Шен не очень понравилось, что я пришла домой с пустыми руками. Пока меня не было, она, кое-как вытащив чемодан, как попало побросала туда одежду и несколько пачек крекеров. Когда я рассказала о Гроте и о том, что узнала за последние несколько часов, она тут же перестала дуться и тоже растерялась. Шен никогда не слышала о ритуале и о том, что в нем должна была участвовать то ли мама, то ли я, но приняла решение быстро. Что бы там ни происходило, это не наше дело.

Очень хотелось с ней согласиться, правда, но у меня ничего не вышло, и я размышляла над случившимся весь оставшийся день. Редко я приступала по вечерам к смене в «Монархии» с таким облегчением. Какое-то время мне хотя бы будет чем заняться, появится несколько часов покоя. Несколько часов, в течение которых можно ни о чем не думать. К концу я так вымоталась, что камнем рухнула в кровать и тут же уснула.

Но поспать мне удалось недолго, и все из-за телефона, который я забыла выключить на ночь.

Пятница, 7:54

Прекрасный принц: Ну что? Ты уже приняла решение?

Издевается? Что, у меня даже суток на размышления не будет?

Я удалила сообщение, не отвечая, но сон как рукой сняло. Ворча, я выбралась из кровати, сделала завтрак и включила радио: в новостях как раз обсуждали решение премьер-министра и снова сообщали о пропавшей женщине.

– Семья и друзья Леноры Пайпер предложили вознаграждение в сумме 5000 фунтов. Если у вас есть информация по поводу ее местонахождения, обратитесь в местное отделение полиции.

Когда раздался звук, предвещающий прогноз погоды, я выключила радио.

В голове роилось столько мыслей, что я и на пять минут сосредоточиться ни на чем не могла. Если я останусь в квартире, то сойду с ума. Я решительно оделась.

– Ты куда? – спросила Шен и через несколько минут выбралась из ванной, где обычно спала. – Который час?

– Ровно девять. Не могу больше спать, пойду поплаваю.

– Как хочешь. – Она устало потерла глаза. – Уже решила, куда мы поедем дальше?

– Нет, – пробормотала я, вдруг решив особенно тщательно завязать лямки рюкзака.

Подруга моя явно считала, что нам нужно как можно быстрее убраться отсюда. Хотелось бы, чтобы и у меня было такое же мнение. Уже давно можно было бы лететь в самолете на другой конец света. Было бы куда проще просто взять чемодан и забронировать билет, но я этого не сделала, потому что каждый раз, когда я хотела открыть сайты авиакомпаний, кулон у меня на шее становился немного тяжелее.

– Если хочешь, я что-нибудь для нас найду. Хорошо подойдут Гавайи. Они довольно далеко, и там такие хорошенькие травяные юбки для танцев, – вслух размышляла Шен, запрыгивая на маленький столик, где я оставила для нее чашку кофе и маффин с черникой.

– Давай, – согласилась я, засунула нож в голенище сапога и встала. – До встречи.

– Быфай, – промямлила она, мгновенно запихнув в рот половину кекса. Мне понадобилось где-то полчаса, чтобы дойти до спортивного центра «Калли Пул и Джим». Можно было доехать на автобусе, но я решила пройтись. Сегодня в кои-то веки на небе было несколько облаков, благодаря которым было не так жарко.

Лучше было бы отправиться на море и искупаться там, возможно, смотаться в Брайтон, но я не сомневалась, что артагианцы следят за мной. Если кто-то увидит, что я сажусь в поезд, мне точно помешают, а этого мне не хотелось. Уж лучше самостоятельно поломать голову над случившимся. Мне нужно было побыть наедине с собой, чтобы взвесить все плюсы и минусы.

Я знала, что стояло на кону – Пенн и его отец четко дали мне это понять. Но я и без них прекрасно знала, на что были способны ноксы.

Мне надо было вмешаться или остаться в стороне? На меня могли взвалить эту ответственность? Да и вообще, получится ли у меня оправдать их ожидания? А если нет? Смогу ли я примириться с тем, что обрекаю кого-то на смерть, или здесь нет моей вины? Я вспомнила, как убили маму. Может быть, стоило сразу согласиться? Тогда почему я не смогла это сделать? Я приходила в отчаяние.

Чертов Пенн.

Чертова Артага.

Чертова жизнь.

В бассейне спортивного центра было всего два человека. Я переоделась, соскользнула в бассейн, выложенный голубой плиткой, и облегченно вздохнула, когда меня окутала прекрасная тишина. Больше всего мне хотелось опуститься на дно и полежать там какое-то время. Ничего не видеть, ничего не слышать. Но, скорее всего, очень скоро люди начнут волноваться, думая, что я утонула, ведь никто не знал, что я могла продержаться под водой без воздуха почти час. Поэтому я отказалась от этой идеи и просто поплыла вперед.

В который раз прокрутив в голове разговор с Саво, я заодно проанализировала последние пять лет. Я думала о родителях, Шен и ноксах, вспоминая холод, который охватывал меня каждый раз, когда я видела перед собой их аметистовые глаза. Вспоминала страх, из-за которого я украдкой оглядывалась по сторонам, приходя в новое место.

