Император Цзинь Дэ тревожно расхаживал по своим покоям, сжимая в руке смятую записку. Ярко-красный попугай, обычно без умолку трещавший своим скрипучим голосом, забился в угол золотой клетки и спрятал голову под крыло. За широкими окнами, обтянутыми мутной белой бумагой, сверкнула молния, что вспышкой осветила внутренние комнаты дворца, и на улице заморосил дождь.

Гром гулко прокатился над Запретным городом – птица пронзительно закричала и забила крыльями, а император вдруг схватил со столика, где в курильнице тлели благовония, большой веер и отрывисто замахал им. Ему было невыносимо душно, и из-за этого сжигающего тело жара тонкое золотое одеяние покрылось мокрыми пятнами, а чёрные волосы, подёрнутые сединой, облепили лицо.

– Значит, ещё десять подозрительных путников прибыли в Хэнбан сегодня ночью… – Он хихикнул и взглянул на бумагу с донесением. – И почему Безымянный молчит? Почему молчит дядя? Они до сих пор считают меня глупым мальчишкой, который ничего не понимает и которым можно запросто управлять?! Нет!!!

Он отбросил записку в сторону и вытер со лба выступивший пот – на руке остались грязные следы, будто разводы от сажи. Медленно подойдя к круглому бронзовому зеркалу, по краям которого висели защитные талисманы, Цзинь Дэ посмотрел на себя и провёл пальцами по длинной чёлке, отчего на его ладони остались выпавшие седые пряди.

– Я выжил не зря! Я убивал не зря! Отец и мать, братья и сёстры, неугодные чиновники, клан Фэн, клан Гэн… – Он улыбнулся себе почерневшими зубами. – Дядя давно задумал свергнуть меня, а Господин желает только стереть империю Чжу с лица земли. Но я не так глуп, как они думают, я им не позволю! Проклятый демон намерен столкнуть три силы в моём дворце, но после этой кровавой бойни вряд ли кто-то останется в живых… Только яогуаи из Обители мёртвых. А ведь ему с самого начала именно это и было нужно…

Перестав дёргать веером, от которого даже не становилось легче, Цзинь Дэ расхохотался и схватился свободной рукой за голову, впиваясь отросшими ногтями в кожу. После того как он отведал тёмной энергии камня Туньцзюэ, его каждый день преследовала невыносимая боль, пробивающая череп.

– Что… что мне делать? Я должен взять всё в свои руки, но во дворце сейчас слишком мало верных мне людей! Даже если я попытаюсь сбежать вместе со своей стражей, Безымянный всё равно поймает меня и скормит этому камню.

Из глаз императора брызнули крупные слёзы, оставляя на щеках грязные дорожки, и его ладонь потянулась к маленькому кинжалу с нефритовой рукоятью, который он всегда держал в рукаве.

– Может, просто покончить со страданиями? Ха-ха-ха… Я так устал.

– Ну уж нет, сын! – послышался надтреснутый женский голос откуда-то со стороны окон, по которым хлестал дождь.

Цзинь Дэ вздрогнул – кровь вмиг отлила от лица, губы застыли в измученной кривой ухмылке, а глаза выпучились от ужаса. С трудом повернув голову, как будто шея вдруг одеревенела, он встретился с мёртвым взглядом своей покойной матери, прежней императрицы. Взвизгнув, он упал на пол и отполз к высокой кровати с газовым балдахином.

– Ваше императорское величество, с вами всё в порядке? – спросил евнух, что всегда находился за дверью в личные покои правителя и ждал его указаний. – Вам что-нибудь нужно?

– Не смей входить, иначе прикажу пробить твой язык сотней гвоздей! – крикнул Цзинь Дэ и закрыл лицо руками, но даже после этого наваждение не исчезло. – Приведи ко мне наложницу Лян!!!

– Слушаюсь, ваше величество.

Шаги за дверью стихли, а матушка всё так же стояла в клубящемся дыме благовоний и не отрывала взгляда от своего старшего сына. В её горле застрял кинжал с нефритовой рукоятью, а по белому ночному одеянию растекалось багровое пятно.

– Ты уже давно мертва! Ты не можешь… – Он понизил голос и зашептал еле слышно: – Не можешь быть здесь.

– О, мой мальчик, а ты всё такой же бесполезный. Ничтожество, жалкое подобие наследного принца!

– Пошла вон! Убирайся! – взвыл Цзинь Дэ и замахал обнажённым клинком, будто отмахивался от назойливых мух.

– Дагэ, скажи, ты всё ещё меня ненавидишь?

Этот надменный голосок император узнал бы из тысячи других, он принадлежал его младшему брату – Цзинь Яояню. Мальчик лет двенадцати теперь сидел на кровати, свесив ноги, и с любопытством разглядывал богато убранные покои: из его ушей и глаз текла кровь.

– Лекарство, которое ты принёс, сразу показалось мне странным на вкус, – снова заговорил Цзинь Яоянь и ткнул императора, что сидел на полу, пальцем в плечо. – А я ведь верил тебе, старший братик.

– Ложь! – вскрикнул Цзинь Дэ и воткнул кинжал в то место, где находился призрак, но оружие пробило только шёлковое одеяло и со стуком вонзилось в дерево. – Это ты всегда желал мне смерти! Просто я оказался быстрее!

