Саво и Ранесс встретили нас у входа в Грот. Они задавали множество вопросов, но я почти ничего не уловила. Меня отвели в медпункт, осмотрели и обработали раны. Понятия не имею, сколько я там пробыла. Потом Скарлетт помогла мне раздеться и смыть под душем кровь. Я слышала шум воды и чувствовала запах мыла. После этого она привела меня в мою квартиру.

Хотя я и знала, что в Гроте безопасно, мне казалось, что я сейчас сойду с ума. Исла умерла. Я вспоминала ее неподвижный пустой взгляд, слышала глухой стук и видела ее тело на асфальте. В одно мгновение она дышала, а в следующее… нет. Гробан сначала застрелил свою напарницу, а потом и мою подругу.

Я всей душой надеялась, что теперь он горит в аду.

Одеяло зашелестело, когда я повернулась на бок. У меня болело все тело: голова, живот, сердце. Я постоянно смотрела на руки и все боялась, что они опять начнут светиться. У меня не получилось успокоиться, даже когда за окном забрезжил рассвет.

В дверь громко постучали, и я вздрогнула. Скользнула обратно на диван и зажала руками рот.

– Мисс Сиборн? Это Кейн, – услышала я голос охранника. – Откройте, мне надо отвести вас к Ранесс.

Лишь через несколько секунд я опустила руки и медленно выпрямилась. Это всего лишь Кейн.

– Мисс Сиборн? – снова позвал он. – Если вы не ответите, я выломаю дверь. Мне нужно убедиться, что с вами все хорошо.

Я едва сдержала смешок – черт возьми, как у меня может быть все хорошо? – но все-таки заставила себя встать и открыть дверь.

Передо мной стоял Кейн в полной форме. Мне показалось, что в его взгляде что-то мелькнуло. Удивление? Беспокойство? Но искорка исчезла раньше, чем я успела что-либо понять.

– Вам стоит что-нибудь надеть, – сказал он, указывая на мои ноги.

Я осмотрела себя. На мне была только длинная ночная рубашка.

– Да, – прохрипела я. – Сейчас.

В спальне я открыла шкаф. Одежда в ящиках была новой, но своих вещей я там не нашла. Я схватила первую попавшуюся: джинсы, толстовку и носки, обулась и вскоре уже шла рядом с Кейном по длинному коридору.

– Зачем мне идти к Ранесс? – спросила я.

– Так как ноксы взломали вашу старую печать, на вас наложат новую, – ответил он.

– Ладно. А… – Слова уже рвались у меня с языка, но мне вдруг сдавило горло. Я откашлялась и заставила себя заговорить: – Женщина, которую убили вчера вечером. Вы ее… Что с ней случилось?

– Ее семье сообщили, что она попала в автокатастрофу.

Я кивнула. Конечно, надо было что-то придумать, но мне стало немного легче. Исла больше не лежала в луже собственной крови между мусорными баками. Артагианцы позаботились о ней, как и обещали.

– Что с ноксом? – поинтересовалась я.

– Его охраняют.

– Он жив? – спросила я с ужасом.

– Повезло, – ответил Кейн, сложив руки за спиной. – Он по-прежнему без сознания, но идет на поправку. Скоро его допросят.

– Повезло… – выдохнула я. – Где он?

Вдруг меня осенило. Гробан не имел права сидеть даже в той дыре, в которой очутился. Он не заслужил ничего, кроме страданий, которые причинил мне, Исле. Даже смерть, которая помогла бы ему избежать мучений, была для него роскошью.

– Он уже не ваша забота, мисс Сиборн, – твердо произнес начальник охраны. – Ваша задача – подготовиться к ритуалу.

– Он убил мою подругу, – прошипела я.

– А еще напал на вас и принца. Плохо, что до этого вообще дошло, вам так не кажется?

