Мы прервались, только когда люди вокруг нас вдруг передвинулись. Я споткнулась, но не упала, такой плотной была толпа. Губы покалывало, и, чувствуя небольшую растерянность, я обернулась.

Толпа разошлась, чтобы освободить место для сервировочной тележки, на которой ввезли торт, украшенный бенгальскими огнями. Все взгляды были прикованы к нему.

– Вот это тортик, – пробормотала я.

– Карлос любит дни рождения, – прошептал Пенн. – И так как он до недавнего времени думал, что скоро умрет, хотел оторваться по полной.

– А, – выдавила я, не в силах сказать что-то еще, и тут Пенн обнял меня.

Руки, теплые и тяжелые, лежали у меня на животе.

Я непроизвольно прижалась к нему, наблюдая, как Карлос встал перед тортом.

– Теперь он задует свечи и загадает желание, – сказал Пенн. – Я знаю, чего хочу я.

– Чего же?

Я почувствовала, как его губы коснулись моего виска, когда он ответил:

– Если скажу, не сбудется.

Карлос задул свечи, и толпа тут же разразилась ликованием. Я тоже захлопала.

Пенн прижал меня еще сильнее. Я до сих пор ощущала его вкус на языке. Я хотела большего, например почувствовать прикосновение его рук там, где стук казался почти невыносимым.

– А чего хочешь ты? – спросил он.

Понятия не имею, как мы дошли до этого. Мы стояли, чувствуя напряжение между нами, но, повторив вопрос про себя, я вдруг очнулась.

Это же был Пенн, и мы поцеловались. Он целовал меня, а я – его. Я цеплялась за него как утопающая, терлась о него, забывая обо всем вокруг, и это было ужасно неправильно! Я чувствовала дрожь в груди, которая разожгла… то, что там было.

И все же я не могла отрицать случившееся.

– Хорошо, что вы все собрались здесь, – заговорил Карлос. – Я не буду выступать с громкой речью, но хочу поблагодарить всех за то, что пришли сегодня. Бар полон, торт принесли, и я желаю нам провести долгую ночь. Ура!

Он отсалютовал пивом. Многие вокруг нас последовали его примеру, послышались поздравления и тосты. Именинник расплылся в улыбке от уха до уха, знаком велел сделать музыку громче и засмеялся, когда к нему устремились люди. Он был полностью в своей стихии.

Я позволила толпе увести меня с собой, все дальше отходя от Пенна. Он позвал меня по имени, но я притворилась, что не слышу. Это было нечестно, ведь он был ни в чем не виноват. Я повела себя с ним точно так же, как и он со мной, и мне понравилось. И это еще очень мягко сказано!

Но о чем я думала, черт возьми?

Мигающие огни диско-шара сверкнули надо мной, когда плотная толпа наконец-то выплюнула меня у выхода из «Моряка». Я быстро взбежала по лестнице, в кармане жилета звенел ключ. И тут мне в голову пришла одна мысль.

Вот там меня точно никто не будет искать. Отличное место, чтобы исчезнуть на время.

Я взобралась по лестнице на четвертый этаж. Коридор передо мной был пуст, лишь вдалеке слышался грохот бас-гитар.

Я остановилась перед квартирой № 17, достала ключ, облегченно вздохнув, когда он скользнул в замок, и тот открылся с тихим щелчком. Я быстро прошмыгнула внутрь и плотно закрыла за собой дверь.

Луна заливала комнату слабым светом. Губы до сих пор кололо, и я провела по ним языком, чувствуя, как они опухли, и пробуя поцелуй на вкус. Я снова ощутила пульсацию между ногами, которая усиливалась от одного лишь воспоминания.

Ну круто. Я пришла сюда, чтобы выкинуть Пенна из головы, а вместо этого…

Мое тело еще ни на кого не реагировало с такой силой. Я хотела его во всех смыслах. Почему это вообще было проблемой? Я его хотела, и что с того? Разве это так плохо? Даже если я сорву с него одежду, он будет передо мной голым, засунув голову мне между бедер, а язык окажется там, где…

Мне снова стало жарко.

