Тучи тяжёлым покрывалом нависли над деревней Юэ, и даже с наступлением утра на улице не стало светлее: небо казалось залитым густым мраком, сквозь трещины в котором изредка пробивались лучи солнца, и находилось так низко над головой, что напоминало медленно разверзающиеся врата в преисподнюю.
Дверь в главный зал дома Ван с грохотом распахнулась, и внутрь вместе с ветром залетели жухлые листья. Они взвились в воздух и закружили вокруг ног человека в чёрном, следуя за ним до тех пор, пока он не дошёл до места, где обычно восседал глава клана. Без особого почтения он поднялся на застеленное подушками возвышение и зашагал к длинной ширме, что называлась «Благословение луны». Небрежно отпихнув одну из створок в сторону, мужчина присел и достал из спрятанного в тайнике лакированного шкафчика белые кувшины с рисовым вином.
– Глава Ван, разрешите войти! – произнёс тонкий женский голосок, и из крытой галереи вышла служанка в тёмном халате с серебристой луной на груди. – Гонец ещё прошлым вечером принёс письмо из столицы!
Ван Юн обернулся к ней, но не сказал ни слова и просто махнул рукой.
– Тогда оставлю его здесь, – продолжила девушка, опуская поднос с посланием на один из низких столиков. – Вам что-нибудь нужно?
– Нет, просто уйди.
– Простите меня за эти слова, но вам не следует столько пить… Госпожа Ван строго наказала, чтобы я следила за каждым кувшином, взятым вами из кладовой.
– Цинъай!!! – голос Принца Ночи прогремел над залом, и служанка склонила голову. – Пошла вон!
– Слушаюсь.
Чуть приподняв подол, девушка поклонилась и поспешила скорее скрыться с глаз хозяина дома, который в последнее время стал совершенно невыносимым. Дошло до того, что никто из слуг, кроме Цинъай, не появлялся перед ним, особенно после ночных занятий в храме Юншэн, которые он проводил у старших учеников: оттуда он всегда возвращался в дурном расположении духа.
Ван Юн хорошо знал обо всех слухах, что теперь ходили по школе Юэин: демонический глава, пугающий тиран и винный бессмертный. Все эти прозвища удивительно подходили к образу, который он с удовольствием поддерживал, поэтому он лишь ухмылялся, когда видел испуганных слуг или адептов. Пусть говорят что хотят, ему уже давно было всё равно.
Когда шаги служанки стихли, а залетевшая в зал сухая листва наконец опустилась на пол, Принц Ночи переместился за столик, за которым сидел раньше, будучи юным наследником, и опустил перед собой четыре кувшина. Открыв первый, он опрокинул сосуд, и по горлу полилась обжигающая терпкая горечь. Вино оказалось не лучшей выдержки, но и оно подходило, чтобы в очередной раз предаться воспоминаниям.
– Сколько мне ещё так жить? – спросил Ван Юн, направляя взгляд к пустующему столу напротив, где всегда сидел Гэн Лэй. – Я уже давно разодран на части, ведь меня покинул самый близкий человек.
Сделав ещё три глотка, Принц Ночи шумно зашипел и поморщился от горечи. Сосуд быстро опустел, и он принялся за второй, без продыху вливая в себя вино, которое они с Гэн Лэем после возвращения из армии пили вместе, наслаждаясь видом луны с крыши дома семьи Ван.
– А другой близкий человек предал меня и скрылся…
Послышался смешок. Захотелось посмеяться над собственной глупостью, и Ван Юн прикрыл раскрасневшееся лицо ладонью, издавая странные звуки, похожие то ли на надрывное хихиканье, то ли на всхлипы.
– Вы оба меня оставили, разве это не жестоко?
Вскоре перед ним остались лишь пустые кувшины. Принц Ночи толкнул ногой столик, отчего все сосуды со звоном повалились, и встал, покачиваясь из стороны в сторону. Он хотел уже пойти к своим покоям, но вдруг остановился и обернулся – серебристый поднос с письмом, принесённый Цинъай, так и стоял нетронутым.
Борясь с головокружением, Ван Юн двинулся к нему и схватил послание, сразу же неровно отрывая верхний край желтоватого конверта. В этом месяце чиновник из Хэнбана уже направил в деревню Юэ все необходимые документы, так кто ещё мог написать ему?
Он достал сложенную вдвое рисовую бумагу и развернул её: от выпитого вина все иероглифы походили на кляксы, поэтому пришлось поднести письмо к бумажному фонарю, который освещал зал. Потерев веки, Ван Юн прочитал одними губами: «Скрытые пещеры. Час Дракона. Жду тебя, гэгэ».
– Проклятье! Фэн Мэйфэн…
Больше никто в этом мире не называл его гэгэ.
Ван Юн сжал пальцы, сминая послание, и прислушался к своим ощущениям: энергия, как и всегда, плавно текла по камням в цзюане, но среди этой ци он смог различить нечто знакомое, что долгое время дремало. Пока Принц Ночи пил в зале и ничего не замечал, Мэйфэн приближалась к нему, и теперь он явно чувствовал её присутствие впервые за два года.
Скомканное письмо полетело на пол, и Ван Юн кинулся к стойке с оружием, где оставил свой Ушэнь, но его мотнуло вбок, стоило только попытаться взять гуань дао, что возвышался над мечами и веерами. В таком хмельном состоянии он мог не справиться с длинным древком и широким наконечником, поэтому недолго думая потянулся к кинжалам, прицепляя их к поясу.
Дальше всё казалось мутным сном, в котором он выбежал из дома и помчался по улице, направляясь к южным воротам деревни, что вели к реке Жуань и пещерам у её скалистого берега. В прежние времена именно там скрывались от опасности адепты школы Юэин, и Фэн Мэйфэн намеренно выбрала это место для тайной встречи. Среди гротов, лабиринтами разбросанных у излучины реки, легко можно было скрыться от преследования.
Но Ван Юн не позволит ей так просто уйти. Любыми путями он заставит свою названую сестру ответить за содеянное.
Остановившись около двоих дозорных, которые сразу вытянулись по струнке при виде главы клана, он приказал:
– Срочно найдите заклинателей из отряда командира Аня! Пусть немедленно приходят полным составом к Скрытым пещерам! Живо!
– Есть! – хором ответили стражи, и один из них тут же сорвался с места и побежал в деревню.
Когда Ван Юн удостоверился, что подкрепление точно прибудет – ведь никто не мог сказать наверняка, насколько тесно за эти годы Фэн Мэйфэн связалась с мятежниками, – он направился за ворота Юэ. Вместо утоптанной дороги он выбрал тропку, мелькающую между деревьями, и через некоторое время вышел к каменистому берегу.