– Я… я не хотела…

– Ради вас самой надеюсь, что вы не хотели, чтобы это произошло, – резко перебил он. – Но не забывайте: вы настояли на том, чтобы и дальше жить обычной жизнью, вместо того чтобы перейти под защиту Грота. Разумеется, вы не хотели, чтобы кто-то пострадал, но все равно сознательно пошли на риск. Поэтому я предлагаю вам следовать распоряжениям, которые вам даются, или уйти прямо сейчас. Тщательно подумайте, на что вы способны, мисс Сиборн. Каждый артагианец готов отдать за стаю свою жизнь. Если вы этого сделать не можете, вам здесь делать нечего.

Лед в сердце заглушил гнев. Он заморозил мне горло, и я не сказала больше ни слова, не понимая даже, как мне удается дышать.

«Вы сознательно пошли на риск».

Неужели так и есть?

Получается, в смерти Ислы виновата я? В ее крови были не только руки Гробана, но и мои?

Онемев, я шла рядом с Кейном к подземельям. В ушах шумела кровь. На этот раз на то, чтобы установить защитную печать, понадобилась целая вечность. Сначала нужно было снять остатки старой. Ранесс несколько раз доставала маленькую записную книжку в кожаном переплете, прежде чем вновь попросила меня дать ей руки. Ее светлые волосы растрепались, как будто она сама провела бессонную ночь, но взгляд был ясным.

Вдохнув отвар, я ясно почувствовала, как Ранесс проникла в мой разум, зарываясь в самый центр старой печати. Казалось, что от меня отслаивается кожа, слой за слоем, а от стены, возведенной вокруг моей магии, отпадал кирпичик за кирпичиком. Через несколько минут у меня вспотел лоб. Потом Ранесс пододвинула ко мне второй котелок, и я вдохнула и его пар.

Пока серикс накладывала новую печать и воздвигала вокруг меня новую стену, мои вены засветились. Голубым светом, не фиолетовым. Потом я поняла, что дрожу. Я так устала, что с трудом держалась на ногах.

Когда мы закончили, за мной пришел Пенн. Я его не видела со вчерашнего вечера. Выглядел он примерно так же дерьмово, как я себя чувствовала, только у него на руке была новая чистая повязка.

– Доброе утро, Ранесс.

– Здравствуй. Ей надо отдохнуть, хорошо?

– Конечно.

Такое чувство, как будто меня здесь вообще не было. В какой-то степени так и было.

По дороге в мою квартиру Пенн молчал.

Тело болело, как будто у меня была сильная крепатура. Удивительно, что я самостоятельно смогла подняться по лестнице.

– Тебе нужно что-нибудь еще? – спросил Пенн, остановившись вместе со мной перед квартирой с семнадцатым номером.

Да. Мама, папа, Исла.

– Нет, все хорошо.

– Охранник принес твои вещи. Тебя освободили от занятий на следующую неделю. Сама решай, пойдешь или нет.

– Ладно.

Мгновение Пенн смотрел на меня, как будто не знал, что еще сказать. Потом он обнял меня так крепко, что я почувствовала, как дрожит его тело.

– Мне жаль, – прошептал он, погладив меня по волосам. – Ужасно жаль.

Мне стало жарко и холодно одновременно, но ком в горле куда-то сдвинулся, и я снова могла дышать.

– Мы передали семье Ислы анонимное пожертвование и отправили деньги на похороны.

– Спасибо.

– Если бы можно было сделать что-то еще…

– Я знаю.

Он посмотрел на дверь, а потом снова на меня.

– Я могу остаться, если хочешь.

– Спасибо, не надо. Я просто хочу спать. – Я посмотрела на тени у него под глазами. – Тебе тоже, пожалуй, стоит выспаться.

– Да, возможно.

Прошла секунда, потом две. Я не хотела возвращаться сюда, где каждый раз, стоило закрыть глаза, меня преследовали одни и те же видения. Но просить Пенна остаться я тоже не могла. Наконец я отвернулась и вошла.

