Фэн замолчала и прижалась щекой к груди Ван Юна, стараясь скрыть хотя бы половину лица. Сейчас, стоя вместе под тенью цветущих деревьев, они выглядели словно влюблённые, стремящиеся поскорее уединиться, чтобы до рассвета разделять моменты блаженства. Подобные мысли смутили Фэн, отчего её сердце гулко забилось, всё ускоряя ритм, и она попыталась хоть немного отстраниться от гэгэ, но он не позволил. Тяжёлая рука легла ей на макушку, заставляя ещё сильнее уткнуться в жёсткий ворот.

Стражи, как и всегда, несущие караул по двое, остановились неподалёку, и один из них спросил поставленным голосом:

– Почтеннейшие господа, назовитесь! Нам приказано проверять всех прохожих, что выходят за пределы своих гостевых дворцов после окончания пира.

Ситуация могла стать опасной, поэтому Фэн потянулась к кинжалам, которые спрятала под подолом, закрепив ремни на бёдрах. Но Ван Юн будто догадался, о чём она думала, и перехватил её руку, после чего повернулся к дозорным:

– Я известен в империи Чжу как глава школы Юэин и генерал ночной армии – Ван Юн. Мы с моей прекрасной спутницей просто прогуливаемся по саду, разве это нарушение? – Он говорил уверенно и с нажимом, словно обращался к подчинённым.

Стражи переглянулись и тут же почтительно поклонились:

– Просим прощения, генерал Ван, Принц Ночи! Для нас честь говорить с легендарным воином империи Чжу!

Ван Юн кивнул и вопросительно взглянул на караульных:

– Что-то ещё?

– А ваша спутница? – спросил второй страж, но теперь он как будто потерял былую решимость и допрашивал лишь формально.

– Девица Нин из Дома Блаженства, мы познакомились сегодня на пиру и сразу поняли, что это судьба! – Он намеренно посмотрел на Фэн так, словно перед ним стояла добыча, и она почувствовала, как запылали её щёки.

– Воистину прекрасные цветы выращивают в Доме Блаженства! – восхитился тот страж, что заговорил с ними первым.

Он скользнул влажным взглядом по одеяниям Фэн и остановился на её подоле с разрезами, приоткрывающими стройные белые ножки. Приходилось сдерживаться, чтобы не метнуть в лицо этого человека кинжал.

– Вам повезло встретить такую красавицу!

– Мы уже можем продолжить нашу прогулку и уединиться? – На этот раз в голосе Ван Юна слышалась угроза, и он сильнее сжал запястье Фэн.

– Конечно-конечно, Принц Ночи, продолжайте!

Ещё раз поклонившись, стражники отошли немного в сторону, пропуская гостей.

Когда тропинка свернула за угол очередного гостевого дворца и мимо прошли трое улыбчивых заклинателей в голубых одеждах, представителей школы Циншуй, Фэн облегчённо выдохнула. Её сердце до сих пор стучало где-то в горле, и она заставила себя успокоиться: всё обошлось без кровопролития, а это главное.

– Долго ещё идти? – спросил тихо Принц Ночи и оглянулся.

– Нет, мы уже почти вышли к главной площади, осталось только её пересечь и найти кипарисовую аллею.

Она хорошо запомнила карту Внешнего дворца и потому уверенно вела Ван Юна по садовым дорожкам к нужному месту. Гэгэ продолжал держать её за запястье, и она ощущала, что его движения становились всё более отрывистыми, а руки словно одеревенели. Наверное, именно так мог выглядеть путник, который много дней блуждал по пустыне, безнадёжно ища воду, и вот впереди, наконец, появился чистый источник. Но последние шаги перед желанным глотком воды всегда самые тяжёлые.

Ван Юн не видел своего младшего брата много лет и теперь не знал, чего ожидать от этой встречи.

Площадь перед воротами, ведущими к Залу Высшей Гармонии, была уже не такой безлюдной, как в прошлый раз. Несколько гостей гуляли по мостикам и любовались звёздами, что отражались в мутной воде канала, пересекающего территорию Внешнего дворца. Идущие навстречу стражники даже не остановились, увидев Ван Юна и Фэн: они что-то кричали и спешили к заклинателю, который стоял около воды с кувшином вина в руке и уже снимал свои голубые нарядные одежды, явно желая искупаться.

Увидев эту забавную картину, Фэн пожалела, что лично не знала ни одного человека из школы Циншуй. Эти люди выглядели счастливыми и свободными, как будто установленные правила Запретного города их не особо интересовали.

Пока дозорные шумели и вытаскивали из канала мужчину, а остальные наблюдали за представлением, Фэн быстро провела Ван Юна через площадь, и они вместе скрылись за высокими кипарисами. Под деревьями всё ещё царил полумрак, и только отсветы бумажных фонарей, которые висели на стене неподалёку, поблёскивали в ветвях.

