осматривает мое лицо, живот, грудь. Требовательно протянув руку, Пенн притянул меня к себе, обхватил грудь. Я выдохнула, когда он обвел пальцем затвердевшие соски, прижалась к нему животом, чувствуя его член даже сквозь джинсы, и опять выдохнула. Откинув голову назад, я предложила ему грудь, наслаждаясь, когда он внял моей безмолвной просьбе. Невыносимо медленно он провел языком по изгибу ключиц и лизнул соски, присосавшись к ним, пока мне не показалось, что я таю. Мир за пределами этой комнаты для нас больше не существовал.

– Где твой кулон? – вдруг прошептал он, поцеловав впадинку между ключицами.

– Что?

– Кулон, который ты все время теребишь в руках, когда волнуешься. Даже не вздумай отрицать, я многое замечаю.

Я погладила его по волосам, не обращая внимания на болезненный укол в груди.

– Это важно сейчас?

– Мне просто интересно, ты же его все время носишь.

– Да, – согласилась я, снова почувствовав боль, на этот раз еще и в горле.

У меня сжалось сердце, я сделала глубокий вдох, но, кажется, стало только хуже.

– Эй, в чем дело? – спросил он, увидев, что я застыла на месте.

Я стиснула зубы и покачала головой.

– Реган, что случилось?

Он смотрел так внимательно, что мне показалось, как будто он видел меня насквозь.

– Где кулон?

– Я… У меня его больше нет.

«Только не реветь, только не реветь, – билась в голове мысль. – Я не хочу говорить, а тем более плакать. Я хочу целовать тебя, спать с тобой, я хочу…»

– Эй, успокойся.

Он вдруг перестал исследовать мое тело, вместо этого крепко и быстро меня обняв. Я прерывисто задышала и затряслась. Я не хотела его обнимать, не хотела, чтобы меня утешали, не хотела ничего чувствовать, но…

Я не выдержала.

На меня нахлынуло все одновременно.

Я больше не могла сдерживать слезы.

– Я здесь, – прошептал Пенн, гладя меня по волосам, а я всхлипывала, не в силах остановиться.

Я не разобрала, что он шептал еще, слышала только его голос, который мешался с кровью, стучащей в висках. И все же эти слова были якорем, который удерживал на месте, не давая бушующему шторму унести меня прочь.

Несколько минут мы сидели вот так, пока Пенн осторожно не отодвинулся и не поднял с пола мою футболку. Я натянула ее, и слезы вновь подступили к глазам. Он тут же снова меня обнял.

Пенн так крепко меня обнимал, будто хотел помешать чудовищу внутри и дальше раздирать меня на части. «Я здесь. Я тебя не оставлю».

Я прижалась, уткнувшись лицом ему в грудь, и постаралась просто дышать.