Вода в реке Жуань темнела, отражая налитые синевой тучи, и в воздухе уже витал землистый запах близкого дождя. Ван Юн сделал несколько бесшумных шагов по гальке и замер от неожиданно накрывшего его волнения, что тошнотой подступило к горлу. Энергия в цзюане всколыхнулась, и он понял, что это не его чувства: на таком близком расстоянии он вновь улавливал все переживания Фэн Мэйфэн.
Впереди зиял вход в первую пещеру, который напоминал неровную половину луны, и Принц Ночи, не мешкая, шагнул в темноту, уже зная, что человек, которого он так отчаянно хотел увидеть, внутри.
На плоском камне стоял лунный светильник, что освещал тусклым сиянием мрачный грот и невысокую фигуру в неприметных дорожных одеждах и капюшоне, скрывающем лицо. Грудь сдавило от тоски, невысказанной боли, гнева и едва различимой среди всех этих бушующих чувств радости от встречи с той, кто хранила часть его ци.
– Фэн Мэйфэн! – позвал Ван Юн, и заклинательница скинула капюшон на спину.
Сердце дрогнуло, когда он встретился взглядом со своей названой сестрой: она заметно повзрослела и выглядела теперь точь-в-точь как мятежники, но все эти простые одеяния не могли спрятать ци, что выбивалась из цзюаня Мэйфэн, растекаясь по пещере прозрачными волнами. Она стала гораздо сильнее. Её нежное лицо излучало мягкий свет, а в глубоких тёмных глазах мерцали отблески пламени, что таили опасность.
Такие странные зрачки, в которых иногда мелькал огонь, Ван Юн видел только у одного человека – у Сына Дракона. Это осознание заставило его прийти в себя и вспомнить, что совершила Фэн Мэйфэн два года назад.
– Ты всё-таки пришёл, – заговорила она, и в её встревоженном голосе слышалось облегчение. – Я думала, что ты не явишься или приведёшь с собой стражу.
– Разве я мог пропустить такое событие? Наследница клана Фэн после долгих скитаний вернулась домой, как и обещала.
Ван Юн положил ладонь на рукоять кинжала и медленно вынул его из ножен. Коснувшись пальцем обнажённого острия, он продолжил:
– Я дал слово, что буду на твоей стороне, когда мы встретимся в следующий раз, но это невозможно. Что ты сделала, Мэйфэн?
– Ты знаешь…
– Скажи мне, что ты сделала?! – с нажимом повторил Принц Ночи.
Раскатистое эхо разнеслось по пещере, и заклинательница отступила на шаг, но так и не достала своё оружие. Возможно, выжидала или же собиралась напасть внезапно, используя бесчестные приёмы. Ван Юн никак не мог даже через связь понять, о чём она думала, словно в головах у них обоих разразилась буря и мысли затягивало в бушующий водоворот.
– Я два года подряд посылал своих людей в каждую из шести провинций, но от тебя не осталось ни тени, ни следа. Ты убила Лэя и сразу исчезла, а теперь вдруг решила явиться? – Открыв портал, он в мгновение ока оказался рядом с Мэйфэн и приложил лезвие к её шее. – Ты пришла сюда за смертью.
– Да. Но прежде позволь мне объясниться.
– Ты и вправду бесстыдная женщина, такая же, как и все в клане Фэн! Эти проклятые предатели, мятежники! Если бы я знал, чем обернётся твой уход, то посадил бы тебя на цепь и никогда больше не выпустил из деревни Юэ.
Гнев всё сильнее овладевал им: кровь уже стучала где-то в висках, а ладонь, что обхватывала рукоять кинжала, дрожала от напряжения. Он хотел закончить всё одним ударом, но почему-то не мог совладать с собственными руками…
– Ван Юн, прошу! – Она коснулась его щеки, и кожу под её пальцами словно обожгло. – Прежде, чем ты дашь волю своей ненависти, мне нужно передать тебе важное послание.
– С какой стати я буду слушать мятежницу? – усмехнулся Принц Ночи и откинул ладонь Фэн Мэйфэн. – С какой стати я буду слушать убийцу?!
Он немного ослабил натиск и убрал оружие от её шеи, но тут же напал уже с намерением по-настоящему ранить своего врага. На этот раз названая сестра выхватила сложенные веера: она легко встретила его удар, и от столкновения двух могущественных энергий посыпались искры.
– Постой же! – взмолилась Мэйфэн, но не отступила.
– А ты многому научилась после того, как покинула школу Юэин! – с издёвкой заметил Ван Юн и направил ещё больше лунной ци в свой кинжал, заставляя клинок полыхать серебристым огнём. – Возможно, мы здесь только тормозили твоё совершенствование.
Оттолкнув заклинательницу, Принц Ночи нанёс быстрые удары по воздуху, и прозрачные волны энергии врезались в Фэн Мэйфэн. Она не успела увернуться, но вовремя раскрыла веера с железными спицами, прикрывая лицо и средний даньтянь. Её оружие поглотило бо́льшую часть выпущенной Ван Юном ци, и всё же послышался треск рвущейся одежды: на правом и левом плече у неё появились глубокие порезы.
– Я не хочу с тобой драться!
Но её слова не остановили главу клана Ван, который накинулся на Фэн Мэйфэн с новой силой, ныряя в тень и осыпая свою противницу неожиданными ударами.
В пещере стоял гул. От магических техник третьей ступени сотрясались своды и откалывались с потолка камни, но сколько бы Ван Юн ни атаковал, его названая сестра лишь защищалась и уклонялась. И даже так он ощущал огромную разницу между прошлой Фэн Мэйфэн и нынешней: сегодня она достойно выдерживала натиск Принца Ночи и ни в чём ему не уступала.
– Как это возможно?! – прошипел он и вытер рукавом лицо, что обсыпало поднявшейся в воздух пылью. – Слишком мало времени прошло, ты не могла…
– Остановись, и я объясню! – крикнула Мэйфэн, вновь встретив веерами резкий выпад своего бывшего шисюна – два кинжала остановились прямо напротив её глаз.
– Ты убила Гэн Лэя! – взревел Ван Юн, не желая её слушать.
Он отбросил один кинжал, и на его левой ладони собрался сгусток тьмы. Над гротом раздался оглушительный раскат грома, и нечто чёрное с хлопком взорвалось на руке Принца Ночи, ударной волной расходясь во все стороны. Лунное затмение накрыло Фэн Мэйфэн, но она успела встретить технику защитной стеной, и вокруг неё взвился вихрь энергии, из-за которого пыль и мелкая галька подлетели вверх, сбивая обоих заклинателей с ног.
– Второй раз это заклинание на мне не сработает, – прошептала Мэйфэн и попыталась подняться, но закашлялась от взвеси, забившей горло.