Они шли по аллее быстро, стараясь не привлекать внимания и не шуметь. До люка, через который мятежники попали в Запретный город, оставалось совсем немного. Но Ван Юн вдруг замедлился и потянул Фэн за руку – впереди кто-то появился, двигаясь прямо им навстречу.

Даже с такого расстояния она разглядела человека в бордовом халате императорского чиновника, а вокруг него вились три фигуры в алом – девицы из Дома Блаженства.

– Там, похоже, твои сестрички идут, – прошептал Ван Юн без издёвки, скорее он был раздражён.

Фэн напряглась и принялась лихорадочно перебирать в голове все возможные способы, как им не попасться и не поднять шум. Единственный выход, который казался самым надёжным, мог не понравиться Принцу Ночи, но это бы позволило отвести от себя подозрения и избежать допроса от приближающихся танцовщиц.

Протяжно выдохнув, она взяла своего спутника за руки и положила его ладони себе на талию. Тёмные брови Ван Юна изогнулись, но он не сопротивлялся. Фэн шагнула назад и прижалась спиной к холодному камню стены, через тонкий шёлк она чувствовала тёплое прикосновение гэгэ, и по её спине вверх поползли приятные покалывающие мурашки.

Совсем рядом послышался заливистый смех девушек из Дома Блаженства, которые со всех сторон обступили раскрасневшегося и довольного чиновника. Больше нельзя было тянуть, и Фэн прошептала:

– Поцелуй меня.

– Что?

– Быстрее!

Приподнявшись на носочках, она ухватилась за ворот Ван Юна и прижалась губами к его губам. Из-за подавляющей энергии камня Туньцзюэ, что расползалась по Запретному городу и с каждым часом, проведённым во дворце, забивала меридианы, связь между их цзюанями ощущалась всё хуже. Но даже так Фэн наслаждалась их близостью, словно Обмен, который они когда-то совершили, больше не имел над ними силы. Это только их выбор – сегодня держать друг друга в объятиях.

Ван Юн ответил на поцелуй. Он с жадностью терзал её губы, не оставляя даже мгновения для вдоха, и вскоре провёл ладонью по бедру Фэн, приподнимая её ногу и прислоняясь к ней так, что она чувствовала все его настоящие желания. От трепета сводило живот прямо как тогда, на берегу реки Жуань, и Фэн подалась навстречу Принцу Ночи, не оставляя между ними даже одного хао[117].

Два года разлуки, ошибки, ненависть, боль… Всё это исчезло.

Танцовщицы во главе с чиновником поравнялись с влюблённой парой и весело зашептали:

– Интересно, какая из наших сестричек так окрутила мужчину, что ему уже не терпится?

– Мой господин, пойдёмте скорее, мы обслужим вас не хуже нашей сестры!

– Да… – промычал тучный мужчина, лица которого Фэн так и не разглядела, ей даже не хотелось открывать глаза. – Поторапливайтесь, красавицы, до моего кабинета ещё идти и идти.

Его голос так и источал нетерпение, поэтому шаркающие шаги мужчины и нежные голоски танцовщиц начали стремительно удаляться. Девушки из Дома Блаженства развлекали гостей только по особым дням, поэтому никто не хотел упускать такую редкую возможность насладиться любовными утехами.

Даже когда под кронами кипарисовой аллеи, где от деревьев разносился пряный древесный аромат, снова стало тихо, Фэн не могла заставить себя оттолкнуть Ван Юна. Его порывистые прикосновения и ласки во время этого долгого поцелуя, от которого уже болели губы, делали её счастливой хотя бы на один короткий миг.

Они всё же остановились.

Глаза Принца Ночи выглядели слишком тёмными, словно зрачок полностью скрыл радужку, парадная одежда помялась, и он тяжело дышал, впрочем, как и сама Фэн.

– Это… – начала она, стараясь подобрать хоть какие-то слова.

– Если скажешь, что мы целовались только ради дела, я клянусь, что сдам тебя императору! – Ван Юн провёл рукой по её волосам, поправляя растрепавшиеся пряди, и приложил ладонь к её щеке. – Пойдём, путь свободен.

И правда, сейчас было неподходящее время, чтобы разбираться в собственных сложных отношениях, поэтому Фэн накрыла его руку своей, отвечая на неожиданное нежное прикосновение, и кивнула в сторону аллеи:

– Нам туда.

Стоило пройти ещё немного, и в зарослях показалась железная крышка люка с узором в виде драконьей головы. Дождавшись, пока пройдёт очередная пара дозорных, Ван Юн приоткрыл проход, и они вместе спустились в тоннели под городом.

