Впереди перед посредником Фурканом раздвинулась толпа, пропуская его самого и его бойцов на площадь отбора. Никита успел обернуться и посмотреть на Рира.

— Мыслями к нам вернись, — приказал Велехов.

Оборотень уверенно ответил:

— Да, хранитель. Уже.

Им всем надо было собраться, отвлекаться сейчас нельзя. Никита обвёл парней глазами с тем же требованием. Димка и Туран кивнули. Вурда усмехнулся.

— Тебя не касается, — тихо засмеялся Никита.

Ворлака на чувства лишний раз не проймёшь. Он уже пристально осматривал площадь и всех, кто на ней был.

Люди окружали место отбора плотным кольцом. Рабы мыли камни в центре площадки, швабрами смывали кровь и поливали водой из вёдер. Нескольких новобранцев, не прошедших испытание, куда-то относили солдаты. Парни были живы, но головы в крови, и сами без сознания. Остальных — тех, кто справился, стройным рядом уводили с площади в направлении арены.

Оборотни внимательно наблюдали за всем происходящим. Трияры готовили следующую группу на отбор. Десять солдат, в заляпанной кровью одежде, ожидали рядом с большими песочными часами, а их старший воин — трияр десятник, прохаживался вдоль шеренги новобранцев, проводя инструктаж.

— Когда сотник Энтир скажет «начали», всем взять в руки палки и нападать! — говорил он. — Бить беспощадно! Вы враги друг другу! Покажите, что можете! Кто останется на ногах через пять минут — тому будет уважение! И господин Энтир позволит драться с воинами царя! Это честь вам!

Туран, услышав эту речь, усмехнулся:

— Ох, как знакомо.

Парни вопросительно взглянули на него.

— Да у нас так же было, — объяснил оборотень. — Говорили: зубы покажи сначала, чтобы в крови были. А если белые, то рот закрой и не вякай.

Димка заинтересовался:

— Расскажи, пока минута есть, как ты свой отбор в армию Скарада прошёл? С кем дрался?

Туран пожал плечами:

— Как и все — со старшим. Командир наш мне рёбра вывернул, а я ему ключицу. Как от крови оба отплевались, сказал: всё, иди в отряд.

Оборотни тихо засмеялись.

— Так тебе это дело привычное, — заметил Никита.

— Ну да, — кивнул Туран, вспомнив, как это было, и показал на людей, которые стояли в шеренге: — Вот так же меня трясло, когда я против старшего выходил.

Проходить отбор предстояло молодым, худым и уставшим от долгого пути в столицу, парням. Явно простые крестьяне, никогда не державшие в руках оружие. Когда перед ними бросили на землю увесистые палки, они посмотрели на них с явным вопросом в глазах: с какой стороны взять?

Иван, наблюдая это, покачал головой:

— Хорошо, что им настоящего оружия не дают. Сами же себя перережут.

Разговоры в толпе тоже касались новичков.

— Худой, вон тот третий, и ноги слабые, — слышался голос. — Ставлю, что затопчут.

Вторил ему и смех. Богатые граждане города развлекались, оценивая новобранцев, и посылали слуг в шатёр, где на входе стоял большой стол и сидел трияр, разложив перед собой свитки. Люди вокруг него говорили:

— На пятого, выстоит в первом бою. Три золотых.

— На второго — не жилец.

Трияр за столом исправно записывал ставки, как на скачках.

Туран, послушав эти разговоры, сглотнул неприятный комок в горле.

— Но вот такого у нас не было, — произнёс он. — В армию Скарада жёстко отбирали, но над смертью и жизнью не смеялись.

— Да уж, — хмуро согласился Димка.

Фуркан, оставив своих подопечных, ушёл в шатёр и через пару минут появился вместе с главным царским отборщиком — сотником Энтиром. Это оказался трияр, возрастом лет под сорок, с короткой аккуратной бородой, чёрными глазами и длинными коричневыми волосами, убранными назад железными заколками. Как и все трияры носил оборотневую одежду из ремней поверх обычной туники. И его выход с Фурканом вызвал волну праведного возмущения среди посредников.

— Энтир! — посыпалось со всех сторон. — Не много ли чести Фуркану? Пусть подождёт со своими новичками, как все.

Но трияр даже не обратил внимания на эти слова. Фуркан подвёл его к оборотням и сначала представил Ивана:

— Вот их хозяин иллириец. У нас с ним договор.

Энтир окинул Ивана внимательным взглядом, и тот поклонился.

— И его бойцы, — Фуркан обвёл оборотней рукой. — Уверен, таких ты давно не видел.

Трияр, щурясь, оглядел четверых парней, а потом шагнул к ближайшему. Это оказался Димка. Энтир похлопал его ладонью по ногам, по крепким мышцам на бёдрах; по груди ударил уже кулаком, проверяя, как боец устоит, и в довершение, оглядев лицо, взял за челюсть и заставил открыть рот. Посмотрел в белые крепкие зубы.

Димка от удара в грудь конечно устоял и невольно клацнул зубами, когда трияр в них смотрел, но от такого обращения возмущения не сдержал.

— Эй, я тебе не конь, — произнёс он.

Разговоры в толпе и так стихли, потому что люди с интересом осматривали новичков, которых привёз посредник Фуркан. Уж больно сильно они отличались от обычных новобранцев. А после таких слов стало ещё тише.

Энтир оскалился в улыбке и небрежно шлепнул Димку ладонью по лицу:

— Точно иллириец.

Это уже проверка на нервы была. Димка выдержал — спокойно на трияра посмотрел после пощёчины, и тот, усмехнувшись, пошёл дальше. Теми же способами проверил Рира и Турана. На последнем остановился, потому что заметил кольца на пальцах.

— Это что? — спросил Энтир, показывая на искусные украшения. — Откуда такая драгоценность у раба?

Он взял руку Турана, сильно сжал запястье и поднял, чтобы рассмотреть кольца.

— Это серебро? Зачем украл столько колец? Аж на каждый палец.

— Серебро, — ответил Туран. — Это подарок.

Энтир усмехнулся:

— И кто же одарил? Твой господин?

Трияр перевёл взгляд на Ивана, чтобы тот подтвердил. На площадке стало очень тихо, разговор занимал внимание людей. Князь не успел ответить, Туран справился сам.

— Нет, — улыбнулся он, — моя госпожа одарила.

В толпе раздались смешки. Кто-то спросил:

— А господин об этом знает?

Энтир тоже засмеялся, так и разглядывая кольца:

— За что такой подарок? Чем так порадовал госпожу?

Возникла пауза, и Туран внезапно одним движением освободил руку. Резко повернул запястье в сторону большого пальца трияра и легко вырвался. В толпе это отметили возгласами удивления. Уже второй новичок впечатлил наглостью. И к своему действию ещё словами добавил:

— Не твоё дело.

Энтир оскалился. Улыбка стала чуть злее, но пока он наглость разрешал.

Оставив Турана, сотник перешёл к Никите. Провёл свой обычный осмотр, потрепал его по ногам и рукам, на устойчивость толкнул в грудь. Увидел медальон и расхохотался громче прежнего:

— Что, тоже подарок от довольной госпожи?

Велехов, пряча улыбку, кивнул:

— Да.

— Иллирийцы, — покачал головой трияр.

В толпе смеялись:

— Горячая кровь, Энтир. Ты же знаешь.

— Не бери иллирийцев, а то придётся тебе на арену больше женщин купить.

Трияр хмыкнул в ответ на это и повернулся к Фуркану:

— Ладно, ты сказал правду. Крепкие и наглые. Пусть выходят вне очереди.

Другие посредники немедленно возмутились, но Энтир неожиданно тряхнул головой, и в его глазах вспыхнул красный огонь, а ноздри расширились, выпуская пар.

— Тихо! — приказал он.

И народ смолк. Энтир остановил своё обращение.

— Лучшие идут первыми, — громко сказал он толпе. — Царю нужны сильные воины.

А потом обернулся к четвёрке парней:

— Идите. Покажите, чего стоите.

Но вопреки ожиданиям трияра, новички не поторопились. Один из них, у которого были белые волосы в отличие от остальных, внезапно ответил:

— Не пойдём.

Все в толпе удивлённо посмотрели на парня.

— Не пойдём, — повторил светловолосый и показал рукой на рабов, ожидающих на краю площадки: — Против них не пойдём. Дай нам хороших противников. Хотя бы своих солдат. А то этих придётся уносить всех.

Энтир прослушал слова внимательно, с высоко поднятой бровью, и внезапно усмехнулся.

— Ладно, — согласился он и, взглянув на своего десятника, который ждал у шеренги новобранцев, приказал: — Этих назад, давай своих.

Трияр десятник хмыкнул и обернулся к своим воинам, сказав только одно:

— Проучите иллирийцев!

Десять солдат, как один, шагнули на площадку, вынимая палки из ножен на поясе.

Иван едва заметно кивнул Никите. Миновать первый этап было верным решением: и людей не бить и процесс ускорить.

Оборотни уже направились было на отбор, но Энтир заметил, что за крепкими парнями пошёл и юный слуга господина иллирийца.

Трияр сразу поднял руку:

— Стойте!

Оборотни остановились, а Энтир, подойдя к Арнаве, внимательно оглядел её и насмешливо спросил:

— Ты куда, мальчик? Ты раб? Или боец?

Было очень не похоже ни на то, ни на другое, потому что стройную фигуру «юноши» обнимала хорошая одежда, лицо было чистым и светлым, в отличие от смуглых и пыльных лиц рабов; щёки украшал румянец, и большие голубые глаза под чёрными ресницами, казалось, сияли бликами от света солнца.

Трияра явно удивила красота мальчика и он взглянул на Ивана. Тот ответил:

— Нет, он не раб. Но хочет стать воином нашего царя.

— Доброволец? — усмехнулся Энтир.

Арнава опустила голову, выразив почтение.

— Иди домой, — внезапно произнёс трияр. — Когда надо будет сражаться с нашими врагами, царь призовёт тебя.

— Я хочу сейчас, — уверенно сказала берегиня. — Разреши мне пройти отбор.

Энтир нахмурился.

— И что ты можешь? — произнёс он. — Ты похож на сына, сбежавшего от опеки матери. Посмотри на себя.

Трияр взял руку Арнавы и поднял вверх, показывая её толпе:

— Руки с нежной кожей, как у девушки, и лицо такое же.

Он потрепал берегиню по щекам, приоткрыл пальцами её губы и покачал головой:

— Жалко будет, если тебе палкой выбьют такие красивые зубы.

Арнаву это не смутило.

— Ты, господин Энтир, ещё не видел, что я умею делать с палкой, — громко и весело сказала она. — Разреши мне, и зубы придётся собирать твоим солдатам.

В толпе засмеялись. Ответ юного добровольца понравился.

— Энтир, разреши, — раздался голос. — Я сделаю ставку на мальчика. Он продержится.

— Против моих воинов? — хмыкнул трияр. — Поставь на то, что он сломает себе руку, когда будет махать палкой.

Арнава нашла глазами в толпе того, кто захотел сделать на неё ставку и поклонилась:

— Поставь на меня. Не подведу.

Иван и Вурда, наблюдая за действиями молодой берегини, усмехнулись и взглянули на Никиту. Тот сам старательно прятал улыбку. Хитра его жёнушка, толпу в себя влюбила ещё до начала боя. Кто же не захочет попереживать за красивого худого юношу, если он так вызывающе себя ведёт?

Энтир ещё мгновения думал, но, наконец, согласился:

— Хорошо, мальчик. Хочешь испортить своё лицо первыми шрамами? Ты получишь то, чего хочешь. Иди.

И довольная Арнава шагнула к оборотням. А десятник, ожидавший указаний главного отборщика, не менее довольно спросил:

— Господин, как тебе положить этих наглецов? По одному или всех вместе?

— Всех! — резко произнёс Энтир.

И это кое-что значило. Десять солдат по приказу своего командира оббежали иллирийцев, окружая со всех сторон.

— На каждого по два, — усмехнулся Туран, глядя на людей, занявших позицию для начала боя. — Ой, как страшно мне.