– Мне всё равно, что сработает, а что нет. Я буду пытаться до тех пор, пока не отомщу за друга! – отозвался Ван Юн и, схватившись за стену пещеры, встал.
Из его рассечённой от удара о камень брови текла кровь, заливая половину лица, а в руке всё так же поблёскивал кинжал. Он двинулся в сторону Фэн Мэйфэн.
– Даже если у тебя есть оправдания, я не смогу простить тебя.
Связь цзюаней сдерживала Принца Ночи, словно бы кто-то повязал на его запястье шнурок и тянул назад, но он упрямо продолжал идти. Всё, что он увидел сегодня, лишь подтвердило страшные опасения: названая сестра не просто убила Сына Дракона, она ещё и похитила его силы. Невозможно было не заметить, как драконья энергия сверкала в тёмных глазах Фэн Мэйфэн.
От гнева вены вздулись на тыльной стороне ладони Ван Юна, и он подошёл вплотную к заклинательнице.
– Я убью тебя! – зазвучал его низкий голос, что отозвался эхом от стен пещеры. – Убью!
Она уже стояла на ногах и смотрела на него взглядом, полным сожаления и раскаяния, отчего Принц Ночи на мгновение замешкался. Но разве можно верить мятежнице, которая сбежала из собственной школы, совершила преступление и скрылась? Эта неблагодарная девчонка не заслуживала пощады!
Покрепче сжав рукоять оружия, Ван Юн вогнал кинжал под рёбра Фэн Мэйфэн. Веера, которые она держала в руках, упали на каменный пол грота, и им обоим показалось, что этот звон был оглушительнее, чем гром на улице, который возвещал о начале грозы.
Вытащив клинок из живота названой сестры, Принц Ночи отступил, наблюдая за тем, как она прямо на глазах побледнела и попыталась зажать рану дрожащими пальцами, но крови оказалось слишком много. Ладони Фэн Мэйфэн сразу залило алым, и по её одежде начало расползаться багровое пятно. Она отрывисто задышала, а по щекам потекли крупные слёзы, вероятно, от жгучей боли, которая разрывала её внутренности и передавалась Ван Юну.
Сделав ещё шаг назад, он и сам почувствовал головокружение, а окровавленный кинжал выскользнул у него из руки.
– Что за… – Он не успел договорить и согнулся пополам.
Резь под рёбрами оказалась столь сильной, что перед глазами всё поплыло, и пальцы, которые Принц Ночи приложил к левому боку, вдруг испачкались в чём-то тёплом и липком – его чёрная форма пропитывалась кровью в том самом месте, куда он ударил Фэн Мэйфэн.
Первой на неровный каменный пол повалилась наследница клана Фэн, и под ней тут же расползлась поблёскивающая лужа, которая ручейками утекала по выбоинам, оставшимся после их короткого боя. Её била крупная дрожь, а изо рта потекла красная струйка, что скатилась по подбородку и исчезла под воротом. Ван Юн тоже упал на колени, зажимая неизвестно откуда появившуюся рану на собственном боку, и подполз поближе к названой сестре, чтобы видеть её лицо.
– Я должен был дать тебе умереть ещё в той пещере! – сказал он и прислонился спиной к стене. – Не следовало нам совершать Обмен.
Похоже, их связь стала даже более глубокой, чем раньше. Теперь они делили не только чувства, мысли и воспоминания, но и раны, которые сразу появлялись на теле, стоило одному из них пострадать. Разве это не самая отвратительная насмешка судьбы? Ван Юн хотел бы причинить Мэйфэн сильную боль, хотел бы навсегда оборвать эти непонятные отношения, но не мог довести дело до конца. Не мог даже нанести смертельную рану, ведь тогда и сам рисковал отправиться в Обитель мёртвых, оставив людей из деревни Юэ без защиты.
И всё же, ударив Фэн Мэйфэн кинжалом, он вдруг понял, что ненависть на самом деле была не столь сильна. Что он ощутит, когда увидит её бездыханной… Как только эта картина появилась в голове, Ван Юна бросило в холод.
– Невыносимо.
– Никто не просил тебя жертвовать собой ради меня, – заговорила названая сестра таким слабым голосом, что казалось, будто она вот-вот потеряет сознание. – Ты сам принял это решение.
– Верно, я виноват. Теперь, похоже, либо мы оба умрём, либо оба останемся в живых, какая досада.
– Если ты ещё можешь слушать, гэгэ, то позволь мне всё объяснить.
У него просто не осталось сил, чтобы сопротивляться, поэтому он промолчал, и Фэн Мэйфэн сочла это за разрешение. Она зашлась влажным кашлем, после чего перевернулась на спину и начала хрипло рассказывать о том, как провела последние два года. Путешествие по тракту до деревни Сянь, бегство от имперской стражи, встреча с мятежниками, посвящение в семью отверженных заклинателей, убийство изувеченного мужчины с мешком на голове…
Он с трудом слушал о Гэн Лэе, который перед смертью был изувечен до неузнаваемости и даже не смог сохранить человеческий облик. С каждым новым словом Мэйфэн об их общем близком друге в грудь Ван Юна словно вонзался нож, лезвие которого распарывало сердце и срезало с него тонкие лоскуты. Нестерпимая душевная боль разрасталась, и Принц Ночи прикрыл глаза испачканной в крови ладонью.
Какое-то время они оба лежали тихо, и в пещере слышалось только их тяжёлое сбивающееся дыхание. Но вскоре Фэн Мэйфэн собралась с силами и поведала ему о долине Сянцзян, бессмертном шифу Фэн Вансюе и его предсказании о заклинателе, который сможет открыть Небеса. Теперь всё стало понятно. Названая сестра обучалась владению ци в знаменитом месте, куда в давние времена уходили люди, что хотели пройти путём Совершенства, и именно поэтому её энергия настолько возросла.
В какое-то мгновение рассказ прервался, и Ван Юн перестал слышать даже хриплые вздохи Мэйфэн, а когда повернул голову, не смог различить, вздымалась ли её грудь.
– Фэн Мэйфэн, не вздумай умирать! Не смей! – Он попытался приподняться, но рана под рёбрами сразу дала о себе знать, и пришлось снова привалиться к стене. – Мы не можем… не можем сейчас всё бросить.
Он больше не был уверен в своём решении ненавидеть названую сестру, но гордость не позволила ему показать своё беспокойство, поэтому он добавил:
– Если умрёшь ты, то и я потеряю жизнь. Мне нельзя уходить, я должен заботиться о своём клане и школе!
– А ты всё такой же, – подала голос Фэн Мэйфэн и шевельнулась. – У меня дыра в животе, дай хоть немного перевести дух.