Кое-где в стенах мерцали осколки лунных камней, которые мятежники оставляли по дороге сюда, поэтому подземелье не погрузилось в полную темноту. Фэн достала из кармашка сложенную вчетверо карту и сверилась с записями – место встречи, отмеченное крестиком, располагалось неподалёку, в одном из тупиков, куда не должны были забредать стражи из Внутреннего дворца, которые забирали пленников из Зала Смирения.

Она не сказала Ван Юну, что и сама не знала, смогут ли остальные добраться до безопасного места с Ван Сюаньюем на руках. А что, если они не справились?

Ничем не выдавая свои сомнения, Фэн пошла по узкому коридору и на ближайшей развилке свернула налево, чтобы снова не наткнуться на тоннели, заваленные человеческими костями. Чем дальше они удалялись от прежнего пути, тем меньше было света, и спустя несколько поворотов она перестала видеть даже собственные руки, настолько стало темно. Фэн забеспокоилась и попробовала разогнать свою ци, чтобы зажечь огонёк на ладони, но впереди появился слабый всполох, и по стенам поползли серебристые отблески.

Держа в руках лунный камень, навстречу им вышел Кан.

– Вы добрались! – улыбнулся мятежник и поклонился Ван Юну, вложив кулак в ладонь. – Для меня честь вновь увидеться с главой клана Ван.

Принц Ночи бросил на Кана незаинтересованный взгляд, словно даже не вспомнил, где мог видеть этого юношу, да ещё и участника сопротивления.

– Хорошо, что и вы выбрались из Зала Смирения! – Фэн была рада видеть друга невредимым, но при свете заметила, что на его одежде появились кровавые брызги. – Всё-таки наткнулись на солдат?

– Мы немного заблудились в тоннелях и столкнулись с командиром стражи, который как раз направлялся в тюрьму. Пришлось его устранить… – Кан пожал плечами и тоже оглядел Фэн. – Мне лучше не спрашивать, почему ты нарядилась в подобную одежду?

– Потом объясню, поскорее отведи нас к Ван Сюаньюю!

Пока мятежники разговаривали, Ван Юн молчал и постоянно вытирал ладони о подол своего чёрного одеяния. Фэн догадывалась, что он волновался перед встречей с диди, поэтому решила больше с этим не тянуть.

Когда они прошли дальше по подземелью, их взору открылось небольшое углубление в стене, освещённое парой лунных светильников. В самой глубине тупика сидел на подстилке из чьего-то сложенного плаща Ван Сюаньюй, он прикрыл глаза и хмурился. Молчаливый Шу устроился у его сломанных ног и привязывал к ним по две длинные деревянные палки, чтобы спасённому пленнику было не так больно передвигаться.

Сделав глубокий вдох и неосознанно приосанившись, Ван Юн подошёл к младшему брату и встал над ним подобно высокой скале, что загораживала весь свет.

– Ты жив, – сказал Принц Ночи твёрдым голосом.

Юноша распахнул синюшные веки, и на его измождённом лице появился проблеск радости.

– Дагэ!

* * *

Присев на корточки перед Ван Сюаньюем, Принц Ночи протянул руки и замер, словно не мог преодолеть невидимую стену между ними, но всё же собрался с духом и обнял брата. От него пахло затхлостью подземелья, кровью и чем-то очень неприятным – раны на теле юноши долго не заживали и уже начали гноиться. Но Ван Юн не испытывал отвращения и продолжал крепко прижимать диди к себе.

Ван Сюаньюй схватился бледными пальцами за ворот старшего брата, уткнулся лицом в его крепкое плечо и затрясся от подступивших к горлу рыданий. В школе Юэин заклинатели всегда сдерживали слёзы, чтобы не уронить лицо перед другими людьми, но сейчас никто не осуждал того, кто пережил долгое заключение в дворцовой темнице.

– Я держался, когда нас с Синъюем забрали в военный лагерь. – Он надрывно плакал, с трудом выговаривая слова. – Когда мы терпели унижения от имперских новобранцев, когда нас арестовали и бросили гнить в той камере, когда брата силой уволокли в тоннель и вернули только его тело, когда мне ломали ноги… Но я больше не могу! Я не такой сильный, как ты, дагэ!

Ткань на плече Принца Ночи быстро пропиталась слезами – Ван Сюаньюй замолчал, и только его спина иногда вздрагивала. Ван Юн помнил, что близнецы хоть и походили друг на друга внешне, но внутренне сильно отличались: Синъюй был сильнее и любил всяческие проделки, а Сюаньюй часто проводил время в тишине за книгами. И именно этому спокойному юноше пришлось пережить нечто ужасающее.

– Тише-тише, – шептал Ван Юн, нежно похлопывая ладонью по спине своего диди. – Я больше никогда не позволю императору забрать тебя.

– Хочу домой…

– Я отведу тебя домой, обещаю, и ты всегда будешь рядом со мной.

