– Вот уж не думал, что ты до сих пор жив, Сюй-эр!
Ши Янхэ спустился с пьедестала и оглядел гостей острым взглядом, от которого у Фэн по всему телу пробежали мурашки. Раньше целитель казался ей добрым и праведным человеком, который всё делал ради других, но теперь, когда она увидела его настоящее лицо, пришлось признать, что Ван Юн оказался проницательнее всех, изначально не доверяя этому мужчине из школы Шилинь.
– Вот уж не думал, что и ты остался жив, Ши Лин-сюн, – немного выждав, ответил шифу и положил ладонь на рукоять своего цзяня.
– Ши Лин-сюн… – повторила Фэн и качнула головой. – Неужели тот целитель, который научил вас лечить раны, – это он? Ши Янхэ.
– Так ты рассказывал обо мне, Сюй-эр? – улыбнулся демон той самой невинной улыбкой, которую Фэн Мэйфэн столько раз принимала за выражение искренней доброты, но теперь видела в ней лишь фальшь. – Должен заметить, что это приятно. Ты всё такой же чуткий, как и раньше.
– Замолчи! – прервал его шифу, и в его голосе словно зазвенела сталь. – Так, значит, это твоих рук дело, что тогда, двести лет назад, что сейчас? Ты не был предателем, ты изначально руководил армией Хэйлан, а теперь руководишь всей империей.
Слова, что говорил Фэн Вансюй, выбили землю из-под ног Фэн, и она снова согнулась пополам, закрывая рот ладонями. Её затошнило, но она уже очень давно ничего не ела и поэтому сумела сглотнуть вязкий ком и немного отдышаться. От тяжести тёмной ци и от омерзения к демону, стоявшему перед ней, у неё потемнело в глазах.
– Пик Юнфэй и мои родители… – заговорила Фэн, всеми силами пытаясь сохранить ясность мыслей. – Неужели это вы убили столько людей своим проклятым камнем, а потом приказали нефритовой демонице Юй Мин создавать цзянши из мертвецов? Зачем?!
– Ох, дитя, я бы хотел сказать, что мне жаль, но не могу. – Ши Янхэ небрежно поиграл своей седой прядью и двинулся к гостям, спускаясь по ступеням. – Они просто оказались не в том месте не в то время и стали частью моего замысла. Но ты разве не должна поблагодарить меня за то, что я позволил тебе упокоить тела родственников? Теперь они не станут сосудами.
– Сосудами? – Фэн взглянула на Ши Янхэ исподлобья, и внутри неё вместе с ужасом зарождалась уже знакомая, поглощающая все остальные чувства злоба. Она нашла того, кого всю жизнь искала!
Фэн Вансюй выставил перед ней руку, преграждая своей ученице путь: он всегда предугадывал, когда она собиралась совершить серьёзную ошибку.
– И правда хочешь попробовать меня остановить? – бросил демон, но смотрел в это мгновение не на неё, а на бессмертного мастера. – Впрочем, я обойдусь и без вашей благодарности, лишь бы вы завершили то, ради чего пробрались в Запретный город. Мне пришлось потрудиться, чтобы открыть вам дорогу сюда.
– Зачем тебе всё это? – спросил шифу, снова кладя ладонь на рукоять меча, в этот раз крепко обхватывая её пальцами.
Фэн заметила это движение и тоже приготовилась.
– Ещё рано, Сюй-эр, но скоро вы обо всём узнаете.
Как только Фэн услышала отдалённый свист, похожий на задувающий в глубине пещер ветер, она отпрыгнула за ближайшую колонну, обитую металлом, и села на землю, прикрыв голову руками. За два года она слишком хорошо запомнила, с чего начинались техники высшей ступени Фэн Вансюя, и предпочитала сразу прятаться. Свист перерос в невыносимый для человеческого уха гул, похожий на вопли тысяч людей, и в комнате возник ветряной вихрь, который брал начало от обнажённого лезвия меча шифу.
Вскоре смерч разогнался настолько, что начал затягивать в водоворот воздуха Ши Янхэ, который держался одной рукой за постамент, где покоился камень Туньцзюэ. Фэн Вансюй взмахнул цзянем, и вихрь пробил деревянный потолок, увлекая вверх и самого мастера, и демона. Вниз повалились куски черепицы и обломки балок, а великие заклинатели приземлились прямо на крышу Дворца Небесной Чистоты, точнее, на то, что от неё осталось после столь мощного удара. Не дав врагу и мгновения на передышку, Фэн Вансюй снова напал.
Как только шум, пронзающий уши, немного утих, Фэн вскочила на ноги и выглянула из-за колонны. Сражение над головой продолжалось, там сошлись два могущественных клинка, и перед ней упало ещё несколько тяжёлых кусков крыши, но всё её внимание сейчас было приковано лишь к источающему тёмную ци Туньцзюэ, что висел над блюдом с чёрной водой и теперь остался без защиты. Фэн понимала, для чего шифу использовал свою тайную технику в этом маленьком зале, – он хотел, чтобы она без помех сделала то, ради чего пробралась так далеко.
Приблизиться к камню оказалось сложно: от него расходились незримые пульсирующие волны, из-за которых Фэн постоянно останавливалась. В долине Сянцзян она много месяцев училась разделять внутри себя энергии трёх происхождений: собственную лунную ци, объединённую с благословением Последнего небожителя Юнфэя, силу Ван Юна, наследника императорского рода, и дар, который перешёл в её тело от Сына Дракона.
Во время обучения ей приходилось расходовать всю свою ци, чтобы высвободить скрытую где-то глубоко внутри неё способность, но сейчас меридианы и так забились тёмной энергией, поэтому собственных сил у неё не осталось.
Фэн вспомнила слова шифу, который часто говорил ей: «Небеса откроют свои двери только перед чистым, словно новая бумага, разумом», и тихий голос Гэн Лэя, что часто звучал где-то рядом во время изнурительных тренировок: «Как и раньше, слишком много лишних мыслей, мэймэй».
Техника Тысячи безмятежных лепестков на весеннем ветру требовала идеальной сосредоточенности и внутреннего покоя, а Фэн всегда легко выходила из себя и сейчас пыталась успокоиться, чтобы не подвести Фэн Вансюя, который освободил для неё дорогу к камню, взяв на себя сражение с Безымянным демоном, самым опасным из всех, кто когда-либо поднимался на землю из Обители мёртвых.
