Оказавшись под тенью высоких кипарисов, Фэн вдохнула полной грудью. Эти деревья стояли близко друг к другу и примыкали к каменной стене: в темноте невозможно было заметить, что за ветвями кто-то прячется, поэтому она немного расслабилась. Чуть правее над городом возвышалась западная дозорная башня, на которой полыхал огонь, а с другой стороны слышалось журчание воды и позвякивание металлических колокольчиков на ветру. По всей территории Внешнего дворца протекал водный канал, через который вели лишь пять мостов. Повезло, что мятежники уже оказались на нужной стороне, иначе миновать стражу, не поднимая шум, было бы труднее.

Голова Фэн потяжелела, а щёки налились румянцем, словно она только что выпила пару чаш крепкого вина. Еле удержавшись на ногах от внезапного прилива жара, она прислонилась к стене и приложила ладонь ко лбу. Снова проявлялась её связь с Ван Юном, который, похоже, находился где-то поблизости и изрядно напился. Когда их разделяло расстояние, общие ощущения притуплялись, но стоило им оказаться неподалёку, как Обмен давал о себе знать. И сейчас наследница клана Фэн словно слегка опьянела.

– Что с тобой? – спросил Мин, но тут же махнул ладонью, приказывая всем присесть.

Мимо проходили двое дозорных: они негромко разговаривали и бросали взгляды в сторону красных арочных ворот, откуда доносились звуки грандиозного пира, где собрались заклинатели со всей империи Чжу.

– Удача точно покинула нас! – вздохнул один из солдат. – Завидую страже из Зала Высшей Гармонии, они хоть могут взглянуть на красавиц из Дома Блаженства. Белая кожа, прозрачные одежды… Что бы ты сделал, если бы такая девушка подавала тебе вино?

– Угомонись! – рявкнул второй дозорный и прокашлялся. – Лучше внимательно смотри по сторонам! Сверху поступило предупреждение о возможном проникновении мятежников на территорию дворца. С нас первых головы снимут, если на празднике что-то произойдёт!

– Какие сумасшедшие полезут в самое пекло? Это же самоубийство.

– Не знаю и знать не хочу. Нам главное – хорошо выполнять свою работу, а остальным займутся командиры.

– Эх, даже о красавицах подумать нельзя, и зачем я только послушал отца и пошёл на службу…

Хруст сапог по гравию становился всё тише, и вскоре даже голоса утонули в шуме ветра, что качал ветви кипарисов. Фэн насторожилась, услышав упоминание мятежников в разговоре простых дозорных. Значит, как и опасался Вэй, их замысел уже давно раскрыли и повстанцев ждали за стенами Запретного города, заманивая в ловушку. Что их маленький отряд теперь мог сделать? Они уже внутри, а потому негласно решили придерживаться своего изначального замысла.

Когда солдаты скрылись из виду, Мин махнул рукой, и пять теней двинулись вперёд, скрываясь за деревьями. Судя по добытым сведениям, по ночам дозорные проходили мимо этого места сорок раз за один шичэнь, также стражи патрулировали внешние стены и стояли на западной башне. Приходилось просчитывать каждый шаг, чтобы не попасться.

Роща почти закончилась, и край крыши тюремного зала уже виднелся впереди, но мятежников от нужного здания отделяли приоткрытые ворота и вымощенная камнем площадь, на которой обычно проходили публичные порки, допросы и казни. В самой середине внутреннего двора стояла деревянная платформа с кандалами, а по бокам пустующие клетки.

Фэн протянула руку и направила лунную ци в ладонь, чтобы открыть тень, – воздух рядом с ней сгустился, закручиваясь прозрачным водоворотом, но проход так и не появился.

– Энергия Туньцзюэ уже забила мои меридианы… – Она размяла пальцы, пытаясь почувствовать привычное покалывание на коже, которое всегда появлялось во время лунных техник. – Пока придётся обходиться без применения ци.

– Тогда остаётся только один путь, – сказал Мин и кивнул наверх, где над их головами виднелась красная черепица одной из внутренних стен, что разделяла дворцы и павильоны. – Пойдём поверху, но нужно будет двигаться очень быстро и следить за дозорным на башне.

Он кивнул Чэню и Шу, и те отвязали от поясов два крюка с крепкими верёвками. Мятежники долго стояли неподвижно и ждали, когда в Зале Высшей Гармонии снова станет шумно и ветер разнесёт эхо пиршества по всем уголкам Внешнего дворца. Поймав подходящий момент, они умело раскрутили свои орудия и запустили в воздух – крюки со стуком зацепились за край крыши.

Никто из дозорных на башне не поднял тревогу, поэтому отряд приступил к подъёму. Первыми вскарабкались по стене братья Мин и Кан, они старались двигаться бесшумно и не покидали теней, что отбрасывали раскидистые кипарисы. У Фэн всё ещё кружилась голова из-за связи с Ван Юном, поэтому она пропустила вперёд двух своих сопровождающих. Когда и те исчезли где-то наверху, она потрясла головой, пытаясь сбросить с глаз мутную пелену, и ухватилась за верёвку.

Стараясь меньше нагружать обожжённую правую руку, Фэн быстро поднялась до середины стены, но внизу зазвучали приглушённые голоса – следующий караул приближался, солдаты уже вышли к аллее густых деревьев.

Хруст. Хруст.

Шаги становились всё громче, и Фэн вдруг оцепенела. Что делать? Наверх она не успеет, а если спрыгнет, то без своей ци не сможет приземлиться бесшумно. Кто-то на крыше уже взялся за верёвку, чтобы резко поднять девушку к остальным, но она качнула головой. Это только привлечёт внимание стражи.

Больше ни о чём не думая, она заскользила вниз, до крови обжигая ладони о грубо сплетённый материал, а когда коснулась ногами земли, сразу затаилась в темноте. Мятежники с тихим шорохом подтянули канат, чтобы его невозможно было заметить, и тоже спрятались.