Пенн и Саво говорили, что могут меня защитить. Правда ли это или мне лучше совсем об этом не думать? Когда-то я верила, что мне ничего не угрожает. Я ошибалась, и мои родители поплатились за это жизнью. У меня не было никакого желания повторять эту ошибку только потому, что хотелось казаться обычной. Но могла ли я по этой причине уйти от ответственности? Или я вообще не должна была соглашаться? Может, это было мое наследство?

Я нарезала круги по бассейну, пока не наступил полдень. В бассейне уже было полно людей, поэтому я решила ненадолго заглянуть в центр. Дома, где вокруг меня суетилась Шен, думать было еще сложнее, и, вопреки моим надеждам, плавание так и не помогло найти ответы на вопросы.

Когда зазвенел телефон, я поняла, что не только мне приходится ждать.

Пятница, 12:13

Прекрасный принц: Если тебе трудно принять решение, возможно, я смогу помочь, только скажи.

Скрипнув зубами, я напечатала ответ.

Пятница, 12:13

Исчезнувшая: Я же сказала, что буду на связи. Оставь меня в покое.

Пятница, 12:14

Прекрасный принц: Что так ворчишь? Опять плохо спала?

Я не стала отвечать, надвинула на нос солнцезащитные очки и отправилась в центр. Температура опять поднялась, и всего через несколько минут у меня между лопаток побежала струйка пота. Не останавливаясь, я шла дальше и рассматривала людей, пока меня снова не отвлекла сеть дорог у Темзы.

Дул легкий ветерок, когда я переходила мост Золотого Юбилея, перекинутый через широкую реку. Отсюда открывался прекрасный вид, как на картинке, на здания и сооружения, выстроившиеся на берегу: «Лондонский глаз», Биг-Бен и Парламент. Вестминстерский дворец понравился мне еще в первый приезд. Здесь всегда было множество туристов, и можно было без проблем ненадолго исчезнуть.

Лишь когда пришло сообщение от Джеффа, который хотел знать, смогу ли я выйти на работу пораньше вместо коллеги по имени Кори, я наконец-то пошла домой.

Я прошла по Вестминстерскому мосту и вышла на Парламент-стрит, откуда отправлялись автобусы. Мне не хотелось проделывать весь путь до Камдена пешком по этой послеполуденной жаре, топ под рюкзаком прилип к спине. Перед тем как идти в бар, надо обязательно принять душ.

Остановка была уже недалеко, когда раздался оглушительный вой сирены, и я остановилась возле светофора. Люди вокруг меня тоже замерли и обернулись. Сразу несколько полицейских машин промчались по улице, поворачивая направо, к Сент-Джеймсскому парку.

Вообще-то в этом не было ничего особенного – в Лондоне постоянно откуда-то доносилась сирена. И все же у меня волосы на затылке встали дыбом, когда мимо проехали еще несколько машин.

Что-то здесь было не так.

Я перешла улицу, но пошла не к остановке, а вперед, как будто меня что-то тянуло туда, где скрылись полицейские машины. Я не собиралась таращиться, дело было в другом. Нет ничего хуже человека, наслаждающегося чужим горем, но меня туда упорно толкало мрачное предчувствие.

Чем ближе я подходила к парку, где у входа уже собралась толпа, тем сильнее зудело в затылке, а руки и ноги покрылись мурашками. Синие огни мигали за близлежащими домами и деревьями, а на легком ветру колыхалась красно-белая сигнальная лента.

Когда я подошла ближе, то услышала, как женщина спросила мужчину рядом:

– Это она? Она, правда?

– Видимо, – ответил тот, побелев как мел.

– Кто мог такое сотворить? – Женщина отвернулась, прикрыв рукой рот, как будто ее тошнило. – Господи, меня сейчас вырвет.

– Пожалуйста, отойдите, – раздался грубый голос из рупора, и полиция начала отгонять любопытных.

Толпа неохотно послушалась. Сквозь образовавшуюся брешь я мельком увидела то, что всех так взбудоражило, и поняла, в чем дело. Мои ноги внезапно онемели, и я застыла на месте от страха. Мне хотелось убежать, но я не могла отвести взгляд от развернувшейся передо мной сцены, которая, казалось, появилась прямиком из какого-то фильма ужасов.

Между двумя высокими деревьями на краю парка висела молодая женщина. Обнаженное тело было покрыто широкими ранами, а рыжие волосы пропитались кровью. Глаза почти вылезли из орбит, как будто она увидела дьявола во плоти, как раз перед тем, как он рассек ее плоть. Тело между стволами удерживала какая-то неестественная паутина. Это были предостережение и угроза.

Я не могла отвести взгляд. Голова закружилась, и ее пронзила дикая боль. Я увидела кровь, ее было столько, что она до сих пор капала на землю.

Словно сквозь туман я заметила, что рядом со мной остановилась еще одна машина, и шум в ушах стал громче. Дверцы захлопнулись, толпа начала расходиться, огибая меня, а я не могла сдвинуться с места.

