Мысль о поражении, которое нанес мне Пенн, преследовала меня как черная тень. Еще и Шен надулась, потому что я так и не принесла ей обещанного десерта. Хорошо, что в выходные я работала и могла не думать о том, что произошло между нами с Пенном. Мне хотелось снова прикоснуться к нему, и я до сих пор дрожала, вспоминая его дыхание и пальцы на моей щеке. Я вспоминала, как мое тело отреагировало на него, и не знала, в чем дело.

Когда утром в понедельник зазвенел будильник, я всерьез думала, не стоит ли остаться в постели. В конце концов я все-таки заставила себя встать и поехать в Грот. Честно говоря, сделала я это только потому, что первые два часа мне предстояло провести на индивидуальном занятии с Кестоном.

Наставнику не понравилось, когда я призналась, что до сих пор не проштудировала его книги. «Волшебные ритуалы и клятвы», «Артагианские зелья и печати», «Изучение рун», «Проклятья и лечебные заклинания» – казалось, что все это важно, а я и так уже намучилась с этими занятиями. К тому же мне было непонятно, как книга поможет развить способности.

– Очень важно понять истоки нашей магии, – объяснял Кестон. – Если ты уделишь этому особое внимание, тебе легче будет призвать свои силы и решиться на участие в ритуале, поверь мне.

– Я уже решилась.

– То, что ты согласилась поучаствовать, Реган, не значит, что ты по-настоящему прониклась. Магия – это… душа. Она состоит не из одной, а из бесчисленного множества нитей, которые протянуты по твоим венам подобно древесным корням, глубоко проникающим в землю.

– Разве мне не надо тогда тренироваться серьезнее?

Кестон поднял бровь.

– Похоже, ты не слишком любишь историю, а ведь описание нашей жизни очень увлекательное. Неужели тебе не хочется знать все, что произошло с тех пор, как жители Артаги вышли на землю?

– Не особо, – призналась я, пожимая плечами. – В последние годы главным было не попасться. Толстый том мне бы в этом не помог.

Он пригодился бы разве что для того, чтобы швырнуть им в нокса.

– Знание – сила, – изрек Кестон. – Возможно, это банальная фраза, но она правдива. Чем больше ты узнаешь о ноксах и Сетарии, тем лучше поймешь свои слабости и сможешь успешнее защитить себя. А это, в свою очередь, поможет во время обучения. Все взаимосвязано.

– Я понимаю, при чем тут ноксы, – сказала я. – Но зачем мне знать, как защищаться против мертвой королевы?

– Против очень даже живой королевы, – поправил меня учитель. – Сетария не умерла.

– Что?

Я тут же выпрямилась, как будто на меня вылили ведро ледяной воды.

– Кстати, об этом тоже тут написано… Сетарию не зря назвали Вечной королевой.

– Откуда вы знаете? Как это возможно?

– Ее видели несколько раз. Мы знаем, что она выжила, но понятия не имеем, как это случилось. Последним с ней сражался Фил.

– Тот самый Фил, который работает в туалете? – вырвалось у меня.

– Проявите чуть больше уважения, мисс Сиборн. Фил долгое время был членом королевской стражи. Без него последний ритуал не состоялся бы. После сражения с Сетарией он получил столь серьезные раны, что не смог вернуться к своим обязанностям. Но он и дальше служит Артаге, охраняя вход в Грот.

– Разве он не староват для этого? – осторожно спросила я. – Почему он не ушел на покой?

– Как думаешь, сколько ему лет?

– Лет шестьдесят пять, – предположила я.

– Чуть больше сорока.

Я изумленно уставилась на него. Не может быть. Его седые волосы, ввалившиеся щеки, глубокие морщины…

– Ноксы воздействовали на Фила теневой магией. Он до сих пор носит ее частицу в себе, и она, как пиявка, медленно, но верно лишает его жизненных сил.

– Неужели ему никак нельзя помочь?

Кестон покачал головой.

– Пока нет. Ему сильно повезло, что он вообще выжил. Из всего отряда только Фил и смог выбраться.

Меня тут же начали мучить угрызения совести.

– Почему Сетария напала?

Лучше было и дальше задавать вопросы, чтобы вытерпеть этот болезненный узел в животе.