Судорожные всхлипывания вскоре совсем утихли, и Ван Сюаньюй отпустил ворот старшего брата, стыдливо бросив взгляд на мятежников и Фэн Мэйфэн, которые из уважения к нему вышли из тупика и отвернулись, но явно всё слышали.

– Я прошу прощения перед всеми, – сказал он, склонив голову.

Принц Ночи так привык быть строгим и несгибаемым на войне и во время обучения молодых адептов, что сейчас, когда ему потребовалось проявить мягкость или как-то подбодрить брата, он чувствовал себя беспомощным и не смог придумать ничего лучше, чем просто положить ладонь на плечо Ван Сюаньюя.

– Я должен отвезти диди в деревню Юэ! – объявил Ван Юн и поднялся, отряхивая одежду от пыли.

– Ты же знаешь, что это невозможно! – Фэн обернулась и быстрым шагом подошла к нему. – Ты нужен здесь, без тебя мы…

– Всё это неважно. Я уже потерял близкого друга и одного брата, больше я такого не допущу.

– Даже если ты вывезешь Сюаньюя, а мы здесь в это время потерпим поражение, то подумай, на кого сразу обратится гнев императора? Да он захочет уничтожить деревню Юэ и всех заклинателей! Сейчас в доме семьи Ван небезопасно!

– И что ты предлагаешь? – огрызнулся Ван Юн, хоть внутри и понимал, что Фэн Мэйфэн права.

– Позвольте сказать, глава Ван! – вступил в разговор Мин, выходя из тени. – Мы уже всё продумали! Наши люди – Чэнь и Шу, соорудят носилки, на которых смогут донести вашего брата до безопасного места в столице. В нашем убежище есть лекарь, и Ван Сюаньюй там будет под защитой семьи до тех пор, пока всё не закончится. Но вы – представитель могущественного клана, поэтому должны участвовать в Великом Собрании Школ, иначе император что-то заподозрит!

– Я вспомнил, где видел вас двоих! – протянул Ван Юн и прищурился, с пренебрежением оглядывая Мина и стоявшего рядом Кана. – Вы те ученики с неразвитыми меридианами, которых я выгнал из школы года три назад. Значит, тоже переметнулись к мятежникам… и вы ещё смеете говорить мне, что именно я должен делать?

– Гэгэ, успокойся! – вступилась за друзей Мэйфэн, вставая между Ван Юном и братьями-изгоями. – Ты ведь и сам знаешь, что не сможешь в одиночку защитить Ван Сюаньюя, так почему упрямишься? Так трудно хоть раз поступиться своей гордостью?

– Не в гордости дело!

– Прекратите уже, – застонал Ван Сюаньюй и чуть приподнялся на руках, чтобы сесть прямо. – Я доверяю этим людям и доверяю Мэйфэн. Они рисковали жизнью, чтобы спасти меня из Зала Смирения. Они несли меня на руках по этим запутанным коридорам и даже убили имперцев, чтобы мы смогли добраться досюда.

– Кстати, об этом. – Мин почесал макушку и кашлянул. – Теперь вопрос времени, когда люди наверху заметят отсутствие капитана тюремной стражи. Ходить по тоннелям больше не безопасно, поэтому нужно быстрее всё решить.

– Я отправлюсь с Чэнь-гэ и Шу-гэ! – заявил младший брат и снова прислонился к стене, прикрывая воспалённые глаза. – А ты, дагэ, делай то, что должен.

Похоже, несмотря на мягкий нрав, Сюаньюй всё же перенял знаменитое упрямство всех представителей семьи Ван. Если этот юноша что-то решил, то до последнего будет стоять на своём. Да и сам Принц Ночи осознавал, что у отряда мятежников действительно больше возможностей, чем у него одного, связанного по рукам и ногам своим положением главы клана.

– Хорошо, забирайте Ван Сюаньюя! – сказал он со вздохом. – Но вы должны в подробностях рассказать, куда его повезёте. Если в конце концов я узнаю, что вы меня обманули, то опрокину небо и переверну землю, чтобы найти предателей, клянусь!

Ван Юн уже собирался уходить. До рассвета оставалось меньше половины шичэня, и если он хотел успеть вернуться в Дом ночной прохлады до утра, то стоило поторопиться. Но прощаться с братом оказалось ещё мучительнее, чем много лет жить без него.

Слабое тело Ван Сюаньюя ощущалось податливым и пугающе тонким, а его меридианы за годы, проведённые в темнице, засохли и не пропускали даже каплю ци. Ван Юн представил, как его измученный диди в окружении чужаков отправится в дальнюю дорогу, и сразу подумал о том, чтобы отменить всё это ненадёжное путешествие. Но на самом деле он не мог этого сделать: держать беглого пленного в Запретном городе слишком опасно.