Услышав её, Ван Юн испытал облегчение и откинул голову, прикрывая отяжелевшие веки. Что ему теперь делать? Как принять всё случившееся? Даже если Гэн Лэй оказался частью предопределения и погиб ради великой цели, Принц Ночи не мог с этим смириться.
– Никакие объяснения не изменят того, что ты убила моего друга.
– Я не пытаюсь оправдаться. Прошу, ненавидь меня сколько угодно, проклинай меня, но прислушайся к тому, о чём я говорю! – Она посмотрела на него, и в её покрасневших от напряжения глазах вновь появились слёзы, которые сразу стекли на пыльный камень. – Всё, что случилось на пике Юнфэй, в городе Люцзэ и в нашем храме Юншэн, – дело рук одного человека. Нет, одного демона, настолько могущественного, что никому из ныне живущих с ним не справиться.
– Безымянный… – еле слышно сказал Ван Юн.
– Да, и этот демон устроился в Запретном городе вместе с императором! Они заодно, ведь в военном лагере используют часть чёрного камня Туньцзюэ, который подавляет энергию заклинателей! Подумай, кому ты служишь? Настоящему тирану, что не остановится, пока не уничтожит всех последователей Последних небожителей. Мы должны разорвать этот круг смертей!
– Я не могу присоединиться к мятежникам, вы ничем не лучше тех, кто восседает в императорском дворце! И вы тоже проливаете кровь невинных ради достижения своих целей.
– Гэгэ, истинная причина, почему ты сопротивляешься, – это близнецы Ван Сюаньюй и Ван Синъюй?
Услышав имена своих братьев, которые уже долгое время находились в заложниках в столице, Ван Юн разозлился. Он просто не мог предпринимать никаких отчаянных шагов, ведь жизнь двоих его диди висела на волоске. Честно сказать, он даже не был уверен, живы ли они сейчас, ведь поиски через знакомых командиров ни к чему не привели. Ещё полтора года назад, когда по городам пошли абсурдные слухи об истинном наследнике трона, Сюаньюй и Синъюй пропали из рядов имперской армии, а это означало только одно – их увели в темницу или же убили! Позже дом семьи Ван не раз обыскивали тайные посланники из Запретного города, что пытались найти доказательства измены, а однажды они перешли все границы и привезли с собой шкатулку, в которой лежали два срезанных пучка волос. Ван Юну явно угрожали, но он был бессилен и не мог остановить расползающиеся слухи о своём родстве с династией Цзинь.
– Не смей говорить о них! – огрызнулся он.
– Ты же прекрасно знаешь, что император никогда не отпустит твоих братьев, ему нужно иметь над тобой полную власть. Но Вэй, предводитель семьи, пообещал, что во время Великого Собрания Школ мы выделим людей и первым делом спасём близнецов! Если у нас всё получится, мы бы хотели заручиться твоей поддержкой во время выполнения нашего главного замысла.
– Ваш замысел – просто мыльный пузырь, который лопнет, стоит императору ткнуть в него иглой!
Ван Юн действительно так считал. История с государственным переворотом и призывом Последних небожителей, которую рассказала ему Фэн Мэйфэн, звучала слишком невероятно, и даже если мятежников поддерживал один бессмертный мастер, это ничего не решало! Мрак слишком сильно сгустился над империей Чжу, и Принц Ночи не видел ни малейшего просвета.
– Почему ты так доверяешь мне? – спросил он, понимая, что сегодня заполучил важные сведения, которые мог бы использовать, чтобы укрепиться при дворе. – Что будешь делать, если я напишу в столицу письмо, где расскажу о планируемом вторжении?
Послышался тихий стон: Фэн Мэйфэн перевернулась на бок и протянула к нему руку, пытаясь коснуться его, но у неё не хватало сил, чтобы подползти ближе.
– Я знаю тебя, ты не выдашь нас. Даже сейчас, когда я стала твоим врагом, ты всё равно заботишься обо мне и на самом деле не желаешь мне смерти.
– Этот проклятый Обмен… – вздохнул Ван Юн и чуть наклонился, накрывая липкую окровавленную ладонь Мэйфэн своей.
Как только их руки соединились, перед его взором всё расплылось, словно он внезапно посмотрел на солнце, а дыхание перехватило от горячей энергии, что разлилась по меридианам и устремилась к ране на боку.
– Вижу, в тебе достаточно ци, чтобы излечиться, тогда почему ты до сих пор истекаешь кровью?
– Просто принимаю наказание. Мне должно быть больно.
Сжимая её руку, Ван Юн вспомнил, что боль всегда была частью их связи: только пройдя через страдания, они открывались друг другу. Похоже, за два года ничего не изменилось.
– Перестань творить что вздумается. Ты ужасно упрямая…
– Если перестану, ты будешь на моей стороне, как и обещал?
Она переплела свои ледяные пальцы с его, слабо сжимая руку, и с мольбой взглянула на Принца Ночи.
– Ты просишь слишком многого! – качнул головой Ван Юн. – Я не стану рисковать всем из-за тебя.
Больше Фэн Мэйфэн ничего не говорила, она просто свернулась клубком, зажав свободной ладонью рану от кинжала, и изредка хрипло кашляла. На улице бушевала гроза, отчего вход в пещеру залило водой, а от влажных каменных стен тянуло пронизывающим холодом. Они потеряли счёт времени и безмолвно лежали рядом, держась за руки, до тех пор, пока кто-то не забежал в грот.
– Глава клана Ван! Что здесь происходит…
С трудом разлепив веки, Ван Юн узнал в приближающейся невысокой и хрупкой фигуре Ань Иин, которая присела рядом с ним и сразу приложила пальцы к его запястью, нащупывая пульсирующую точку.
Сзади уже стояли Ань Бохай и Хэ Сюли, облачённые в промокшую насквозь боевую форму с узкими рукавами, но они смотрели совсем не на Принца Ночи, заклинатели не сводили ошеломлённых взглядов с Фэн Мэйфэн.
– Сначала излечи её! – Ван Юн отбросил руку целительницы и кивнул в сторону своей названой сестры. – Она потеряла много сил.
Ань Иин послушалась и быстро развернулась, нависая над своей бывшей подругой, с которой не виделась больше двух лет.
Чья-то прохладная рука приподняла голову Фэн, и вскоре под затылком оказалось нечто мягкое, кажется, свёрнутый плащ. Она приоткрыла глаза и увидела знакомый мерцающий иероглиф на щеке девушки, которая сосредоточенно распарывала её одежду в том месте, куда вонзился кинжал. Ань Иин, она тоже здесь…
Фэн всё ещё не позволяла своей ци свободно течь по меридианам, чтобы драконья энергия не облегчила боль от раны, поэтому тело казалось деревянным, но она собралась с силами и слабо ухватилась за запястье подруги.