Я пошла в спальню и стала бродить взад-вперед перед кроватью, пытаясь отогнать это резкое желание, которое все сильнее охватывало меня. Надо игнорировать стук внутри и быть сильнее. «Пусть твой разум будет сильнее тела, Реган! Сильнее!»

Наконец я в отчаянии упала на покрывало и уставилась в потолок. Потом закрыла глаза – и передо мной тут же всплыло лицо Пенна. Темные волосы, падающие на лоб, угловатая челюсть, высокие скулы. Полные губы, так же, как и у меня, опухшие после поцелуя.

Я застонала, представив себе, как Пенн снова целует меня. Возможно, его губы будут блуждать по моей шее, а потом с мучительной медлительностью – по нежной коже ключиц. Я представила, как он целует декольте, основание груди, и провела руками по коже, следуя за этими фантомными поцелуями. Тяжелое дыхание заполнило комнату, я провела большими пальцами по ставшим очень чувствительными соскам, превратившимся в твердые бугорки. Они сильно набухли под бюстгальтером, и я стиснула их, представив, как Пенн обнимает меня за грудь.

Страсть все сильнее захлестывала меня, и я промокла. Запрокинув голову, я расставила ноги, прижала бедра к матрасу. Остановиться было невозможно, да и зачем? Я была одна, и никто об этом не узнает.

Я просунула руку под одежду и дальше, в трусы. Дрожа от удовольствия, я подвигала пальцами туда-сюда, представляя, что это пальцы Пенна. Что это он сейчас стоит передо мной на коленях, ублажая вот таким вот образом. Я выгнулась, улыбнулась довольно, когда в животе разлилось тягучее тепло. Снова схватившись за грудь свободной рукой, я простонала его имя. Пенн, Пенн, Пенн…

Я вцепилась в простыни, чуть не утопая в них, пока тихий стук не заставил меня испуганно вздрогнуть.

В мгновение ока я выдернула руку из-под одежды, поправила бретельки бюстгальтера, выпрямилась и прислушалась.

Ну вот опять. Шаги. Потом я услышала, как меня зовут.

– Реган? – Через две секунды в дверях спальни возник Пенн, как будто появившись прямо из моих ярких фантазий. – Вот ты где.

– Привет, – хрипло ответила я.

– Любишь же ты эффектно уходить. – Он тихо засмеялся. – Уже второй раз за сегодня.

– Да нет, мне просто нужно было… подышать свежим воздухом.

Он окинул комнату быстрым взглядом.

– Мне уйти? – спросил он.

Я осмотрела его с ног до головы, остановив взгляд на лице. На идеальных губах, которые целовала совсем недавно; сильных руках, которые он скрестил на груди.

Разумнее было бы его прогнать, чтобы снова привести себя в порядок. Мы с Пенном… в этом не было никакого смысла. Но принимать умные решения я никогда не умела.

– Не надо, все хорошо.

С нечитаемым выражением лица он подошел ко мне и сел рядом на кровать, прикоснувшись к моей руке. Я вздрогнула, как от удара током.

Он нежно начал рисовать круги на тыльной стороне моей ладони. Мое бедное сердце пускалось вскачь лишь от этого движения.

– Я ошибся, – сипло произнес он.

– В чем?

О чем он говорит – о танце? О поцелуе?

– Когда назвал тебя предсказуемой. Твои поступки никогда нельзя предугадать, Реган.

Воздух между нами нагрелся, в комнате стало тесно, потому что я не могла отвести от него взгляда.

– Пенн… – прошептала я.

– Да?

Я разрывалась на части. Может, надо было сломя голову выскочить из комнаты или заняться с ним сексом? Если я уйду сейчас, все это – один бессмысленный поцелуй – можно обернуть в шутку, и так и надо было поступить. Это было единственное разумное решение. Но я отказалась от этой идеи. Так, должно быть, чувствует себя мотылек, летящий на свет. Я знала, что придется обжечься, но поделать с этим ничего не могла.