Двое дозорных без умолку болтали о красавицах из Дома Блаженства, что танцевали на широкую публику только пару раз в году, а потому во время больших празднеств эти девушки становились главной темой для мужских бесед. Несмотря на оживлённый разговор, солдаты услышали шум, который скорее напоминал шелест листвы, и остановились, оглядываясь.

– Слышал? – спросил один у другого, приподнимая бумажный фонарь с красным иероглифом, обозначающим патрулирующий отряд.

– Может, кошка какой-нибудь наложницы опять сбежала?

– Нам приказано быть предельно внимательными, Сюй-гэ!

Фэн затаила дыхание, когда стражи шагнули в её сторону и осветили тёмный угол, где она скрывалась. Руки сами потянулись к кинжалам, и внутри вспыхнула уверенность: хватит всего двух ударов, чтобы уложить обоих мужчин ещё до того, как те поднимут шум. Но пальцы не успели даже коснуться рукоятей. Кипарисы закачались от резкого порыва ветра, над дорогой взвился столб пыли, а огонёк в фонаре потух.

– Тьфу! – Дозорный прикрыл лицо ладонью и принялся сплёвывать песок. – Вроде сейчас не осень, чтобы ветер из Великой степи накрывал столицу!

– Наш пропуск во дворец… – прошептал второй, наблюдая за тем, как бумага, которую он мгновение назад держал в руках, полетела в сторону площади. – Мы же должны в час Быка нести там службу, а без документов…

– Лови быстрее, чего встал?!

О подозрительном шуме они быстро забыли и бросились за утерянным разрешением на вход в Зал Высшей Гармонии. Потеряй они нечто столь важное, точно не отделались бы лёгким наказанием.

Какое-то время знамёна с золотыми драконами на стенах и колокольчики на мостах трепетали от ветра, но вскоре всё затихло. Убедившись, что дозорные ушли, Фэн кинулась к верёвке, которую снова сбросили со стены, и полезла наверх. Что сейчас произошло? Просто удачное стечение обстоятельств или же это небожители присматривали за ней? Все мысли испарились, как только она поднялась на покатую черепичную крышу и взглянула с высоты на Запретный город, который простирался во все стороны на десятки ли. Сотни дворцов, подсвеченных фонарями, походили на мистические павильоны, что плавали в ночной дымке, а между ними пролегали длинные сады, аллеи и пруды, разбитые лучшими мастерами империи.

В горле словно застрял ком, когда Фэн осознала, насколько же много расплывчатых жёлтых точек передвигалось по территории Внешнего и Внутреннего дворцов – и всё это были фонари сотен дозорных. Теперь ей и самой казалось, что их замысел безумен, но она отбросила переживания, как и учил шифу: сначала нужно спасти близнецов Ван, а уже потом думать о страже.

Отряд вереницей двинулся по кровле, ступая бесшумно и не поднимаясь в полный рост. Обойти площадь поверху оказалось не так сложно, и спустя время, которое понадобилось бы, чтобы выпить одну чашку чая, они наконец перебрались на крышу Зала Смирения.

Вход в тюрьму охраняли всего два стражника, которые то и дело скучающе зевали, но повстанцы не собирались пока их тревожить и заходить через главные ворота. На этот раз Фэн решила пойти первой: она свесилась с края крыши, слегка качнулась и спрыгнула на небольшую веранду второго яруса здания. Внутри не горел свет, поэтому она осмелела и осторожно заглянула в комнату, ещё больше распахивая приоткрытые окна высотой с человеческий рост. Это оказался чей-то кабинет, в котором она разглядела один пустующий низкий стол для письма и деревянные стойки с орудиями пыток около каждой стены.

Пока остальные спускались по верёвке следом, она уже шагнула в комнату и сразу провела пальцем по ржавым крюкам, что висели недалеко от окна, – все они были покрыты толстым слоем пыли, ими давно не пользовались. Фэн посчитала это недобрым предзнаменованием. Если начальник тюрьмы и остальные стражи здесь давно не появлялись, то могли ли они оставить свои посты потому, что охранять стало некого? Пальцы рук похолодели от дурного предчувствия, и Фэн сжала и разжала кулаки.

Когда весь отряд пробрался внутрь, они вместе выглянули из кабинета и направились по неосвещённому коридору к лестнице, что вела на нижние ярусы Зала Смирения. Как Фэн и предполагала, даже у самого перехода к тюремным камерам никто не сидел за наблюдательными столами, и повстанцы легко миновали пустующий пункт охраны, где не горели ни факелы, ни фонари. Только свет луны пробивался в приоткрытые окна.

Шу, который с самого начала их задания никак себя не проявлял, вдруг поднял руку, и все остановились. По словам главаря мятежников, этот молодой мужчина с самого детства жил в горной деревне и до вступления в заклинательскую школу учился у следопытов. Вот и сейчас он присел и отодвинул выцветшие бамбуковые циновки, которыми накрывали пол первого яруса.

Проведя пальцами по утрамбованной земле, он принялся жестикулировать, и Чэнь заговорил вместо него:

– Здесь кровавые следы. Крови было так много, что запах до сих пор не выветрился.

– Разве это так уж необычно? Мы ведь в темнице, – подал голос Кан и наклонился, тоже пытаясь разглядеть хоть что-то в полумраке.

Покачав головой, Шу прошёл немного вперёд, приподнимая каждую циновку, и наконец остановился около угла, который завалили соломой. Он немного расчистил пол ногой и показал Чэню знаки.

– Здесь оставляли мёртвые тела, и место пропиталось тёмной ци, – объяснил здоровяк. – Мы можем сейчас не чувствовать течение энергии, но Шу заметил бурые пятна на стене, да и земля тут более рыхлая на ощупь. Пахнет тленом.