– Существует легенда, в которой говорится, что, если объединить магию артагианцев и ноксов, можно уничтожить печать. Сетария проникла в Артагу и узнала, где находится печать. Отряд Фила, который охранял это место, заманили в ловушку, и она их убила, Реган, одного за другим. Так же, как и ноксов, которые добровольно пожертвовали собой, чтобы разрушить печать. Однако она ошиблась. Пролила кровь артагианцев и своего собственного народа, но печать выдержала. Королева пришла в неописуемую ярость, из-за чего стала невнимательной. Из последних сил Фил ранил ее и сбежал.

Я не знала, что мне на это сказать. Я видела, на что были способны ноксы, но бороться против них и Сетарии… Я и представить себе не могла, что́ Филу пришлось пережить. Его испытания не закончились, раз теневая магия так и не покинула его.

Кестон подошел к полке и провел пальцем по книжным корешкам. Затем вытащил толстую книгу в кожаном переплете, пододвинув ее ко мне через стол. «Изменения приливного цикла сирен».

– Здесь ты найдешь записи о нападении и еще кое-что. В этой книге отражено все, что произошло с того момента, когда сирены вышли на землю. Возможно, тебе захочется взглянуть.

Я кивнула и взяла том.

Раньше я обижалась на маму за то, что она скрыла от меня эту часть своей жизни, но сейчас я подумала, что была к ней несправедлива. Она хотела защитить меня. Ее мотивы должны были быть понятными, однако я осознала это только сейчас, как и то, что мне очень везло, ведь ноксы меня до сих пор не нашли.

Артагианцы были ее стаей, ее семьей, но мама покинула их ради меня.

Взгляд Кестона смягчился.

– На сегодня хватит. Почитай книги, и если у тебя есть какие-то вопросы, мы их разрешим на следующем занятии. Договорились?

– Да.

Мы собрали вещи и вышли из библиотеки. Время пролетело так быстро, что я даже не понимала, который сейчас час. В коридоре было полно людей, у них тоже закончились занятия, и все устремились в столовую, куда отправилась и я. Теперь на меня уже почти никто не обращал внимания. Конечно, члены внутреннего круга уже были там.

Во время перерыва я разговаривала с Карлосом о вечеринке по случаю его дня рождения, изо всех сил стараясь не обращать внимания на Пенна. Но все же заметила, что он время от времени посматривал на меня то задумчиво, то как-то сердито. В те мгновения, когда мы встречались взглядами, мои внутренности стягивались в узел. Я чувствовала стыд, злость и что-то еще, жаркое, чему я не могла дать названия. Но, как ни странно, он ко мне не подошел.

Только вечером, когда я готовилась к поздней смене в «Монархии», экран телефона засветился, показывая, что мне пришло новое сообщение.

Понедельник, 16:47

Прекрасный принц: Мы можем поговорить?

Я опять почувствовала, как биение сердца отдается во всем теле, и удалила сообщение, ничего не ответив.

Остаток недели я проводила то в Гроте, то в баре, а свободное время тратила на древние фолианты Кестона. Первым делом я прочла «Изменения приливного цикла сирен». В каждой главе было в хронологическом порядке описано нападение ноксов, в том числе то, что случилось с Филом. Он сам отчитался об этом, и чем больше я узнавала, тем больше мне становилось не по себе.

Захват в плен, ритуал, жертва, страх перед Вечной королевой, который чувствовался в каждой строчке…

«…Сетария не знала сострадания. Она была настоящим воплощением зла, не имеющим ни капли милосердия. Зубцы ее венца возвышались, сверкая перед грубой стеной пещеры, а пол под ногами был залит кровью моих друзей. Волосы блестели, как черный шелк, а в глазах плясали лиловые тени, когда Сетария бросила мне к ногам тело моего брата.

– Теперь ты сдашься мне добровольно, Филениус? – спросила она.

Голос у нее резал не хуже ее клыков.

Аарен смотрел на меня, и жизни в нем уже почти не осталось. Его бескровные губы задрожали, когда он хотел что-то сказать, но я так и не узнал что, потому что Сетария вонзила ему в спину трезубец. Мне стыдно об этом говорить, но я почувствовал облегчение, ведь он избавился от страданий. Я знал, что пришел и мой час.

Сетария рассмеялась, и от одного этого звука у меня кровь застыла в жилах.

– Жди, пока не разрушится печать, – вслух размышляла она.

Отвернувшись, Сетария поднялась на несколько ступенек к алтарю, где ее ждали ноксы, которые добровольно вызвались принести себя в жертву.