Дверь громко закрылась за спиной, и меня тут же окутала тишина. Как темная тень, она давила на плечи и сжимала грудь.

В спальне стояла моя сумка. Я сложила вещи в шкаф для одежды, запихнула пустой рюкзак под кровать и пошла в ванную, специально оставив свет выключенным. Почистив зубы и надев свежую рубашку, я вернулась в спальню.

Скорее всего, было еще утро. За окнами нависли темно-серые тяжелые тучи, по стеклам стучал мелкий дождь. Мелкие капли собирались вместе, становились больше и падали вниз. Я потянулась к кулону на шее и вздрогнула, не найдя его на привычном месте.

Я не понимала, как за одну ночь все разрушилось. На нас напали ноксы, Исла умерла, а Шен была неизвестно где. Да, я оставила ей кулон – мой кулон, мамин, – но не была уверена, найдет ли она меня. Или этим я даже дракона подвергла опасности? По словам Гробана, их послала Сетария. Значит, она в Лондоне? Он сказал, что я нужна ей.

А я ничего не могла поделать, оставалось только ждать и готовиться к ритуалу. Ритуалу, от которого столько зависело, но каким же бессмысленным он казался мне сейчас. Ислу он не вернет, как и моих родителей. Как бы я ни сопротивлялась фактам, Кейн был прав.

Я решила занять мамино место в стае. Уже дважды я на собственной шкуре испытала жестокость ноксов, но это была лишь разминка. Предупреждение по сравнению с тем, что случится, если у нас ничего не получится. Тогда мир сгорит дотла. Не успела я заплакать, как зазвонил телефон. Я увидела его на тумбочке.

Пенн.

– Привет.

– Привет. Все хорошо?

– Я же говорила. Зачем звонишь?

– Я не хотел брать пример с Эдварда Каллена[25] и вламываться к тебе, чтобы узнать, как у тебя дела.

– Это слова тайного поклонника?

– Ты меня подловила.

Я включила громкую связь, положила телефон рядом и повернулась на бок, подтянув колени к животу и положив руки под голову. Я ждала, что он что-то скажет, но вместо этого из динамика доносилось только приглушенное дыхание.

– Кажется, я еще не поблагодарила тебя, – сказала я, выждав какое-то время.

– За что?

– Ты спас мне жизнь.

– Для этого и существуют принцы.

– И все же спасибо.

Он ничего на это не ответил. Я снова слышала только его глубокое дыхание, к которому постепенно подстроилась. Казалось, что Пенн лежал рядом со мной. Я даже чувствовала его запах, в котором смешались мята, шоколад и что-то еще. Что-то теплое, надежное. На краю сознания собирались плотные облака – черные, а не фиолетовые, – и я зевнула.

– Спокойной ночи, Реган, – услышала я голос, пробивающийся сквозь туман.

Потом я заснула.

В глубине души я надеялась, что это всего лишь плохой сон, но, проснувшись вечером, снова увидела себя в Гроте, а телефон с разряженной батареей лежал рядом.

Мне снился то один кошмар, то другой. Я не чувствовала себя по-настоящему отдохнувшей, но меня хотя бы так не шатало.

Я встала и начала искать зарядку, но нигде не нашла. Через какое-то время я сдалась. Какая разница? Все, кому я могла позвонить, или находились в Гроте, или умерли.

Вздохнув, я оделась и пошла в ванную. Круги у меня под глазами были рекордного размера. Стоит мне надеть вчерашнюю окровавленную одежду, и я отлично подойду на роль в «Ходячих мертвецах»[26]. А еще у меня урчало в животе.

Я заглянула в буфет на кухне, но, несмотря на то что квартира была очень уютной, к сожалению, никто не додумался оставить здесь еду. Значит, придется выйти, хотя мне совершенно этого не хотелось. Несколько недель назад одно мое появление в Гроте привлекло внимание всех, что же будет сейчас, после нападения ноксов?