Рир и Димка тоже засмеялись, но Никита чуть-чуть их веселье придержал:

— Тихо-тихо, эти ребята не в порядке, то ли опоены чем-то, то ли под каким заклятием. Так что внимательно. Могут быть сюрпризы.

— И Дардана так сказала, — заметил Рир. — Тут слухи ходят, что солдаты после посвящения резко меняются.

— Резко, это как? — спросил Туран.

— Мало говорят и приказы исполняют любые, даже самые страшные.

— Вроде того, чтобы свою же деревню вырезать? — произнёс Никита, всматриваясь в тёмные глаза людей.

Рир утвердительно кивнул:

— Я тоже об этом подумал.

Солдатам команду ещё не дали, потому что заинтересованный народ во всю делал последние ставки. Даже сам Энтир произнёс:

— Я ставлю на моих воинов. Все новобранцы будут на земле через пять минут!

А Никита, вглядываясь в тёмные глаза людей, снова ощутил в них... пустоту. И это ощущение внезапно стало сильнее. В тесном окружении солдат, Велехов почувствовал пустую тьму не только в этом круге, но и под ногами. Будто под твёрдой поверхностью, на которой он стоял, не было толщи земли.

Но прямо сейчас на ощущения не осталось времени. Все ставки сделаны, и Энтир приказал:

— Начали!

Один из трияров перевернул песочные часы, и атака оказалась стремительной! Солдаты ринулись вперёд, в прыжке взметнув палки. Если бы перед ними стояли простые крестьяне, то такие удары сверху положили бы всех сразу со сломанными ключицами. Но... воины приземлились на пустом месте.

Оборотни прыгнули в стороны молниеносно и берегиня не отстала. Никита ринулся вверх, прямо навстречу одному из бойцов, с прыжка вбил ладонь ему в грудь и, отклонив тело назад, швырнул на землю. Атаковали солдаты по двое, так что второй в паре попытался догнать палкой голову Велехова, но тот уклонился, нырнув вниз, и ударил парня в ноги, сваливая. А палку выхватил и вбил её ударом в землю до половины, чтобы оружия у бойца не осталось.

Оборотням в рукопашную было проще. Так что палки они брать не стали. Рир, пропустив солдата мимо себя, вырвал оружие у него из руки. Боец держал палку очень крепко, так что оборотень, почувствовав сопротивление, ударил его сначала ладонью в лицо, потом вывернул оружие из руки и по рёбрам парню добавил. Едва свалил его, как заметил летящую в живот палку второго противника, и точным ударом ноги развернул её в лицо бойца. Нос и губы расшиб на месте.

Туран таким добрым не был. По привычке дрался жёстче, чем надо. Первого противника вырубил ребром ладони в шею, тот с хрипом повалился. А у второго поймал палку и развернул её в ноги. В пах влетела так, что воин рухнул без звука.

Димка оказался изящней остальных. Не стал сильно бить. Сначала. Дал и солдатам царя подраться. Уклонялся от ударов и палки мимо себя пропускал. Потом всё же одного противника поймал и назад опрокинул, и второго туда же. Вскочили оба, но один прямо под колено оборотня челюстью попал, второго Димка сбоку кулаком в висок уложил.

Гулом возбуждённых голосов толпа покрывала бой, но больше всего болела за юного добровольца. Тот сражался не так, как его товарищи. Те быстро всех раскидали без оружия, а «мальчик» палкой так красиво действовал, что все засмотрелись. Встретил свою двойку нападавших ответными ударами, отводил их атаки и быстро перемещался меж ними. Бойцам сначала легко попало по рукам и плечам, а потом резко по ногам, они и опомниться не успели, как оказались на земле. «Мальчик» прям играючи их уложил.

Толпа загремела голосами:

— О! Энтир! Ты царскую казну разорил!

Главный отборщик сделал ставку на своих воинов, а они все уже на земле побывали, но, правда, встали. Оборотни не так сильно били, чтобы совсем вырубить, но и всё же, когда в минуту передышки, успели парой слов перекинуться, Димка быстро сказал:

— Сильные. Я одному в висок ударил, а он встал.

Никита тоже это заметил. Солдаты, похоже, боли не чувствовали. Удары, конечно, их брали, но в себя бойцы приходили быстрее, чем надо бы.

Минуты на песочных часах ещё шли, песчинки сыпались, и солдаты ринулись во вторую атаку. На этот раз поняв, что бьются не с простыми крестьянами, работали они жёстче.

Энтир, сложив руки на груди, пристально следил за боем и замечал молниеносные и смертоносные движения иллирийцев. Отличные воины, и толпу они веселили, как надо. Люди хлопали им в восторге.

Арнава, увидев, что песчинки в часах почти просеялись, крикнула:

— Всё! На землю!

И оборотни в лобовую снесли солдат, бросив их на камни площадки. Вскочить те уже не успели. Опустевшая колба часов показала, что время истекло, и люди отметили это довольными возгласами:

— Энтир! Хорошие воины! Принесли много денег! Тем, кто на них ставил!

— Да, да, да, — усмехнулся главный отборщик. — Получите, получите.

Он кивнул одному из своих помощников:

— Заплати всем.

А потом повернулся к Фуркану. Тот стоял довольный и сразу задал главный вопрос:

— Сколько дашь за них?

Энтир обернулся к шатру и крикнул кому-то:

— Неси поднос.

Вышел ещё один трияр с плоской посудой в руках, на которой лежала золотых монет целая гора.

— Ох, ты! — пронеслось в толпе.

— Бери, — Энтир не поскупился. — Здесь сто монет, по двадцать за каждого.

Сумма, видимо, была баснословной, потому что народ перешёптывался и восхищался.

— Фуркан! Где ты взял таких бойцов? — спросил кто-то из посредников. — Где есть такие ещё? Мы поедем за ними!

Фуркан засмеялся и повернулся к Ивану.

— Никому не говори! — демонстративно громко сказал он. — И ни с кем не говори! Они все жадные. Работай только со мной.

В толпе смеялись, а князь поклонился:

— Да, Фуркан. Ты наш посредник.

Трияр десятник оглядел своих побитых солдат, которые поднимались на ноги, и отдал им приказ строиться. Посмотрел и на новобранцев иллирийцев, им тоже сказал:

— Вас проводят на арену на поклон царю.

Оборотням это и надо было. Но Иван решил, что ещё можно задержаться всем вместе.

— Господин Энтир, — князь уверенно шагнул к трияру, — позволь мне попрощаться с моими бойцами. Я уеду сегодня и больше их не увижу.

Энтир нахмурился, но разрешил:

— Хорошо. Пока идёт следующий отбор, можешь говорить с ними. Потом все вместе пойдут на арену.

На площадку вывели следующую группу, а Иван с Вурдой направились к оборотням. Фуркан тоже присоединился к ним. Подойдя, довольный посредник оглядел парней и сказал Ивану:

— Наша встреча с тобой, иллириец, послана богами.

Князь усмехнулся:

— И я рад.

У Фуркана в руках был поднос с деньгами, и, оглядывая монеты, он сказал:

— Поделим, как договаривались.

Иван не успел ответить, потому что увидел, как внезапно изменилось лицо Рира. Тот смотрел в толпу и вдруг присел на корточки, раскинув руки. Оборотни и князь обернулись, а в следующий миг в грудь Рира просто врезалась Далила! Девочка задыхаясь, схватилась за его плечи и уставилась в глаза.

Фуркан поднял поднос повыше, потому что Далила, пробегая мимо него, так задела его бедро, что едва не сбила взрослого мужчину с ног.

— Ты что здесь делаешь? — возмутился было глава каравана, но Рир тоже схватил Далилу и быстро погладил её по щекам:

— Что с тобой? Почему ты здесь?

Девочка задыхалась:

— Он забрал... забрал маму...

— Кто забрал? Куда? — Рир только голосом остался спокоен, а глаза едва не вспыхнули огнём обращения.

— Тахир... — прошептала Далила. — Продавать...

Фуркан недовольно вздохнул:

— Жадный шакал. Я же запретил.

Рир, опустив голову, зарычал и снизу вверх взглянул на Арнаву. Глаза оборотня налились волчьим золотом от эмоций.

— Вот ведь!. — берегиня тихо выругалась, но уже поняла, что Рира надо отпустить. — Ладно, справимся без тебя. Иди.

Фуркан не понял, что происходит. Увидел только, как Иван внезапно кивнул своему слуге, расценив его странные слова как-то по-своему, и после этого обернулся со словами:

— Фуркан, давай изменим наш договор. Рира продавать не хочу.

— Что? — поразился посредник.

Иван положил руку на поднос и добавил:

— Это всё твоё. Без моей доли. За минусом Рира. За него деньги верни Энтиру, остальное всё твоё.

— Дардану и Далилу я забираю, — внезапно добавил Рир, поднимаясь на ноги.

Девочка крепко держалась за его руку.

Фуркан, увидев это, усмехнулся:

— Я знал, что ты об этом попросишь.

А потом, оглядев поднос, задумался. Конечно, всё в поведении иллирийцев казалось ему очень странным. Иван отказался от денег за всех своих воинов, просто отдал их бесплатно. Но при таких условиях Фуркан получал гораздо больше, чем по начальной договорённости.

Пока господин посредник думал, Арнава коснулась медальона, чтобы отдать дальнейшие распоряжения не вслух.

— Вурда, заберите девушку и ждите нас, — сказала она. — Мы посмотрим на царя и поищем диадему. Скорее всего, она у него. И постараемся выяснить что-нибудь о мазурах. Когда выйдем с арены, свяжусь с тобой.

Ворлак кивнул, но спросил:

— А если не заладится там у вас?

Берегиня усмехнулась:

— Тогда мы просто улетим раньше, чем планировали.

Она окинула глазами Никиту, Димку и Турана и добавила:

— К тому же Рир, хоть и случайно, но прав. Если быстро уходить придётся, троих я подниму легче, чем четверых.

— Как скажешь, госпожа. Долго там не тяните, если что, сразу уходите, — Вурда всё-таки опасался разбивать отряд, но теперь уже решили, что по-другому никак.

Фуркан наконец выразил согласие на предложение Ивана, и тот сказал:

— Вот и хорошо. Мы сами заберём девушку, а ты, пожалуйста, излови своего Тахира и скажи ему, что он шакал.

С этим посредник был согласен.

— Не сомневайся, — подтвердил он. — Мои приказы обязательны, для тех, кто служит мне. А он нарушил. Я вышвырну его прямо сейчас.

Иван быстро обнял оборотней и Арнаву, якобы прощаясь с ними, потом сказал Вурде и Риру:

— Нам пора, проводим господина посредника до его каравана, доделаем наши дела и будем готовиться в обратный путь.

Слова предназначались именно для Фуркана, чтобы он спокойно отпустил их и пошёл складывать деньги в кошельки. С главой каравана надо было попрощаться, не вызывая подозрений, и потом исчезнуть.

Князь с двумя оборотнями и господином посредником отправились с площади отбора. Никита проводил их глазами без волнения. Если всё будет в порядке, то скоро встретятся. Разделились ненадолго. Но и всё же тревога у Велехова была, будто дрожало что-то внутри. Арнава, поглядев на мужа и заметив его напряжение, нахмурилась.

Димка, как брат ушёл, произнёс:

— Обещание, значит, дал Дардане — вернуться за ней. Раз сам пошёл.

— Я бы тоже так поступил, — улыбнулся Велехов. — И ты.

— Да, — согласился Димка.

Туран, поглядев на обоих, покачал головой. Арнава увидела это и, зная кое-что о бывшем навийском оборотне, весело спросила:

— Что, Туран? В любовь с первого взгляда не веришь?

Оборотень смутился:

— Почему же не верю?

Арнава показала на его серебряные кольца:

— Госпожа, говоришь, одарила?

Туран, щурясь, взглянул на берегиню. Подумал, что неспроста у нее такой весёлый тон и оказался прав.

— Красивая у тебя госпожа? — хитро спросила Арнава.

— Самая, — ответил оборотень.

— И добрая? — берегине уж очень любопытно было признается парень или нет.

— Не добрая, — покачал головой Туран, — ей доброй быть нельзя.

— Это верно, — согласилась Арнава. — Но, а к тебе-то добра?