Глубоко вдохнув, Фэн закрыла глаза. Сначала звуки битвы, доносившиеся откуда-то сверху, мешали ей достичь равновесия, но вскоре всё исчезло. Вокруг словно образовался непроницаемый кокон, окруживший наследницу школы Дафэн теплом и покоем. В таком состоянии она замечала каждую пылинку, которая падала с потолка, но в то же время оглядывала это место будто с высоты одной из сторожевых башен Внутреннего дворца. Тёмные волны накатывали, словно морской вал во время шторма, а впереди находилась бездна, рождающая эту энергию и напоминающая безобразную кляксу, оставленную на белой рисовой бумаге.
Прошло несколько долгих мгновений, но сила Дракона всё ещё не пробуждалась внутри Фэн, и она забеспокоилась, допуская в голову тревожные мысли. Кто-то невесомо коснулся её рук, и это нежное прикосновение тут же заставило её поверить, что всё будет хорошо. Фэн знала: если откроет глаза, то сзади никого не окажется, но сейчас она как никогда ярко чувствовала близость Гэн-гэгэ, который всегда был на её стороне.
Его бесплотные руки сейчас словно направляли каждое движение Фэн. Железный веер лёг в ладонь и раскрылся, под кожей зародилось свечение, которое виднелось даже сквозь одежду, и этот огонь потёк от нижнего даньтяня по меридианам, разгораясь всё сильнее. Стало настолько жарко, что захотелось поскорее выпустить эту энергию, которая циркулировала внутри, и Фэн плавно отставила ногу назад, принимая стойку для выполнения самой сильной своей техники – Тысячи безмятежных лепестков на весеннем ветру.
Не открывая глаз, она сосредоточилась на пульсирующей чёрной бездне, которую видела духовным зрением, и сделала глубокий вдох. Сила Сына Дракона потекла к вееру, и когда Фэн замахнулась, ударная волна вместе с ветром бесшумно, словно вспышка света, с огромной скоростью направилась к камню Туньцзюэ. Удар пришёлся в самую сердцевину, и сначала будто бы ничего не произошло, но вскоре послышался треск, и белое свечение заполнило комнату.
Когда Фэн очнулась, она уже лежала около дальней колонны, видимо, её отбросило туда сильнейшей волной ци. Голова гудела, и, кажется, по лицу текла кровь, но не это сейчас было важно. Фэн приподнялась на локтях, подмечая, как от боли свело спину, и взглянула на постамент – мелкие осколки Туньцзюэ усыпали весь пол, а через края каменной чаши выплёскивалась мутная вода. Тёмная энергия демонического камня иссякала, и тяжесть, что с самого прихода на территорию Запретного города давила на Фэн, медленно отступала.
Как и предполагал шифу, магия Сына Дракона полностью поглотила мрак из Обители мёртвых, разрушив артефакт изнутри.
Борясь с головокружением, Фэн ухватилась за колонну и поднялась. Теперь ей предстояло преодолеть ещё одно, самое важное испытание в своей жизни.
Они остались вдвоём в главной палатке лагеря Цзиляо: на столе догорала свеча, и кривые тени перемещались по карте императорского дворца, которую повстанцы разложили во время общего совета.
– И всё-таки это рискованно, шифу, – сказала Фэн, приложив ладонь ко лбу.
– Выступать против Безымянного без силы Сына Дракона – вот что было бы рискованно, а у нас есть всё необходимое для победы, – ответил Фэн Вансюй и открыл свою белую тыкву горлянку, отпив немного вина.
– Спасти близнецов Ван Синъюя и Ван Сюаньюя, привести к ним Ван Юна, пробраться во Внутренний дворец, встретиться там с вами, уничтожить тёмный камень и взойти на пик Лаошань. Кажется, я ещё что-то забыла. Ах да, открыть Небеса и вознестись, не будучи той, кто идёт путём Совершенства.
– Не дерзи, ученица Фэн.
– Простите, шифу, просто я в замешательстве. Все так доверяют мне, но разве это правильно? За два года я выучила технику высшей ступени, но это не делает меня великой заклинательницей, подобной богине Юэлянь.
Фэн Вансюй медленно кивнул, обошёл стол с картой и встал рядом со своей подопечной.
– Послушай. – Он заглянул ей в глаза. – Ты не обязана становиться великой. Иногда достаточно проявить усердие и сделать всё возможное, даже если кажется, что дорога слишком сложна. Это основа учения школы Дафэн: лучше попробовать и совершить ошибку, чем отступить, так и не попытавшись сразиться. Я лишь хочу сказать, что даже сейчас ты можешь уйти, но знай, что теперь, когда всё окончательно решено, люди Вэя отправятся в бой, даже если исчезнешь ты – их главное оружие.
– Вы правы. Они ещё более упрямые, чем я, хотя в их руках гораздо меньше силы. Я громче всех кричала, что убью демона, а теперь сомневаюсь больше остальных. Я уверена, что смогу справиться со спасением братьев и что у меня хватит упорства уничтожить Туньцзюэ, но как я попаду на пик Лаошань, разве он находится где-то рядом со столицей?
– Это место не принадлежит нашему миру. Оно расположено между Небом и Срединными землями, сокрытое от глаз смертных и от взора небожителей. Сам Великий Дракон на заре времён сотворил пик Лаошань, чтобы люди, преуспевающие в каких-либо делах, могли попасть туда и испытать себя на прочность. Сильные телом и духом проходили испытание и возносились, становясь бессмертными, а слабые проваливались в самую бездну Обители мёртвых. Так на Небеса попали восемь бессмертных[132] – легендарные полководцы прошлого, о которых уже мало кто помнит, некоторые поэты и целители, а самыми последними взошли наши пятеро небожителей.
– И что же предстоит пройти тому, кто попадёт в это место? – Фэн слушала рассказ шифу, подперев подбородок руками и вспоминая первые годы своего обучения в храме Юншэн.
– Никто не знает, но есть легенда, что для каждого совершенствующегося духи – хранители пика приготовили свои испытания.
Фэн хмыкнула, давая понять, что осталась недовольна таким ответом.
– Так как мне попасть туда?
– После того как камень будет уничтожен, ты должна направиться сюда. – Фэн Вансюй поставил на карту синий флажок, отмечая небольшой квадратик с беседкой, расположенной перед личными покоями императора. – Этот сад разбит так, что в нём собирается много светлой ци, которая лучше всего подходит для создания прохода на пик Лаошань. Путь уже будет расчищен от врагов, а внутри я размещу особые талисманы, которые берёг для такого дня. Тебе останется только добраться до сада, и врата откроются сами.