Фэн вдохнула носом и уловила нечто знакомое, словно на мгновение вернулась в прошлое, в день побега из школы Дафэн, когда чёрный дождь заливал её лицо.

– Значит, наши догадки оказались верными, – вздохнул Мин и взъерошил свои короткие волосы. – Пленников и правда убивали с помощью Туньцзюэ.

– Ужасно… – подтвердил Кан, когда тоже заметил странные следы на стенах, что наводили на мысли о телах людей, которые словно обвели по контуру тёмным мелом.

Больше нельзя было тратить время впустую, и Фэн усилием воли отвела взгляд от этого мрачного угла и направилась дальше по узкому коридору. Остальные повстанцы быстро вернули циновки на свои места и пошли за ней, спускаясь по земляной лестнице к камерам, где держали пленников.

Добравшись до запертой железной двери из проржавевших прутьев, Фэн быстро разобралась с примитивным замком и толкнула решётку. Внизу стоял удушливый затхлый запах: кровь, сырость и смрад немытых тел. Ей сразу захотелось закрыть лицо хоть чем-нибудь и отступить назад, но вместо этого она задержала дыхание и шагнула в подземную темницу.

Откуда-то доносился еле слышный звук, напоминающий шипение змеи в зарослях тростника, и Фэн пригляделась к ближайшим железным клеткам. Подойдя к одной из них, она замерла с широко раскрытыми глазами: за решёткой сидела девушка, залитая лунным светом, она царапала обломанными окровавленными ногтями стену и протяжно шипела, раскачиваясь из стороны в сторону. Что-то в её острых чертах лица, которые сразу напомнили Фэн о хищных птицах, показалось отдалённо знакомым.

– Кто вы? – спросила она тихо, обхватив пальцами ржавые прутья. – Мы можем помочь вам.

В ответ прозвучал всё тот же скрежет и шипение, словно девушка дышала сквозь зубы.

– Она вам не ответит, – раздался надломленный голос из темноты. Ещё один пленник сидел в самом углу противоположной камеры, поэтому его и не заметили сразу. – Она сошла с ума уже довольно давно. Цзе больше никому не отвечает, даже своему родному брату.

Мятежники насторожились, а Фэн положила ладонь на рукоять кинжала и приготовилась метнуть оружие в незнакомца, если тот решит поднять шум.

– Тогда вы скажите за неё! – потребовала она.

– Мы родом оттуда, где раньше всегда сияло солнце, а люди гордо носили одеяния, расшитые золотом. Теперь у нас ничего не осталось.

Пленник шевельнулся и подполз к прутьям, просовывая через них голову. На лице, обезображенном долгими пытками, выделялись два слепых глаза, затянутые белой пеленой. Мужчина явно был когда-то статным и обладал выдающейся внешностью, но теперь выглядел ужасающе, и от вида его тощих рук, лишённых ногтей, волосы шевелились на затылке.

– Так вы из школы Шэньгуан?! – Фэн бросилась к клетке и присела перед пленником, вглядываясь в его глаза. – Вы знаете, что произошло в Люцзэ? Может быть, вы встречали человека по имени Гэн Лэй?

Услышав последний вопрос, мужчина протяжно выдохнул, и его по его лицу скользнула тень печали.

– Я с самого детства хорошо знал сяо-Лэя, ведь он мой двоюродный младший брат. Мы не были близки, но я всегда считал его хорошим человеком… Он не заслужил той участи, которая его постигла. Во всём, что произошло, есть и моя вина, я до сих пор каждую ночь вижу тот кошмар в бамбуковом лесу…

Фэн пока не понимала, о чём именно говорил этот мужчина, но осознавала, что он точно многое знал о тех событиях. Почему Гэн-гэгэ оказался у границ пика Юнфэй? Как он получил все те глубокие раны и проклятие предателя на лбу?

Внутри бушевала буря, но Фэн подавила свои чувства и произнесла ровным голосом:

– Уходите вместе с нами. Раз вы не за империю, значит, на нашей стороне!

– Сестра не пойдёт с вами, даже когда вы отопрёте клетку, а если попробуете тащить её силой, то она сразу поднимет шум. Я не оставлю её одну. – Пленник оторвался от железных прутьев и снова отполз в свой угол, застеленный соломой. – Мы все были пойманы и получили по заслугам за свои поступки, которым нет прощения. Мать, Цичжан-гэ и моя Мэй Шан… всех их уже увели, остались только мы с Лин-Лин-цзе. Найдите то, что вам нужно, и уходите, пока не поздно.

В последний раз направив белый пустой взгляд в сторону камеры, где сидела его сестра, мужчина закрыл глаза и подтянул колени к груди, затихая.

– Нам больше нельзя задерживаться! – напомнил ей Мин и двинулся дальше по коридору.

– Если мы выживем, то вернёмся за вами, обещаю! – всё же напоследок сказала Фэн и поднялась на ноги.

– Не стоит. По твоему голосу я понял, что ты была близка с сяо-Лэем. Мы с Гэн Сяолин приложили руку к его смерти, поэтому лучше забудь и никогда не возвращайся.

Больше ничего не говоря, Фэн развернулась и пошла за людьми из отряда, которые уже проверяли следующие камеры. Она слишком хорошо помнила, в каком состоянии мятежники нашли тело Гэн Лэя, и теперь ей стало понятно: именно эти заклинатели сотворили с ним подобное… Внутри затянулся тугой узел из гнева и вины за собственные поступки. Она даже не могла злиться на пленников, ведь не их, а её рука заставила Гэн-гэгэ сделать последний вдох.

Другие камеры пустовали. Каждый шаг давался Фэн с трудом, будто ноги прилипали к земле, а голова наливалась тяжестью и давила на шею. Похоже, Ван Юн находился где-то поблизости и продолжал напиваться, из-за чего она не могла мыслить ясно и чуть замедлилась, даже не пытаясь обойти своих соратников и первой проверить всю темницу.