Туран понял, что берегиня сейчас вопросами его поймает и прямо спросил:

— Ты знаешь? Так ведь?

Арнава с улыбкой кивнула. Брада рассказала ей, как Туран Гиневу охраняет. О чувствах оборотня к верховной берегине и о её ответной благосклонности к нему во дворце не знал только глухой, слепой или совсем уж ленивый.

Туран окончательно смутился, заметив на себе взгляды Никиты и Димки, которые с интересом слушали разговор.

— Надо же, — удивился Велехов. — Значит, ты и верховная берегиня? Вот ты смелый парень. Хоть бы словом обмолвился.

— Всекняжеская тайна, — строго напомнил оборотень.

— Это я знаю, — кивнул Никита. — А уже есть, что в тайне хранить? Да, Туран? Есть?

— Хранитель, — тихо прорычал оборотень, пряча улыбку, чтобы не было заметно, как сам доволен.

— Ну ты скорый малый, — поразился Димка. — Уже успел верховную берегиню очаровать. Это чем ты её так впечатлил?

— Отстань! — взъелся Туран. — Оба отстаньте! Госпожа Арнава, зачем рассказала?

— Я? — будто-то бы серьёзно возмутилась Арнава. — Ты о чём? Я ничего не говорила и ты не говорил, а чего эти двое смеются я не знаю.

Димка безуспешно пытался сдержать смех, а Никита широко улыбался, глядя на жену. Если кто думает, что берегиням чувство юмора неведомо и всегда они серьёзные, то сильно в этом ошибается. Арнава своими шутками его самого в краску вгоняла не раз.

— Разбойница ты! А не берегиня! — поругал жену Велехов.

Арнава сверкнула глазами:

— Что, знал бы не женился?

— Да что ты, — Никита нежно зарычал. — Никуда ты от меня не денешься.

Весёлый разговор ослабил волнение Велехова. Его берегиня рядом, ничего с ним не случится. Никакая тьма или пустота не страшна.

И пока они шутили, на площадке закончился отбор. Прошёл он быстро. Первым боем выстояли десять из двадцати новобранцев, во втором за пять минут солдаты положили их всех на землю. Но побитые парни остались в сознании, а этого было достаточно.

Энтир приказал своему десятнику:

— Всех на арену.

Трияр построил обе последние группы вместе и повёл их с площади отбора. Будущих солдат Темрюра собирали в общий строй у высокой стены арены рядом с большими закрытыми воротами.

Здесь уже не было людей. Приём новобранцев проводили только трияры. Большинство находились в человеческом облике, но были и жеребцы. Мощные, с чёрным или коричнево-красным окрасом шёрстного покрова, плотной естественной броней на груди и боках, с копытами в шипах и в ремнях через всё тело.

Картина возле арены сильно отличалась от той, которая разворачивалась на площади отбора, с её пёстрой толпой посредников и горожан, пришедших на развлечение. Это всё осталось позади. Молодых рабов выстроили вдоль стены тремя длинными шеренгами. Старшие воины трияры распределились через каждые десять человек первой линии, отдавая на своих участках последние распоряжения.

— Когда откроются ворота, всем идти за нами! — говорили они. — Когда царь появится в ложе, поклониться ему!

Металлический лязг заставил людей вздрогнуть. Открывались ворота, за которыми начинался тёмный коридор и поднимались ещё три решётки. Арена была отдельной цитаделью. Никто не смог бы зайти сюда без разрешения, и тем более выйти.

Трияры, стоявшие вдоль шеренги, приказали новобранцам развернуться и махнули кнутами возле своих ног, напомнив этим звуком, что пора привыкать к дисциплине.

— На арену! — разнёсся приказ.

И люди двинулись.

Арнава, вступив под своды арки, сразу посмотрела на противоположную сторону сооружения. Там, высоко на отвесной стене, располагалась ложа, оттенённая полотнами красной ткани. А Никита, тоже глядя вперёд, снова почувствовал под ногами пустоту.

Чем ближе к арене, тем сильнее становилось это ощущение. И когда, наконец, открылось небо в идеальном круге каменных стен, это чувство буквально затопило. Велехов ощутил себя на дне колодца. Дышал он спокойно, но чувство тяжести, такой, будто он действительно на большой глубине под водой, придавливало к земле. Которая неожиданно оказалась мокрой.

Шагая за триярами в центр площади, десятки молодых парней тоже с удивлением поглядывали под ноги. Поверхность под ними была напитана влагой так сильно, что стопы тонули по щиколотки в жидком песке.

Арнава и Димка с Тураном всё внимание отдали ложе на высокой стене. Кроме неё здесь больше не было зрительских мест. Только длинный каменный мостик опоясывал арену по кругу на высоте чуть выше середины стены. На него вели железные лестницы.

В ложе, к моменту входа новобранцев, появилось несколько фигур. Главным, безусловно, был один человек. Вернее, трияр. С характерно широкой фигурой, темноволосый, облачённый в чёрные одежды с крупными золотыми украшениями. Они блестели на солнечных лучах, освещавших ложу. Только ложу. В самом каменном колодце, который по сути представляла собой арена, царили тень и сырость.

Среди трияров, окружающих царя, стояли воины его личной охраны и военачальники. Последних выделяли знаки отличия на оборотневой одежде. На ремнях простых воинов не было золотых вставок, а вот генералы отличались количеством драгоценных блях на своей необычной сбруе.

— Царь Береиз, похоже... — произнёс Никита всматриваясь.

Правитель трияров подошёл к парапету ложи и поднял руки. Его жестом на арене установилась тишина, и низкий голос царя пролетел над головами новобранцев:

— Приветствую, будущие воины Темрюра! Сегодня вы присоединитесь к славным защитникам наших земель!

Никита оглянулся на людей. Молодые рабы с волнением смотрели на своего повелителя, а влажный воздух арены наполняли запахи их пота и крови.

Арнава внезапно сощурилась и сказала Никите:

— Посмотри на голову.

Велехов пригляделся. На тёмных волосах Береиза были едва заметны очертания диадемы, но на лбу пролегали её ободки, и они поблёскивали красными искрами.

Пока царь говорил, трияры, находившиеся на арене, начали её покидать Поднимались по лестницам на мостик, ведущий вдоль стенки. Димка и Туран напряжённо провожали их глазами.

— Не к добру, — заметил Туран.

И люди на арене тоже начали это понимать. Но им было трудно принять тот факт, что они сейчас в какой-то необычной ловушке — каменном сыром колодце, стены которого настолько высоки и широки, что ни один крик не будет услышан отсюда. И никто не увидит, что произойдёт здесь дальше.

После ухода трияров люди остались одни, а оборотни и берегиня чётко поняли, что их заперли и оставили.

— Арнава, — тихо позвал Димка. — Давай, конечно, поглядим на посвящение будущих славных воинов, но лучше бы ты крылья уже приготовила.

Берегиня кивнула, напряжённо следя за царём наверху. Тот, как и его окружение, оглядывал новобранцев. Генералы явно чего-то ждали, и царь Береиз не стал задерживать церемонию. Он махнул рукой, подав этим сигнал.

Внизу, на опоясывающем арену мостике, один из трияров нажал на рычаг, торчащий из стены, и пространство дрогнуло. Земля под ногами людей пришла в движение. Центр арены разорвала на две половины ровная краями трещина, которая начала стремительно расширяться.

Почти все молодые рабы устояли на ногах на дрожащей земле и, не понимая, что происходит, смотрели на то, как вся площадь арены движется, обнажая пропасть, из которой раздаются всплески. А потом невольно отступили видя, как поднимается вода.

Оборотни и берегиня ещё стояли на самом краю и оглядывали противоположную половину этой своеобразной крышки над колодцем. Были видны железные конструкции, державшие на себе площадь арены. Сверху её просто засыпали песком.

Никита понял, что чувства его не обманывали. Под ареной действительно было пространство, только не пустое — его заполняла вода. Гладь была не спокойной, серые пенные гребни перекатывались по чёрным волнам.

Люди поражённо смотрели в этот громадный бассейн, шириной во всю арену. Створки, закрывавшие его, до половины втянулись под её стены и остановились. Вода бурлила всё сильнее, и в красноватом свете, вспыхнувшем в чёрной толще, отчётливо промелькнули очертания чего-то...

— Святые духи, — прошептал Димка, и оборотни отступили.

Ещё не верилось, а на голове царя, наблюдающего из своей ложи, заиграло огненно-красными переливами переплетение обручей диадемы. Никита успел увидеть это за мгновение до того, как водную поверхность прорвали, выбрасывая тонны брызг, конечности громадных мазуров.

Монстры, размером с трёхэтажный дом каждый, похожие на разрезанных в соломку осьминогов с костистыми ногами, связанных узлом вокруг одного красного глаза, накатились на арену. Они не издавали звука, кроме хлюпанья, сопровождавшего движение их конечностей в собственной густой слизи, и поэтому ничто не заглушило истошные вопли людей.

Новобранцы ринулись от чудовищ, но те были стремительны — впились своими отростками в спины и шеи парней, прокалывая их зубами. Тех, кто успел отскочить в первые секунды, мазуры догнали в два счёта. Убежать было невозможно. Люди в панике бросались кто куда, но их хватали и жалили.

В первый же миг Арнава увернулась от конечностей монстра с острыми зубами на концах, и единственное, что сейчас осталось — это обратиться драконом, хватать оборотней и улетать! Иначе им «посвящения» в армию царя не избежать.

Но берегиня не успела этого сделать, потому что её муж исчез за телами мазуров, хлынувших на арену. Арнава сжала медальон:

— Никита!

Тот не ответил, а берегиню схватил за плечо Димка:

— Обращаемся?

— Да! — Арнава не сомневалась.

Уже было понятно, что тайну не сохранить. Если останутся в человеческом облике, без когтей и клыков, им с мазурами не справиться.

Туран ринулся навстречу ближайшему монстру. Полыхнул огонь обращения, и чёрный волк пробежал по изгибу конечности, цепляясь за неё когтями, перепрыгнул на другого мазура прямо под взглядами трияров, и съехал вниз, туда, где должен был остаться хранитель.

Димка поднырнул под берегиню, вспыхивая синим пламенем, подбросил её на себя, и, став волком, тоже побежал по конечностям монстров.

— Никита! — Арнава крикнула, увидев его сверху.

Велехов стоял среди мазуров. Туран, оказавшись на земле возле него, сразу попал под удар. Ближайший монстр поймал оборотня и скрутил своими отростками. Сжал так, что Туран взревел от боли, и Никита, увидев это, наконец, очнулся.

В первый миг Велехов замер, потому что... мазуры его просто оббежали. Масса чудовищ ринулась вперёд, но мимо него. Лишь один взгляд на него бросили — и в стороны, будто от огня. Высоко поднявшись на своих конечностях, они пошли над головой Никиты, и, оказавшись под чёрным скоплением их отростков, он внезапно увидел Скарада. И время неожиданно остановилось.

Дракон-оборотень стоял рядом, всего на расстоянии вытянутой руки, с интересом разглядывая мазуров. Медленный ветер тянул пряди его гладких смоляных волос, таких длинных, что они извивались в воздухе и цеплялись за конечности монстров. Казалось, всё это переплетение, зависшее над Никитой — многоногие мазуры и сам Скарад — это одно целое. Наваждение не отпускало Велехова, и он заворожённо смотрел в бирюзовые глаза дракона-оборотня, в которых играли красные всполохи.

— Всё хорошо, хранитель, — улыбнулся тот. — Ты почти у цели. Сними диадему с этого дурака. Лучше вместе с головой.

— Зачем? — прошипел Никита.

— Он лишь временный владелец мазуров, — улыбался повелитель. — Ты настоящий.

Велехов зарычал:

— Убирайся! Убирайся из моей головы!

Скарад наклонился к его лицу:

— Всё хорошо, Никита. Скоро ты всё поймёшь...

— Нет, — выдавил Велехов.

И рядом внезапно приземлился Туран. Ближайший мазур скрутил его, и Никита, увидев это, очнулся в тот же миг. Ринулся к оборотню, которого ломал своими конечностями монстр, и, выпустив когти, в клочья разодрал чёрные отростки. Схватил Турана за холку и дёрнул его к себе, освобождая от объятий мазура.