– Не сжимай так сильно, – улыбнулся Ван Сюаньюй и мягко оттолкнул брата, который обнял его на прощание. – Мы же не в последний раз видимся.

– Кто знает… – бросил Принц Ночи, но тут же поправил сам себя: – Кто знает, через сколько я вернусь в деревню! Вырос и теперь совсем не проявляешь уважения к старшим!

– А ты изменился, дагэ, стал более чутким. И ещё я заметил что-то между тобой и Мэйфэн, мне же не показалось?

Ван Юн никогда и ни с кем не обсуждал свою особую связь с наследницей клана Фэн, поэтому и сейчас по привычке сделал вид, что услышал какую-то глупость:

– Как тебе это вообще в голову пришло? Мы с ней просто близки, как брат и сестра.

По глазам Ван Сюаньюя сразу стало понятно, что он не поверил ни единому слову, но не стал допытываться до правды и сменил тему разговора:

– Пока мы выбирались из тюрьмы, эти люди рассказали мне о последних событиях в империи. Ты вступишь в войну? Я бы и сам сражался, если бы не ноги…

– Диди, если честно, я не знаю, как должен поступить. Всё настолько запутано, что этот узел уже не распутают даже небожители.

Ван Сюаньюй медленно кивнул и указал в сторону Фэн Мэйфэн, которая о чём-то переговаривалась с остальными мятежниками.

– Думаю, если будешь рядом с ней, то точно не ошибёшься. От Мэйфэн веет необычной силой, она не подведёт тебя, я чувствую.

Услышав подобное, Ван Юн усмехнулся и устало провёл ладонью по волосам, убирая их с глаз.

– Ладно, с этим я как-нибудь сам разберусь. А ты береги себя, диди; когда всё закончится, я обязательно найду тебя и отвезу домой.

– Хорошо, иди и не беспокойся обо мне.

Брат слабо помахал рукой, и Ван Юн поспешил уйти, чтобы больше не терзаться сомнениями. Раз он уже принял решение, пусть будет так.

К выходу из тоннеля Принца Ночи провожала Фэн Мэйфэн, которая всю дорогу молчала и разглядывала пыльный, покрытый трещинами пол. Вскоре над их головами появился уже знакомый металлический люк.

– Ваши люди должны хорошо позаботиться о брате, – напомнил Ван Юн.

– Они не просто так рисковали ради него жизнью, Ван Сюаньюй в полной безопасности.

– Тогда я спокоен.

Когда он уже приподнялся на носках, чтобы открыть проход, Мэйфэн вдруг схватила его за запястье и потянула назад:

– Сначала верни мою одежду.

Во время вынужденной прогулки по дворцу с прекрасной личной танцовщицей, да и после встречи с младшим братом Ван Юн совершенно забыл о том, что ему пришлось спрятать под своими парадными одеяниями сложенную форму повстанцев. Слегка распахнув ворот, он просунул руку под верхний халат до самого пояса и достал оттуда тонкое чжунъи белого цвета, затем проделал то же самое со своими тяжёлыми длинными рукавами, откуда вытащил скрученные в рулоны штаны и рубаху. В конце концов к Фэн Мэйфэн вернулась её привычная одежда.

– Возможно, мы больше с тобой не увидимся, – сказала она и сжала в руках ткань своей формы. – Я бы хотела попрощаться так, как будто у нас всё хорошо.

– Ты просто должна вернуться ко мне.

Быстро сократив расстояние между ними, Ван Юн обхватил её лицо ладонями и оставил короткий поцелуй на её лбу. Сейчас он ощутил ту же странную покорность судьбе, как и тогда, у берега реки Жуань: уже второй раз Мэйфэн ускользала от него, и второй раз он обязан был её отпустить.

– Я выполню обещание. Если во время Великого Собрания Школ придётся выбирать, я встану на твою сторону.

– Ты… ты правда это сделаешь?

Она прильнула к нему, и Ван Юн погладил её по голове, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. Он не мог сказать точно, простил ли эту девушку за события двухлетней давности, но сегодня его грудь больше не разъедала ненависть.

– Это моя благодарность за то, что спасла диди. Будем бороться вместе, поэтому не вздумай умирать.

Кажется, Фэн Мэйфэн плакала, но быстро стёрла слёзы со щёк и с нежностью посмотрела на него, поднимая лицо, освещённое бледным светом лунного камня. Эти отблески далёкой луны лишь сильнее подчёркивали её утончённую красоту, расцветшую за годы разлуки.

– Я всё ещё люблю тебя, – сорвалось с её губ.

– Если вернёшься, я скажу тебе свой ответ.

Она улыбнулась, но её глаза остались такими же печальными, и отошла назад, позволяя Ван Юну открыть проход наружу. Им больше не о чем было говорить, и Принц Ночи спустя несколько мгновений выбрался из подземелья. На тёмном небе как раз появилась первая светлая полоса, над Запретным городом брезжил рассвет.