Впереди виднелась глухая стена и две последние камеры. Фэн услышала, как Кан прошептал: «Там кто-то есть!» – и её сердце будто опустилось куда-то вниз, оставляя в груди пустоту.

Она сглотнула и подошла к тому месту, где остановились повстанцы. За слегка погнутыми прутьями полулежал, прислонившись к стене, юноша. Его спутанные тёмные волосы висели сосульками, утыкаясь кончиками в угловатые плечи, а потрёпанные тюремные одежды, кое-где покрытые кровавыми пятнами, висели на нём, словно на ребёнке. И его ноги… перебитые, неестественно изогнутые, лежали перед ним, как неподходящая часть деревянной куклы.

Издав тихий стон, Фэн подошла совсем близко к камере, и пленник поднял на неё свои чёрные глаза, точно такие же глубокие, как у Ван Юна.

– Ван Сюаньюй… – позвала она, и почувствовала, словно в горле застрял ком. – Это я, Мэйфэн, ты меня узнаёшь?

Юноша сдвинул брови и пригляделся – незнакомые люди его явно напугали, и он весь сжался, пытаясь отодвинуться в глубину своей клетки. Но вскоре морщинка на его лбу разгладилась, кажется, он всё-таки узнал Фэн.

– Т-ты… Мэйфэн… Но как? Ты не можешь быть здесь!

– Я пришла за тобой и за Ван Синъюем!

При упоминании брата-близнеца юноша всхлипнул и обнял себя худыми руками.

– Синъюя увели уже довольно давно. Потом они тащили его сухое тело по этому коридору.

Кровь зашумела в ушах Фэн, и она приоткрыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но не смогла выдавить ни звука. Она опоздала. За два года, которые она провела в долине Сянцзян, император покалечил одного её брата, а второго и вовсе убил, скормив своему проклятому камню Туньцзюэ! Этот человек ответит за всё! Заплатит за каждую слезу, которую пролила её семья… Уж она позаботится о том, чтобы он подох, как последняя дворняга, которую выбросили на обочину дороги. Она сделает с ним то же самое, что он сотворил с близнецами…

– Фэн, мне жаль! – Мин положил ладонь на её плечо и крепко сжал пальцы, пытаясь хоть немного подбодрить её через этот простой жест. – Но раз мы нашли хотя бы одного брата, пора уходить!

– Я открою, – пробормотал Кан и присел перед дверью, вставив железный ключ в замочную скважину. – Нашёл связку ключей на стене при входе. Похоже в министерстве наказаний решили, что в дворцовой темнице слишком мало заключённых и их не нужно серьёзно охранять, ведь они просто не в состоянии сбежать.

Как только замок щёлкнул, Фэн сразу вошла внутрь и, опустившись на грязную землю, крепко обняла Ван Сюаньюя, который от истощения даже не смог поднять руки, чтобы ответить на её объятия. Он оказался настолько худым, что она с лёгкостью смогла обхватить его и прижать дрожащее тело к себе.

– Я вытащу тебя отсюда, обещаю! – прошептала она ему на ухо, после чего кивнула мужчинам, чтобы те помогли поднять Сюаньюя. От каждого движения юноша жмурился, похоже, его переломанные ноги уже срослись неправильно, и больше он не мог ходить. – Помнишь Ань Иин? Она теперь стала опытной целительницей и обязательно подлечит тебя, когда мы вернёмся домой.

– Домой… – повторил он, с беспокойством посмотрев на Мина и Кана, которые зашли в камеру. – Как вы собираетесь выбираться отсюда? Запретный город слишком хорошо охраняют, не то что эту тюрьму для приговорённых к смерти!

– Мы собираемся уйти через подземные тоннели, – объяснил Мин и присел на корточки перед Ван Сюаньюем. – Мы знаем, что здесь должен быть проход, ведь пленных уводят скрытым путём на территорию Внутреннего дворца. Скажи, друг, ты что-нибудь видел?

Юноша закивал головой и, запинаясь от волнения, пролепетал:

– Каждую неделю стражники в чёрном приходили через стену и забирали одного из нас. – Он указал на выцарапанные на камне сотни палочек, что обозначали дни, проведённые в темнице, некоторые из которых оказались обведены. – Возвращались они тем же путём, только приносили с собой холщовые мешки с мертвецами.

– Покажешь, где этот проход?

Но Ван Сюаньюй даже не успел ответить: Шу уже осмотрел дальнюю глухую стену тюрьмы, и Чэнь негромко объявил:

– Кажется, тут действительно есть какой-то механизм. На полу видны царапины. Сейчас разберёмся… – Он немного помолчал и добавил: – Шу нашёл подозрительно гладкую плиту. Готовьтесь, мы немного пошумим!

Пока одни открывали путь в подземелье, Мин и Кан вместе подхватили Ван Сюаньюя под руки и подняли, но юноша застонал и стиснул зубы от боли, когда его ноги свободно повисли в воздухе.

– Поосторожнее! – взмолилась Фэн: ей было невыносимо смотреть на страдания названого брата.

– Я не смогу… Мои ноги…

– Мы справимся вместе! – Она пыталась скрыть своё волнение и твёрдым голосом раздала указания друзьям: – Мин, ты бери его под плечами. Кан, а ты держи под коленями, вот так. Потерпи немного, Сюаньюй, скоро всё закончится!

Послышался пронзительный скрежет, и Фэн выглянула из камеры: каменная стена поползла вбок, оставляя на земле неглубокие рытвины. Из подземелья вырвалось облако взвеси, и Шу помахал руками перед собой, разгоняя пыль.

– Мы слишком расшумелись! – сказал Мин и дал знак своему младшему брату – они быстро вынесли искалеченного юношу из камеры. – Стражи на улице могли нас услышать. Пора уходить!