– Ань Иин!
Ответа не последовало. В горло влили обжигающее горечью вино, отчего Фэн закашлялась, и по её подбородку потекли холодные струйки. Целительница легко освободила свою левую руку и поднесла два сложенных пальца к губам, а свободную ладонь приложила к ране: лунная энергия ледяным потоком ворвалась в средний даньтянь, и Фэн начала вырываться.
– Держи её! – приказала кому-то Ань Иин уверенным и бесстрастным тоном, каким никогда раньше не разговаривала. – Будет очень больно, но она хотя бы выживет.
Крепкие руки Ань Бохая легли на плечи Фэн, и их глаза на мгновение встретились. Командир отряда почти не изменился, только отрастил короткую бороду и стал заплетать косичку, которую убирал в высокий пучок. Такую же носил и Дуань Хэн когда-то. Серьёзный взгляд, который невозможно было прочитать, опустился на наследницу клана Фэн, и ей снова захотелось сбежать.
– Простите меня… – прошептала она и вдруг застонала, выгибаясь от напора целительной ци, что вновь проникла в её рану.
– Готово! – Ань Иин быстро убрала ладонь и достала из поясной сумки маленькую шкатулку, после чего нанесла мазь толстым слоем. – Внутренние повреждения я устранила, но позже нужно будет обязательно зашить. Пусть пока полежит, а я займусь главой клана.
Почему эти люди так спокойно себя вели? Разве они не должны ненавидеть её всем сердцем за то, что она натворила?
Фэн приподнялась на локтях и оглядела разбитый в ходе битвы грот. Подхватив мерцающий лунный камень, Ань Бохай уже отошёл к Принцу Ночи и присел рядом с ним на корточки, освещая для своей двоюродной сестры ранение Ван Юна. Недалеко от входа в пещеру стояла Хэ Сюли, которая следила за всем происходящим и постоянно поглядывала на улицу, похоже высматривая мятежников. Она больше не походила на ту милую девушку, что разгуливала по деревне Юэ в роскошных одеждах во время празднования Середины осени: теперь её лицо стало строже, а взгляд жёстче. Только два пучка волос на макушке ещё напоминали о прежнем непринуждённом и беззаботном образе.
– Хэ Сюли, – позвала Фэн, даже не надеясь, что старая подруга откликнется. – Скажи, ты ненавидишь меня?
Не произнося ни слова, заклинательница прошлась по пещере, ловко перепрыгивая через нагромождения камней, и вскоре оказалась лицом к лицу с Фэн. Хэ Сюли наклонилась и схватила её двумя руками за ворот, так сильно встряхнув, что запечатанная рана на боку снова открылась.
– Ты настолько глупая?! Думаешь, мы бы стали винить тебя в смерти Дуань Хэна?! – Она разочарованно качнула головой и оттолкнула Фэн. – Видимо, мы ничего для тебя не значили, раз ты не поделилась с нами своими переживаниями. Все трудности в одиночку, да? И к чему это тебя привело?
– Прости, это довольно трудно объяснить.
– Вечные отговорки. Вечно у тебя «всё в порядке», хотя с самого начала ничего не было хорошо! Ты скрывала, что отравлена тёмной ци, и в одиночку справлялась с мыслями о скорой смерти. Ты одна переживала уход Дуань Хэна и одна же решила покинуть школу, никому об этом не сказав. Выходит, это мы отвратительные друзья, раз ничего не замечали.
Ань Иин и Ань Бохай тоже посмотрели в их сторону, но хранили молчание.
– Мы бы постарались тебя понять… – добавила Хэ Сюли, а потом указала на солнечное сплетение Фэн, где под разорванной одеждой и засохшей кровью виднелся вбитый под кожу знак мятежников – поток ветра, закрученный в спираль. – Но уже слишком поздно. Ты выбрала других людей и другой путь.
Эхо высокого голоса Хэ Сюли разнеслось по гроту, и Фэн наконец поняла: теперь всё и вправду кончено. Она больше не принадлежала школе Юэин, и эти люди, что бы ни произошло, никогда не примут её обратно. Пусть с недавних пор у неё появилась другая семья, но встреча со старыми друзьями неожиданно всколыхнула чувства, которые она пыталась заглушить в долине Сянцзян. Когда-то Фэн мечтала остаться рядом с соучениками, а теперь разрушила всё своими руками.
– Уходи! – приказал Ван Юн, когда Ань Иин закончила применять целительскую технику. – Ты подвергаешь опасности нашу деревню! Солдаты из столицы искали тебя, и если они узнают, что ты возвращалась домой, то снова начнут прочёсывать каждый угол.
– Понимаю. – Она поднялась, одной рукой придерживая бок, а другой подхватывая веера, и в последний раз обратилась к своему гэгэ: – Прошу, подумай о том, что я сказала. Судьба близнецов и адептов всех пяти школ висит тысячей цзюней на одном волоске[101], и только Принц Ночи…
– Просто уходи, пока я не передумал! – Ван Юн повысил голос и сразу же прислонился к стене, плотно сжав веки.
Она знала, насколько ему больно, а потому не решилась и дальше уговаривать его. Техника Ань Иин помогала им обоим, но от малейшего движения живот словно пробивало стрелой, и Фэн с трудом сдерживалась, чтобы не упасть обратно на землю. Проковыляв до выхода, она остановилась и обернулась в сторону заклинателей, которые столпились вокруг главы клана.
– Спасибо вам. До встречи на дороге жизни.
Никто ей не ответил, и она шагнула прямо через завесу дождя, отчего вся её одежда сразу же насквозь промокла. Сзади зазвучали приглушённые голоса.
– Почему вы не остановили Фэн Мэйфэн?! – спросил Ань Бохай. – Она ведь одна из нас, даже если совершила ошибку.
– Ты видел знак ветра у неё на теле? Она поклялась в верности предателям! – заговорила Хэ Сюли так громко, как будто хотела, чтобы её слова достигли ушей бывшей подруги. – И что нам делать в следующий раз? Неужели придётся драться с Мэйфэн?
– Я не хочу… – Ань Иин, как и прежде, старалась сохранить мир.
– Помолчите все, голова и так раскалывается! – остановил их Ван Юн, и Фэн даже могла представить, с каким мрачным выражением гэгэ смотрел на них в это мгновение. – Помогите встать. И ещё, помалкивайте о том, что здесь случилось.
Фэн заставила себя отойти от пещеры, и голоса тут же растворились в шуме дождя, что хлестал по кронам деревьев и рябью прокатывался по волнующейся от ветра реке Жуань. Мятежники ждали её в роще неподалёку, готовые сорваться с места, едва услышат свист, что означал худшее – Фэн взяли в плен. Потому и нужно было поскорее вернуться в условленное место, и она медленно побрела по знакомой с детства тропе, окончательно оставляя прошлое позади.