Из другого угла комнаты послышалось звонкое клацанье, будто кто-то то ли стучал, то ли скрипел зубами. В дымке, окутывающей покои, император теперь заметил фигуры людей, что обгорели до самых костей. Они жались друг к другу и стояли молча, ведь их языки пожрало пламя, но каждый широко распахивал зияющий рот, после чего раз за разом с силой сжимал челюсти. От этого ужасающего звука уши Цзинь Дэ словно пронзало насквозь.

– Почему же ты не здороваешься со своими братьями и сёстрами из гарема? Или они уже не так хороши для тебя? – спросила мать императрица и засмеялась, отчего кинжал в её шее задрожал, и свежие потоки крови хлынули из раны, стекая под белый халат.

– А… акх… кх… – Цзинь Дэ отполз к стене, обклеенной жёлтыми талисманами, и его вырвало чем-то чёрным и густым.

Призраки людей, которых он когда-то убил собственными руками, направились к нему, и император беспомощно уткнулся головой в колени.

Маленький Цзинь Дэ бежал по тропинке через сад, быстро переставляя ножки и перепрыгивая с камня на камень. Руки он держал перед собой, сложенные так, будто внутри сидела хрупкая букашка, которую легко можно раздавить, если чуть сильнее сжать ладони. Он улыбнулся, думая о драгоценности, которую нёс с собой, но загнутый нос его тканевого сапога зацепился за кочку, и мальчик растянулся на земле, содрав колени и локти.

Кожу немного саднило, но Цзинь Дэ не обратил на это внимания и сразу вскочил на ноги, чуть приоткрыв ладошки. Всё было на месте. О боли он тут же позабыл и побежал дальше, немного прихрамывая. Вскоре впереди показалась изящная беседка, что стояла под раскидистой кроной дерева-феникса[109], усыпанного розоватыми цветами.

Внутри сидела женщина, что в одной руке держала книгу, а во второй пиалу, из которой попивала чай. Золотая тиара, украшающая её высокую причёску, блестела на солнце, а летние шёлковые одежды плавно развевались на ветру, и мальчик даже на мгновение остановился, с восторгом оглядывая красавицу, похожую на небесную фею.

– Матушка, матушка! Смотрите, что я вам принёс! – всё-таки позвал он и подошёл к беседке.

С трепетом раскрыв ладошки, он показал женщине белый цветок с четырьмя лепестками, от которого исходил приятный аромат.

– Евнух Гу сегодня рассказал мне тайну! Если добавить в чай бутон жасмина из императорского сада, то даже простая вода станет такой же сладкой, как роса, что собирается на листьях в саду небожителей. Матушка, попробуй, я принёс для тебя волшебный цветок!

Императрица оглядела наследного принца с головы до ног, и её верхняя губа, подведённая красной краской, дёрнулась от отвращения. Она замахнулась сложенной вдвое книгой и хлестнула сына по рукам – жасмин вывалился из мигом покрасневших от удара ладоней, затерявшись где-то в траве.

– Сколько раз я говорила тебе не заниматься этими бесполезными вещами! Вечно приносишь с собой всякий хлам: камни, ветки, цветы… – Она втянула носом воздух и прикрыла глаза. – Ты должен в три раза больше учиться, раз уж родился таким бездарем, но ты только и делаешь, что позоришь меня перед его величеством. Ох, за что мне такое наказание, лучше бы Яо-Яо появился на свет первым!

– П-простите, матушка, – пробормотал Цзинь Дэ и приложил пальцы к векам, пытаясь не дать слезам стечь по щекам, но у него ничего не вышло.

– Опять мямлишь? Уйди с глаз моих, видеть тебя больше не могу.

Каждое слово этой ослепительно красивой, но бессердечной женщины заставляло мальчика вздрагивать, и он в конце концов тихо заплакал.

– Ещё раз увижу на твоём лице хоть слезинку, прикажу тебя выпороть! Что за ничтожество, смотреть тошно! – бросила императрица и отвернулась от сына, снова взяв в руки пиалу.

С другой стороны от беседки на тропинке, огибающей заросший пруд, показалась низкая фигура в сопровождении дворцовой дамы. Цзинь Дэ сразу понял, что это приближался его младший брат Цзинь Яоянь, и ещё сильнее сжался, обнимая себя руками.

– Вот и мой любимый сынок! – улыбнулась императрица и помахала мальчику в алом шёлковом халате.

– Матушка, сегодня утром я начал читать «Беседы и суждения»[110], как ты и советовала! – объявил Цзинь Яоянь и поклонился, наверняка повторяя за учёными, которых видел во дворце. – Даже запомнил несколько строк, послушаете?

– Конечно, мальчик мой, я с удовольствием послушаю! Второй принц – моя единственная гордость.

– Хорошо, тогда я начну: «Учиться и время от времени повторять изученное, разве это не приятно?»[111]

Когда Цзинь Дэ утёр глаза рукавами, он посмотрел на своего диди, усердно выговаривающего строки из книги, и его вдруг охватило беспокойство. Мальчик, стоявший в беседке рядом с матушкой, то и дело бросал на него пренебрежительные взгляды и еле скрывал противную ухмылку.

– Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь, достаньте меня отсюда! – кричал Цзинь Дэ из глубины пересохшего колодца.

Но никто не слышал: дети из гарема, столкнувшие его туда, давно ушли, накрыв дыру в земле деревянной крышкой и присыпав её травой.

Наследный принц, которому едва исполнилось десять лет, сидел на мокрой земле, подтянув колени к груди, и тихо всхлипывал. Хоть на улице стояло жаркое лето, внизу господствовал холод, пробирающийся под одежду. Влага, что скапливалась на выложенных камнем стенах, скатывалась ручьями вниз и пропитывала лёгкий халат Цзинь Дэ, отчего мальчик вскоре начал кашлять.

Колодец пересох ещё во времена Второй междоусобной войны, поэтому евнухи приказали заколотить его. Но об этом месте, заросшем густым кустарником, через несколько лет всё же стали ходить разные слухи: поговаривали, что наложницы, жившие во дворцах неподалёку, часто использовали его, чтобы проучить своих соперниц, которые боролись за расположение императора. Вскоре об этом колодце узнали и дети гарема.

Цзинь Дэ не любили за то, что он родился первым, но не оправдал надежд своего великого отца. За то, что не умел красиво говорить, не обладал выдающимися талантами и не выглядел достойным наследником династии. Из-за его покладистого нрава сводные братья и сёстры часто потешались над ним, и чем дальше они заходили, тем сильнее становилась их ненависть.

– Да, я родился первым, но никому не желал зла… – шептал он, набирая в ладонь маленькие гладкие камни. – Почему вы просто не оставите меня в покое?

Его императорское величество назначил Цзинь Дэ наследником в первый же год после рождения. Он обожал своего первенца, да и придворные заклинатели пророчили ребёнку великое будущее, но мальчик рос, и окружающие всё лучше понимали, что он не обладает качествами будущего правителя. Вместо уроков по боевым искусствам он убегал в сад собирать цветы, вместо трактатов о воинском деле читал стихи, а во время ответов перед учителем всегда мялся и не мог собраться с мыслями.

Как только Цзинь Дэ исполнилось семь лет, его перестали приглашать на аудиенции к отцу и переселили в другой дворец, что находился дальше от Зала Высшей Гармонии.

Так он и стал изгоем, потерявшим к десяти годам расположение императора и чиновников. Но сколько бы он ни думал, никак не мог понять, что именно делал не так. Почему все ополчились на него? За что ненавидят?

Цзинь Дэ сжал камушки в кулаке, а потом со всей силы бросил гальку о стену – послышался гулкий шум, что раздался эхом в глубоком колодце.

– Однажды я закопаю вас всех в такой же холодной земле!

Он мчался через сад, стараясь не попадаться на глаза дозорным и евнухам, которые всегда появлялись из ниоткуда, стоило только кому-то близко подойти к дворцам высокопоставленных чиновников. Кровь стучала в висках, дыхание уже давно сбилось, и Цзинь Дэ с опаской обернулся: ему казалось, что за ним уже какое-то время следили, преследовали с самого утра, выжидая удобный момент, чтобы нанести удар.

Впереди показались красные ворота, на массивных створках которых были нарисованы фениксы с синими крыльями – символ родства с императорским родом. Стражи о чём-то непринуждённо беседовали, но, увидев незваного гостя, вытянулись в струнку и преградили юноше путь.

– Министр ритуалов сегодня не принимает посетителей.

– Вы… – Цзинь Дэ судорожно выдохнул и усилием воли оторвал взгляд от земли, ему всегда сложно давались разговоры с незнакомыми людьми. – Вы хоть знаете, кто я?

Стражи переглянулись. Слухи о том, что наследного принца сместят и трон достанется младшему сыну Великого и Благословенного Драконом Императора, уже давно ходили по дворцу, поэтому Цзинь Дэ не удивился, когда даже солдаты низкого ранга не побоялись разговаривать с ним в подобном тоне.

– Извините, наследный принц, но господин и правда приказал никого не впускать.

– Но…

– Слушай, проваливай, пока мы из-за тебя не получили наказание от министра! – осмелел второй страж и указал своим гуань дао в сторону дороги, ведущей прочь от дворца дяди Цзинь Гунмина.

Юноша сначала попятился, но как только заметил краем глаза подозрительные тени в кустах, тут же остановился. Мать-императрица лишила его личной охраны и поселила в захудалом дворце, где из слуг оказалась только старая, полуслепая придворная дама, и если он сейчас отступит, то вряд ли доживёт до утра. За ним точно придут убийцы. Животный страх сковал его внутренности и пополз колючим холодом по позвоночнику к шее, сдавливая грудь и горло. Если Цзинь Дэ сейчас не проявит твёрдость, то ему придётся навсегда смириться со своим жалким положением и просто принять смерть от руки ненавистников, коих в стенах Запретного города было немало.

– Нет! – наконец сказал Цзинь Дэ и расправил плечи. – Я до сих пор наследный принц империи Чжу и требую аудиенции у своего дяди – шаншу[112] министерства ритуалов! Если вы сейчас же не откроете ворота, я прикажу продырявить ваши длинные языки гвоздями!

Он не знал, откуда в нём взялась смелость, ведь никакой властью он никогда и не обладал, но на стражей такая настойчивость явно произвела впечатление. Немного потоптавшись на месте, они всё же открыли двери резиденции перед принцем.