– Удивительно, шифу, словно мы и правда собираемся стать героями старинных легенд.
Фэн перелезла через обломки и выбралась наружу, где ещё не улеглись тучи пыли после обрушения крыши. Припомнив, откуда она прибежала, Фэн поспешила в противоположном направлении через внутренний двор. При каждом шаге от правой ноги по спине и к раненому плечу проходила натянутой струной острая боль, напоминающая резкие уколы меча, от которых перед глазами летали искры. Удар о колонну давал о себе знать, да и техника Фэн Вансюя, запечатавшая рану от стрелы, тоже постепенно ослабевала, поэтому Фэн пришлось прибавить шаг – она должна была любой ценой добраться до сада.
С восточной стороны неба уже зажглась полоска зари, которая неумолимо поглощала ночную синеву, растекаясь по небосводу нежно-розовыми красками. Фэн задержала взгляд на этом умиротворяющем виде, думая о том, насколько безразлична оказалась природа к происходящему на земле, после чего посмотрела на полуразрушенную крышу дворца. Никого не было видно, ни шифу, ни целителя Ши Янхэ, будто мир застыл после разрушения камня Туньцзюэ. Но тишина продлилась недолго, и вскоре послышался оглушительный треск, подобный удару тысяч молний, и небо над головой порвалось, как истлевшая ткань.
Чёрные трещины появлялись одна за другой прямо в воздухе, они раскрывались повсюду подобно мрачным бутонам, выпуская через подрагивающие щели ядовитый пар.
– Завеса… – прошептала Фэн, и рядом с ней на землю плюхнулась тушка яогуая, который вывалился из ближайшего разрыва.
Через мгновение с небес, подобно ужасающему граду, повалили десятки демонов, от взгляда на которых волосы вставали дыбом. Прежде Фэн уже видела, насколько сильно деревня Юэ пострадала от разрыва Завесы в храме Юншэн, когда полчища демонов спустились с горы, чтобы уничтожить заклинателей, но сегодня картина выглядела гораздо страшнее. Словно Обитель мёртвых разверзлась прямо в сердце императорского города.
Очнувшись от оцепенения, Фэн заставила себя двигаться дальше, хотя каждый шаг был сравним с хождением голыми ступнями по острым камням. Но сейчас она не думала о боли и своих ранах: в её голове возникали образы из прошлого, затмевая всё, что творилось вокруг. Улыбка тётушки Ван, первый Праздник середины осени, смех Хэ Сюли и Ань Иин, шалости близнецов, тёплая рука Гэн Лэя и грубые слова Принца Ночи, за которыми всегда скрывалось нечто большее. Эти воспоминания будто покрывались коркой льда, по которой расходились мелкие трещины… Неужели она может навсегда потерять всё это?
Вот ради чего стоило терпеть и сражаться! Не обязательно ради великой цели. Иногда достаточно было бороться лишь за нескольких человек, которые заслужили счастливую судьбу.
Фэн и сама удивилась, насколько всё оказалось просто: она слишком долго убеждала себя, что обязана совершить долгожданную месть и освободить каждого угнетённого заклинателя, но в глубине души всегда сомневалась в выбранном пути. Теперь же её разум очистился и осталось единственное искреннее желание: «Хочу только одного – чтобы родные люди жили счастливо!»
Ноги несли её вперёд, хотя сзади завывали демоны, только что вырвавшиеся из мрака Обители мёртвых. Они преследовали Фэн, рычали, клацали зубами где-то совсем рядом, а новые чудовища всё падали на землю, вываливаясь из открывающихся в небе порталов.
Оставалось пробежать насквозь ещё через один дворец – Зал Единения и Мира, во внутреннем дворе которого и находился сад, расположенный в месте средоточия светлой ци. Фэн заметила, что из окон под крышей здания впереди тоже валит чёрный дым, но самый короткий путь лежал напрямую через дворец, поэтому она на ходу влетела в незапертую дверь и оказалась в полумраке коридора, где всё пропахло гарью.
В каждом углу среди разбитых ваз и порванных шёлковых свитков лежали тела стражников с перерезанными глотками. Похоже, здесь уже поработал отряд мятежников, который пришёл вместе с Фэн Вансюем и сразу отправился к саду, чтобы ничто не помешало вознесению наследницы школы Дафэн.
Выход находился не так далеко, и она уверенно побежала вперёд, надев на лицо свою маску. Откуда-то слева послышались стоны, и Фэн всё же остановилась, пытаясь найти источник звука. Роскошно обставленные покои горели, а в самом центре, в единственном месте, куда ещё не добрался огонь, сидел мужчина в жёлтом халате. Он погрузился по шею в воду, что до краёв заполняла большую ванну в полу, и вдруг закричал:
– Ты… помоги мне! Помоги, умоляю!
Сердце Фэн забилось где-то в горле, и она уже сделала шаг навстречу огню, но тут увидела позолоченную табличку над приоткрытыми дверями и скользнула взглядом по убранству комнаты: дорогие расписные полотна, кровать с балдахином, барельеф золотого дракона на стене. Да и сам мужчина никак не мог быть обычным чиновником, ведь рядом с ним на полу лежал императорский головной убор с нитями из бусин.
– Вы император? – крикнула она и закашлялась, вдохнув через маску валивший из покоев дым.
– Спаси меня! Прошу, вытащи меня! Обещаю, я дам тебе всё, что пожелаешь!
Она видела, где ещё можно затушить пламя, если накинуть на него свою верхнюю одежду или занавес со стены, но не сдвинулась с места. Тот самый великий и ужасающий император на самом деле выглядел настолько жалко, что она не могла поверить своим глазам.
– Почему ты стоишь?! – терял терпение мужчина. Он взвизгнул, когда с потолка упала прогоревшая балка.
– Вы император из династии Цзинь… – Этот омерзительный человек точно так же, как и Безымянный демон, был повинен во всех смертях заклинателей, поэтому она выделяла каждое слово, будто забивала сваи в землю. – Вы тиран и убийца. Вы заслуживаете даже худшей смерти, чем просто сгореть в огне.
Она обернулась в ту сторону, откуда пришла, но яогуаи не последовали за ней в горящий дворец, а значит, у неё ещё было немного времени в запасе.
– Прошу… – Император заплакал, и Фэн заметила, что по его лицу вместо слёз потекло нечто чёрное. – Они здесь, в моей голове. Они заставили меня поджечь эти покои и убить себя. Они наказывают меня за все злодеяния, которые я совершил. Но… но я хочу жить!!!