– Вы точно сможете вернуться по тоннелям к условленному месту? – Фэн достала из кармашка миниатюрную карту, которую срисовала ещё в лагере, ведь отряду в любом случае предстояло разделиться, и повторила: – Вы должны спасти Ван Сюаньюя любой ценой!

– Не волнуйся, мы его защитим и отведём в безопасное место. – Мин постоянно оглядывался, но пока в Зале Смирения было тихо, и только пленница в соседней темнице продолжала шипеть. – Ты же пока займись Принцем Ночи.

– Дагэ здесь?! – Ван Сюаньюй встрепенулся, услышав прозвище старшего брата.

– Да, и я позабочусь о том, чтобы вы как можно скорее увиделись! – улыбнулась Фэн и положила ладонь на впалую щёку юноши, но быстро убрала руку и подтолкнула братьев У к входу в подземелье. – Всё, расходимся!

– Будь осторожна, не рискуй напрасно, – сказал ей на прощание Кан и вместе с Мином принялся спускаться по скользким ступеням, исчезая в темноте вместе с остальными.

Механизм снова заскрежетал, и Фэн бросилась в камеру Сюаньюя. Она положила соломенный тюфяк в тот самый угол, где сидел пленник, и прикрыла его грязными лохмотьями, которые долгое время служили одеялом для её названого брата. Чем позже обнаружат побег, тем позже поднимется общая тревога, поэтому нужно было замести следы.

Фэн поспешно вышла, заперев ржавую дверь ключом, что до сих пор торчал в замочной скважине, и направилась по тому же пути, по которому отряд мятежников добрался сюда. Наверху уже раздавались негромкие разговоры стражников, и она прибавила шаг, бесшумно пробегая мимо последних камер.

– Ты с ним ещё увидишься, я знаю… – Послышался сиплый женский голос, и навязчивый скрежет ногтей, которыми сумасшедшая девушка царапала по стене, на мгновение прекратился. – Передай ему, что нам очень жаль.

Фэн вздрогнула от неожиданности и в последний раз бросила взгляд в сторону залитой лунным сиянием темницы.

– Сестра заговорила впервые за много недель! – удивился второй пленник, который продолжал сидеть в тёмном углу своей камеры. – Наверное, это что-то значит.

– Я не понимаю, о чём вы оба толкуете, но надеюсь, что ваша смерть будет лёгкой, ведь вы уже понесли страшное наказание, – сказала Фэн и собралась уходить, но всё-таки задержалась и положила связку ключей на пол так, что мужчина смог бы дотянуться до неё, если бы просунул руку через прутья.

Больше она ничего не могла сделать для этих людей и просто ушла, стараясь поскорее покинуть нижний ярус Зала Смирения.

* * *

Добраться до покоев, в которых поселили представителей клана Ван и школы Юэин, оказалось трудновыполнимой задачей. Регулярные караулы и гуляющие по садовым дорожкам гости постоянно появлялись на пути, и Фэн пришлось воспользоваться всё тем же надёжным способом – она передвигалась по стенам, что разделяли огромную территорию Внешнего дворца.

Пока улица была пуста, Фэн перебралась с крыши на ветку высокого каштана и, осмотревшись, спустилась вниз. Это снова напомнило ей долгие тренировки с Ван Юном, когда она сотни раз забиралась вверх по стволу в Лунной роще и не понимала, зачем нужны эти бесполезные задания. Но теперь она даже без лунной ци смогла незаметно пробраться в Запретный город, поэтому внутренне благодарила своего гэгэ за строгость.

Со стороны Зала Смирения послышался какой-то шум и два протяжных удара гонга. Вскоре мимо промчались несколько стражей, обеспокоенные резким звоном, и Фэн затаилась в кустах. Возможно, в тюрьме уже обнаружили пропажу пленника, но этот небольшой переполох мог бы помочь ей добраться до нужного места, на время освободив дорогу…

Переборов тошноту, которая всё сильнее досаждала Фэн из-за близости к Ван Юну, она выбрала неприметную тропу около стены и двинулась к дворцу, который именовался Домом ночной прохлады. Караульные стояли неподалёку, охраняя это здание, построенное из тёмного дерева, над которым возвышалось драконье знамя и небольшой стяг с луной в честь недавно прибывших гостей.

Каменный забор вокруг этого дворца оказался не таким высоким, и Фэн уже собралась уцепиться за край изогнутой крыши, чтобы перемахнуть через ограждение и оказаться во внутреннем дворе, но кто-то её окликнул:

– Эй, ты… ч-что ты там… ик… собралась делать?!

Она обернулась и увидела пошатывающегося заклинателя в чёрных праздничных одеждах школы Юэин. Его лицо в свете бумажных фонарей, что стояли на земле около дорожек, выглядело незнакомо, а руки мужчины уже тянулись к завязкам на нижних штанах. Несложно было догадаться, по какому делу он забрёл в тихий уголок сада, но Фэн не дала ему закончить начатое.

Бесшумно пронёсшись между деревьями, она поднырнула под его вытянутую ладонь и напрыгнула на пьяного заклинателя сзади, принявшись душить его локтем, чтобы не оставлять следов нападения. Когда мужчина перестал дёргаться, Фэн уложила его посреди тропы, обставляя всё так, будто он сильно перепил и упал сам, после чего сразу же вернулась к невысокому забору.

Ухватившись за край черепичной крыши, она подтянулась и совсем скоро приземлилась с другой стороны. Перед зданием кто-то задорно смеялся, видимо, адепты Юэин, которые уже вернулись с главного празднества и теперь продолжали веселье в своём дворце. Фэн предусмотрительно не пошла на шум и двинулась в противоположном направлении, наткнувшись на прогулочную галерею, которая примыкала к одной из построек Дома ночной прохлады.