– Можете не провожать, дорогу знаю.

Миновав цветущий дворик и небольшую статую феникса, у подножия которой на каменном столе лежали свежие фрукты, Цзинь Дэ быстрым шагом поднялся по ступеням, что вели к главному входу. Дворец со всех сторон опоясывала открытая галерея с подвешенными под потолком красными бумажными фонариками, но юношу сегодня не интересовала красота здания, поэтому он как можно скорее нырнул в полутьму зала для приёма гостей. Внутри было тепло, пахло специями, привезёнными из государства Фа, и в воздухе витал пар, который расползался по дому из комнаты с горячими источниками.

Цзинь Дэ оттолкнул служанок, которые расхаживали по коридорам в полуобнажённом виде, и бегом направился в то место, где больше всего любил проводить время Цзинь Гунмин. Не дожидаясь, пока его представят, он навалился на приоткрытые двери и ворвался в личные покои министра.

– Дядя! Дядя!

– Во имя Великого Дракона, наследный принц, что вы тут забыли?! – вскрикнул мужчина и от неожиданности даже уронил в наполненную купальню розоватый плод персика.

– Мне нужно поговорить с вами.

Чтобы добраться до дяди, Цзинь Дэ собрал все свои силы и мужество, но теперь, оказавшись перед шаншу, он просто прислонился к стене и сполз вниз, ощущая, как подкосились от слабости колени.

– Оставьте нас! – приказал Цзинь Гунмин наложницам, что принимали ванну вместе с ним, и сам вышел из воды, накинув на плечи шёлковый халат, который подала служанка.

Когда двери в личные покои министра захлопнулись за последним слугой, дядя медленно подошёл к Цзинь Дэ и взглянул на него сверху вниз.

– Что произошло?

– Императрица… моя мать хочет убить меня! – выпалил наследный принц и прикрыл лицо дрожащими руками. – Придворная дама, которая мне служит во Дворце Уединения, призналась, что ей приходило тайное послание с предложением вознаграждения за грязную работу. Она уже стара и не боится смерти, поэтому предупредила, что против меня готовится заговор! Я могу верить только вам, поэтому пришёл…

– Вот же! Эта скользкая змея решила наконец действовать и продвинуть на трон своего второго отпрыска! – цокнул языком Цзинь Гунмин и провёл ладонью по влажным волосам. – А я предупреждал вас.

– Что мне теперь делать?

– Явно не скулить подобно напуганному щенку и не подтирать своей одеждой пол моих купален!

Дядя приблизился к раскрытому окну, выходящему во внутренний сад, и вдохнул полной грудью. Он долго смотрел на цветущие ветви дерева-феникса, с которого при каждом дуновении ветра срывались фиолетовые бутоны, после чего спросил:

– На что вы готовы, чтобы спасти свою жизнь?

– На всё! – Цзинь Дэ даже не задумался над ответом. – Я хочу жить и хочу… убить их всех.

– Поосторожнее со словами, мы за стенами императорского города, где вокруг одни враги. Но я знал, что когда-нибудь вы придёте и скажете нечто подобное, поэтому заранее принял решение.

– Я сделаю всё, что нужно!

– Если будете торопиться – не достигнете цели![113] – осадил его Цзинь Гунмин и перевёл цепкий взгляд на племянника, который поднялся на ноги и замялся, стоя в углу. – В нашем распоряжении не так много верных людей, да и Великий и Благословенный Драконом Император уже давно не доверяет мне, поэтому отодвинул на бесполезную должность шаншу – министра ритуалов без какой-либо власти. Мы два изгоя. Своими силами нам ничего не добиться, только зря отдадим свои жизни.

– И что же тогда?

– Раз вы готовы на всё, то сможете и собственную душу продать?

Пар поднимался от купальни, вода в которой была усыпана сотнями цветов дерева-феникса, и перед глазами Цзинь Дэ всё размылось. Даже образ дяди стал нечётким, словно разговор происходил во сне.

– Продать кому? – Неприятное предчувствие сковало нутро наследного принца.

– Могущественному демону, который способен дать нам небывалую силу и власть, исполнить каждое наше желание! – Цзинь Гунмин сжал кулак, рассматривая вздувшиеся на тыльной стороне ладони вены. – Слишком долго брат разваливал империю Чжу, и скоро наступит закат его правления!

– Демон поможет нам убить… отца?

– Говорите тише, иначе мы даже не успеем совершить ритуал, как наши головы уже будут украшать пики у Зала Высшей Гармонии. И да, для демона нет ничего невозможного.

– Тогда я готов продать душу.

Цзинь Гунмин кивнул в сторону небольшой дверцы, скрывающейся за живописным полотном, по которому летели журавли, нарисованные тушью, и направился туда. Отодвинув ткань, он зашёл внутрь, и Цзинь Дэ неуверенным шагом последовал за ним.

Тайный кабинет министра ритуалов выглядел мрачно: книги, бумаги и кисти лежали в беспорядке на полу, окна прикрывали циновки, а в середине комнаты располагалась бронзовая жаровня, в которой тлели угли.