Его истошный крик разнёсся по дворцу, но нисколько не тронул сердце Фэн. Она уже чувствовала удушье: из-за дыма слезились глаза и горело горло, но ей хотелось подождать ещё немного, увидеть мучения этого изверга и запечатлеть в памяти его смерть. Она не спасёт его. Ни за что.
– Всем будет лучше, если вы умрёте здесь, Великий и Благословенный Драконом Император! Империя Чжу возродится, а вот ваш прах затеряется среди пепла и смешается с грязью. Пусть же призраки всех невинных, чьи жизни вы отняли, преследуют вашу душу и после смерти.
В глазах императора вспыхнул страх, он заметался в своей ванне, заполненной алыми лепестками, и попытался выплеснуть воду, чтобы потушить огонь, окруживший его небольшое укрытие, но жар оказался настолько сильным, что вода испарялась прямо в воздухе. Он взвыл, словно попавший в капкан охотника зверь, и бросил на мятежницу безумный взгляд.
– И ты… ты тоже убийца! – прорычал он, порываясь выбраться из воды, но огонь тут же загнал его обратно.
Фэн не шевелилась. Будучи заклинательницей, она никогда не стремилась причинять людям вред, но в последнее время всё чаще прибегала к таким методам, чтобы достичь желаемого. Теперь она позволяла праведной мести совершиться, зная, что Ван Юн никогда не простит её за это. А что бы сказал Гэн Лэй, если бы был до сих пор жив?
Души её названых братьев казались куда чище и светлее, чем её собственная, но Фэн не собиралась отступать. Если сейчас спасти императора, то ничего так и не изменится.
Пламя в комнате взвилось к потолку, и в горло мятежницы будто засыпали молотого перца. Она согнулась в приступе кашля и, задыхаясь, в последний раз взглянула на императора. Его тело уже плавало в воде, а поседевшие волосы разметались по поверхности, напоминая водоросли в заросшем пруду. Он заслужил такой конец. Заслужил! Фэн отчаянно убеждала себя в этом, пока ползком пробиралась к выходу.
Толкнув красную деревянную дверь, она оказалась в личном саду императора: тропинка была усыпана мелкой галькой и вела вдоль ручья к небольшому каменному мостику, что раскинулся над прудом. По обе стороны от воды росли плакучие ивы, которые укрывали беседки с изогнутыми крышами, а впереди сверкала в утренних лучах белая стена с идеально круглыми лунными воротами, через которые открывался вид на бамбуковые заросли и композицию из камней, что украшала другую часть сада.
Когда глаза Фэн перестали слезиться от дыма, она заметила жёлтые талисманы, прилепленные к стенам и валунам, которые вместе составляли четырёхугольник, а в воздухе уже витала знакомая духовная энергия Фэн Вансюя, что стала щитом и не давала яогуаям прорваться внутрь.
Как только Фэн приблизилась к отмеченному месту, иероглифы на талисманах загорелись, и с неба спустился яркий столб, заливая двор неземным сиянием.
Прикрыв глаза руками, она двинулась вперёд к тем самым лунным воротам, где теперь закручивался водоворот света. Фэн больше не смотрела по сторонам, её взгляд оказался прикован к высокому пику, который виднелся в открывшемся портале. Сделав вдох, как перед перемещением в тени, Фэн шагнула навстречу обволакивающему её теплу – и в это же мгновение исчезла.
Талисманы обратились в пепел, а светлые очертания пика Лаошань растворились, снова открывая вид на бамбуковые заросли. Божественная энергия оставила это место, и во двор с рычанием ворвались яогуаи, рыская среди камней и по берегам пруда в поисках живой плоти.
После применения техники высшей ступени Фэн Вансюй, подхваченный потоками ветра, плавно приземлился на крышу дворца и метнулся к демону, не давая своему противнику оправиться после удара головой о деревянные балки.
Меч шифу рассёк одежду Ши Янхэ, и на его груди раскрылась глубокая рана, наполняющаяся кровью. Но как только целитель встал на ноги, разрез на его теле сразу затянулся, будто его и не было.
– Сюй-эр, ты стал очень сильным, – улыбнулся Ши Янхэ и достал из ножен свой цзянь, кажется, тот же самый, каким он пользовался сто лет назад. Обычный меч обычного воина.
Не отвечая на слова бывшего друга, Фэн Вансюй снова бросился на него, и от удара железа о железо раздался оглушительный звон, напоминающий звук огромного гонга. Полетели искры, и мечи снова столкнулись. Шифу огромными усилиями сдерживал натиск Ши Янхэ, хоть и понимал, что с ним просто играют. Но победа и не являлась его целью в этой битве, он просто тянул время.
Фэн Вансюй оттолкнул противника от себя, призвав на помощь порывы ветра, и еле удержался на ногах: даже для него использование заклинательских техник на территории дворца, где господствовала тёмная ци камня Туньцзюэ, оказалось губительным. Со лба стекали крупные капли пота, руки дрожали от напряжения, а цзянь в ладони стал весить больше, чем валуны на пике Сянцзян.
Немного помедлив, будто раздумывая, что делать дальше, Ши Янхэ подошёл к Фэн Вансюю и несильно ударил лезвием своего оружия о его меч.
– Это же не всё, на что ты способен, Сюй-эр? За двести лет ты бы мог выучить ещё какой-нибудь трюк.
Ответа не последовало, но вокруг клинка Фэн Вансюя закружился ветер, сплетённый с духовной энергией. Всё произошло так быстро, что человеческий глаз не успел бы уловить движение: рука отпустила рукоять, но цзянь великого мастера не упал, он завис в воздухе, поддерживаемый могущественной ци, и в следующий миг метнулся вперёд. Первый удар Ши Янхэ успел отбить, но следующий – молниеносный – рассёк оружие демона надвое, и железный наконечник, оплавленный силой, отлетел и ударился о черепицу крыши.
– Очень жаль, – вздохнул целитель, тут же выбросив оставшуюся в ладони непригодную рукоять. – Я хранил этот меч долгие годы как память о беззаботной жизни солдата.
– Беззаботной жизни? – Фэн Вансюй взглядом направил свой цзянь прямо между глазами демона, но Ши Янхэ поймал острое лезвие голыми руками и остановил его, позволяя крови из глубоких порезов стекать по запястьям и капать вниз. – Действительно… ты и раньше смотрел на мир по-особому, я никогда не мог до конца тебя понять.