Какое-то время я сидела в гостиной, включив телевизор и просматривая новостные каналы. Там ничего не говорилось ни о нападении, ни о перестрелке. Когда мой живот снова громко заурчал, я сдалась.

Занятия уже закончились. Во всяком случае, если судить по положению солнца – в моей новой квартире никаких часов не было. План заключался в следующем: пойти в столовую, взять в автомате кофе и закуски, вернуться и на несколько следующих дней спрятаться здесь от всего мира. Надвинув на голову капюшон и взяв поясную сумку с деньгами, я отправилась в путь.

Если не считать охранников, чьи серьезные взгляды я старалась по мере возможности игнорировать, в коридоре мне никто не встретился, и я во второй раз почувствовала, что одержала маленькую победу, когда увидела, что на кофемашине уже не было этикетки с надписью «Сломано». Взяв черный фильтрованный кофе, горсть пакетиков с сахаром и несколько упаковок чипсов с шоколадом, через пять минут я отправилась обратно.

Свернув в коридор, я тут же поняла, что повезло мне только с кофе и закусками. Перед моей дверью стоял Пенн и колотил в нее кулаком.

– Реган? Ты меня слышишь? – кричал он. – Пожалуйста, открой, я…

– Я здесь, – тихо ответила я, Пенн тут же обернулся.

– Где ты была?

В ответ я показала свою маленькую добычу.

– Просто взяла себе что-нибудь на обед. Который час?

– Чуть больше шести.

– Тогда это, скорее, ужин. Ты давно проснулся?

– Я совсем не спал, – ответил Пенн, потирая подбородок. – Много дел было.

Тени у него на лице, казалось, были еще гуще, чем у меня.

– Мне жаль.

– Тебе жаль?

– Да. Тебя ранили, потому что ты помогал мне.

– Меня ранили, потому что ноксы пытались нас убить, – поправил меня Пенн. – Защищать тебя – это моя работа. Я бы в любом случае так сделал. Главное, чтобы с тобой все было хорошо.

Я сглотнула горечь. Быстро отвернувшись, я достала ключ.

– Ты здесь, наверное, не потому, что хотел узнать, как у меня дела, да? – предположила я, открывая дверь.

– Не только поэтому. С тобой хочет поговорить отец. Я пытался до тебя дозвониться, но твой телефон был выключен.

– Он сел, а зарядка, скорее всего, до сих пор до… в Камдене.

Я чуть было не сказала «дома», но это место больше не было моим домом.

– Я куплю тебе новую, – пообещал Пенн. – Но все же, как у тебя дела?

– И правда, как? – ответила я вопросом на вопрос. – Моя подруга погибла, и, видимо, к этому приложил руку кто-то из стаи. Ты ведь так сказал?

– Да, все верно.

– Вы уже знаете, кто это был?

– Пока нет.

Я поджала губы.

– Я могу чем-то тебе помочь?

Я пожала плечами.

– Со мной все будет хорошо.

– Реган…

– Пенн, – перебила я. – Ничего не нужно, ясно? Не надо делать много шума из ничего.

– По-твоему, нападение ноксов – это ничего? – спросил он и грустно засмеялся, но я кивнула.

Я не могла позволить ему сейчас остаться рядом. Мне становилось не по себе от одной мысли о том, что вчера могло произойти только потому, что он хотел меня защитить. Я не могла допустить, чтобы кто-то погиб. Снова.

Пенн, казалось, боролся с собой, и я заерзала под его взглядом. Наконец-то он отвернулся.

– Как хочешь. Нам пора. Отец ждет нас.

Я вздохнула с облегчением.

– Минуту.