Взяв со стойки, где висели крюки и другие замысловатые инструменты, длинное клеймо с наконечником, похожим на гладкую монетку, он улыбнулся. В полутьме его гримаса напоминала оскал, и Цзинь Дэ неосознанно отшатнулся, врезавшись в полку, на которой стояли пыльные вазы. Послышался треск: одна из них слетела с подставки и разбилась прямо около ног юноши, но Цзинь Гунмин даже не взглянул в сторону осколков.

– Однажды я помог в довольно деликатном деле знакомому чиновнику и получил в награду древние таблички, – заговорил он, опустив клеймо в жаровню. – Их можно было подпольно продать за целое состояние, но внутри оказалось нечто более ценное! Указания, как призвать на землю одного из приближённых Яньло-вана – демона, который никогда не называет своего имени. Мы дадим ему знать, что готовы на жертвы, и если ему будет выгодна такая сделка, то он сам нас найдёт.

– Никогда не слышал о подобном. – Голос Цзинь Дэ дрожал.

– Конечно, ведь таблички хранились в семье горных шаманов со времён Первой междоусобной войны, и только из-за своего огромного долга передо мной чиновник решил отдать своё сокровище, чтобы расплатиться. – Министр ритуалов достал из жаровни раскалившееся докрасна клеймо и спросил: – Так что, наследный принц, вы не передумали? Ещё хотите отомстить тем, кто мучил вас все последние годы?

– Не передумал.

Пусть происходящее пугало Цзинь Дэ, но страх перед императрицей, которая желала его смерти, был сильнее. Эта женщина вместе со своим сыном уже давно настроили императора против него, и теперь он мог надеяться только на своего дядю, который всегда хотел посадить старшего племянника на трон.

– Тогда подойдите, и я оставлю на вашем теле знак Безымянного, а потом мы добавим в котёл нашу свежую кровь и сожжём желания, написанные на бумаге.

Цзинь Гунмин отодвинул ворот юноши и прислонил к коже круглую металлическую пластину в том месте, где билось сердце, и в одно мгновение перед глазами Цзинь Дэ промелькнули сотни ярких вспышек, что взрывались и затухали, сменяя друг друга. Боль оказалась по-настоящему невыносимой, и он истошно закричал.

– Будьте мужественным, наследный принц, скоро вы станете императором! – прошептал дядя и отбросил клеймо куда-то на пол, любуясь своей работой. – Я приказал выковать этот знак согласно указаниям из табличек, демон точно придёт!

Потоки слёз текли по лицу юноши, пока грудь обжигало пламенем преисподней, но теперь он знал, что и правда был готов на всё.

Обожжённые руки дёргали императора Цзинь Дэ за волосы, призраки касались его плеч и клацали зубами прямо у лица. Младший брат, Цзинь Яоянь, всё так же сидел на кровати и хохотал, попивая отравленное лекарство из чаши, а мёртвая императрица улыбалась белыми заострёнными зубами, водя длинным ногтем по эфесу кинжала, вонзённого в её горло.

– Хватит! Уходите! П-прошу…

Раздался стук, за дверью послышался нежный девичий голосок:

– Вы звали меня, мой повелитель? Наложница Лян пришла.

Призраки исчезли, будто их никогда не было в этих покоях. Цзинь Дэ поднял лицо, по которому растеклись разводы тёмных слёз, и огляделся – никого. Они ушли.

– Входи, А-Лян.

Двери распахнулись, и в комнату, заполненную дымом от благовонных палочек и курильниц, что стояли на подставках повсюду, заплыла юная девушка. Она распустила волосы и надела сегодня полупрозрачную белую накидку, которая соблазнительно распахивалась при ходьбе и приоткрывала стройные ножки.

– Мой повелитель, что с вами? – вскрикнула наложница Лян и прикрыла рот руками.

Подумав о том, как он выглядел в её глазах, Цзинь Дэ горько усмехнулся: жалкий, испуганный человек, забившийся в угол. Он ухватился за балдахин кровати, поднялся на дрожавших ногах и тут же упал в объятия любимой наложницы, которая как раз подоспела вовремя и подхватила его. Император прижался к ней и поцеловал девушку в шею, оставляя будто бы следы сажи на её бархатной коже.

Они вместе присели на расшитые золотыми нитями подушки.

– Повелитель, вы выглядите неважно, может быть, приготовить вам расслабляющий отвар? Дворцовый лекарь научил меня…

– Нет, не нужно.

При упоминании отвара Цзинь Дэ стало дурно, но он старался никогда не ругать наложницу Лян, которая искренне о нём заботилась, поэтому без лишних объяснений положил голову ей на грудь и прикрыл глаза.

– Просто побудь сегодня со мной.

Проведя рукой от её щеки до плеча, император приступил к завязочкам на тонкой накидке, одновременно покрывая шею девушки настойчивыми поцелуями, от которых на коже оставались розоватые отметины. Ощутив тепло женского тела, плавные изгибы под ладонями и прерывистое дыхание прямо рядом со своим ухом, он почти забыл о недавнем ужасе.

Наложница Лян помогла ему освободиться от верхних императорских одежд и, дождавшись молчаливого согласия, притянула мужчину к себе, увлекая в глубокий поцелуй. За окнами сверкнула молния и на мгновение ослепила Цзинь Дэ. Оторвавшись от маленьких губ А-Лян, он распахнул веки и вскрикнул, оттолкнув её от себя.