Она забралась на красный деревянный заборчик, что ограждал крытый проход между зданиями, и легко поднялась на крышу, вновь используя набранную за годы тренировок силу. Дальше пришлось ещё немного вскарабкаться, и Фэн добралась до задней веранды на втором этаже дворца, откуда открывался вид на один из императорских садов.

Больше нигде не наблюдалось украшенных алыми фонарями покоев, поэтому она и решила, что Ван Юна, как главу школы, могли поселить именно здесь. Дверь в комнату кто-то оставил незапертой, и Фэн зашла внутрь: на полу лежали три мерцающих лунных камня, которые заливали помещение тусклым светом, слева на стойке для оружия находился знакомый гуань дао – Ушэнь, а на низкой кровати лежала боевая форма школы Юэин.

Фэн медленно вдохнула: здесь пахло растёртой угольной тушью и долгой дорогой, словно все вещи Принца Ночи пропитались ароматом хвойного леса. Запах гэгэ, что хранился в её памяти, был именно таким, и она сразу ощутила себя как дома.

Кто-то внизу ввалился в Дом ночной прохлады, с грохотом распахивая массивные двери, и звонко затянул известную застольную песню:

К грубоватому мужскому голосу присоединились звонкие женские:

Песня продолжилась под непрекращающийся звон чаш, но Фэн уловила ещё один звук – скрип деревянных ступеней.

– Не нужно меня провожать! – рявкнул Ван Юн, и, судя по голосу, он был сильно пьян. – Я в порядке. Развлекайтесь.

Почему-то захотелось спрятаться, но она заставила себя остаться на месте и только сняла с лица маску, которую надела, когда пробиралась по Запретному городу в одиночку.

Слегка пошатываясь, Ван Юн зашёл в свои покои, и стоило ему захлопнуть за собой двери, как Фэн тут же вышла из тени, ступая в круг света, что расходился по полу от лунного камня. Принц Ночи замер и несколько мгновений вглядывался в её лицо, а она вдруг посмотрела на его пояс, где висела нефритовая подвеска в форме белого лотоса. Ладонью она накрыла точно такой же юйпэй, который прицепила к своему ремню перед заданием. Больше двух лет назад на Празднике середины осени они приобрели эти парные украшения у какой-то торговки на площади, и оба до сих пор носили их.

– Интересно даже, как ты сюда попала? – спросил наконец Ван Юн, и его немного повело в сторону. – Или мне снова мерещится? Где тогда Гэн Лэй? Ты сегодня пришла ко мне без него?

– Ты, кажется, не в себе, – покачала головой Фэн и подошла к своему гэгэ, который еле держался на ногах.

От него разило крепким вином, а щёки залил нездоровый румянец.

– Да, только Фэн Мэйфэн позволяет себе так разговаривать с главной клана Ван! Она совершенно невыносимая девчон…

– Приди в себя, гэгэ! – Она схватила его за плечи и встряхнула. – Ты в логове врага и всё равно позволяешь себе напиваться до беспамятства! Что с тобой случилось?!

– Да кто ты вообще та… Ох-х, моя голова… Кто ты такая, чтобы учить меня?!

Фэн обернулась и уверенным шагом направилась к столику, где стояло блюдо для умывания. Схватив миску, она прошептала извинения и плеснула холодной водой в лицо Ван Юна. Сейчас ей нужно было действовать быстро.

– Проклятье!! – выругался он и протёр глаза ладонью, смахивая крупные капли на пол. – Что ты о себе возомнила?

Только после этого его взгляд прояснился, и недовольная морщинка, что залегла между бровями, немного разгладилась. Он по-настоящему узнал её и теперь стоял с нечитаемым выражением лица, словно поражённый пятью молниями[115].

– Мэйфэн? Значит, ты всё-таки пробралась во дворец. – Его слова звучали бесстрастно, будто он зачитывал приговор преступнику. – Ты безумна, как и все твои новые собратья.

Принц Ночи приложил ладонь ко лбу, нажимая пальцами на виски, и даже Фэн ощутила его мучительную, простреливающую от уха до уха головную боль. Хотелось как-то помочь ему, и она налила в пиалу немного остывшей воды из чайника, который стоял на подносе около кровати.

– Я должен был уже давно доложить о тебе, но сколько бы ни думал об этом, я не мог себя заставить.

– Прости меня! – Фэн протянула ему чашку, и он осушил её за один глоток, после чего схватился за глиняный чайничек и принялся пить прямо из горлышка. – Даже если тебе ненавистно моё присутствие, ты обязан услышать то, что я сейчас скажу! Тогда в Скрытых пещерах я пообещала, что попробую спасти близнецов.

– Неужели твоя невероятная затея обернулась провалом? – Ван Юн вытер влажные губы и усмехнулся. – А я ведь говорил…

– Мы спасли Ван Сюаньюя.

Напряжённая тишина повисла между ними, и только с первого этажа Дома ночной прохлады всё ещё доносились застольные песни и резкий смех.

– Ты лжёшь.

– Мы с тобой связаны Обменом, если бы я даже хотела солгать, ты бы сразу всё понял! Зачем, по-твоему, я тогда рисковала жизнью и искала тебя? Послушай, мы правда вытащили Ван Сюаньюя из Зала Смирения и увели в безопасное место.

Ван Юн бросил чайник на пол, отчего тот с треском развалился на черепки, и подошёл к Фэн вплотную – между их лицами оставалось не больше цуня.

– Если так, то почему ты ничего не говоришь о Синъюе?

– Я… я не успела его спасти, гэгэ. – Она опустила взгляд и не смогла подобрать у себя в голове ни единого верного слова, а потому решила сказать Принцу Ночи жестокую правду: – Когда я пришла, он уже был мёртв, его убили люди императора.