– Мы просто слишком разные, Сюй-эр. Я даже удивлён, что ты ещё не читаешь мне длинные нотации о том, какой я отвратительный демон и сколь много жизней погубил.
– Зачем тратить слова на очевидное? Чем больше говоришь, тем больше теряешь.
Направив остатки энергии в свой цзянь, Фэн Вансюй опустился на край крыши от бессилия, а его оружие, так и не пробив защиту демона, со звоном упало, покатившись вниз по красной черепице.
– Техникой летающего меча владеют немногие совершенствующиеся. Признаю, ты произвёл на меня впечатление, Сюй-эр, но всё же твоей силы недостаточно, чтобы…
Их обоих оглушило. Они стояли прямо над местом, где хранился камень Туньцзюэ, и энергетическая волна, вызванная техникой Тысячи безмятежных лепестков на весеннем ветру, отбросила демона и бессмертного мастера на соседнюю крышу. Артефакт с грохотом взорвался, а это означало, что у Фэн всё получилось.
Сначала перед глазами шифу стояла только тьма, густая и вязкая, потом её прорезали две яркие вспышки – Фэн Вансюй попытался распахнуть веки, но из-за резкого света казалось, будто по затылку его били тяжёлым молотком.
Спустя несколько неудачных попыток он всё же смог заставить себя приподняться и сразу же приложил ладони ко лбу: при каждом движении голова взрывалась от тупой боли.
– Очнулся? – послышался знакомый голос демона.
Фэн Вансюй осторожно повернулся, пытаясь сильно не дёргаться, и увидел, что Ши Янхэ как ни в чём не бывало сидел всего в нескольких цунях от него, приставив одно колено к груди, а вторую ногу спустив с края крыши.
– Что произошло? – спросил шифу, но память быстро вернулась к нему, как только он обнаружил, что ци свободно течёт по его меридианам.
– Твоя ученица справилась со своей первой задачей, значит, я в ней не ошибся. А вот ты серьёзно ранен.
Направив немного духовной энергии к затылку, Фэн Вансюй попробовал встать, но тут же повалился обратно: силы окончательно его покинули, и с каждым коротким вдохом он всё глубже погружался во тьму, куда засасывало его сознание.
– Сюй-эр, у тебя дыра в голове, ты не сможешь сам себя исцелить. Здесь нужен лекарь, и если дашь мне руку, то я подлатаю твой затылок, – сказал Ши Янхэ и действительно протянул ему свою ладонь.
Шифу уже давно не поддавался чувствам, всегда сохраняя невозмутимое выражение лица, но сейчас, когда он увидел этот дружеский жест, его губы дрогнули от отвращения, а в глазах читалось полное непонимание. Ши Янхэ, которого в прошлом звали Ши Лин, принёс в императорский дворец тёмный камень из Обители мёртвых, что высасывал из заклинателей жизнь, но при этом, будучи известным целителем, он сам же излечивал людей от недугов и болезней. Он тот демон, который мог уничтожить весь мир, но почему-то сейчас протягивал Фэн Вансюю руку, желая избавить бывшего друга от боли.
– Я ничего от тебя не приму! – гордо вскинул подбородок шифу и наконец посмотрел по сторонам.
С высокой крыши Дворца Небесной Чистоты открывался хороший вид на внутренние дворы и императорские сады, но что-то в этой картине было не так. Сосредоточив взгляд на чёрных пятнах, которые изначально показались ему просто неприятным последствием от удара головой, он заметил, что на самом деле небо выглядело разорванным в клочья и извергало из открывшихся расщелин низших демонов. На земле тоже открывались порталы, и дворец заполнялся яогуаями, что копошились повсюду и подобно колонии муравьёв продвигались к главной площади Запретного города.
– Что ты сделал?! – спросил Фэн Вансюй, сжимая подол своего белого одеяния и думая лишь о том, удастся ли теперь Фэн добраться до места вознесения невредимой.
– Всего лишь установил магические ловушки, которые сработали, когда случился огромный всплеск тёмной ци после разрушения камня Туньцзюэ.
– Ты сумасшедший. Такие разрывы в Завесе не закрыть даже десяти совершенствующимся!
– Конечно не закрыть. – Ши Янхэ улыбнулся, с любовью оглядывая своё творение.
В этот миг он совсем не походил на прежнего Ши Лина, и в его чертах угадывалось нечто демоническое. Всё же именно он оказался Безымянным, поэтому теперь его истинная сущность вдруг стала более заметной.
– Я мечтал привести в Срединные земли как можно больше омерзительных тварей! Прекрасный вид, не правда ли?
Остатки духовной энергии ненадолго притупили боль, и Фэн Вансюй поднялся на ноги, чувствуя, как по спине от затылка потекло что-то липкое и тёплое. Но стоило ему сделать шаг на подкашивающихся ногах, как он наткнулся на невидимую стену, которая окружала его со всех сторон.
– Выпусти меня! – потребовал шифу, сначала коснувшись пальцами мерцающего барьера. – Я должен помочь остальным!
– Не так быстро, Сюй-эр, кому ты поможешь в таком состоянии?
Тогда Фэн Вансюй ударил кулаком о стену, созданную из демонической ци, и сразу же схватился руками за голову.
– Поиграли и хватит, – обратился к нему поучительным тоном целитель. – Ты же знал с самого начала, что тебе меня не победить. А теперь сиди спокойно и наслаждайся видом.
– Ши Лин, чего ты добиваешься?
Лицо Безымянного демона снова озарила улыбка, и он посмотрел куда-то в сторону, а шифу проследил за его взглядом. Вместе они увидели луч света, который сопровождался раскатами грома, гремевшими над одним из внутренних дворов императорского дворца.
– О-о-о, – протянул целитель и пару раз хлопнул в ладоши. – Вижу, ты отдал смертной девчонке свою единственную возможность вознестись на Небеса! Даже я не ожидал такого. Всё думал, как же сбудется пророчество небожителей, если Фэн Мэйфэн настолько слаба, что не в состоянии своими силами попасть на пик Лаошань. Сюй-эр, Сюй-эр, ты столько лет совершенствовался, и всё зря. Мне тебя даже немного жаль, но, видимо, так было предрешено.
– Чего ты добиваешься? – повторил свой вопрос Фэн Вансюй, наблюдая за тем, как вдалеке исчезает светящийся столб, а вместе с ним из тела мастера уходила и божественная энергия, накопленная годами тренировок и медитаций. Это был его последний шанс стать по-настоящему бессмертным, но он с радостью им поделился.