Новый лагерь под командованием Вэя расположился в глухом лесу на границе с восточной провинцией, землями клана И. Из-за разливающихся озёр здесь появилось огромное болото, а гнездившиеся в трясине демонические твари отпугивали жителей соседних деревень. В конце концов вокруг топи поставили десятки табличек, предупреждающих об опасности, и никто не рисковал заходить в место с названием Цзиляо[102].
До ближайших поселений отсюда дорога занимала не меньше полудня, да и имперские солдаты пока не осмеливались свободно расхаживать рядом с владениями господина И Бэя, что руководил школой Циншуй и управлял единственным портовым городом в империи – гаванью Ланьган. Всё это делало болота Цзиляо отличным убежищем для повстанцев, которые стекались с юга и востока в Первый лагерь.
Корни старых деревьев здесь переплетались между собой и наполовину уходили под воду, затянутую тиной, а в высоких кронах прятались лучники, что выслеживали яогуаев и других незваных гостей. Солдаты из столицы хоть и гоняли мятежников по всем провинциям, но всё же предпочитали держаться подальше от таких забытых богами территорий. Именно поэтому Второй лагерь, куда стекались силы с севера и северо-запада, тоже расположился в похожем месте, в призрачном лесу Гуйлинь, прямо под носом у императора и его армии.
Фэн проснулась от назойливого шума: дождь барабанил по крыше палатки, а ручейки воды, переполняя выкопанный ров вокруг её жилища, уже затекали внутрь, отчего солома, на которой она лежала, промокла. Рядом на циновке тихо посапывала Юй, с головой завернувшись в свою накидку, и в такие мгновения умиротворения даже не верилось, что она являлась правой рукой главаря мятежников и опаснейшим противником для любого воина.
Убрав сальные волосы в пучок, Фэн распахнула нижнее чжунъи, по цвету теперь напоминающее запачканные землёй одежды бедняков, и провела пальцем по бледному рубцу на боку. Прошло уже не меньше четырёх лун с тех пор, как она побывала в Скрытых пещерах, но рана, хоть уже давно затянулась благодаря драконьей ци, всё ещё ныла во время непогоды. Хотела бы она знать, шёл ли сейчас дождь в деревне Юэ и чувствовал ли то же самое Ван Юн.
Вместо того чтобы думать о предстоящем Великом Собрании Школ, Фэн снова и снова в мыслях возвращалась к Принцу Ночи. К тому короткому мигу, когда они вместе лежали, истекая кровью, на ледяном полу грота и держались за руки… Она дёрнула головой и бесшумно поднялась. Облачившись в серую форму повстанцев, Фэн вышла из палатки и направилась по утоптанной тропе, что вела через топь к небольшим холмам за лагерем, выглядывающим из болот.
Легко перепрыгивая с камня на камень, она быстро оказалась на поросшем мхом возвышении и опустилась в позу для медитации. Здесь по утрам всегда было тихо, и она пользовалась этими часами покоя, чтобы привести мысли в порядок. Пульсирующая боль под рёбрами постепенно угасала, а образ Ван Юна растворялся в белом свете, что озарил её сознание. Она сидела с закрытыми глазами, но замечала каждую каплю, что падала с неба и разбивалась о землю, слышала каждый тихий звук – такая сосредоточенность достигалась лишь путём каждодневных длительных медитаций.
«Небеса откроют свои двери только перед чистым, словно новая бумага, разумом», – повторяла она про себя, вспоминая наставления шифу Фэн Вансюя, который до последнего ругал её за постоянную неразбериху в мыслях.
Фэн казалось, что она до сих пор не достигла нужного равновесия, и когда придёт время вознестись, всё рухнет из-за земных чувств, от которых ей так и не удалось избавиться в долине Сянцзян. Увидев Ван Юна в Скрытой пещере, она осознала, что связь никуда не исчезла, – они до сих пор любили друг друга так же сильно, как и в тот день на берегу лотосовой заводи.
– Тоска тянулась в край нездешний, и травы затуманились закатом, а некому открыть души мятежность…[103] – прозвучал прямо над ухом Фэн напевный голос, вырывая её из медитации. – Похоже, твоё сердце сегодня снова не здесь.
– Шифу?! – Она вздрогнула от неожиданности, ведь даже не слышала, как кто-то подобрался к ней сзади. Впрочем, так провести её мог только наставник. – Разве вы не говорили, что присоединитесь к нам уже в Хэнбане? Тогда почему вы здесь?
– Тише, ученица Фэн, ты так легко сбиваешься с нужного настроя! – Фэн Вансюй сдержанно улыбнулся, оглядывая вскочившую на ноги заклинательницу, и завёл руки за спину. – Вэй послал мне весть о том, что ты была ранена Принцем Ночи, поэтому я поспешил сюда, но смог добраться до болот Цзиляо только к весне.
Шифу медленно обошёл её по кругу и снова заговорил:
– Я знаю твои способности, так скажи, почему ты позволила главе Вану ударить себя кинжалом? Твои решения могли плохо отразиться на нашем общем деле.
– Простите, шифу. Тогда я… просто хотела получить наказание, чтобы хоть немного облегчить груз вины.
Не в силах выносить одухотворённый облик наставника, внутренний свет которого пробивался даже через серый дорожный плащ, Фэн опустила глаза. Она не ожидала встречи с шифу и теперь растеряла всю свою уверенность.
– Ты хотя бы честна с собой. – Фэн Вансюй подбодрил свою ученицу и положил ладонь ей на голову: согревающая энергия сразу потекла по её меридианам. – Ноша на твоих плечах непомерно тяжела, и я обещаю, что пройду весь путь с тобой до самого конца. Поэтому я и приехал так скоро.
Столь непривычная поддержка вызвала в душе Фэн смятение: все вокруг относились к ней, как к хрупкой вазе, которую нужно было оберегать до назначенного часа. Даже шифу примчался из другой части империи, чтобы справиться о её состоянии, и всё же в его искреннюю заботу она верила безоговорочно, ведь провела с ним бок о бок два долгих года.
Принимая доброту Фэн Вансюя, она низко поклонилась:
– Спасибо вам.
Убрав руку с мокрой от дождя макушки Фэн, шифу пару раз сжал и разжал ладонь, словно что-то проверяя, и его тонкие брови слегка изогнулись.
– Кто излечил твою рану? На тебе остался след чужой ци, и он очень похож на одну знакомую мне технику…
– В деревне Юэ есть хорошая целительница – Ань Иин, – пояснила Фэн, с любопытством разглядывая своего наставника: лишь на мгновение, но его лицо утратило привычное безмятежное выражение. – Она училась у своего деда, а ещё у лучшего целителя-отшельника из школы Шилинь. Вы, наверное, слышали о нём, его зовут Ши Янхэ.