Ему показалось, что на шёлковых одеялах теперь сидел кто-то другой: лицо девушки исказилось в омерзительной гримасе, в шее зияла рваная рана, а распахнутая накидка уже пропиталась кровью.

– Опять ты?! Прочь! Убирайся!!!

– Мой повелитель, что же с вами происходит? – спросила наложница Лян жалобным голосом и попятилась.

Вглядевшись в свой самый страшный кошмар, Цзинь Дэ охнул и протёр глаза: перед ним вновь оказалась лишь А-Лян, его прекрасная наложница. Император схватился за голову и осмотрел каждый уголок своих проклятых покоев, в которых даже сотни талисманов и сожжённых благовоний не спасали от призраков.

Он тихо приказал:

– Уйди. Ты мне уже не поможешь.

– Но…

– Посмеешь ослушаться моего приказа?!

Девушка замотала головой и, запахнув свои полупрозрачные одеяния, поспешно удалилась. Она что-то шёпотом говорила страже, охранявшей вход в спальню, но Цзинь Дэ больше не слушал.

– Я должен удержаться на троне во что бы то ни стало! – Император сполз с кровати, подхватывая вонзённый в дерево нож, и вновь приблизился к бронзовому зеркалу. – Раньше я просто играл роль: позволял Безымянному ради развлечения убивать заклинателей с помощью Туньцзюэ, послушно сидел и принимал советы от дяди, но как только впервые самостоятельно принял решение и отправил войско в Люцзэ, меня сразу втоптали в грязь…

Он раскрыл нижние одежды и с ненавистью посмотрел на свою грудь, где чернело клеймо Безымянного, что напоминало монетку.

– Я лишь укрепляю свою власть и наказываю неугодных! Вы же ведёте мою империю прямо к расколу и гибели! Я не позволю!

Стиснув зубы, Цзинь Дэ протолкнул нож под кожу и принялся вырезать свою метку, двигая остриём по кругу. Он не чувствовал боли даже тогда, когда липкая кровь окрасила его руки и залила живот.

– Вы меня не уберёте с доски для сянци! Я останусь здесь!

* * *

Перед чайной «Золотой павильон» собралось много народа: день начала Великого Собрания Школ отмечали не только заклинатели, но и простые жители, поэтому гуляла вся столица.

Везде царило оживление: на другой стороне улицы бродячие артисты разыгрывали сцену из пьесы о вознесении Последних небожителей, а на веранде неподалёку играл на гуцине музыкант, исполняя «Легенду о лотосе» – старинную балладу, в которой рассказывалось о временах, когда пять небесных покровителей ещё ходили по этой земле.

Увлечённая толпа веселилась и с восхищением слушала выступающих. Многие дети Хэнбана в этот день надевали халаты с самодельно вышитыми знаками заклинательских школ, чтобы походить на любимых героев из известных историй, бегали вокруг взрослых, выкрикивая названия выдуманных техник, и обнажали свои деревянные мечи. Каждый из них смотрел в оба, чтобы не пропустить в толпе важных гостей, что прибывали в столицу на Собрание.

В «Золотом павильоне» не стихал звон чаш и заливистый смех. Среди всеобщего оживления и суматохи никто не обращал внимания на группу людей в непримечательной тёмной одежде, которые молча сидели за дальним столиком недалеко от выхода, ведущего на задний двор, и внимательно следили за тем, что происходило в зале.

Когда музыкант завершил песню, вся чайная заполнилась возгласами: «Ещё!», «Просим, просим!», «Теперь сыграйте балладу о Богине луны!».

Воспользовавшись всеобщим возбуждением, люди в тёмном переглянулись и вереницей направились к приоткрытой двери, друг за другом исчезая в чернеющем проёме. В дальнем конце прохода уже виднелись огни улицы, но они свернули в узкий коридор и скрылись в тесном помещении, которое когда-то, похоже, было складом, а теперь заросло паутиной.

Стоило им закрыть за собой скрипучую дверь, как в лицо сразу же ударил затхлый запах, от которого зачесался нос.

Кто-то приложил ладони к выходу и создал защитную печать, отчего мрачная каморка заполнилась приглушённым серебряным светом, вырывая из тьмы очертания пяти повстанцев, которые сняли капюшоны и теперь прикрывали рот ладонями – внутри оказалось слишком пыльно.

– Ну и вонища! – прошептал Мин, оглядывая помещение, что оказалось завалено старыми ящиками из-под вина. – Здесь наверняка распрощалась с жизнью какая-нибудь крыса. Кто там говорил, что «Золотой павильон» – лучшая чайная в Хэнбане? Не поверю больше в такие байки.

– Неприятный запах – хороший способ отпугнуть незваных гостей, – усмехнулась Фэн и принялась отодвигать невысокие полки, забитые хламом. – Хозяин передал, что ход в полу у задней стены, ищите давайте.

– Кажется, здесь кое-что есть! – подал голос Кан и нырнул под низкий стол.

Фэн бросила взгляд на двух братьев У, которые уже давно отказались от своей фамилии и заклинательского прошлого, и на душе у неё стало тепло. Она была искренне рада, что Вэй позволил именно Мину и Кану сопровождать её в самом начале сложного пути: пусть они не могли управлять ци, но их сила и ловкость лучше всего подходили для задания в месте, где подавлялась энергия заклинателей.