– Ради чего всё это? Я всего лишь хочу встретиться с Девой Юэлянь, – ответил Ши Янхэ и положил руку себе на грудь, сжимая одежду в кулаке. – Лунная богиня кое-что украла у меня, и я хочу это вернуть.
Кровь застилала глаза Ван Юна. Он лежал на спине посреди павших в бою имперцев, повстанцев и заклинателей. Удивительно, как перед лицом смерти все становились равны и одинаково беспомощны: правитель Обители мёртвых никогда не смотрел на положение человека, ему было совершенно неважно, на чьей стороне сражался погибший. Яньло-ван забирал всех без исключения.
Хоть Принц Ночи считался одним из лучших воинов в империи Чжу, но всё же без своих техник даже он не мог выстоять в одиночку против сотен вражеских солдат. После того как прозвучал боевой рог, на территорию дворца ступили подоспевшие из военного лагеря отряды, и ветер снова переменился, сторона Великого и Благословенного Драконом Императора получила преимущество.
Кто-то встал прямо над Ван Юном и замахнулся, чтобы ударить его в грудь широким лезвием гуань дао. Единственное, о чём теперь думал глава клана Ван, – это младший брат А-Сюаньюй, который остался на попечении мятежников, один среди чужих людей, раненый и беспомощный. Если сопротивление проиграет, то под угрозой окажется не только диди, но и семьи всех, кто участвовал в сражении, каждый ребёнок и старик в деревне Юэ погибнет из-за решения, которое принял Ван Юн.
Он хотел подняться на ноги, хотел переломить ход битвы и спасти своих людей, но лезвие вражеского гуань дао неотвратимо направлялось к его груди. Последний вдох перед встречей с заострённым железом… Принц Ночи потянулся рукой к брошенному кем-то мечу, что лежал рядом в луже крови, ухватился за рукоять, но уже не успел бы остановить тяжёлый удар.
Послышался чей-то крик, за ним приближающиеся шаги, и на солдата, который навис над Ван Юном, навалился мужчина в чёрной форме, опрокинув имперца на землю. Последовали два точных удара кинжалом, и воин захрипел, после чего затих.
Принц Ночи поднялся на ноги, опираясь на найденный цзянь, и посмотрел в лицо своему спасителю, которое прикрывала маска. Предводитель мятежников только что спас ему жизнь.
– Ранен? – крикнул Вэй, отступая назад, ведь на площадь прибывало всё больше вражеских отрядов.
– Пустяки, – ответил Ван Юн и тут же развернулся, вонзая меч по самую рукоять в тело напавшего на него со спины адепта школы Шилинь, эти заклинатели выступали на стороне императора.
На самом деле ему выбили левое плечо и глубоко рассекли лоб – тёплая кровь заливала глаза, и приходилось сражаться почти вслепую, полагаясь лишь на слух и боевой инстинкт. Имперским воинам не было числа, и Принц Ночи начинал понимать: эту битву им не выиграть. Он вытер лицо тыльной стороной ладони, проморгался и огляделся в поисках своих людей.
Среди заклинателей выделялся один – выше всех на целую голову, он размахивал цзянем с таким рвением, словно орудовал молотом. Ань Бохай всегда атаковал в лоб, не думая об обороне, и раньше его уравновешивал искусный мастер меча – Дуань Хэн, вставая чуть позади и прикрывая тыл, но его больше не было рядом.
Теперь же Ван Юн заметил, что Ань Бохая прикрывали две заклинательницы: одна сражалась цзянем, не уступая в ловкости мужчинам, а вторая метала кинжалы, передвигаясь быстро и не давая имперским солдатам незаметно подойти к друзьям. Раньше Ван Юн думал, что целительница Ань не сильна в ближнем бою и без лунной ци от неё мало пользы в настоящем сражении, но теперь он видел, как она безжалостно убивала, а от её прежней робости не осталось и следа.
Все члены отряда ещё держались.
С левой стороны от Принца Ночи дрался в окружении своих заклинателей глава школы Циншуй – И Бэй. В руках мужчина держал боевую палку саньцзегунь, которая состояла из трёх длинных звеньев без наконечников и с высоким свистом встречала любые удары. Господин И двигался плавно, подобно воде, что обтекала камни, и вокруг него уже лежали десятки имперцев с пробитыми лбами и изувеченными лицами. Не зря клановое оружие этой школы считалось одним из самых опасных в империи Чжу, и огромной удачей оказалось то, что люди из гавани Ланьган смогли пронести на Совет несколько палок под видом дорожных посохов.
Рядом с Ван Юном стояли не только заклинатели: со всех сторон группировались повстанцы, не давая ему снова попасть в окружение врага.
– Больше не подвергайте себя опасности, – попросил Вэй, вставая спиной к Принцу Ночи и отбиваясь от наступающих имперцев.
– Это ещё что значит?
– Вы истинный наследник престола, мы защитим вас.
Ван Юн никогда не представлял себя в роли императора целого государства, ведь его род давно отрёкся от трона, но если это спасёт невинные жизни, если удастся остановить кровопролитие…
– Ты же Вэй? Фэн Мэйфэн говорила, что вы всё продумали.
Он оттолкнул ногой солдата в золотых доспехах и срубил тому голову – на его праздничное одеяние брызнула кровь. Тёмная ткань одежд школы Юэин стала ещё темнее, а белое нижнее чжунъи, что выглядывало из-за ворота, полностью окрасилось в алый.
– Мы должны продержаться до тех пор, пока Фэн не уничтожит демонический камень силой Сына Дракона! – прокричал Вэй, пытаясь перебить своим голосом звон мечей вокруг. – Как только она это сделает, мы сможем сломить имперцев энергией стихий.
За их спинами, окончательно прогорев, обвалился Зал Высшей Гармонии и накрыл воинов тучей пепла, взмывшей в предрассветное небо.
Услышав о силе Гэн Лэя, Ван Юн поменялся в лице и с особой жестокостью убил накинувшегося на него солдата: выбил у того оружие из рук, схватил за голову и большими пальцами вдавил глаза внутрь, дождавшись, пока те не лопнут под ужасающим напором. Тело упало к ногам Принца Ночи, и он вонзил цзянь в спину врага, а затем ещё раз и ещё.