– Не доводилось слышать о таком заклинателе. – Фэн Вансюй ещё раз украдкой посмотрел на свою ладонь и тут же спрятал руку в широких рукавах плаща, под которым скрывались его белые одеяния. – Раньше я знал человека, который использовал такие же техники. Но он давно умер.
– Мне жаль.
– Если в мире есть жизнь, неизбежна за нею смерть[104]. Нечего жалеть, всё уже в прошлом.
Пусть шифу и отвечал привычными стихотворными строками, но Фэн заметила, каким задумчивым стал его взгляд и насколько резкими были движения, будто он разом забыл о своём неземном изяществе. За этим явно что-то скрывалось, но она так и не осмелилась спросить.
– Я рада, что вы здесь, шифу.
Фэн Вансюй повернулся к ней спиной, отвязал от пояса белую тыкву горлянку и отпил вина. Так они ещё долго стояли в тишине, слушая, как дождь барабанит по широким листьям болотных лилий. В подобные пасмурные дни особенно хотелось, чтобы кто-то оказался рядом, и судьба привела к болотам Цзиляо именно её наставника. Она и правда чувствовала благодарность за это.
Вечером командиры всех повстанческих отрядов собрались в общей палатке. Вэй сидел во главе длинного низкого стола, на котором была разложена карта, а остальные мятежники расположились на циновках слева и справа от него. Здесь никто не носил маски, ведь соратники безоговорочно доверяли друг другу, и у каждого на лице виднелся шрам или ожог, словно предводителями становились только воины, когда-то получившие тяжёлые ранения. Фэн старалась в открытую не рассматривать всех присутствующих, но за время, проведённое с этими людьми, у неё и вправду сложилось такое впечатление.
Вэй направил сосредоточенный взгляд на чертёж императорского дворца и коснулся красного флажка, который служил отметкой для важной области Запретного города. В это же время плотная ткань, заменявшая дверь в палатку, шевельнулась, и внутрь зашёл опоздавший шифу. Как только он занял своё место, главарь мятежников наконец заговорил:
– Друзья! Теперь все здесь, поэтому давайте начнём. В первую очередь хочу представить вам нашего союзника, который во время гонений на беженцев из школы Дафэн укрыл многих из нас в долине Сянцзян. Поприветствуйте совершенствующегося мастера Фэн Вансюя!
Послышались восхищённые возгласы, и шифу, что сидел по левую руку от Вэя, изящно склонил голову.
– Именно он помог раскрыть тайну существования камня Туньцзюэ. С помощью этого оружия из самой Обители мёртвых был уничтожен пик Юнфэй и сломлены заклинатели из города Люцзэ!
– Ничего нового ты не сказал, Вэй! – Сурового вида мужчина с чёрным знаком ветра на скуле ударил по столу. – Мы и сами ценой наших жизней добыли много сведений о демоническом камне! – Он с пренебрежением взглянул на Фэн Вансюя и обратился к нему: – Позвольте спросить, мастер Фэн, знаете ли вы, как уничтожить эту штуковину? Мы готовим масштабное наступление, но без заклинаний нашим отрядам не выстоять против тысяч имперских солдат.
– Вы задаёте правильные вопросы, господин. Ваша душа непреклонна, а поступки осторожны[105], это похвально! – ответил Фэн Вансюй, поставив на столик перед собой тыкву горлянку, которую держал в руках. – Как только мы пересечём границу Запретного города, наши меридианы забьются, а разум помутится. Я знаю лишь одно существо, способное своей энергией разрушить Туньцзюэ и избавить нас от его пагубного влияния.
Все участники совета затихли и обратились в слух.
– Сын Дракона. Сила такого человека берёт начало от самого владыки Небес, и потому тьма Обители мёртвых для него не настолько страшна.
– И вы знаете, где найти представителя уничтоженного под корень драконьего рода? – с усмешкой спросил всё тот же командир с меткой на скуле. – Насколько я знаю, всех их уничтожили ещё во времена Второй междоусобной войны.
– Последний Сын Дракона и правда был убит! – объявил шифу, и его голос утонул в нарастающем гомоне повстанцев.
– Тогда мы обречены!
– Неужели всё зря?
– Что нам теперь делать?
Вэй хлопнул в ладоши, призывая разбушевавшихся братьев и сестёр к молчанию. На удивление, они его послушались и уселись обратно на свои места.
– К счастью, есть человек, который сохранил в себе часть силы Сына Дракона, хоть и по случайности! – Фэн Вансюй повернулся к своей ученице и указал на неё рукой. – Молодая госпожа Фэн владеет техникой Тысячи безмятежных лепестков на весеннем ветру. Если кто и сможет разрушить самые крепкие камни и барьеры в трёх мирах, то это только она.
Она уже долгое время жила в лагере вместе с остальными мятежниками, и многие знали, что Вэй возлагал надежды на эту девятнадцатилетнюю девчонку, но не особо верили в её способности. Теперь же, когда сам бессмертный мастер представил Фэн, в глазах командиров появилось больше уважения.
– Все эти годы вы доверяли мне, – прервал воцарившееся молчание главарь. – Мы вместе прошли гору мечей и море огня[106], и сегодня я снова повторю, что Фэн – наш единственный ключ к победе.
– Она близка с кланом Ван! – высказался кто-то из командиров. – Вдруг однажды эта наследница захочет вернуться и предаст нас!
– Мы познакомились с Фэн несколько лет назад, когда вместе обучались в школе Юэин, – заговорил У Минли, которого в рядах мятежников теперь звали просто Мин. Он вместе с братом стоял в палатке, охраняя вход от посторонних, и осмелился вмешаться. – Фэн скорее умрёт, чем отступит от своей цели, ей можно доверять. Если она выбрала семью, значит, будет сражаться за неё до последнего.
– Мин… – прошептала Фэн и сцепила руки, что лежали на коленях, в замок.
– Я за неё ручаюсь! – подняла ладонь Юй, которая с самого начала собрания просто сидела вразвалку и крутила между пальцами чёрный нож.
Редкий человек удостаивался поддержки этой воительницы, поэтому командиры сразу согласно закивали.
– Если ни у кого больше нет возражений, тогда я продолжу! – Вэй приподнялся и провёл руками по карте, расправляя помятую бумагу. – Сегодня в столицу направились ещё два отряда из нашего лагеря и два отряда из леса Гуйлинь. У нас крайне мало времени для того, чтобы незаметно перевезти войска, но пока всё идёт именно так, как мы задумали. Юй, от лазутчиков из Хэнбана есть вести?