Только когда меня толкнули, я очнулась. Подняла голову, и тут в меня буквально впились темно-голубые глаза. Вот уж кого я не ожидала здесь увидеть.

– Реган? – удивился Пенн. – Что ты здесь делаешь?

– Могу спросить тебя о том же, – ответила я, взглянув на его черный жилет. – Ты работаешь в полиции?

– А что?

К нам подошел высокий широкоплечий мужчина в таком же черном полицейском жилете. Я не сразу узнала его.

– А, мисс Сиборн, – с каменным лицом поздоровался Кейн, переводя взгляд на Пенна. – Это ты ей позвонил?

– Нет, – ответил Пенн.

– Может, вам стоит воспользоваться этой возможностью, – задумчиво произнес телохранитель, снова взглянув на меня. – Раз уж вы здесь.

– О чем вы? – спросила я.

– Ладно, я разберусь, – ответил Пенн, кивнув Кейну. – Помоги остальным отвязать труп и подготовь ее к транспортировке в Грот.

– Как пожелаете.

Я не успела больше ничего сказать, Кейн отвернулся от меня и подошел к сигнальной ленте. Открыв рот, я смотрела ему вслед. Не в силах удержаться, я снова взглянула на женщину, чье бездыханное тело по-прежнему висело в воздухе. Только когда полиция начала снимать веревки, обвивающие ее руки и ноги, я смогла отвести от нее взгляд.

– Что это значит? – спросила я. – Кто она? Зачем ее везти в Грот?

Пенн убедился, что нас никто не слышит, и наклонился ближе.

– А ты как думаешь?

Он пристально смотрел на меня. Полицейские позади него опустили тело на землю. Я смотрела на женщину, открыв рот, и пыталась вспомнить, откуда я ее знаю. И тут меня осенило: фотография! На письменном столе Саво лежал снимок с ней. У меня пересохло во рту.

– Она…

– …артагианка, – закончил Пенн. – Ее звали Ленора. Она была разведчицей. Это охранники, которые следят за ноксами, – добавил он, заметив мой вопросительный взгляд. – Несколько недель назад Ленора бесследно исчезла. Мы официально объявили ее в розыск, надеясь, что найдем.

– Что с ней случилось?

– А ты как думаешь, Реган? Что какой-то подонок с садистскими наклонностями совершенно случайно похитил разведчицу из Артаги и возомнил себя Ганнибалом Лектером? Это не случайность, – он указал на веревки, – а послание от ноксов.

– Что? – выдохнула я. – Ноксы? Они здесь?

Пенн, казалось, не знал, то ли сочувствовать, то ли всерьез озаботиться моим психическим состоянием.

– Ну конечно здесь. Через два месяца состоится ритуал, и ноксы об этом знают. У них тоже есть разведчики, и они сделают все возможное, чтобы предотвратить это событие. Впрочем, им, кажется, неизвестно, где находится Грот, иначе они бы не стали вешать Ленору прямо в центре города средь бела дня. Они хотели, чтобы мы нашли ее.

Почувствовав рвотные позывы, я с трудом сдержалась. Вид мертвой женщины вызвал воспоминания о маме. Такие же пустые глаза, такие же раны на теле, та же окончательность смерти.

У Пенна был такой мрачный взгляд, что я вздрогнула.

– Она принадлежит к старейшим семьям? – тихо спросила я.

Он покачал головой.

– Нет, но она артагианка и была частью стаи. Если этот ритуал не состоится, Ленора будет не последней жертвой ноксов.

Я пораженно смотрела на Пенна, взгляд его темно-голубых глаз был жестким и твердым, как сапфир. Он скрестил руки на груди и с такой силой сжал челюсти, что мышцы подбородка дернулись.

– Тебе нужны еще доказательства, что я сказал правду? – спросил он. – Или этого хватит?

Я попыталась сосредоточиться на мысли, которая весь день не давала мне покоя. Я думала, нечестно будет притворяться, будто бы судьба мира зависит лишь от меня одной. Я не должна брать на себя такую ответственность и не могла с ней справиться, потому что не готова к этому. Возможно, и артагианцам, и мне будет лучше пойти разными дорогами.

Но я больше не могла ухватить эту мысль за хвост. Вопросов больше не осталось. Казалось, в голове вдруг стало совершенно пусто.

Эта женщина, артагианка, перенесла жуткие мучения. Кровь текла даже с мертвого тела. Ее убили те самые сирены, от которых я скрываюсь вот уже пять лет. Им даже сила семи морей не потребовалась, чтобы сотворить такую жуть. Пенн прав: Ленора не будет последней, в этом не было никаких сомнений.

Саво сказал, что ритуал могут провести и пять сирен, но тогда одна из них умрет, чтобы заменить недостающего участника.

Меня.

Еще одна жертва.

Но я этого не допущу.

– Ладно, – сказала я.

– Что «ладно»?

Я с трудом посмотрела ему в глаза, сглотнула и повторила уже громче:

– Я в деле.