Его вновь накрывала ненависть, но он не знал, кого винить за всё произошедшее с Сыном Дракона. Фэн Мэйфэн? Мятежников? Империю? Пусть же сегодня получат по заслугам хотя бы те, кто начал притеснения заклинателей.
– Глава клана Ван, успокойтесь! Я знаю про вашего друга, но сейчас не время вспоминать старые обиды! – Вэй схватил Ван Юна за запястье, не давая и дальше издеваться над трупом. – Нам нужно продержаться, но наши люди уже измучены.
Принц Ночи вырвал руку из хватки главаря повстанцев и вытер кровь с лица, стараясь восстановить ровное дыхание. Да, он не должен был поддаваться чувствам, ведь являлся единственным в сопротивлении, кто имел настоящий опыт ведения войны. То, что происходило сейчас на поле боя, он уже видел, и не раз. Когда силы армии оказывались на исходе, мог спасти только отчаянный манёвр.
Вместе с Вэем они отступили за спины своих людей, подозвали господина И Бэя и пригнулись, чтобы не поймать случайную стрелу. Им нужно было всего несколько мгновений спокойствия, чтобы всё обдумать.
– Какое оружие вы принесли с собой? – спросил Ван Юн, в глубине души надеясь, что повстанцы серьёзно подготовились к государственному перевороту.
– Помимо кинжалов и луков, мы взяли взрывной порошок и горшки с «огненным зельем», – перечислил Вэй, приподняв свою маску.
– Это хорошо, а у лучников, которые ещё занимают прежние позиции, есть в запасе горящие стрелы?
– Не слишком много. Мы здесь уже всю ночь.
Ван Юн перевёл взгляд на поле боя в поисках хоть какого-то решения: что поможет им переломить ход сражения?
– Нас пытаются задавить числом и вымотать бесконечной битвой. Если так продолжится, то имперцы в конце концов смоют наше войско как песчаный замок на берегу моря, – проговорил И Бэй, но он не выглядел напуганным, скорее с любопытством ждал ответа Принца Ночи. – Что же предпримет знаменитый генерал Ночной армии?
– «Тот, кто умеет заставить противника двигаться, показывает ему форму, противник обязательно идёт за ним; когда противнику что-либо дают, он обязательно берёт; выгодой заставляют его двигаться, а встречают его неожиданностью»[133]. – Ван Юн процитировал военный трактат, который знал наизусть, и прикрыл глаза, обдумывая стратегию.
– Вы хотите предложить… – начал было Вэй, но Принц Ночи его перебил.
– Мы здесь похожи на букашек, которых вот-вот смоет волной. Чтобы ветер наконец подул в нашу сторону, нужно сменить тактику. Я знаю нынешнего генерала из военного лагеря, он любит давить числом, но часто ведётся на провокации, на этом мы и сыграем.
– Вы не боитесь отдать противнику Зал Высшей Гармонии, точнее, то, что от него осталось? – спросил И Бэй и указал на руины, рядом с которыми мятежники всеми силами пытались закрепиться. – Если куда-то сдвинемся, то можем окончательно потерять это место и попасть в ещё более затруднительное положение.
– Если не прибегнем к отчаянному манёвру, то долго не протянем! – отчеканил Ван Юн и начал чертить что-то пальцем на песке. – Главные ворота перекрыты, но через западные тоже можно попасть на площадь, которую прорезают водные каналы, и она отлично подходит для неожиданной атаки. Мы разделимся, и повстанцы Вэя поведут за собой бо́льшую часть имперского войска, делая вид, что отступают. Нужно заставить врага сдвинуться с места!
– А куда направитесь вы? – уточнил Вэй, разглядывая непонятный чертёж.
– Мы рассредоточимся и удержим этот рубеж, а в нужный момент ударим по флангу и разделим армию надвое. Те, кто пойдут за мятежниками, окажутся в ловушке на площади с каналами и тут же будут оглушены взрывным порошком. Это станет сигналом для заклинателей немедленно уходить из зоны поражения. Как только дым осядет, мы подорвём глиняные горшки и выпустим «огненное зелье». Раним многих, посеем хаос и неожиданно ударим! Это даст нам преимущество, и мы выиграем немного времени.
– Но выстоим ли мы против армии тыла? – вновь подал голос И Бэй. – Нас мало, и использовать энергию стихий мы не в состоянии.
– Я прикажу выделить два мешка со взрывным порошком. – Вэй подал знак кому-то из своих людей, кто держал оборону, пока они совещались, и продолжил: – Вы также сможете использовать наши запасы для отвлечения внимания!
– Этого вполне хватит. Глава Вэй, вы позволите руководить данным манёвром? – спросил Ван Юн, но его вопрос звучал скорее как утверждение. – На поле боя не может быть двух генералов.
Предводитель повстанцев кивнул и, приподняв нижний край чёрной маски, приложил пальцы к губам. Он громко засвистел, и израненные командиры мятежников стали собираться со всех концов площади.
Кто-то из воинов громко кричал: «Отступаем! Отступаем!» – и в предрассветное розоватое небо взмыли два красных фейерверка. Как и предсказывал Ван Юн, генерал военного лагеря приказал преследовать предателей, поэтому вражеское войско двинулось вслед за беглецами. Отступая вместе со всеми, заклинатели из школ боевых искусств незаметно скрывались в испепелённых руинах и пробирались обратно к Залу Высшей Гармонии.
– Ещё рано, – прошептал Принц Ночи, наблюдая из укрытия за движением войск. – Они до сих пор не приняли нужную нам форму.
– Мы пропускаем слишком много вражеских солдат! – сказал глава школы Циншуй и медленно выдохнул, когда целительница Ань Иин затянула самодельный бинт, оторванный от подола нижних одежд, на его раненом плече.
– Глава клана Ван наверняка ждёт появления генерала Чжао, – проговорил Ань Бохай, сидевший неподалёку около обугленных обломков. Он скрестил перед собой ноги, хотя его вид никак не вязался с позой для медитации – одежда полностью пропиталась кровью, да и на лице не осталось ни одного чистого места. – Я слышал, что генерал Чжао не любит находиться на передовой, поэтому всегда держится ближе к тылу.
Ван Юн улыбнулся осведомлённости одного из своих лучших заклинателей и кивнул в знак согласия.
– Имперские флаги… – И Бэй прищурился, и действительно, на территорию дворца въезжала конница, а над всадниками развевались длинные стяги с вышивкой в виде золотого дракона.
– Пора.