Отогнув выцветшую от времени циновку, Кан присвистнул, – под ней и правда находился лаз, который закрывала толстая крышка, обитая железом.

– Как нам и говорили, проход заколочен, им давно никто не пользовался, – заключил Мин и запустил руку в поясную сумку, вынимая небольшой лом. – Попробую сорвать замок, ключа у нас всё равно нет.

– Вряд ли получится, он навесной и сделан из бронзы! – Фэн остановила его и сама опустилась на пол, осматривая литой механизм. – Думаю, здесь можно обойтись без лишнего шума.

Она достала из своего пучка длинную кованую шпильку, а из-за пояса отмычку с крючком: сначала протолкнула в отверстие для ключа один инструмент, затем второй, отыскивая нужную точку. Спустя пару неудачных попыток ей удалось зацепить бронзовую пружину, и замок щёлкнул, открываясь.

В ответ на немой вопрос всех присутствующих мятежников, среди которых находились и двое бывших заклинателей из школы Шилинь, которых звали Чэнь и Шу, она лишь пожала плечами и сказала:

– Я просто попросила Юй научить меня вскрывать замки, мы же жили в одной палатке!

– Узнаю нашу Фэн! – улыбнулся Мин, и они вместе с Каном помогли ей открыть проход. – Ты всегда тренировалась больше остальных.

– Ерунда! – отмахнулась она и заглянула в зловещий проём в полу, из которого веяло холодом и сыростью. – Нам пора.

– Знать бы, что нас ждёт на той стороне… – протянул Кан, переминаясь с ноги на ногу, будто всё ещё не мог решиться на отчаянный шаг.

– Теперь это уже не важно! – Брат потрепал его по плечу и, исполняя обязанности командира небольшого отряда из пяти человек, подбодрил своих людей: – Мы просто должны сделать всё возможное. Надеюсь, Дева Юэлянь осветит наш путь, а Приручивший ветер Юнфэй пошлёт свои потоки, чтобы мы не сбились с верной дороги. Остальное зависит только от нас.

Мятежники кивнули и принялись спускаться в темноту.

Тайные пути под городом напоминали паутину, что соединяла императорский дворец с безопасными выходами из столицы. Многие тоннели во времена междоусобных войн оказались замурованы или разрушены, поэтому хождение под землёй теперь было сродни поиску верного пути в лабиринте, где легко повернуть не туда и зайти в тупик.

Фэн пропустила Мина вперёд, и он повёл за собой отряд из отобранных специально для этого сложного задания людей: хороших заклинателей и сильных воинов. Он сверялся с картой, которую разведчикам когда-то удалось выкрасть из дворца чэнсяна, первого советника императора, поэтому мятежники шли по тоннелям уверенно, часто поворачивая на развилках и оставляя в трещинах на земляных стенах маленькие светящиеся осколки лунных камней. Если придётся сбегать, то они смогут быстро найти обратную дорогу и скрыться.

Кое-где, проламывая деревянные балки, сильно провисал потолок и грозил в любое мгновение обвалиться на голову. Фэн сглотнула, стараясь не смотреть наверх: она гораздо больше любила свободный ветер в волосах и близость луны на вершине горы, чем путешествия под толщей сырой земли. Но сейчас путь у неё был только один, поэтому приходилось скрывать своё волнение, чтобы другие ничего не заметили.

Чем ближе они подходили к Запретному городу, тем сильнее ощущалась тяжесть в меридианах и тем больше становилось крыс, что сновали под ногами. Серые твари размером с кошку копошились в углах и убегали от света лунного фонаря, который нёс Кан, приходилось даже разгонять их бесшумными техниками. Фэн уже чувствовала, что её ци ослабевала, а это означало, что они переступили границу императорского дворца.

Вскоре в тоннеле появился слабый запах гниющей плоти. С каждым шагом смрад становился всё плотнее, он забивался в нос вместе с пылью, отчего казалось, что омерзительное зловоние окутывало мятежников с головы до пят, и от него невозможно было избавиться.

Вдруг Мин остановился и прошептал:

– Что за…

Под ногами что-то хрустнуло, оглашая окутанный тьмой коридор неприятным звуком, режущим слух. На земле лежали скелеты, закованные в цепи. Кости громоздились друг на друга, словно их намеренно сваливали сюда, перегородив проход горой тел. Внизу находились самые старые останки, пожелтевшие и заросшие паутиной, но чем выше поднимался взгляд, тем свежее становились кости: белые и с обрывками мяса, не до конца объеденного крысами.

– Что здесь творится… – еле слышно сказал Кан, прикрывая рот рукавом, и ткнул носком сапога одну из старых крупных костей – она проломилась, и изнутри выполз целый выводок крысят.

Фэн вздрогнула от неожиданности и посмотрела на Мина, который теперь усердно вглядывался в карту.

– Ты можешь определить, где мы сейчас находимся? – спросила она.

– Судя по всему, мы уже недалеко от отмеченного выхода. Над нами территория Внешнего дворца, это недалеко от западной башни и Зала Смирения, куда нам и нужно.