Димка принёс Арнаву к ним, и, соскочив с его спины, берегиня повела плечами, чтобы выпустить крылья:

— Уходим!

Но едва вспыхнул огонь обращения, как над ареной разнёсся приказ:

— Стоять, мазуры!

Рябь прошла по воде громадного колодца и прокатилась по телам монстров, замедляя их движение. Отростки-конечности чудовищ опустились и потянулись по мокрому песку, словно водоросли. Мазуры, будто легли, покрыв собой площадку и сделав её похожей на землю в сопках.

Над затихшей ареной разнеслись стоны. Повсюду ползали люди, тяжело дыша. Все новобранцы были живы, но из ран, оставленных монстрами, обильно текла кровь, и было видно, что сосуды под кожей потемнели. Мазуры что-то ввели в их тела, когда втыкали зубы в плоть.

И сомнений у Велехова не было — монстры вводили то, из чего состояли сами. Вода под ареной была наполнена Мраком, как и воды озёр.

Арнава напряжённо смотрела на людей. Они трясли головами, пытались подняться с колен, а лица становились спокойнее с каждой секундой. Страх покидал их, и глаза пустели, потому что пустело сознание.

— Воды Мрака, — напряжённо произнесла берегиня. — Здесь...

Никита смотрел в колодец арены. Там, в глубине, вспыхивали красные глаза мазуров. Монстров внизу было ещё много. Они вышли не все.

— Как такое может быть? — поражённо спросил Димка.

Арнава покачала головой:

— Не знаю.

Никита вздохнул с лёгкой злостью:

— Нам есть, у кого спросить.

Подняв голову, все четверо поглядели на царя Береиза, который подошёл вплотную к ограждению своей ложи и смотрел на них. Недобрая улыбка на его губах показала, что он удивлён, но не так, чтобы уж очень поразиться.

— Алавийцы, — произнёс царь, и его улыбка стала шире. — Наши враги из-за гор.

Трияры, окружавшие правителя, зарычали, тоже вперив глаза в четвёрку внизу. А Димка и Туран напряжённо оглядывались, стараясь удержать всех мазуров в поле зрения. Если царь отдаст приказ, атака монстров будет молниеносная.

Никита пристально смотрел на трияров.

— Нам полномочий на переговоры не давали, — сказала Арнава, заметив этот взгляд.

Велехов кивнул, но добавил:

— Обстоятельства изменились. Воды Мрака мы нашли. Давай поспрашиваем его.

Арнава согласилась быстро, потому что и сама хотела, так что сдернула с шеи ниточку, которая делала её голос мужским, и громко позвала:

— Царь Береиз!

Повелитель трияров заинтересовано наклонил голову, а берегиня поклонилась.

— Алавия шлёт тебе здравствие, царь, — произнесла она. — Ты будешь говорить со мной?

Береиз, внимательно оглядев девушку с короткими серебряными волосами и голубыми глазами, понял, на кого смотрит.

— С тобой, берегиня, — ответил он, — я поговорю.

Береиз махнул рукой, и мазуры раскатились в стороны, освобождая дорогу к внутренним вратам с арены. Они уже открылись и трияры зашагали к алавийцам.

Никита ещё следил за отползающими монстрами. Мазуры возвращались в свой колодец и уходили под воду. Ощущение пустоты под ногами было очень сильным, и Велехов чувствовал в ней движение мазуров. Они расплывались в разные стороны далеко за пределы арены. Никита начал понимать, что колодец здесь — это просто место выхода, а объём подводного пространства гораздо, гораздо больше, чем им думается.

Трияры окружили оборотней и берегиню.

— Пусть станут людьми, — произнёс старший воин, показав на двух волков.

Димка и Туран до сих пор оставались в зверином облике.

Приказ вызвал секундное сомнение. Ведь волком надёжнее. Но было понятно, что этого не позволят. В синем пламени Димка и Туран сбросили шерсть и поднялись на ноги. И трияры, наконец, повели алавийцев к своему царю. Но не в ложу. Стена арены примыкала к территории самого дворца и, миновав внутренние врата, оборотни и берегиня в сопровождении охраны попали сразу в царские чертоги.

Внутренний двор, мощённый камнем, окружал высокое богато украшенное здание с четырьмя примыкающими башнями, верхушки которых венчали ротонды. В центре этого пространства находились необычные каменные изваяния. Было похоже, что из земли торчат объединённые в арку острые зубы какого-то гигантского животного. Сбоку от них лежала небольшая каменная плита, на которой темнели надписи и отдельные символы.

Арнава утвердительно кивнула на вопросительный взгляд Никиты:

— Врата.

— Удобно, — заметил Велехов.

Выход из Темрюра во внешний мир находился прямо во дворце. Сбоку от площади внутреннего двора располагалось несколько открытых строений, и Никита увидел в них моторные лодки на кильблоках — стальных тумбах для установки судна в безводном положении. И это говорило о том, что врата Темрюра выходят на воду. Судя по всему, в Чёрное море, ближе к Турции. Это не удивляло. Врата Алавии тоже были водными, выходили на Байкал.

Трияры провели алавийцев во дворец, но не в главный зал. Возле него лишь недолго подождали и повели пленных на одну из башен. Прошагав этажей восемь, оборотни и берегиня вошли на ротонду — большую круглую площадку с колоннами, крышей и без ограждений. Это была высокая точка, откуда можно было обозреть всю территорию дворца и арены, самого города до внешней стены и даже прилежащие земли.

Но оказавшись здесь, оборотни и не подумали посмотреть на город, потому что удивлённо замерли. Каменные колонны ротонды держали на себе металлическую ажурную конструкцию, которую покрывали своими телами... мазуры.

Снаружи этого было не понять. Только при взгляде изнутри становилось ясно, что у ротонды нет настоящего покрытия крыши. Его образуют спящие чудовища. Они плотно облепили собой колонны и ажурный железный каркас, снаружи чуть подсохли, и солнечный свет пробивался сквозь трещины меж их телами.

Золотые лучи лежали на гладком полу этой жуткой беседки и спадали по граням трона, установленного на возвышении. Правитель трияров расположился на своём царском месте, а его охранники и генералы по обе стороны от него. На ступенях перед ногами Береиза сидели дети. Двое темноволосых мальчиков разных возрастов. Старшему на вид лет пятнадцать. Богатые одежды, как и на самом Береизе — чёрные с золотыми украшениями, и надменные выражения лиц выдавали в них принцев. Сыновей царя.

Все присутствующие с интересом и каким-то злым удовольствием рассматривали алавийцев. Глядели внимательно, подмечая детали.

— Это волки Алавии? — спросил кто-то из генералов. — Я ждал воинов покрепче.

Высокие оборотни с длинными гибкими мышцами, казались широким коренастым триярам слишком худыми.

— Легко такие длинные ноги вырвутся из тела? — засмеялся кто-то.

— А она берегиня? Воительница из-за гор?

Внимание досталось и Арнаве.

— Была бы ростом ещё меньше, я бы пролил слезу от жалости, — посмеивались трияры.

Но один из генералов, оглядев Арнаву, сощурился. Рукава берегини были загнуты, и наточенные боями мышцы на худых жилистых руках молодой женщины подсказали трияру, что первое впечатление у них обманчивое.

Береиз, восседая на своём троне, не спешил прекратить разговоры. Они, похоже, нравились ему. Так что он позволил своему окружению оглядеть и обсудить «гостей».

Те молчали, не реагируя на слова трияров. Было совсем не до них, с учётом того, что над головой свет солнца закрывали мазуры.

Никита обратил внимание на большие металлические чаши с густой водой тёмно-серого цвета, расставленные меж колонн. Конечности мазуров свешивались с потолка и кончиками лежали в этих посудинах. Чудовища попивали водичку.

Арнава, тоже глядя на это всё, хмурилась.

— Царь Береиз... — позвала она.

Разговоры трияров стихли. Всем было интересно, что скажет берегиня.

— Ты оживил этих монстров, — произнесла она. — Откуда у тебя воды Мрака?

Береиз улыбнулся, немного издевательски, немного зло, но и довольно. Так, словно ему нравилось то, что берегиня здесь. Так, словно он ждал этого.

Никита нахмурился. У Береиза, похоже, был план, и, судя по наглой ухмылке, пока у царя всё шло именно по нему.

— Сто лет назад на месте этого города была лишь крепость, — произнёс он. — Когда вы топили нашу землю в море из грязи и мазуров, его волны растекались и здесь. Стены крепости провалились под их тяжестью. И провалились глубоко. Когда море высохло, воды стекли в подземные пустоты по руинам старой крепости и теперь под твоими ногами, берегиня, подземное озеро.

Никита сделал глубокий вдох. Да, теперь понятно это ощущение — пустоты под ногами. Под ними действительно громадный подземный каменный мешок, заполненный водой и мазурами. Видимо, эти монстры остались здесь с тех событий и были законсервированы в озере, пока царь не откопал их.

Арнава покачала головой:

— Берегини не топили твою землю...

Она не успела договорить. Береиз наклонился вперёд и вперил взгляд в Арнаву.

— Посмеешь закончить свои лживые слова, — прошипел он, — и я прикажу мазурам запихать их обратно тебе в горло, берегиня.

Никита замер, глядя в полные злости глаза царя трияров. Они, казалось, потемнели, закрывшись тонкой плёнкой. И Велехов вспомнил, что уже видел такое у оборотня в самолёте. Что-то во всём этом было не так. Но чем больше Никита пытался понять что именно, тем больше это от него ускользало.

Димка и Туран зарычали на царя за его слова. Береиз, поглядев на них, усмехнулся, и снова непринуждённо откинулся на спинку своего трона.

— Значит, не хочешь слушать мои слова, царь, — спокойно произнесла Арнава. — Хорошо, тогда я слушаю твои. Ты, судя по всему, ждал нас.

— Да, — подтвердил Береиз, — я отправил своих разведчиков не только уничтожить дамбу, но и привлечь ваше внимание. Чтобы Алавия послала кого-то проверить, что теперь по эту сторону гор. Я надеялся, что это будет берегиня. Так что я тебе рад.

— Ты мог бы сделать всё по-другому, — вздохнула Арнава. — Ты мог бы отправить послов в Алавию и сказать, что земли трияров снова полны жизни и расцветают. И просить у берегинь дружбы.

— Просить дружбы у тех, кто уничтожил мой народ, — Береиз действительно оскалился.

Так явно проступила злость в его улыбке.

— Твой дед его уничтожил, — осторожно произнесла Арнава.

Никита на всякий случай поднял глаза на потолок ротонды. Царь обещал берегине вернуть её слова обратно в горло с помощью мазуров, и Велехов надеялся успеть помешать этому.

— Твой дед и алавийский дракон, сошедший с ума, — говорила Арнава Береизу. — Корона мазуров на твоей голове — подарок того, кто помог триярам истребить другие народы, а потом наказал их самих. Как она попала к тебе?

Царь поднёс пальцы к диадеме. Красное сияние в её гранях стало ярче, и вместе с ним вспыхнули рубиновым свечением кровеносные жилы в телах мазуров, опутавших ротонду. А Велехов испытал странное чувство. Боль прокатилась по его сосудам, и они будто двинулись в мышцах. Это обычно происходило при обращении, когда менялось тело. Но сейчас Никита не пытался обратиться.

А лицо Береиза тем временем исказил смех после слов Арнавы.

— Берегини, — произнёс он, — как и сто лет назад — хранительницы мира, не знающие его цены. Скарад, в отличие от вас понимал, что примирение народов — лишь иллюзия. Тот, кто сильнее, всегда подавит слабого. Пока Алавия сильна, она будет подчинять всех, кто её окружает. А тех, кто не захочет выполнить её волю, ждёт та же участь, что и мой народ. Скарад рассказал моему деду, чего добиваются берегини. Мира — такого, каким они хотят его видеть, и никаким другим. Поэтому мой дед сохранил диадему. Знал, что когда-нибудь эти чудовища помогут нам поставить Алавию на её место среди других.

— И ты веришь этим словам? — поразилась Арнава. — Тому, что Алавия хочет подчинять всех вокруг?