Принц Ночи просвистел так, как научил его предводитель мятежников, и приказал своим людям лечь на пол и прикрыть головы руками.
Пока происходило подстроенное бегство через Ворота Вечной Гармонии, повстанцы установили на опустевших сторожевых башнях небольшие складные катапульты и приготовили боевые снаряды. Услышав свист, они запустили два глиняных шара в сторону уже въехавшей на площадь конницы. Что-то с низким звоном промчалось в воздухе и с оглушительным хлопком ударилось о землю, угодив прямо под копыта генеральской лошади.
Повстанцы пустили две горящие стрелы, и шары взорвались, выпуская на свободу поток обжигающего пламени. Вражеское войско разделилось, а загоревшиеся солдаты, стоявшие ближе всех к месту падения «огненного зелья», закричали и повалились на землю, пытаясь потушить одежду.
Воспользовавшись паникой, Ван Юн махнул заклинателям, и, перед тем как выбраться из укрытия, они швырнули в самую гущу неприятеля мешки с известью.
– Вперёд, вперёд! Разделим их ещё больше!
Не меньше пятидесяти адептов школ появились из руин Зала Высшей Гармонии и беззвучно, словно тени, начали рубить имперцев, ослеплённых пылью и огнём.
Вэй наконец увидел перед собой площадь с пятью каменными мостами. Повстанцы ещё немного пробежали вглубь, позволяя вражеской армии зайти в самый центр ловушки и почувствовать себя охотниками, загнавшими добычу.
Это было рискованно, ведь некоторым воинам, которые находились в последних рядах, уже пришлось вступить в бой, сдерживая натиск имперцев, предвкушающих скорую победу. Главарь мятежников выждал ещё мгновение и кивнул – помощница Юй тут же выпустила в воздух красный фейерверк.
Люди из объединённого войска империи и школы Шилинь оказались настолько воодушевлены своим превосходством, что даже не заметили, как за беглецами по песку тянулись тёмные липкие дорожки смолы и масла, а в воздухе сверкала серебристая пыль – смесь извести и серы, которую повстанцы высыпали из карманов прямо на бегу.
С разных сторон на площадь полетели горящие стрелы, и как только они достигли своих целей, земля загорелась. Хватило одной искры, чтобы огонь вспыхнул и в мгновение ока растёкся повсюду, перекидываясь на одежды имперцев. Такая тактика не помогла бы убить многих, зато вызвала панику в рядах армии – и тут же на их головы приземлились «огненные зелья».
Не успел Вэй моргнуть, как поле боя словно превратилось в пылающее судилище Обители мёртвых, где смертные души подвергались ужасающим пыткам.
Пока враги боролись с огнём, повстанцы пошли в наступление. Имперцы больше не могли удерживать строй: кто-то пытался бежать с площади, кто-то порывался скорее скрестить клинки с врагами, и началась давка.
Но решающему сражению так и не суждено было начаться: энергетическая волна невероятной силы сбила с ног и оглушила всех, кто находился на площади. Последнее, что запомнил Вэй перед тем, как погрузиться в беспамятство, – это удар тёмной ци, отбросивший его на несколько чжанов назад, и жгучая боль в груди, как будто в тело мужчины вонзились острые горячие осколки.
Выбравшись из-под обломков обвалившейся крыши дворца, Ван Юн огляделся. Неожиданная волна энергии скосила отряд подобно сухим деревьям во время урагана, и вокруг под завалами лежали десятки заклинателей, присыпанных пеплом, но кажется, все они постепенно приходили в себя и шевелились. Непривычная лёгкость охватила Принца Ночи, и он приподнял левую руку, осматривая свой цзюань на запястье – хоть и медленно, но ци снова текла по его меридианам, отчего браслет тускло замерцал.
– Фэн Мэйфэн… она справилась, – прошептал Ван Юн, сжимая и разжимая кулак.
Но он не успел применить ни одной техники: прямо в середине площади перед Залом Высшей Гармонии раскрылся портал, словно кто-то неаккуратно разорвал воздух, подобно тому как портные распарывали старые и ненужные ткани.
Из разверзшейся чёрной дыры выбралась первая демоническая тварь и прыгнула на лежавшего без сознания солдата, вонзая в шею жертвы сотню зубов. Ван Юн замер, не веря собственным глазам, и тут же услышал, как над Внешним дворцом что-то громко затрещало и зашипело. Он поднял взгляд и увидел через брешь в крыше, как Завеса стала рваться во многих местах, напоминая теперь соты в пчелином улье.
Из портала на площадь вырвалась пара яогуаев, похожих на уродливых крыс с длинными зубами и острыми ушами. Они кинулись в сторону имперцев, и Ван Юн, впервые за несколько дней раскрыв тень, оказался прямо перед чудовищами, рассекая их тела мечом. Демоны даже не успели взвыть и тут же распались на ровные части – из их ран брызнула шипящая зелёная кровь.
Принц Ночи опустил взгляд на землю, там сидели, облитые омерзительной жижей, генерал Чжао и его знаменосец, в их широко раскрытых от ужаса глазах беспорядочно бегали зрачки, имперцы словно впали в забытьё.
– Генерал! – крикнул Ван Юн, но ответа не последовало.
Тогда Принц Ночи наклонился и с размаху ударил мужчину по щеке, приводя того в чувство.
– Генерал Чжао!
– Г-генерал Ван, – дрожащим голосом всё-таки ответил он, в страхе оглядываясь по сторонам. – Вы… Вы спасли мне жизнь.
– Поднимайтесь. Не хотелось бы такое говорить, но похоже, что нам придётся объединиться против общего врага.
В глазах генерала военного лагеря появилась осознанность, и он встал на ноги, а вокруг него площадь превратилась в место кормёжки яогуаев. Демоны выпадали из брешей в Завесе и пожирали людей, не разбирая, кто из них являлся заклинателем, а кто сражался на стороне империи.
– Да… – ответил Чжао, поправив золотой шлем со следами демонических когтей. – Кажется, сейчас другого пути нет, давайте объединимся.
Разрывов на небе становилось всё больше: твари падали с высоты, разбиваясь о землю и поднимаясь из луж собственной крови, чтобы напитаться живой плотью, пока ещё не взошло солнце. Заклинатели тогда не знали, что порталы открылись не только во дворце – Завеса рвалась повсюду, докуда добралась волна тёмной ци, что прошла по Запретному городу после уничтожения камня Туньцзюэ. На улицы городов и деревень вышли яогуаи, начиная долгую охоту.