– Тогда откуда здесь столько тел? – спросил не слишком общительный заклинатель Чэнь, что выглядел как великан на фоне невысоких братьев У.

Его друг Шу был немым от рождения и потому показал всего несколько непонятных жестов руками, кивая в сторону горы мертвецов.

– Возможно, кто-то недобросовестно выполняет свою работу! – снова заговорил Чэнь, словно бы понимал Шу и без слов. – Если посмотреть дальше, то костей там даже больше. Этим путём будет трудно пройти.

– Вам тоже кажется, что это заключённые из Зала Смирения? – спросил Кан, но тут же сложил ладони вместе, будто извиняясь перед Фэн за сказанное, ведь она сразу бросила на него встревоженный взгляд. – Но близнецы Ван наверняка живы, они ведь нужны императору, чтобы управлять Принцем Ночи.

– Лучше помолчи, диди! – прервал его Мин и обратился к подруге: – Мы пока ничего не знаем наверняка, нужно двигаться дальше.

Внутри у Фэн всё похолодело, и она принялась рассматривать гору останков, ища хоть какие-то отличительные знаки. На тех костях, что лежали выше, ещё сохранилась одежда, но вся она была одинакового грязно-серого цвета. Именно в таких лохмотьях держали пленников.

Фэн осторожно прошла дальше, минуя высохшие и обглоданные крысами рёбра и черепа, скользя по ним взглядом, будто и правда могла узнать тела братьев Ван. Она невзначай коснулась костей, что оказались отполированы до блеска зубами падальщиков, но выглядели ужасно – их словно раздробили чем-то тяжёлым…

Один из черепов сорвался вниз, увлекая за собой другие останки, и по подземелью разнеслось гулкое эхо, раз за разом повторяющее звуки удара о землю.

– Хватит, Фэн! – Мин схватил её за запястье и одёрнул. – Мы уже на территории дворца, и если нас обнаружат, то всё обвалится, как земля, и рассыплется, как черепица![114] Соберись. Я знаю, ты много кого потеряла и тебе тяжелее, чем нам, но глупо будет попасться сейчас по неосторожности.

– Ты прав, я веду себя неразумно! – признала она и тряхнула головой. – Давайте быстрее выберемся отсюда.

– На карте есть отметка, что здесь в ряд расположены входы в катакомбы, куда при необходимости могли спуститься все служащие из этой части Внешнего дворца, но, похоже, при нынешнем императоре колодцы стали использоваться только для мертвецов, которыми подкармливают крыс. Идёмте дальше, в этом месте всё равно не выйти: если полезем по костям, то устроим переполох.

В последний раз Фэн оглядела гору тел в надежде, что не увидит ничего знакомого, и тут она заметила обглоданную руку, которая свисала, держась на одних сухожилиях. Ей вдруг показалось, что именно такого размера могла быть ладонь Ван Синъюя или Ван Сюаньюя, ведь братья наверняка сильно выросли за годы, проведённые в военном лагере. Захотелось поскорее выкинуть мрачные мысли из головы, поэтому Фэн отвернулась и поспешила догнать остальных.

Обойдя ещё несколько костяных нагромождений, мятежники вновь пошли по свободному тоннелю, который значительно сузился, да и потолок с каждым шагом становился всё ниже, отчего двум высоким заклинателям пришлось пригнуться.

– Здесь! – поднял руку Мин, и идущие за ним остановились. – Вэй сказал, что у семьи есть свой человек среди дворцовой прислуги. Он должен был выкрасть ключ и отпереть этот проход.

Фэн увидела над головой железный люк с вылитыми узорами, изображающими драконью голову, и только сейчас по-настоящему осознала серьёзность их задания. Как только она поднимется наверх, обратный путь для неё закроется. Вряд ли кому-то удастся сбежать из Запретного города, скорее они все угодят в тюрьму и закончат свою жизнь под пытками.

В прошлом она так усердно пыталась выжить, что теперь, когда пришло время умереть, ей стало страшно. Фэн подумала о близнецах, Ван Юне, Гэн Лэе и обо всех, кого оставила позади… Воспоминания о близких помогали ей не забывать свои страшные ошибки и своё решение – сделать всё возможное, чтобы эти люди были счастливы. Пусть шифу всегда говорил, что она слишком полагается на чувства, но по-другому она просто не могла.

– Все готовы? – спросил Мин, и когда мятежники кивнули, он подал знак.

Самый высокий среди повстанцев, Чэнь упёрся руками в потолок и приоткрыл железную крышку, та со скрипом поддалась, и в подземелье через узкую щель полился лунный свет вместе с порывами тёплого весеннего ветерка. Сразу послышались отдалённые переливы музыки и басистый смех – в Зале Высшей Гармонии уже начался пир в честь Великого Собрания Школ.

Беззвучно отодвинув люк в сторону, мужчина подтянулся и на мгновение замер. Никто не смел даже дышать: если караульные находились где-то поблизости, то стоило переждать. Вскоре Чэнь выбрался наружу и протянул большую ладонь, помогая остальным.

Фэн поднялась последней. Вход в тоннель скрывался за аллеей кипарисов, что росли плотной стеной, а вокруг простирался величественный Запретный город – таинственный, горящий огнями тысяч фонарей и факелов.

Теперь им предстояло проникнуть в самое сердце императорской обители.