Без предупреждения она вонзила когти в грудь молодой девушки, обнажив в улыбке зубы, и вырвала у нее сердце. Тело с глухим стуком рухнуло на землю, и Сетария подняла сердце над печатью.

– Меня не остановить ни тебе, ни кому другому. Как только внутри меня окажется сила семи морей, Артагу будет ждать участь хуже смерти.

У нее из рук появились темные тени черных и фиолетовых оттенков. Они поползли по земле, впитывая кровь моих друзей и братьев и поднимая ее в воздух. Под потолком пещеры скопилась грозная красная туча. Кровь обрушилась на нас ужасным дождем, пропитывая мои волосы и одежду, заливая алтарь и печать, пока от серого камня ничего не осталось. Из-за металлического привкуса, растекшегося во рту, разум и конечности онемели. Как и мое сердце. Этот привкус подстегнул меня, вынуждая защититься в последней отчаянной и безумной попытке. Сделать это ради своей стаи, своей семьи, своего короля…»

Описание происходящего заняло еще несколько страниц. Фил был невероятно наблюдательным. Я с трудом читала описание мельчайших подробностей, напоминая себе, что это не просто выдумка с целью напугать меня. Это история Фила.

И каждое слово в ней было правдой.

Неделя подходила к концу. Я понемногу осваивала кинжал и пистолет, изо всех сил избегая встречи с Пенном. Но, встав с постели в пятницу утром, я поняла, что больше бегать от него нельзя. Мне придется с ним встретиться. Возможно, это и к лучшему. Мы будем тренироваться, не вспоминая о том, что между нами было. Или не было. Тогда и я, может, перестану об этом думать.

Несмотря на такую решимость, когда я приехала в Грот, у меня не было особого желания исполнять задуманное. Когда мы встретились на первом занятии в подземелье у Фаусто, Пенна там не было, и он так и не появился.

Мой живот неприятно скрутило, и это ощущение не отпускало до конца занятий. Когда мы вышли из подземелий, тянущее чувство превратилось в плотный неприятный узел. Попав в коридор первого здания, я огляделась, надеясь обнаружить Пенна, но его не было и здесь.

– Все хорошо? – спросила Пенни, заметив мой взгляд.

– Да, – ответила я и прикусила губу, постаравшись сделать так, чтобы этого никто не заметил. – Мне просто интересно, куда подевался Пенн.

– Из-за тренировки? – Рядом с Пенни откуда-то возникла Скарлетт. – Сегодня он не сможет прийти, так что будешь тренироваться со мной.

– Да? А в чем дело?

– У него дела, – коротко ответила она, подмигнув. – Но не думай, что со мной тебе будет легче.

На самом деле мне стоило бы успокоиться: нет Пенна – нет и проблемы. Но, как ни странно, легче мне не стало ни во время еды, ни в тот момент, когда мы со Скарлетт попрощались с остальными, ни по дороге в тренировочный зал. Я не могла отделаться от ощущения, что Пенн не пришел из-за меня.

«Неужели кое-кого мучает совесть?» – прошептал тихий голосок. Я переоделась и заставила его замолчать.

Я тут ни при чем. Да и вообще, Пенн может делать что хочет, мы не должны отчитываться друг перед другом. Если ему не понравилось, что я не дала выставить себя дурой, это, черт возьми, только его проблемы.

После небольшой пробежки мы начали тренировку, и не осталось никаких сомнений, что легко не будет.

Я изо всех сил старалась блокировать ее удары, избежать кулаков, локтей и коленей и сама делала выпады, пытаясь ударить, но Скарлетт чертовски быстро двигалась. Ее реакция намного превосходила мою, и в тех редких случаях, когда мне все же удавалось попасть в цель, я едва успевала выдохнуть, прежде чем она наносила ответный удар. Если бы мне пришлось вести счет, я бы, скорее всего, решила, что у них с Пенном ничья.

Узел у меня в животе превратился в упругий комок, а голос в голове звучал все громче.

Дело было не в том, что Скарлетт разделалась со мной всеми возможными способами и именно поэтому убедила меня в правоте Пенна. Он смеялся не надо мной, а… над своим занятием. Он не лгал, а я отреагировала слишком бурно.

Щекам опять стало жарко, но не из-за того, что я вновь приземлилась на задницу. Теперь передо мной встала трудная задача: мне надо было перед ним извиниться.

А мне этого очень не хотелось.