Береиз внезапно наклонился, щурясь глядя на неё:

— Скажи мне, берегиня, что будет дальше? Что сделает Алавия, узнав о том, что за горами есть земли со своим правителем. Тем, кто владеет водами Мрака и управляет чудовищами?

Арнава нахмурилась, и Никита тоже почувствовал подвох.

— В те времена, когда тебя ещё не было, — произнёс царь, — когда из гор Аюг бил источник Энсасера, чародеи трияров творили заклинания невиданной силы с помощью тёмных вод. И когда берегини узнали об этом, они приказали возвести дамбу и перекрыть наш источник. А нам бросили слова о том, что это для нашего блага.

— Так и было, — твёрдо сказала Арнава. — Тьма озёр уже набрала силу, твой народ мог погибнуть, потерять разум. Невозможно овладеть силой Мрака.

— Скарад овладел, — зло усмехнувшись, напомнил царь.

И берегиня замерла.

— Откуда, по-твоему, он узнал, как это сделать? — гнев и удовольствие искажали лицо Береиза. — Или ты действительно думаешь, что дракон был безумен? Или тёмная сила выбрала его случайно? Нет, он точно знал, что делает.

— Это не мешает быть безумным, — заметил Никита.

Царь перевёл взгляд на него и пристально разглядывал оборотня, который смеет прерывать его речь, но Велехова сейчас меньше всего волновали чувства царя. Только его слова. Так что он задал вопрос:

— Ты хочешь сказать, что берегини узнали о том, что чародеи твоего народа сумели сотворить какие-то заклятия, с помощью которых можно было подчинить Мрак озёр, и отправили драконов не помогать обиженным народам, а для того, чтобы отобрать у вас эти знания?

— Ты хранитель, — внезапно произнёс Береиз, и Велехов удивлённо вскинул бровь.

— Да, я знаю о тебе, — оскалился улыбкой царь, — мои люди следят за всем, что происходит по ту сторону гор и во внешнем мире. Единственный белый волк. Ты убил Скарада.

Никита щурился, глядя на Береиза.

— Ты оказал услугу всему миру, — сказал тот. — Избавил от того, кого мой народ считал своим кровным врагом. Благодарю тебя.

Велехов изобразил поклон:

— Так разве это не повод начать всё заново?

Царь отрицательно покачал головой:

— Нет, хранитель. Ты точно знаешь, что такое магические знания моего народа. Это ведь с их помощью сотворено заклинание Саталир.

Никита удивлённо наклонил голову.

— Именно твоим предкам... — Береиз смотрел на оборотня с белой головой, — берегини повелели лишить памяти чародеев трияров и забрать их знания. Магические книги отдали князю Бимиру. Изучив их, он сотворил очищающее заклинание для озёр.

Велехов молчал. Димка и Туран стояли, удивлённые не меньше него. Арнава справилась с чувствами быстрее всех.

— Мы говорим об одном и том же, царь, — произнесла она. — Но ты смотришь со стороны тех, кто овладел силой подчинять других и желал этого, и кому обидно за то, что её отобрали. А мы смотрим со стороны тех, кто видел, как этой силой уничтожаются невинные, и забрал её, чтобы не допустить беды.

— Не допустить беды, — царь зло рассмеялся. — Кости тысяч трияров и людей, похороненных в долине Энсасера, сейчас восстали бы из мёртвых, берегиня, чтобы рассказать тебе о беде. Нет, воительницы сделали это, чтобы не стало силы, способной противостоять им. Магия моего народа, созданная на тёмных водах, была столь сильна, что могла справиться даже с алавийскими драконами и белыми волками.

Береиз посмотрел на Никиту:

— Даже оборотни твоего рода, кровь которых справляется с любым заклинанием, не устояли перед магией трияров. И это пришлось не по нраву воительницам, устраивающим мир так, как им хочется.

— Нечем тебе гордиться, — мрачно произнёс Велехов.

— Как и тебе, — отрезал царь. — Берегини не смогли победить нас. Смог лишь Скарад. И только потому, что отрёкся от Алавии.

Арнава тяжело вздохнула, помолчала, обдумывая слова Береиза, и, наконец, сказала:

— Царь, берегини пожалели твой народ, а Скарад — нет. И теперь, когда его нет в живых, ты решил, что больше некому остановить тебя? Неужели ты хочешь завершить дело своих предков? Снова развязать войну с берегинями? Наказать их за прошлое?

— Мне не нужна война, — усмехнулся Береиз, — но мне нужно, чтобы мой народ был в безопасности от Алавии. И мне нужно то, что вы отобрали.

Арнава вопросительно вскинула бровь:

— Ты говоришь... о водах озёр? Вернуть тебе источник Энсасера?

— Да, — подтвердил Береиз.

— Для чего? — берегиня пристально смотрела на него. — Если воды пустить в долину, восстанут мазуры, спящие в земле.

— Так и есть, — улыбался царь. — С этой армией чудовищ у моего народа будет защита. Если мазуры будут охранять границы, воительницы не смогут пригнать своих крылатых тварей на мою землю и уничтожить подземное озеро Темрюра. Не смогут мешать моему народу крепнуть и расти.

— Куда расти?! — зарычала Арнава. — Ты царь, объединивший племена и поднявший города. Ты можешь идти по этому пути дальше, жить в мире и никому не угрожать.

Береиз смеялся над каждым словом берегини, и, наконец, его губы разомкнулись, чтобы сказать ей, как она наивна, но внезапно...

— Какую ахинею ты несёшь, царь, — произнёс Никита. — А ты, наверное, много лет готовился к тому, как выскажешь кому-нибудь свои обиды? Ты прям заткнуться не можешь.

После этих неожиданных слов в ротонде наступила тишина. Генералы трияры, с почтением и вниманием слушавшие своего царя, повернулись к нему с возмущением, ожидая приказа разорвать наглеца.

А Велехова захлестнул смех, и Береиз поражённо смотрел на его искажённое лицо.

— Ты, наверное, думаешь, что прикажешь берегине взломать для тебя дамбу? — спросил Никита. — Я бы на твоём месте использовал её силу.

Арнава с удивлением смотрела на мужа. Позади него так же удивлённо переглянулись Димка и Туран.

— Я прав, да? — Никита в открытую смеялся над царём. — Ты что действительно ждал берегиню, чтобы заставить её разрушить дамбу? Это невозможно, Береиз! Она охраняется с той стороны. Да и сил одной берегини не хватит на такое. А ты действительно дурак.

Велехов вспомнил слова Скарада и теперь смеялся вместе с ним. Дракон-оборотень стоял за его спиной, и Никита слышал его насмешливый язвительный шёпот:

— А я тебе говорил.

Царь Береиз исходил на ярость, и его глаза темнели.

— А если берегинь будет много? — прошипел он. — Если я оторву голову вашей, и одного из вас отправлю с ней назад. А когда остальные воительницы явятся сюда, мазуры похоронят их драконов в земле, и они станут моими рабынями...

— В твоих самых смелых фантазиях так и будет, — расхохотался Никита. — Вы трияры... — он сделал вдох, пытаясь успокоить так неожиданно охватившее его веселье, но это никак не получалось и он продолжал смеяться: — ... я сразу не понял этого, а теперь вижу, кто вы есть. Народ, который считает, что он исключительный, и никто не смеет ему указывать. Говоришь, твои предки обладали уникальными магическими знаниями? Такими, что могли уничтожить и драконов и оборотней, и даже подчинить озёра Мрака? Тогда берегини поступили правильно, отняв у вас эти знания! Вы ещё морально не дозрели обладать ими. Жаль, что не лишили вас жизней всех до последнего!

Арнава поражённо слушала мужа, глядя в его лицо. Оно искажалось всё больше, и странный блеск в ярких, словно пламенеющих глазах испугал берегиню.

— Никита... — позвала она.

Но он не услышал её и пошёл к царю. Охрана сразу преградила ему ход. Трияры встали на пути оборотня.

Димка, не понимая что происходит, тихо спросил берегиню:

— Арнава, что это он говорит?

Никита остановился напротив царя, насмешливо оглядел его, не обращая внимания на разгневанных генералов, и с хорошо заметной злостью произнёс:

— Знаешь, где закончится твой план, Береиз? Я сейчас воткну эту диадему тебе в череп и посмотрю, как мазуры сожрут тебя заживо, а потом, без хозяина они сожрут здесь всех. И начнут с них...

Велехов, смеясь, ткнул пальцем в сыновей царя. Мальчишки хмурились и поглядывали на отца. А тот, просто опешив, смотрел на оборотня, который в один миг резко переменился.

Последние минуты Никита осознавал все сказанные слова. Осознавал, насколько прав был Скарад, ещё сто лет назад сказав берегиням, что договариваться о мире с триярами — не имеет смысла. Они этого не хотят. Арнава сейчас унижается перед этим раздутым от собственной важности правителем, заслуга которого лишь в том, что он нашёл у себя под боком подземное озеро и диадему. И напялил её на свою тупую башку! Возомнив, что может указывать берегиням, требовать от них, угрожать им... Наглая мразь!

Скарад за спиной Никиты напомнил:

— Я же говорил: сними диадему с этого дурака.

— Да, вместе с головой, — Велехов зарычал.

В его горле клокотало, а в теле растекалась приятная боль. Множество иголочек кололи так, словно вышивали какой-то орнамент на нём изнутри.

Арнава, с тревогой смотревшая на Никиту, вздрогнула, увидев на его губах тёмную каплю, потёкшую изо рта.

— Ты безумен, хранитель, — зашипел Береиз. — Как и Скарад.

На голове царя вспыхнула красными символами диадема.

— Нет, стой! — закричала берегиня.

Но с потолка и колонн уже посыпалась земля, засохшая на телах мазуров. В один миг вся беседка пришла в движение: взвились в воздух острые конечности чудовищ, агрессивно изгибаясь, чтобы впиться во врагов царя.

И в этот самый момент из горла Никиты вырвался рёв, а с ним и брызги чёрных капель. Его тело вспыхнуло синим пламенем, но обращение немедленно остановилось. Огонь, пробежавший по коже, погас, и внутри под ней будто разлилась чёрная кровь из лопнувших сосудов. А снаружи чётко проступили цепочки символов. Они, словно клеймо прожгли кожу хранителя. Его руки и грудь, живот и спина, ноги — всё покрылось ими.

Арнава ещё стояла, не понимая и читая... строки заклятий, проявившихся только сейчас, а Никита поднял руку и сжал пальцы в кулак. Точно за этим движением диадема на голове царя захрустела, ломаясь и вдавливаясь внутрь — в его голову. Брызнула кровь, и Береиз завопил от боли.

— Жалкий царь! — хохотал Велехов, дожимая кулак. — И поганый народ!

Мазуры вокруг будто обезумели. Перекатываясь друг по другу и путаясь конечностями, чудовища хлюпали, извивались и бросались на трияров! Охрана царя и его генералы не успели ничего, их скрутили и подняли под потолок, ломая кости и разрывая на куски просто за мгновения. На пол обрушились потоки крови.

Димка и Туран бросились к Арнаве.

— Что происходит? — Димка схватил её за плечи. — Берегиня! Очнись!

Арнава в ужасе смотрела на Никиту, но от крика оборотня пришла в себя и ринулась к мужу. Царь Береиз извивался на троне, вопя от боли, а по его лицу, с головы, охваченной сжимающейся диадемой, текла кровь. Перед ним оставались его сыновья. И дети страшно кричали, потому что одно из чудовищ, упавшее с потолка, схватило их и скручивало, чтобы сломать кости.

— Никита, остановись! — берегиня ударила его поднятую руку, а потом и ладонью в лицо.

Кулак хранителя разжался, и Береиз сполз на пол. Разломанная на части диадема упала перед ним. Царь в ужасе и с непониманием посмотрел на неё, а потом на своих сыновей. Их накрыло тело чудовища, но детей было видно внутри переплетения конечностей, и крики ещё слышались.

— Нет! — закричал Береиз. — Пощади!

И в этот момент два чёрных волка ринулись на монстра. Димка и Туран обратились и вцепились в мазура, разрывая его когтями и клыками. Димка вытащил мальчишек из объятий чудовища, пока Туран сдерживал его.