* * *

Когда Ван Юн вернулся в Дом ночной прохлады, в главном зале первого этажа ещё сидели несколько человек, что играли в вэйци и пили чай, наблюдая за зарождающимся рассветом через распахнутые окна.

Адепты школы Юэин не привыкли спать ночью, поэтому и сейчас продолжали бодрствовать, будто забыли, что всего через пару часов им предстоит вернуться в Зал Высшей Гармонии и участвовать в Собрании.

– Готовьтесь к сражению! – заговорил Принц Ночи приглушённым голосом, когда императорские слуги закрыли двери во дворец с другой стороны и отправились отдыхать. – Возможно, сегодня вечером нам придётся вступить в бой.

Ань Бохай, который усиленно думал над следующим ходом в игре против другого заклинателя, выронил чёрный камушек из пальцев, и построение на доске для вэйци разрушилось. Он поднял взгляд на главу клана и молча продолжил смотреть, словно ждал какого-то ещё объяснения.

В это же время из комнаты в женской части дворца выглянули Ань Иин и Хэ Сюли, они держали в руках белые полотенца, и по их волосам стекали капельки воды – видимо, девушки умывались и уже готовились ко сну. Услышав какой-то шум, заклинательницы сразу же направились в зал, даже не заботясь о своём неподобающем виде.

Когда все прибывшие в столицу представители Юэин собрались внизу, Ван Юн ещё раз повторил:

– Мы должны быть готовы к битве, вы меня услышали?

– Что происходит, глава Ван? – спросил Ань Бохай и дотронулся до своего меча, который лежал у его ног и после сражения в деревне Юэ обрёл имя Дуаньюэ[118]. – Что вы задумали?

Каждому человеку в этом зале Принц Ночи безоговорочно доверял, поэтому и взял их с собой на Великое Собрание Школ, но не знал, стоило ли сейчас рассказывать им правду. Подойдя к столику, он взял глиняный кувшин, наполненный водой, и выпил всё до последней капли прямо из горлышка. Целую ночь после пира его мучила ужасная жажда.

– Мне нужна ваша поддержка. Что бы ни произошло дальше, я хочу удостовериться, что мы обнажим клинки вместе.

– Вы знаете, что мы всегда с вами, но всё же, я думаю, мы заслуживаем хоть какого-то объяснения! – высказался Ань Бохай и поднялся на ноги, при этом крепко сжимая ножны своего цзяня в руке.

Они и правда заслуживали знать, что назревало в столице. Герои и защитники деревни Юэ, которые бесстрашно боролись с яогуаями и встали живым щитом перед прорванной Завесой, могли погибнуть сегодня далеко от дома за туманную свободу, которую обещали мятежники. Сражаться придётся в любом случае, но чью сторону они примут?

– Император долгое время держал моих братьев-близнецов в плену, – начал Ван Юн и присел на пустующую шёлковую подушку. – Старший, Ван Синъюй, уже мёртв, а Ван Сюаньюй искалечен и больше никогда не сможет полноценно ходить. Фэн Мэйфэн же, которую вы все знаете, два года назад вступила в ряды повстанцев и предателей, но этой ночью спасла моего брата из темницы, рискуя жизнью, и сейчас ведёт его в безопасное место.

Заклинатели молчали. Возможно, они поразились новостям о смерти одного из сыновей бывшего главы клана или же просто не верили своим ушам, ведь Принц Ночи никогда не позволял никому говорить лишнего о Великом и Благословенном Драконом Императоре.

– То, что произошло с пиком Юнфэй, а затем и с городом Люцзэ, – это не конец… – продолжил он, после чего указал на вышивку у себя на плече, где поблёскивал полумесяц, закованный в полную луну. – Мы будем следующими. Под нас уже давно копают тайные посланники из столицы.

Ань Бохай многозначительно закивал, а взгляд его застыл – он что-то обдумывал. Остальные даже не смели пошевелиться: слишком страшные слова прозвучали в Доме ночной прохлады.

– Разве эти изверги не должны ответить за то, что сделали с близнецами?! – заговорила вдруг Хэ Сюли, и целительница Ань Иин сразу схватила её за руку, стараясь утихомирить. – Империя, мятежники… Обязательно выбирать? Мы можем просто бороться за себя, за деревню Юэ?

– Не всё так просто! – ответил ей Ань Бохай и погладил свою короткую бороду. – Что бы мы ни выбрали, это может стоить нам жизни.

– Поэтому я и решил обговорить всё заранее. – Ван Юн скрестил ноги перед собой и положил ладони на колени, объявляя: – Шифу Хэ с его отрядом заклинателей уже давно отослали на дальние рубежи, их нет в столице, поэтому мы здесь одни. Когда наступит время, я хочу принять сторону тех, кто спас мою семью. Вам же я даю срок до полудня.