Глаза Ван Юна расширились, и он уставился куда-то в пустоту, словно смотрел сквозь свою ночную гостью. Он не проронил ни слезинки, ведь это считалось проявлением слабости, но Фэн знала, что в его грудь словно вбили тупой гвоздь и он с трудом мог дышать от этой удушающей скорби.

– Мы оплачем Ван Синъюя, когда всё закончится! – Она осмелилась коснуться ледяных ладоней Принца Ночи. – Но сейчас я хочу отвести тебя к Ван Сюаньюю, ты ему нужен!

Ван Юн сжал её руки в ответ до хруста, до боли в пальцах, но она терпела, ждала, пока гэгэ решится.

– Мы можем заключить перемирие. Я просто провожу тебя к брату, а дальше делай что хочешь. Сможешь даже передать меня имперской страже!

Пусть даже она сказала нечто подобное, но они оба понимали, что Ван Юн не станет докладывать о мятежниках. Он сделал бы это давно, если бы и правда хотел.

– Хорошо, я пойду с тобой. Но это не значит, что я на твоей стороне.

– Да, я знаю! – Пусть ситуация казалась неподходящей, но Фэн не могла перестать улыбаться, думая о коротком совместном задании.

Подойдя к дверям, ведущим на веранду, она осторожно приоткрыла створки и выглянула наружу – луна скрылась за наплывшими со стороны Великой степи облаками, и на улице стало темнее.

– По земле идти слишком опасно, поэтому мы незаметно доберёмся до открытого тайного хода по крышам.

В ответ прозвучало только сбивчивое дыхание Ван Юна, который ухватился за чёрную деревянную колонну, что поддерживала крышу, и прикрыл рот рукой. Похоже, он не то что куда-то лезть, он даже стоять ровно не мог.

– Ты в своём уме, Фэн Мэйфэн? – Принц Ночи согнулся пополам, явно намереваясь распрощаться со всем, что съел на пиру. – Если не видишь, я сейчас не в самой подходящей форме.

Фэн подбежала к нему, чтобы хоть как-то помочь, но он выставил ладонь, останавливая девушку на полпути: никакой заклинатель не хотел бы, чтобы другие видели его слабость.

– Давай я тогда объясню тебе, как добраться до нужного места, а сама пойду поверху. Так даже надёжнее для нас обоих…

– Уймись хотя бы ненадолго, и так голова болит! – приказал Ван Юн и надавил на акупунктурную точку у себя на запястье. Похоже, тошнота медленно отступала. – Есть у меня одна мысль.

Оторвавшись от колонны, он медленными неуверенными шагами, словно ступал по краю обрыва, дошёл до другой части комнаты, где стояли невысокие полки для хранения книг, но на них в беспорядке лежали и ещё какие-то вещи. Ухватившись за свисающую прозрачную ткань, Ван Юн вытянул из-под стопки трактатов тонкое женское одеяние алого цвета со свисающими до пола рукавами и золотой вышивкой.

Любой узнал бы традиционный наряд танцовщицы из Дома Блаженства, но как нечто подобное оказалось на книжной полке Принца Ночи, Фэн даже представить не могла.

Она неловко кашлянула и спросила:

– Откуда это у тебя?

– Я прибыл во дворец два дня назад, и в знак доброй воли Великий и Благословенный Драконом Император прислал в покои каждого главы клана прекрасных дев.

В его глазах зажёгся знакомый Фэн демонический огонёк. Принц Ночи словно ждал от неё чего-то, и она правда почувствовала короткий укол ревности. Но разве она имела право ограничивать гэгэ, после того как оставила его на два года?

– Это и правда большая удача! – восхитилась она вслух. – Позволь спросить, раз одежда прекрасной танцовщицы здесь, то сама она, вероятно, покинула Дом ночной прохлады голышом? – Фэн сложила руки на груди и еле удержалась, чтобы не прыснуть со смеху.

– Цветок не цветок, туман не туман, в полночь пришла, исчезла с рассветом. Как сон весенний, пришла… И вдруг лёгким облачком поутру сокрылась бесследно где-то…[116] – продекламировал Ван Юн и мечтательно оглядел платье, что держал в руках.

У Фэн даже рот приоткрылся от удивления, и она восторженно похлопала в ладоши. Привыкшая за два года к стихам шифу, она всё равно никак не ожидала услышать такие строки от Принца Ночи. Вино явно развязывало этому заклинателю язык и делало его мягче.

– Никогда не замечала за тобой любви к поэзии. Меня не было в деревне Юэ всего ничего, а ты уже превратился в учёного мужа?

– Ты довольно мало обо мне знаешь. – В голосе Ван Юна как будто послышалось разочарование. – Я и правда равнодушен к поэзии, но разве мог я, ещё будучи учеником в храме, не заучить стихи о знаменитых личных танцовщицах императора? Я был юн и желал привести на своё ложе одну из таких красавиц.

– Видимо, тебе удалось исполнить мечту, – хмыкнула она, испытывая странное раздражение, а затем спросила: – Так зачем ты достал одежду?

– Надевай и пошли.

Ван Юн протянул ей алые одеяния с таким серьёзным лицом, словно не сказал ничего необычного.

– Если ты так шутишь, то мне не смешно. Ни за что подобное не надену!

– Не до шуток сейчас, я должен попасть к брату! – Он не стал ждать и просто вложил ей в руки лёгкую ткань. – Идти по крышам опасно, скоро начнётся смена караула и повсюду появится ещё больше солдат. Одевайся!

– Никогда! Ты хочешь, чтобы я надела вещь, в которой ходила одна из твоих распутных женщин?

– Фэн Мэйфэн!