А Никита... медленно повернулся к берегине, и она замерла.

Синяя радужка глаз хранителя выгорала и в них затекала чернота, отемняя и увлажняя веки. Угольная капля стекла на щёку и докатилась до губ, которые разомкнула улыбка. Тёмный взгляд обошёл застывшую берегиню.

— Лазурная дева, любимая... — прошептали губы Никиты, и одним рывком он взял её за горло. — Я скучал по тебе...

Арнава задрожала крупной дрожью, а Никита, зажав её в болезненно-сильных объятиях, впился поцелуем в губы. Берегиня сопротивлялась, отворачивалась от чёрной крови, текущий изо рта мужа и, наконец, сильно оттолкнула его и вырвалась.

Но уже в следующий миг лицо Велехова исказилось от яростного смеха, и он вогнал когти в бок Арнавы. Протянул их рывком через рёбра под её неистовый крик, а потом схватил берегиню и сжал пальцами её затылок. Наклонился для поцелуя снова, но не успел схватить губы — ему помешал Димка. Оборотень, подскочив к ним, схватил берегиню сзади и сдёрнул её с когтей Никиты, а Туран преградил ему путь к ней:

— Хранитель, остановись! Что ты творишь?!

— Это не он!. — в хриплом плаче выкрикнула Арнава. — Это не хранитель!

Чёрные символы заклинания сияли красными жилками на коже Никиты, и его синие глаза истекали угольными слезами. Он взглянул на свою руку, любовно осматривая знаки.

— Догадалась, дорогая, — засмеялись его губы.

Только смеялся ими Скарад. Все заклинания, наложенные на его кровь, полностью закрепились в теле хранителя. Можно более не скрываться и надо, наконец, поцеловать берегиню. Будет хорошо, если лазурная дева останется с ними. А то душе и телу Никиты без неё тревожно.

Скарад ринулся к Арнаве, но Димка и Туран попытались остановить обезумевшего хранителя. Берегиня отползала от них в стонах боли, оставляя кровавый след. Монстры над головой перемещались по потолку и колонам, глядя на неё красными глазами, но не останавливали её.

Скарад отбросил Турана и свалил Димку, одну его руку схватил и поднял оборотня вверх, а на другую наступил ногой. Арнава, пытаясь встать, увидела, как Никита ударил, вгоняя когти в грудь Димки, ломая рёбра над сердцем и внося их внутрь в брызгах крови.

Вопль берегини не остановил Скарада. Он поднял оборотня к себе, глядя в его лицо.

— Никита... — прохрипел Димка, — остановись...

Когти пронзили отчаянно стучащее сердце оборотня, и он смотрел в чёрно-синие глаза хранителя, переполненные яростью и удовольствием. Скарад размазал слёзы боли по щекам Димки, любуясь ими мгновения, и швырнул оборотня на пол со всей злостью.

Волком бросился на хранителя Туран, но Скарад увернулся от него и тоже... обратился. В чёрном пламени выросло создание на четырёх драконьих лапах без шерсти, с голой кожей, распираемое изнутри рёбрами и костями суставов, больше волка во много раз.

В его шею и вцепился Туран, раздирая её когтями, но монстр схватил оборотня и, подмяв под себя, рванул зубами всю лапу от плеча до пальцев. Рёв боли разорвал воздух, а драконоподобное существо выплюнуло вместе с полосками кожи и мышц и серебряные кольца. Туран остался без оружия. Скарад ударил его когтями в живот, пробивая крепкие мышцы насквозь. Оборотень взвыл и с этим воем замер, скрутившись в луже крови.

— Арнава... — шёпот долетел до уха рыдающей берегини.

Она опустила голову. Димка, лежащий на полу, зажимал ладонью рану на груди.

— Беги, берегиня... улетай... — прошептал он.

Ладонь Димки поползла вниз и упала в лужу крови под ним. Блеск в глазах оборотня погас.

— Димка... — слёзы текли по щекам Арнавы, и она не дышала, потому что ком пережал горло, но подалась назад, отползая на край.

Чёрный монстр, небрежно пнув от себя безжизненного Турана, повернулся к ней. Улыбка исказила его морду, и она стала лицом, уменьшаясь. Скарад принимал человеческий облик. А берегиня, не дожидаясь этого, бросилась вниз с площадки, в воздухе обращаясь драконом, и устремилась прочь от ротонды.

Повелитель засмеялся, проводив её взглядом, и опустил глаза на Темрюр. Город, полный людей, шумящий голосами и звенящий там, где бросали монеты на подносы, где копыта лошадей наступали на камни дорог, где ставили на бортики фонтанов железные кувшины и наливали воду...

Монстры подползали к своему хозяину со всех сторон, тянули конечности-отростки и осторожно касались его босых ног.

Скарад улыбнулся.

— Долго были в темноте, — произнёс он, поймав конечность мазура в ладонь. — Пора вам выйти на свет.

Чудовище ласкалось к его руке, прижимаясь всем телом к полу и поднимая отростки.

— Напоите людей Мраком, — Скарад мягко сжал конечность, и по ней пробежали красные жилки. Проявились символы заклинания, которым были созданы эти существа.

Через мгновения вспыхнуло рубиновое свечение на остальных монстрах, и ещё через миг... подземный удар сотряс город.

Скарад, вращая рукой Никиты, закручивал воды подземного озера в громадные водовороты. И они отвечали своему истинному повелителю.

На арене перед дворцом раздвижная железная площадка поднялась от мощного водного удара, и створки разъехались в стороны, выпуская чёрные волны. Под стенами сооружения двинулась с места земля, закручиваясь в воронки, проваливаясь и утаскивая за собой фундамент. Пространство арены вместе с каменным ограждением проваливалось в бездну, и наружу вырывались фонтаны густой угольно-чёрной воды.

Все, кто был в сооружении в этот момент, лишь сначала ринулись к дрожащим стенам, посмотреть, что происходит, но потом бросились назад. Высокие волны хлынули через арки насквозь через все преграды и обрушились на площадки рабов, смывая людей и трияров...

От водного удара разошлись камни брусчатки, и трещины, разъезжаясь на глазах, побежали дальше от арены в город, ломая дороги и дома. И отовсюду, из тёмных пропастей, стремительно разрывающих центр города, вынырнули сверкающие на солнце громадные монстры. Они хватали падающих в провалы людей, ловили убегающих и кричащих в ужасе. Острыми конечностями протыкали добычу, но не рвали, а держали мгновения и отбрасывали. Господин не приказывал убивать, он велел поить Мраком. Собирать урожай для него. И мазуры двигались дальше, раскатываясь от арены вместе с водой, устремляясь в улицы города на свою жатву.

***

Дардана кричала не переставая, сопротивляясь солдатам, тащившим её на рынок. Тахир, отдав девушку, заплатил им и сказал, чтобы её отвели на самый дальний от арены и передали любому из трияров-продавцов. Тому, кто не станет спрашивать откуда невольница и продаст её, как свой товар. Продавцам было выгодно заполучить таких женщин. Им самим не надо было за них платить, и прибыль от продажи в этом случае в два раза больше. Тахир не сомневался в том, что Дардану заберут, и тогда её точно никому не найти.

Трияр-продавец рынка невольниц после короткого разговора с солдатами взял девушку из их рук и сразу швырнул на помост. Продать такую рабыню, что называется «из-под полы» надо было быстро, пока никто не заявил на неё права.

Основными покупателями на рынке были богатые граждане города, пришедшие со своими слугами и охраной. Среди них и много трияров. Вдали от арены рынки невольниц привлекали не только служивых оборотней из армии царя, но и зажиточных домовладельцев Темрюра. Многие трияры держали дома и участки земли возле города, десятки рабов и наложниц. Так что продавец, конечно, не отказался от красивой рабыни. Остальных женщин он уже продал сегодня, эта будет хорошим завершением дня.

— Мой хозяин не велел меня продавать! — кричала Дардана. — Он не велел...

Продавец, смеясь, поймал девушку, которая порывалась спрыгнуть с помоста, сжал её руку и поставил лицом к покупателям.

— У нас буйная кобылица, — засмеялся он. — Кто хочет объездить такую?

Сам осмотрел пышные волосы девушки и намотал их на руку.

— Почему хозяин отдал тебя просто так? — спросил он.

И Дардана поняла, что это может её спасти.

— Я порченная! — громко крикнула она в толпу. — Я была замужем!

Покупатели с интересом рассматривали красивую молодую женщину.

— Ну и что, — внезапно сказал один из трияров и кивнул продавцу:

— Давай, я возьму её.

Но тот со смехом отказал:

— Нет, такую кобылицу сначала надо оценить.

Он поднял лицо девушки, сжав её подбородок, и смотрел, как она пытается вырваться.

— Такая стоит хороших денег, — заметил продавец.

И Дардана пнула его в коленку:

— Пусти меня!

Хохот накрыл площадку. Покупатели смеялись, глядя на дикарку, которая вырывалась из рук продавца.

— Ты прав, она стоит денег, сколько хочешь за неё? — спросил трияр, который хотел забрать девушку.

— Пока не знаю, — продавец швырнул Дардану на дощатый помост.

Она упала всем телом, едва успев выставить руки, чтобы не удариться лицом.

— Зависит от того, насколько кобылица непокорная, — зарычал трияр.

Дардана со страхом смотрела за тем, как он снимает с пояса кнут. Девушка замерла, тяжело дыша. А продавец, увидев это, оставил кнут в покое.

— Вот и всё, — усмехнулся он. — Оказалось, не такая уж и непокорная.

Угроза избиением заставила рабыню проявить смирение.

Трияр поднял её и снова поставил перед всеми. Дардана стояла молча и тихо дрожа.

— Кто даст золотой за неё? — спросил продавец.

Голоса раздались со всех сторон торговой площади:

— Два!

— Три!

Первый трияр, которому понравилась девушка, подошёл ближе.

— Отдай мне, — сказал он. — Пять золотых.

Цена была большой, и продавец кивнул:

— Бери.

Новый хозяин рабыни поднялся на помост и протянул за ней руку. Дардана отскочила от него, но трияр поймал её и сжал локоть, едва не сломав. Остальные смеялись:

— У тебя нет с собой кнута.

— Без кнута она не боится.

Трияр наклонился к девушке и, глядя в её испуганное лицо, зарычал:

— Веди себя послушно, рабыня, а то спущу шкуру с твоих нежных бёдер...

И над площадью рынка внезапно раздалось громко и насмешливо:

— Хватит девушке грозить! Смотри, чтоб с твоих круглых ляжек шкуру никто не спустил!

Дардана повернулась на голос и замерла, хватая ртом воздух, потому что увидела Рира. Он шёл через толпу, а за ним шагали Иван и Вурда. На руках у Ивана сидела важная Далила, обнимая его за плечо. С высоты роста князя ей было видно всех, и в объятиях мужчины девочка чувствовала себя защищённой, поэтому смело смотрела вокруг, не прячась, как обычно.

Дардана задышала радостно, но в страхе. Испугалась за Рира.

— Это что, раб? — послышалось в толпе.

Трияры удивлённо смотрели на высокого крепкого парня, выдавшего столь наглую насмешку над новым хозяином рабыни.

— Что ты сказал? — зло переспросил тот.

— Что слышал, — ответил Рир, подойдя. — Я из каравана её хозяина. Он не велел её продавать. Охранник, который её отдал, украл её. Так что я забираю девушку обратно.

Трияр внезапно расхохотался.

— За пять золотых, — оскалился он. — Я уже купил её.

— Ты ещё деньги не отдал, — напомнил Рир.

Трияр вытащил кошелёк и бросил в руку продавцу.

— Отдал, — произнёс он. — Пусть её старый хозяин придёт за ней сам. И купит её у меня.

— Вот гад, — вздохнул оборотень.

— Что ты сказал? — поразился трияр.

— Да что ты заладил-то? — возмутился Рир. — Что сказал, что сказал... Отпусти девушку говорю. Нет у меня времени тебя уговаривать. Не отпустишь — заберу.

Кулаки трияра сжались, из ноздрей, немедленно распухших, вырвался пар. Тело разогревалось для обращения. Наглость раба ошарашила народ на площади, и теперь все с интересом ждали расправы над ним.