– Да, днём мы получили почтового сокола с зашифрованным посланием: «Восемь подразделений успешно добрались до города и заняли свои позиции, никто пойман не был».
– Хорошо, но слишком подозрительно… – Вэй качнул головой, отчего его длинные волосы выпали из-за ушей и легли на карту. – Когда все приготовления проходят настолько гладко, закрадываются сомнения. И всё же давайте пока сосредоточимся на нашей задаче: согласно разведданным, участники Великого Собрания Школ начнут прибывать в Запретный город в конце месяца персика[107] и их разместят в гостевых дворцах – здесь, здесь и здесь. – Он указал на три красных флажка. – Целителей из школы Шилинь мы трогать не станем, они преданы нынешней ветви императорской семьи. К главе И Бэю из гавани Ланьган мы наведаемся после первого дня пиршества: по рассказам, он скользкий, как водяная змея, и его опасается даже сам император, но если мы предложим ему нечто выгодное, например освобождение от налогов за торговлю на море, то он может и согласиться на союз!
Вэй вздохнул и постучал пальцем по последнему флажку.
– Чтобы достичь взаимопонимания со школой Юэин и Принцем Ночи, нам придётся найти и освободить из темницы двух младших наследников семьи Ван. Но это мы обсудим позже уже в частном порядке с теми, кто непосредственно отправится на упомянутое задание. Если спасение завершится успехом, глава Ван наверняка встанет на нашу сторону!
– Звучит, конечно, хорошо, но есть ли у нас какой-то запасной план, если всё полетит к Яньло-вану в преисподнюю? – снова заговорил тот самый командир, который ещё в начале собрания сомневался даже в Фэн Вансюе.
Оглядев своих соратников, Вэй потёр обожжённый подбородок и развёл руками.
– Если всё рухнет, у нас останется только один выход: любыми путями провести Фэн в императорские покои! – Он показал на пустое пятно на карте в самом сердце Дворца Небесной Чистоты. – Будем пробиваться, чтобы она смогла уничтожить демонический камень.
– Ты уверен, что Туньцзюэ именно там? – спросила Юй, направляя свой нож в сторону подробного чертежа. – Есть доказательства?
– Наш человек из дворцовой прислуги доложил, что именно в ту часть Запретного города почти каждую ночь уводят приговорённых к наказанию пленников, и после они не возвращаются в свои камеры живыми. Их приносят обратно в Зал Смирения в мешках, после чего они просто куда-то исчезают. Шифу Фэн, лучше вы расскажите, что об этом знаете.
Фэн Вансюй выпил немного вина, прикрывая губы длинным рукавом, и когда закончил, заговорил:
– Вам уже известно, что Туньцзюэ поглощает светлую ци, которая течёт по меридианам заклинателей и одарённых людей. Если камень не получает постоянную подпитку энергией точно так же, как в Обители мёртвых, где из душ выжимают всё до последней капли, то со временем он ослабевает. Ни демону, ни императору это невыгодно, поэтому они любыми способами пытаются насытить артефакт человеческими жертвами. Всё сходится.
– Если уничтожим Туньцзюэ, то сможем дать имперской армии достойный отпор! – добавил Вэй торжественным тоном. – И выиграем время для Фэн, чтобы она выполнила свою главную задачу – взошла на пик Лаошань.
В палатке воцарилось тягостное молчание. Командиры и раньше слышали о замысле своего главаря, но сейчас, когда нападение на столицу было как никогда близко, их вдруг одолели сомнения. Немой вопрос читался в глазах каждого, кто сидел сегодня за столом при тусклом свете свечей. Фэн могла их понять, ведь этим вечером они вверяли свои жизни совсем юной заклинательнице, хоть она и являлась наследницей павшей школы Дафэн.
– И всё-таки это безумие! – выкрикнул кто-то.
– Когда надвигается ливень в горах, весь дом пронизан ветром![108] – раздался вдруг строгий голос Фэн Вансюя, и шею Фэн окатило холодом от могущественной ци, что заполнила душное помещение. Похоже, даже безграничное терпение шифу оказалось не вечным, и он наконец явил всем часть своей духовной силы, которая опустилась на плечи мятежников невообразимой тяжестью. – Думаете, что сможете найти лёгкий путь или сбежать от бури, которая скоро разразится? Вы хотите разворошить осиное гнездо, но не осознаёте, что внутри вас ждёт целый рой во главе с Безымянным! Как вы собираетесь справиться с всепоглощающим мраком без Последних небожителей?
– Думаю, всех волнует вопрос, выстоим ли мы против этого демона, пока не придёт помощь с Небес? – спросила Юй, которая сегодня взяла на себя непривычную роль посредника между двумя сторонами. – Не погибнем ли мы раньше?
– Его я возьму на себя, – уверил Фэн Вансюй и ослабил поток своей ци. Все присутствующие сразу облегчённо вздохнули. – Какое-то время я смогу сдерживать Безымянного… и надеюсь, что этого хватит для нисхождения небожителей на землю.
По палатке снова прокатился недовольный шёпот:
– Слишком рискованно!
– Вэй, ты же ведёшь нас на верную смерть…
– Если демон так опасен, то зачем мы бросаемся прямо в логово тигра?
Бах. Ладонь Вэя с силой опустилась на столик, отчего все красные флажки повалились и покатились по карте. Командиры вздрогнули и вмиг перестали перешёптываться.
– Я никого не держу. Пусть выйдут отсюда все, кто желает отсидеться в тени, пока мы будем пытаться спасти империю Чжу! Двенадцать лет назад нас раздавили и смешали с грязью, и мы слишком долго собирались с силами, чтобы отомстить… Больше медлить нельзя!
– Даже если погибнем, мы хотя бы будем знать, что попытались что-то изменить! – подхватила Юй и положила ладонь на плечо Вэя. – Дело рискованное, но и мы сейчас сильны как никогда.
Могущественная аура бессмертного заклинателя и несгибаемая уверенность предводителей повстанцев всё-таки сделали своё дело. Настроение в палатке быстро переменилось: кто-то вскочил и захлопал в ладоши, кто-то выкрикнул: «Тогда выпьем за нашу грядущую победу!» – и даже те, кто продолжал молча сидеть на циновках, выглядели довольными состоявшимся собранием.
Похоже, мятежники были по-настоящему отчаянными.
Именно в это мгновение всеобщего единения, когда каждый приготовился отдать свою жизнь ради общей мечты о свободе и справедливости, Фэн почувствовала себя частью чего-то великого. Она уже давно попрощалась со своими детскими мечтами и по собственной воле не стремилась к великим свершениям, но эти люди пробудили в ней желание открыть Небеса и помочь всем, кто ей дорог.