Не успев ничего понять, я наклонилась вперед, и мой мозг отключился. Наши губы, как два кусочка головоломки, вставшие на место, сошлись воедино, и я потерялась в еще одном пьянящем поцелуе. Пенн тут же откликнулся, как будто мы никогда не прерывались, и вскоре снова раздвинул мои губы языком. Я сорвалась в пропасть. Я застонала, не отрываясь от его рта, оседлала его и почувствовала, как он провел руками по моим бедрам. Обхватив Пенна ногами за пояс, я почувствовала голой кожей его жесткие джинсы и набухшую выпуклость под ними и подвигала туда-сюда тазом.

– Черт, – выдохнула я и снова поцеловала его.

– Хочешь, чтобы я прекратил? – спросил он.

– Нет.

Пенн стиснул мой зад, и я сильнее увлеклась поцелуем, страстно желая отдаться ему полностью. От каждого прикосновения во мне вспыхивали маленькие пожары. Мне этого было мало – я желала получить все. И раз уж завтра я все равно возненавижу себя за это, почему бы не взять сегодня то, что хочется.

Я осторожно взяла руку Пенна и просунула туда, где мне хотелось почувствовать ее. Он сдавленно зарычал, когда почувствовал, какая я мокрая.

Я прижалась к нему лбом, застонала и на этот раз почувствовала, как его пальцы ощупывают мое самое чувствительное место, грубо и жестко подгоняя меня.

– Господи, Пенн, – застонала я.

– Принц Пенн, – поправил он меня, и я накрыла его губы своими, чтобы он заткнулся.

Мои движения стали требовательнее, и я не могла контролировать дыхание. Член набухал подо мной, и я легонько прикусила нижнюю губу.

– Черт, – застонал он, снова и снова входя в меня.

Резче, быстрее, как будто его сжигало то же желание, что и меня, – что-то, похороненное глубоко внутри.

Мои мышцы сжимались вокруг его руки все сильнее.

– Давай, Реган, – прошептал он мне в губы. – Кончи для меня.

– Пенн…

Я посмотрела вниз и обрадовалась, увидев его руку между ногами. Снова подняв взгляд, я наслаждалась блеском в его глазах и громким стоном, когда я сделала так, как он просил. Напряжение исчезло, и я закричала, когда сильный оргазм охватил меня полностью, до кончиков волос. Мир расплывался. Не было ни времени, ни места, ни вечеринки, куда нам надо было вернуться, и в голове у меня не осталось вопросов. Только мы с ним и дрожь наших тел, когда он снова оказался подо мной.

Чертов засранец.

Чертовски потрясающий засранец.

Мы лежали на кровати – и как мы здесь оказались? – и пытались отдышаться. Пенн повернулся и погладил меня по щеке. Я чувствовала, как последние остатки оргазма отдавались у меня в венах.

– Ух ты, – выдохнула я.

– Ага, – ответил он, улыбнувшись. – Все хорошо?

– Думаю, да. А у тебя?

– Довольно неплохо, – ответил он, осторожно притянув меня к себе. – Пожалуй, такого еще не было.

Я вдохнула его запах, который перемешался с моим, уже не понимая, что происходит в мире, абсолютно. Как, черт возьми, дошло до такого, да еще и с Пенном? Что только что случилось? И почему я так хорошо себя чувствовала, как будто все так и должно быть?

Возможно, мне и стоило задать ему какой-нибудь вопрос, но я решила, что пока они могут и подождать. Вместо этого я начала медленно и с наслаждением целовать шею Пенна. Он запустил руку в мои волосы, когда я губами коснулась уголков его рта, и снова притянул к себе. Еще один поцелуй, второй, третий, и все повторилось.

Нам стоило поговорить. Это было намного важнее, чем лежать в постели и беззастенчиво целоваться с парнем, которого я вообще-то не выносила. Но мне было настолько хорошо, что все остальное не имело значения.