Дардана, глядя на разъярённого трияра, в отчаянии посмотрела на Рира.

— Ты погибнешь под его копытами, — зашептала она. — Уходи...

Оборотень засмеялся:

— Я? Под копытами? Да ты что, Дарданочка? Нет такого большого копыта.

Рир обернулся к Вурде с Иваном:

— Миром не хотят.

Об этом они говорили, пока искали этот рынок по всему центру города — о том, что надо по местным правилам Дардану забрать и драку не устраивать.

— Придётся идти за Фурканом, — вздохнул Иван.

Но трияр, купивший Дардану, уже не был согласен оставить оскорбление без отмщения. Тем более, что вокруг столько горожан, видевших, как наглый раб унизил его своими словами. Его собратья жеребцы в толпе смеялись.

Так что обиженный оборотень-конь сиганул с помоста вниз, метя в лицо раба кулачищем, раздувающимся в копыто. Рир молниеносно присел и встретил трияра ударом в живот; вогнав когти, зацепил его, как на крючок, и швырнул через себя. Красный огонь обращения, пробежавший было по спине оборотня-коня, погас. Он врезался уже лошадиным носом в землю и проехал на ноздрях ещё метр.

Потратив мгновения на удивление, остальные трияры в толпе зарычали, а Вурда обругал Рира:

— Ну вот не мог уклониться просто! Шкурка ты!

— А не помогло бы, — хмыкнул Рир.

Нрав у жеребцов отменный. Рядом плюнешь — взбесятся. И сейчас они еле сдержались, чтобы не затоптать наглого раба. Повсюду в толпе замелькали красные всполохи и разнёсся возмущённый хрип.

— Тихо, тихо, — громко призвал Иван. — Ваш собрат сам нарвался. Девушку надо вернуть законному хозяину, а он не захотел. Или вам тут закон не писан?

Князь взглянул на продавца, который недовольно скрипел зубами, и спросил его:

— Ну, звать настоящего хозяина или вернешь нам девушку?

Трияр зарычал:

— Зови хозяина, пусть подтвердит, что это его рабыня.

— А ты, значит, ему скажешь откуда взял её, да? — Рир, стоявший у помоста, насмешливо взглянул на продавца снизу верх.

Но того такая перспектива не напугала.

— Мне её привели, — усмехнулся трияр. — За тех, кто её украл я не в ответе. А кто вы я не знаю. К тому же...

Он не успел договорить. Земля внезапно дрогнула, и мощная вибрация прокатилась по улицам от царского дворца до внешней стены. Странный шум наполнил пространство. Такой, словно где-то забурлили сотни гейзеров.

Толпа взволнованно зашевелилась. Все оглядывались по сторонам, не понимая, что происходит. Через мгновение настоящий грохот сотряс город и земля просто заходила ходуном. И внезапно стены арены, возвышающейся над другими постройками, стремительно ушли вниз...

Рир немедленно вскочил на помост к Дардане уже в синем пламени. Толпа схлынула с площади, и мало кто заметил, как вместо двух людей появились два огромных чёрных волка.

Вурда, обратившись, подставил Ивану спину, и тот запрыгнул на него с Далилой на руках. А Дардана широко открытыми глазами смотрела на мощного зверя выше неё ростом. Но времени на удивление не было. Рир схватил девушку зубами за талию и перебросил её себе на спину, приказав:

— Держись!

Дардана немедленно схватилась за его шею, услышав голос в голове.

Оборотни взмыли с прыжка вверх на крышу ближайшего здания. Благо строили тут плотно. И оказавшись выше, увидели, как с грохотом начали проваливаться строения, окружающие арену. А кроме этого Вурда, взглянув на небо, увидел... Арнаву.

Лазурный дракон боролся с потоками ветра и, рывками взмахивая крыльями, уходил от башни дворца.

— Вурда, видишь?! — крикнул Иван.

Ворлак схватился лапой за медальон:

— Арнава!

Боль берегини ударила сознание Вурды.

— Уходите! — рычала она. — Немедленно из города!

— Исполняем, — ответил ворлак и прыгнул на крышу следующего дома.

— Что с ней? — крикнул Рир, следуя за ним. — Где остальные?

— Уходим. Приказ берегини! — ответил Вурда.

Жуткий грохот и шум воды будто взорвали Темрюр. Его наполнили отчаянные крики, и здания заходили ходуном, рассыпаясь на кирпичи от мощного землетрясения. Прыгая по крышам, оборотни успевали оборачиваться. Позади них улицы накрывали чёрные волны, топя в себе дома, а из водной массы выныривали громадные мазуры, растопырив отростки и хватая людей.

Иван, глядя на это, крикнул ворлаку:

— Вурда, знаю, что скажешь, но быстрее!

— Уймись, Рилевич! — взревел тот, перемахивая с дома на дом прямо над падающей в глубокую пропасть дорогой.

Рир, мчась следом, чувствовал, как вцепилась в него Дардана. Держалась уже не за шерсть, а за кожу, так пальцами её скрутив, что, наверное, и самой больно было. Но держалась.

— Что берегиня сказала?! — не отставал от ворлака Рир. — Где остальные?!

Оборотням было видно Арнаву. Мчась по верхам строений, они смотрели за ней. Лазурный дракон летел вдоль стены города уже за его пределами, всё больше снижаясь.

— Она ранена, — ответил Вурда. — Что с остальными не сказала. Велела уходить.

Стремительно, просто на глазах, Темрюр тонул в чёрной воде и монстрах, и только дворец оставался в целости и сохранности. На его башне-ротонде копошились мазуры, и там вспыхивал красный свет.

Рир почувствовал дрожь в лапах. Не допустил мысли, что случилось непоправимое. Бежал как никогда, и только сердце билось с болью.

У самой городской стены земля дрожала, но ещё не потрескалась, и потоки жителей, которым повезло оказаться далеко от центра, выбегали за ворота. Волки спрыгнули с крыш и буквально прошли по головам. Но дела до них никому не было. Люди в панике и давке бежали, спасаясь из города, в мгновение ока накрываемого гигантскими волнами.

Покинув его, оборотни устремились за драконом. Арнава летела к реке, протекавшей недалеко от стен, и всё больше снижалась. Было уже понятно, что лазурный дракон и не летит вовсе, а падает, из последних сил поднимает крылья. Но отчаянные рывки слабели, и берегиня рухнула в воду, подняв облако брызг.

Оборотни добрались точно к этому моменту. Иван спрыгнул с Вурды, поставил Далилу на землю и сам побежал за ворлаком, ринувшимся в реку.

Вурда нырнул, всплыл через мгновения и устремился к берегу, увлекая Арнаву за собой. Та смогла поменять облик и ушла на дно девушкой. Иван встретил их на мелководье и взял берегиню на руки.

Дардана, соскочив со спины волка, побежала к дочери. Схватила её, испуганную и дрожащую, и прижала к себе. Рир, обратившись человеком, взглянул на обеих, убедился, что они в порядке и поспешил к берегине.

Иван уложил её на землю, и они с ворлаком с удивлением осмотрели её раны. Рваные полосы оставили волчьи когти, а не зубы мазуров. Но кожа вокруг порезов была совсем чёрная, отравленная каким-то ядом. Поэтому они и не заживали.

— Арнава, исцели себя, — Вурда приподнял её, чтобы легче было это сделать.

— Нет, потом, потом, — горячо шептала берегиня.

— Что случилось? — Иван взял её за плечо с другой стороны. — Где Никита?

Арнава посмотрела на князя и замерла. Губы открылись, но ничего не сказали.

Иван сжал её плечо, глядя в глаза:

— Где Никита? Димка где? Туран?

Рир опустился на корточки возле берегини, и она перевела взгляд на него. Сразу освободилась из объятий Ивана и Вурды, села на колени и потянулась к оборотню рукой. Рир поддержал её за локти.

— Прости, — прошептала Арнава, — прости меня...

— Что? — оборотень поражённо смотрел на неё.

Лицо берегини исказилось от плача, который она пыталась сдержать:

— Прости, не уберегла...

— Арнава, что ты?. — Рир замер, холодея от предчувствия.

Берегиня отпустила его и отползла на коленях ото всех. Сжала рукой медальон и, услышав ответ, заговорила:

— Госпожа моя, Гинева, забудь о триярах, больше нет этой угрозы. Дух Скарада восстал и к телу хранителя привязан. Заклинание «слияния души» на Никите, сильнее его не видела. Скарад верх над хранителем взял и теперь им управляет.

Замерли поражённые Иван и Вурда. Рир опустился перед Арнавой, глядя в её лицо.

— Димка, наш... — берегиня схватила оборотня за плечо и сжала крепко-крепко, — ...и Туран, воин твоей охраны, госпожа... они меня спасти пытались, Скарада остановить...

Крупная дрожь прошла по плечам Рира.

— Оба мертвы. Убиты Скарадом рукой хранителя, — прошептала Арнава.

Голос берегини ослабел, как и она сама. Медальон погас в её руке, потому что пальцы разжались, и Арнава упала. Рир подхватил берегиню и, обняв её, замер. Иван и Вурда стояли, окаменев от услышанного. Никто ничего сказать не мог.

***

Тишина сковала берег реки. Пока издалека не накатился шум голосов и топот. Недалеко от оборотней, Ивана и Дарданы, обнимающей дочку, шли люди. Много людей, сотни и тысячи. Жители Темрюра, успевшие выбежать из него, отходили дальше от городской стены. Створки всех ворот всё ещё расталкивали волны, но они ослабевали и откатывались.

В самом городе полностью ушёл под воду центр, арена и площадки рабских рынков. И только башни царского дворца, стоявшие теперь, словно маяки на голой скале, выделялись на фоне голубого неба, блестя мокрыми телами облепивших их мазуров.

В огромной толпе, наводнившей поле, шли люди и трияры. Большинство последних были воинами корпуса охраны городской стены, и они, конечно, собирались вместе. Кто-то из старших командиров кричал в толпе:

— Все воины ко мне!

Иван первым обратил внимание на людские потоки. Они замедлялись. Люди, отдалившись от опасной территории, останавливались и оборачивались, глядя на то, что осталось за спиной. Трияры пытались понять что случилось, но пока не могли даже предположить. За минуты их огромный город наполовину разрушился и утонул в чёрных водах. И там, в его стенах, остались тысячи жителей.

Старший командир трияров, беспомощно оглядываясь вокруг, наткнулся глазами на группу у реки и замер, а потом зарычал. Городская охрана видела раненого дракона в небе, покидающего башню дворца, и ещё двух волков, пробежавших по головам. И командир трияр, сам оборотень, глядя на женщину в блестящей лазурной броне на всём теле и мужчин в чёрной сетке, быстро догадался, что смотрит на тех самых оборотней.

— За мной! — зарычал он своим воинам и в красном пламени обернулся в коня цвета бронзы, сразу устремляясь к тем, кто мог знать что произошло. Или быть в этом виноват!

Иван тяжело вздохнул, глядя на приближающихся к ним десяток здоровых жеребцов. Потом развязал шнурок плаща, сбросил его с плеч и потянул из-за спины топор. Вурда обратился волком, поскрёб камни под лапами, подтачивая когти.

Рир уложил Арнаву на землю и встал, глядя на город. На башню, где остался его брат.

Дардана подошла к оборотню, осторожно тронула его, и Рир обернулся к ней. Девушка смотрела в его глаза, тёмные и блестящие.

— Мне жаль, — прошептала она, — мне так жаль, Рир...

Оборотень положил ладони на её плечи и несильно сжал.

— Оставайся с берегиней и дочкой, — произнёс он.

— Хорошо, — прошептала Дардана, — хорошо.

Рир наклонился к ней, поцеловал в лоб, взглянул на Далилу, прижавшуюся к бедру матери, погладил девочку по щеке и сделал шаг назад. Обернулся волком и встал рядом с князем и ворлаком.

— Защищаем берегиню, — произнёс Вурда. — Что бы ни было, до конца.

— До конца, — подтвердил Иван.

— До конца, — повторил Рир.