Пока дымила благовонная палочка, которую Ван Юн зажёг, когда покидал свои покои, Фэн пыталась самостоятельно протолкнуть руки в длинные рукава. Наконец мучение закончилось, и она с ужасом оглядела алый подол с разрезами выше колен, из-под которых виднелись голые ноги. Как она могла согласиться на подобное? Это станет позором для всего её рода…

В комнату без стука вошёл Принц Ночи, а после него в дверях появилась Хэ Сюли, что была одета сегодня в традиционное чёрно-серебристое одеяние школы Юэин и выглядела ошеломительно. Никто бы и не подумал, что такая красавица с нежным румянцем и красным узором на лбу на самом деле являлась сильной заклинательницей, которая сражалась наравне с мужчинами.

– Уже переоделась? Хорошо. Сюли, накрась ей лицо так, чтобы никто при всём желании не узнал в ней наследницу клана Фэн. Только быстро! Я пока спущусь вниз попить воды.

Бывшая подруга замешкалась: она явно не ожидала увидеть в дворцовых покоях неизвестно откуда взявшуюся Фэн Мэйфэн. Но после того, как Ван Юн строго взглянул на неё, Хэ Сюли всё же прошла внутрь, поставила на столик маленький сундук, который принесла с собой, и достала оттуда круглые шкатулки и угольную палочку.

– Я рада тебя видеть, – прошептала Фэн и наморщила нос, когда вокруг её лица поплыло белое облачко пудры. – Как дела у отряда?

– Лучше не разговаривай, а то краска на губы ляжет неровно! – Хэ Сюли выглядела неприступной, как и во время их последней встречи в пещере. – Глава Ван нас не посвятил в свои планы, но надеюсь, что ты не впутаешь его в какие-то опасные дела.

– То, что вы все приехали в Хэнбан, – это уже опасное дело.

Закончив с губами, Хэ Сюли принялась подводить углём глаза Фэн и вдруг тяжело вздохнула:

– Ты права. Я чувствую, что-то надвигается, но мы с остальными адептами из Юэ сейчас можем только выполнять приказы и плыть по течению.

– Вы уже многое сделали, чтобы защитить деревню и школу, но чуть позже, возможно, придётся ещё побороться…

Она не хотела заранее раскрывать замыслы мятежников, ведь и сама не знала, сможет ли их небольшой отряд осуществить всё задуманное, а поэтому решила опустить подробности и оставить эти слова как предупреждение.

На удивление, Хэ Сюли не стала ни о чём спрашивать и просто понимающе кивнула.

– Готово! – сказала она, когда нанесла на щёки Фэн последний слой румян. – Позовём главу…

– Подожди! – Фэн схватила её за длинный рукав и неловко прокашлялась. – Я хотела спросить про танцовщицу из Дома Блаженства.

Глаза Хэ Сюли загорелись – всё же она с детства обожала разные сплетни. Внимательно оглядев одежды Фэн, она подкинула вверх её длинный рукав и хитро улыбнулась:

– Значит, хочешь знать, было ли что-то между ними?

– Да.

– На самом деле вчера случилось кое-что неожиданное, – начала Хэ Сюли, и её нарумяненные щёки стали ещё ярче. – Одна девица действительно осталась в покоях главы Вана и даже разделась, чтобы провести с ним ночь, но Принц Ночи, узнав об этом, пришёл в ярость и выгнал её прочь. Так она и убежала вся в слезах, прикрыв наготу одной лишь накидкой, которую дал ей Бохай-гэ.

Получается, Ван Юн всё это время только дразнил её, заставляя Фэн чувствовать себя ревнивой женой, которой изменили с любовницей. Стало так стыдно, что захотелось провалиться под землю, но при этом она выдохнула с облегчением. Не хотелось радоваться, ведь та женщина могла серьёзно пострадать из-за опрометчивого поступка Принца Ночи, но Фэн всё равно незаметно улыбнулась.

– Мэйфэн, ты ведь сама бросила главу Вана. Почему тогда обращаешь внимание на такие мелочи?

– Я…

– Вы закончили? – Ван Юн снова зашёл в свои покои и оглядел новоиспечённую танцовщицу строгим взглядом. – Сойдёт.

Всё, что произошло дальше, казалось Фэн каким-то потешным представлением уличных артистов: вот она, разукрашенная и нарядная, спустилась по лестнице Дома ночной прохлады, держа под руку Ван Юна. На первом этаже сидели вместе приехавшие на Собрание заклинатели и заклинательницы школы Юэин, они попивали вино около открытого окна, и все одновременно с удивлением посмотрели в сторону главы клана. Кто-то засвистел, видимо думая, что Принц Ночи со вчерашнего дня прятал у себя ещё одну танцовщицу, а кто-то окинул Фэн неодобрительным взглядом.

Ни один из знакомых адептов не узнал её в этом гриме, и только Ань Бохай и Ань Иин застыли, так и не донеся пиалы с вином до рта. Брат с сестрой точно что-то заподозрили, но промолчали.

Когда они вышли наружу и свободно миновали стражу, что охраняла Дом ночной прохлады, Фэн наконец признала, что Ван Юн предложил по-настоящему хитрую уловку. Пусть сейчас ей было неудобно в этом облегающем и бесстыдном одеянии, но дозорные настолько привыкли видеть на тропинках сада гостей с танцовщицами, что никто даже не обратил на неё внимания.

Дёрнув плечами от порыва прохладного ветра, Фэн поправила подол и попыталась хоть немного прикрыть свои ноги, которые теперь мог рассмотреть любой прохожий. Но отсюда до кипарисовой рощи предстояло пройти всего несколько поворотов, поэтому она смирилась и кивнула в сторону нужной дороги.

– Прижмись ко мне! – приказал вдруг Ван Юн.

– Ты снова издеваешься?

Принц Ночи не стал с ней препираться и без объяснений положил ладонь на талию Фэн, резко притянув девушку к себе.

– Да что ты де…

– Не дёргайся! – шепнул он, наклонившись к её уху, и она краем глаза увидела, как из-за угла вышли стражи.