В зале снова повисла тишина – каждый думал о чём-то своём.

* * *

Второй день пира проходил с ещё большим размахом. До столицы добрались все гости, что задержались в пути, и главное помещение Зала Высшей Гармонии оказалось заполнено заклинателями, важными чиновниками и военными генералами.

Повсюду горели большие бумажные фонари, а между высокими алыми колоннами висели разноцветные атласные ленты, которые плавно покачивались на ветру, создавая праздничное настроение. Вокруг низких столов, заполненных разнообразными яствами, сновали служанки в одинаковой яркой одежде и с милыми пучками на головах, они изо всех сил старались не задевать танцовщиц из Дома Блаженства, которые грациозно двигались под напевные звуки эрху и иногда соблазнительно наклонялись к гостям.

В самом начале просторного зала стояло возвышение с пятью лестницами, что разделялись красными поручнями и вели к золотому трону, который скрывался за полупрозрачной жёлтой тканью. Там, прямо под огромным шёлковым стягом, изображающим летящего по небу дракона, восседал Великий и Благословенный Драконом Император, который тоже присутствовал на празднестве. Гости могли видеть только очертания правителя, он принял одно положение и почти не шевелился, словно деревянная кукла, и только по лёгким покачиваниям нитей с нефритовыми бусинами, что свисали с его головного убора мяньгуань[119], можно было понять, что человек за занавесью настоящий.

Ван Юн сидел за столиком в той дальней части зала, которую выделили для школы Юэин. Сегодня никому не разрешили вывешивать свои флаги, поэтому ничей знак, кроме императорского дракона, не развевался над местом проведения Великого Собрания Школ. Рядом находились преданные Принцу Ночи люди, но он всё равно постоянно оглядывался, прищуривая глаза, и крутил в руках палочки для еды. Он выжидал.

Хоть в тронном зале все, казалось бы, увлеклись пиром и выглядели беззаботно, но каждый ощущал напряжение, словно воздух стал осязаемым, как перед сильной грозой, надвигающейся на город. На самом деле заклинатели с недоверием осматривали серебряные чаши, в которых плескалось их вино, кто-то разделывал палочками еду в тарелке, чтобы проверить, нет ли в мясе отравленной чёрной пилюли, а кто-то сидел в окружении танцовщиц, обнимая их за тонкие талии, но не сводил глаз с императорских солдат в золотых доспехах, которые охраняли все выходы из дворца.

Казалось, если высечь искру, чтобы поджечь свечу в одном из бумажных фонарей, то вспыхнет весь зал.

Расположившись в первом ряду, как самый важный человек в империи после Сына Неба, на мягких подушках восседал дядя императора – чэнсян Цзинь Гунмин. Он выглядел безупречно: красно-чёрное одеяние с вышитыми огненными фениксами подчёркивало высокий статус, алая тиара придавала роста и выделяла его на фоне других чиновников, а в руках он держал веер, которым постоянно обмахивался.

Но всё это великолепие было лишь красивым фасадом. Когда он пытался дотянуться до чаши с вином, его пальцы тряслись и не слушались, а лицо то и дело сводило судорогой, из-за чего чэнсяну приходилось делать вид, что ему жарко, и прикрывать рот веером. И всё из-за Безымянного демона… Что он задумал? Почему решил бездействовать и не позволил схватить мятежников, когда поступили сведения об их проникновении?

Цзинь Гунмин чувствовал себя загнанным в угол в этом огромном зале, заполненном недругами. Какая-то игра началась, но ей руководил не он, и это его пугало.

Поднявшись со своего места, чэнсян повернулся к трону, где сидел его племянник, сложил ладони перед собой параллельно земле и произнёс:

– Да живёт Великий и Благословенный Драконом Император десять тысяч лет!

Остальные гости тоже встали и хором повторили приветствие, глубоко кланяясь правителю:

– Да живёт Великий и Благословенный Драконом Император десять тысяч лет!

Когда эхо голосов затихло, Цзинь Гунмин спрятал за спину руки, выдающие его сильное волнение, и снова заговорил, только обращался на этот раз к людям, которые устремили на него недоброжелательные взгляды.

– Приветствую на нашем пиршестве всех глав именитых кланов, а также высочайших чиновников и командующих армиями. Сегодня мы собрались в полном составе и готовы торжественно объявить открытым Великое Собрание Школ. Пусть же наша встреча изменит ход истории и приведёт империю Чжу к ещё большему процветанию!

По залу прокатилась волна оваций и одобрительных возгласов, но только доносился этот шум со стороны, где стояли представители школы Шилинь, многие из которых находились на государственной службе, и со стороны имперских военачальников. Адепты Юэин и Циншуй заняли выжидательную позицию и похлопали в ладоши лишь для вида. Это не укрылось от глаз Цзинь Гунмина, но он и без того слишком тревожился за исход сегодняшних переговоров, поэтому не стал заострять внимание на подобной мелочи.