Положив добычу в кухне, я не удержалась от искушения проверить, не объявилась ли Шен, пока меня не было. Впервые в жизни я расстроилась, увидев, что пол в ванной сухой. Умывальник тоже никто не трогал. Это ничего не значит. Разве что… вдруг она вернулась в квартиру в Камдене, а ноксы до сих пор были неподалеку? Если ее схватили и… Я даже не смогла додумать эту мысль до конца!

Мы отправились в первое здание и дошли до коридора с колоннами, который вел к кабинету Саво. Стало ясно, что что-то произошло.

Слева и справа вдоль стен стояли мужчины и женщины в бронежилетах. На поясе у них были пистолеты, за спинами виднелись рукоятки мечей. Охранники следили за каждым нашим шагом.

– Я рядом, – тихо сказал Пенн, когда мы вошли в кабинет.

Когда я была здесь в последний раз, тут было уютно и чисто. Теперь же казалось, что в кабинет попала бомба.

Везде валялись открытые книги и папки – не только на огромном письменном столе, но и на маленьком мраморном столике перед камином. В воздухе висели клубы пыли, а из ковра повсюду торчали длинные нити, как будто кто-то всю ночь топтался по нему. На месте остался только женский портрет, загадочным взглядом взирающий на хаос.

– Как дела, Реган? – спросил Саво, которого я не сразу заметила за грудами книг и документов. Он тоже выглядел так, как будто не спал ночь. – Рана еще болит?

Я машинально прикоснулась к тому месту, куда меня укусила Нетта. Обезболивающие, которые мне дали, помогли.

– Нет, все в порядке.

– Хорошо. Это хорошо, – пробормотал он, вытирая блестящий лоб тыльной стороной ладони. – Извини за беспорядок, столько всего произошло. Впрочем, кому я это объясняю?

Он убрал бумаги с кресел перед камином и жестом пригласил нас сесть.

– Мне жаль, – сказал он. – Наши разведчики со вчерашнего вечера постоянно наблюдают за окрестностями, но пока безрезультатно. Тем временем мы стараемся понять, каким образом на вас могли напасть.

– Да, – сказала я, переводя взгляд с Саво на Пенна и обратно. – Что именно произошло? Со мной никто не разговаривал. Как получилось, что напали именно на меня? Почему сейчас? Я думала, это невозможно.

– Так и есть, Ранесс создает сильные защитные печати, так просто их не сломать. Есть только один способ.

– Им помог кто-то отсюда, – кивнула я, и Саво удивленно посмотрел на меня. – Пенн упомянул об этом вчера ночью, когда мы ехали в Грот.

Король кивнул.

– При накладывании защитной печати важную роль играет состав зелья. Он всегда создается на основе одних и тех же пяти трав и еще одного тайного ингредиента, который не дает посторонним сломать защиту. У печати, которая содержит в себе силу семи морей, примерно такой же принцип. Она действует с помощью членов шести семей, а защитная печать Ранесс связана с шестью травами. Только тот, кому это известно, может приготовить зелье, способное уничтожить печать. Скорее всего, так и случилось. Потом, видимо, сработало заклинание поиска.

– Не понимаю, – призналась я, посмотрев на Пенна. – Ты ведь тоже меня нашел, но я ничего не почувствовала.

– Потому что наша магия похожа, – ответил он. – Ноксы используют теневую магию, которой противится твоя артагианская сила.

– Поэтому у меня было что-то вроде волшебной лихорадки?

– Можно и так сказать, – согласился Саво.

– Кто бы ни пытался разрушить твою печать, он явно знал состав зелья, на основе которого она была создана. Я много думал над этим, это должен быть кто-то из нас. Ранесс записывает все зелья в своей записной книжке на тот случай, если с ней что-то случится и надо будет снять заклинание. Каждую печать всегда поддерживает определенный якорь. Книжка у нее всегда с собой, но, несмотря на это, кто-то сумел заглянуть внутрь. Пропало несколько страниц.

– В этом нет никакого смысла. Если кто-то работает на ноксов, было бы гораздо проще сказать им, где я нахожусь. Зачем такие сложности?

– Кроме Пенна, Кейна и меня, никто не знал, где ты. Я посчитал, что чем меньше людей знает об этом, тем лучше. А в Грот ноксы проникнуть не могут. Руна, которую ты чертишь на стене, чтобы открыть тайный ход, откликается только на артагианскую магию, и другого входа не существует.

– Получается, здесь слоняется предатель, а вы понятия не имеете, кто это.

– К сожалению, да, – признал король.

– И что нам теперь делать?

– Мы схватили Гробана. Он еще не пришел в себя, но когда это произойдет, его допросят. Возможно, мы узнаем, сколько ноксов сейчас в Лондоне, где они находятся и какие у них планы.

– А как же Сетария?

– Ты о чем?

– Перед тем как застрелить свою напарницу, Гробан сказал, что я принадлежу ей. Что он имел в виду?

– Вероятно, дело в том, что ты сейчас представляешь из себя легкую мишень. Твои способности еще не так развились, как у остальных. Если бы ты попалась Сетарии, она бы заставила тебя заговорить. Например, узнала бы, где находится Грот. Даже если бы они не смогли проникнуть в твой разум, всем членам стаи грозила бы очень серьезная опасность.

– И что это значит?

«Что теперь будет? Со мной? С ритуалом? Со всем?»

– Мы думаем, что, пока не совершен ритуал, лучше всего тебе остаться здесь. Нам нельзя рисковать: ноксы ни в коем случае не должны узнать, где находится Грот. Это самое главное.

– Остаться здесь, значит…

– Именно так. Ты останешься в Гроте и не будешь выходить наружу, полностью сосредоточившись на подготовке. – Он бросил взгляд на Пенна. – К остальным членам внутреннего круга это тоже относится.

– Это все?

Не мог же он говорить всерьез. То есть мне надо было сидеть здесь сложа руки и ничего не делать? Нет. Ноксы убили Ислу. Из-за меня. Могла же я сделать хоть что-нибудь, что угодно.

– Это мое последнее слово, – произнес король. – Ритуал должен стоять на первом месте, а в Гроте тебя и остальных участников мы сможем защитить лучше всего.

– В Гроте, где шляется предатель?

– Именно поэтому. Даже если Сетария узнает, где ты, она не сможет сюда проникнуть. Поверь мне, другого выбора у нас нет.

Я не знала, что на это ответить. Казалось, что Саво запер меня и всех остальных в клетке, где нас подстерегало невидимое чудовище, ведь предатель должен быть одним из артагианцев. С другой стороны, я понимала, что он прав.

В этой цепи я была самым слабым звеном. Даже если бы я и хотела, у меня бы, скорее всего, не хватило ни сил, ни храбрости помешать ноксам. Потому что у меня опять перед глазами вставала Исла, лежавшая на асфальте, и Ленора, распятая между деревьями. Я вспоминала маму, которая рухнула замертво на землю, слышала крик отца и болезненные хрипы Пенна.

«Вы натворили достаточно».

Я встала.

– Мне можно идти?

– Конечно, – ответил Саво, значительно взглянув на меня, словно хотел еще раз подчеркнуть значимость своего приказа. Но в этом не было необходимости.

– Я провожу тебя, – предложил Пенн.

– Не нужно, – ответила я, выдавив из себя вежливую улыбку. – Уверена, вам нужно многое обсудить.

Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, я вышла из кабинета. Оказавшись в спальне, я задернула шторы и легла на кровать.

Сначала я должна была решить все их проблемы, а теперь представляла собой величайшую опасность. Кто-то из нас был предателем. Исла умерла, Шен не было рядом. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, – несколько недель или даже месяцев, – но времени не было даже на это. Нужно было готовиться к ритуалу, да так, чтобы не потерять полностью рассудок, потому что от этого зависела судьба мира.

Я не имела ни малейшего понятия, как со всем этим справиться.