Мятежники могли уже пробраться в Зал Высшей Гармонии… Эта мысль не давала ему покоя, но он должен был продолжать говорить.

– Давайте же выпьем за Великого и Благословенного Драконом Императора, чьей милостью мы живы и находимся сегодня здесь! Поднимем чаши во имя Сына Неба!

Все присутствующие поддержали тост и принялись выкрикивать:

– Ганьбэй! Слава Великому Императору! Слава Великому Императору!

Племянник, что сидел на возвышении и послушно выполнял свои обязанности, шевельнулся, взял с золотого подноса запечатанный свиток и передал его евнуху. Лёгкий дым от благовоний, курившихся у трона, окутывал облик правителя и придавал всему происходящему вид какого-то особого ритуала, поэтому гости благоговейно замолчали.

– Благодарю вас, Великий и Благословенный Драконом Император! – возгласил Цзинь Гунмин, принимая с поклоном бумаги из рук евнуха. – Здесь прописаны все главные положения, которые мы должны обсудить на Собрании. – Он демонстративно сломал сургучную печать и развернул длинный свиток. – Давайте же начнём!

Послышался недовольный шёпот, и напряжение во дворце возросло, как только чэнсян прочистил горло и пробежался глазами по написанному.

– За последние годы многократно увеличилось количество демонических тварей и опасных мест, где они гнездятся. В связи с тем, что это происходит повсеместно и ситуация не становится лучше, советом министров было принято решение учредить общий Отдел управления заклинателями.

Гул несогласных голосов стал громче, и кто-то из представителей школ даже вскочил со своих мест.

– Путём голосования среди лучших воинов трёх кланов мы выберем достойного человека на должность шаншу – министра заклинательства. Все дела, связанные с яогуаями, перейдут в это ведомство, а силы адептов школ боевых искусств отныне будут направлены только на борьбу с разрывами в Завесе. Управление провинциями полностью перейдёт в руки наместников и магистратов, а обеспечение безопасности жителей – в руки военных комендантов, за которыми закреплены имперские заставы по всей империи. Таким образом, мы вместе сможем противостоять угрозе, исходящей от демонов.

После этой речи, как и ожидалось, Зал Высшей Гармонии взорвался возмущёнными возгласами. Теперь уже поднялись со своих мест все, даже представители школы Шилинь, которым тоже не пришлось по душе новое постановление, хоть они всегда открыто поддерживали императора.

– Школа Циншуй и клан И не согласны с вашим решением! – Вперёд вышел высокий мужчина с белоснежными волосами до пояса и такими же светлыми бровями и ресницами. Его свободные одеяния цветом напоминали голубое море поутру, а рукава струились подобно воде небольшого водопада. – Возможно, вы забыли, но с прошлым правителем мы подписали договор, в котором было указано, что гавань Ланьган возьмёт на себя обязательства защищать восточные границы, а также войдёт в империю Чжу, но с условием: эта территория и все дела, которые на ней совершаются, находятся в полном ведомстве клана И. Раз данный договор мы не расторгли с восшествием на трон Великого и Благословенного Драконом Императора, то он и сейчас в силе. Мы и так позволили построить при гавани заставу, которую заняли люди из столицы, но дальнейшего вмешательства в нашу жизнь не допустим!

– Достопочтенный глава И! – снисходительно заговорил Цзинь Гунмин, но ему пришлось напрячься, чтобы перекричать заклинателей из школы Циншуй. – Я уверен, мы сможем прийти к соглашению, ведь империя хочет лишь безопасности для каждой провинции.

На самом деле чэнсян терпеть не мог этого выскочку из гавани Ланьган, но с таким человеком приходилось считаться, ведь он держал в своих руках выход к морю и умело пользовался своим положением.

– Что вы можете нам предложить? – спросил глава И, надменно взглянув на дядю императора, всем видом показывая, что договориться будет сложно. – В моей провинции и без вмешательства людей из Хэнбана царят изобилие и радость, богатство и покой[120].

– Да как вы смеете оспаривать решение совета министров?! – разозлился один из высокопоставленных чиновников и ударил кулаком по столу. – Вы до сих пор живы и сохраняете мнимую власть над восточной провинцией только благодаря тому, что входите в состав империи Чжу! Так о каком торге может идти речь?!

Цзинь Гунмин поднял руку, приказывая чиновнику как можно скорее закрыть свой рот. Но в это единственное мгновение тишины все услышали невнятные крики, доносившиеся с улицы через открытые окна. Те, кто сидели за столами ближе к выходу, заволновались, и по залу вскоре пронёсся тревожный шёпот: «На нас что, напали? Это мятежники!»