Трияры приближались, взрывая копытами землю и поднимая пыль. За десяток метров жеребцы разделились, окружили оборотней со всех сторон, сразу сжимая это кольцо. Но в бой не ринулись, потому что старший командир не отдал такого приказа. Он обратился человеком и со злостью поглядев на чужаков, спросил:

— Что вы сделали?

Иван покачал головой:

— Мы ничего не делали.

И это было правдой лишь отчасти, ведь город уничтожил... Никита.

— Наш город! — зарычал трияр. — Наш царь! Вы — чужаки из-за гор!

Он показал на женщину, лежавшую на земле:

— Она дракон! Вы волки! Алавийцы!

— Это мы и без тебя знаем, — невесело усмехнулся Вурда. — Мы вашего царя не трогали. Сами из города спасались.

— Что с ним?! Что с царём Береизом? Он мёртв? — трияр не мог унять гнев и не слышал слов, да и не смог бы им поверить.

— Говорю тебе: не знаем! — резко ответил Иван. — Мы не были во дворце.

— Она была! — оборотень-конь выдохнул пар ноздрями, показав на Арнаву.

— И она тебе ничего не скажет, она без сознания! — зарычал Вурда. — Ранена!

— И зачем же её ранили? — издевательски спросил трияр. — Не потому ли, что она напала на царя?! Пусть сдохнет! Но сначала скажет, что с ним!

Оборотень подался вперёд, опускаясь плечами вниз, и в красном пламени поднялся жеребец.

— Назад! — взревел Вурда.

Потому что за старшим трияром ринулись остальные, намереваясь всей мощью раздавить волков на своём пути к женщине, но... за мгновение до того, как Вурда и Рир воткнули бы когти в морды жеребцов, над ними прошла огненная волна и ударила в землю, разделив стороны выжженной воронкой.

Головы вскинули все.

В ясном небе, разбивая солнечный свет тенью, снижались над местом схватки серебряные драконы. Пролетевшая над триярами рептилия, круто развернулась в воздухе и плавно встала на землю, подвинув жеребцов угрожающим рёвом, а потом пригнула шею к земле. Брада поднялась из седла, спрыгнула с дракона и побежала к оборотням.

Вурда выдохнул с облегчением. Десятки сверкающих серебряных рептилий вставали лапами на землю. И без того перепуганные люди на поле кричали от страха и метались, но бежать им было некуда. Позади затопленный город, впереди драконы.

Алавийская сотня сразу распределилась в линию обороны напротив стен Темрюра, и несколько рептилий ушли на облёт, осмотреть город. Верховная берегиня и её сопровождение приземлились рядом с оборотнями.

Брада лишь на мгновение задержалась у Вурды. Коснулись друг друга, ворлак кивнул, и Брада вместе с Иваном побежала к Арнаве.

— Раны от когтей волка, — сказал берегине князь. — И отравлены.

Но Брада ничему не удивилась, быстро положила на порезы ткань, пропитанную лекарством, и наклонилась, нашёптывая заклинание заживления.

— Всё будет хорошо, Иван, — успокоила она.

И правда, бледное лицо Арнавы пропиталось лёгким румянцем, и она глубоко вздохнула, сразу открывая глаза. Узнав Браду, потянулась к ней рукой. Та поймала ладонь девушки и крепко сжала:

— Всё хорошо, мы здесь.

Глаза Арнавы заблестели.

— Никита... — прошептала она. — И Скарад...

— Мы знаем, — Брада погладила её по коротким волосам. — Мы знаем. Поэтому и здесь.

— Как? — поразился Иван. — Знаете, что произошло? Откуда?

Брада тяжело вздохнула:

— Сейчас поговорим, князь.

Она обняла Арнаву, подняла её и повела к Гиневе.

Вурда и Рир уже стояли рядом с верховной берегиней. Та, сойдя с дракона, обратила внимание на девушку с ребёнком, и Рир подвёл к ней Дардану с дочерью.

— Госпожа, эта девушка нуждается в защите, — произнёс он. — Она была с нами в этом пути. Не откажи просьбе простого оборотня: пусть остаётся со мной.

Дардана, оглядев высокую женщину в боевой одежде и меч у неё в ножнах, совсем испугалась. Спряталась за спину Рира и прошептала:

— Воительницы из-за гор.

Но Гинева улыбнулась:

— Не бойся нас. Мы зла не причиним.

И кивнула Риру:

— В защите не откажем. Тем более, что не простому оборотню, Рир. Герои Алавии о многом просить могут.

Оборотень поклонился, а Дардана удивлённо посмотрела на него.

Гинева, глядя на Рира, видела, что и у него на душе сейчас так же темно, как и у неё. С момента, когда услышала слова Арнавы и поняла, что не успела к Турану всего чуть-чуть. Алавийская сотня уже была на подлёте к Темрюру.

Верховная берегиня шагнула к оборотню и крепко взяла его за плечи:

— Твой брат и Туран сделали то, что должны были. Оплакивать обоих мы будем позже. Не сейчас. Это мой приказ тебе.

Рир опустил голову и сглотнул ком:

— Да, госпожа.

Дардана отошла на шаг, когда женщина обняла оборотня, но после вернулась к нему и прижалась к его плечу. Гинева, увидев это, улыбнулась невесело, но с добром.

— И правильно, — сказала она. — Иногда и капля любви делу поможет, а в твоём сердце, девушка, её сейчас так много, что через край льётся. Откройся, а то затопит тебя.

Рир, несмотря на жгучий блеск в глазах из-за брата, взглянул на Дардану:

— Правда?

Девушка обняла пальчиками его ладонь и вздохнула:

— Правда.

Гинева отошла от обоих и направилась к Браде. Та вместе с Иваном вела Арнаву. Но прежде чем всем собраться, Гинева посмотрела на трияров. Те, что пытались затоптать оборотней-волков, теперь со своим старшим стояли в окружении драконов. И под пристальным взглядом нависших над ними рептилий, оставались в боевом круге, злобно глядя на врагов. Из обличия жеребцов не вышли. Так они быстрее и сильнее, так и с драконом сцепиться можно. И так было везде, где в толпе народа, скопившегося на поле перед городом, оставались трияры. Драконы, быстро выявив оборотней, изолировали их от остальных и теперь держали под наблюдением.

Вурда, находившийся рядом с верховной берегиней, обратил на это внимание и сказал ей:

— Все в растерянности: и простой народ и воины. Не знают что с царём и городом.

Гинева позвала командира алавийской сотни и приказала:

— Приведи старших воинов на разговор.

Дракон-оборотень тряхнул мощной шеей и начал уменьшаться в белом пламени. И ещё две рептилии из охраны берегини тоже приняли человеческий облик. Такими и направились к триярам. Человеком лучше говорить.

Брада подвела Арнаву, и Гинева обняла молодую берегиню. Та молчала. Но Иван, конечно, не мог.

— Как вы узнали? Почему прилетели? — спрашивал князь.

Вурда тоже посмотрел с этим вопросом на Браду, и Рир, подойдя к берегиням, стоял в ожидании ответа.

Дардану с дочкой оборотень оставил неподалёку. Девушка села на землю, заставила себя успокоиться и приготовилась ждать долго. Столько, сколько нужно. Люди вокруг были растеряны, а она нет. Её волк рядом. Как и обещал, пришёл за ней. Дардана была счастлива уже сейчас и ни в чём не сомневалась. Верила Риру и верила в него.

А оборотень, держа боль глубоко внутри, слушал верховную берегиню.

— Одно к другому свели, — сказала Гинева. — Хотя и не были уверены, что поняли всё правильно. Но решили, что если ошибаемся, то перед народом извинимся и улетим. А если не ошибаемся, то извиняться будет уже не перед кем.

— Угадали, — кивнул Иван.

— Прошлой ночью, — продолжала верховная берегиня, — в зал талисманов прошёл сильнейший призыв.

— Когда Никита спал, — прошептала Арнава.

— Да, — подтвердила Гинева. — И когда ты его разбудила, призыв затих. Хранитель связан с талисманами древними заклинаниями на крови, как и весь его род. Эта связь давала белым волкам много власти, и потому... — Гинева тяжело вздохнула, — берегини, наши предшественницы, те, кто создал талисманы, позаботились о том, чтобы хранителям эта власть в голову не ударила.

Иван удивлённо поднял бровь.

— Простым оборотням не дали всех знаний, — сказала Гинева. — Владел ими только князь Бимир. Но остальные понятия не имели, например, о том, как призвать талисман в руки хранителя на большом расстоянии.

— Что? — даже Вурда поразился. — Никита это может?

— Может, — подтвердила Гинева.

— То есть прямо вот из храма и сюда? — уточнил Иван.

— Да, — повторила берегиня. — Для этого нужно заклинание призыва, которого Никита, разумеется, не знает.

— Но Скарад знает, — с хрипом в голосе произнесла Арнава, поняв, что навело старших берегинь на подозрения.

— Именно, — вздохнула Гинева. — Он в своё время не мог использовать его сам, потому что только у белого волка есть эта связь. Нужны тело и кровь хранителя, чтобы сотворить призыв, и сейчас у Скарада это есть. Сегодня ночью это заклинание попалось в магическую сеть ловца, оберегающего храм. А помимо нас, знал его только Скарад.

— Как это могло случиться? — внезапно спросил Рир и взглянул на Арнаву. У той глаза заблестели, но оборотень всё равно зарычал: — Как проглядели? Как этой чёрной твари удалось прицепиться к Никите? Все считали, что дух Скарада мёртв! А он жив! И к Никите привязан! К хранителю привязан! Как?!

— Тише, Рир, — мягко осадила Брада, потому что оборотень голос повышал.

Рир выдохнул и замер.

— Не от гнева кричу, — прошептал он.

Арнава внезапно выпрямилась и перестала опираться на плечо Брады.

— Правильно кричишь, — сказала она. — Это я не углядела. Муж мой начал видеть кошмары, от которых у него в теле была боль. А боль была потому, что эти заклинания капля за каплей его кровь изменяли. Весь год. А он противился этому, один.

— Заклинания? — Гинева сощурилась. — Не одно?

Арнава молчала мгновения, вспоминая, что видела на теле Никиты, и кивнула:

— Не одно. Целая сеть. Даже на пальцах проявились символы, когда заклинании начали действовать все вместе.

Брада немедленно вынула из внутреннего кармана одежды чародейское перо и протянула Арнаве.

— На земле пиши, — приказала она. — Всё, что помнишь, пиши.

Девушка опустилась на колени и начала выводить символы, которые успела прочитать.

— Одно заклинание точно — «слияние души», — говорила она. — Ещё одно, точно «замена воли», что и понятно. Если бы Скарад волю Никиты своей не подменил, хранитель его в три счёта в своём сознании скрутил бы. А остальные я не знаю, никогда не видела таких....

Арнава выводила символы пером на песке, и в воздухе над ней высвечивалось, написанное на земле. Старшие берегини приросли взглядами к цепочкам знаков.

— Даже не знаю, одно это заклинание или несколько, текст очень большой и нигде не повторяется, — говорила Арнава... — и не всё запомнила.

— Это одно заклинание, — внезапно сказала Брада, и тяжёлый вздох берегини заставил всех напряжённо посмотреть на неё.

Арнава подняла голову:

— Знаешь его, госпожа?

Брада молчала, оглядывая реющие в пространстве символы, как и Гинева. Лица обеих всё больше мрачнели.

— Вот уж... — верховная берегиня неожиданно для всех сглотнула ком в горле, — ...не думала, что когда-нибудь снова это увижу.

— Нам объясните! — подал голос Иван. — Что это такое?

Рир и Вурда, хмурясь, смотрели на обеих женщин, а князь, сложив руки на груди, ждал ответа.

Гинева взглянула на Браду:

— Что ж, давай ты. Ты более меня об этом знаешь.

Берегиня молчала мгновение, ещё осознавая насколько всё плохо, но утвердительно кивнула и сказала:

— Это заклинание называется «цепи сосуда». Очень мощное. Написано оно в тёмной магии и предназначено только для одного — связать Мрак и его носителя. Вписывается оно в кровь и навсегда в ней остаётся.

Оборотни и князь пока молчали, не понимая в чём суть.

— Единственным, кто на себя это заклинание навёл, был Скарад, — объяснила Брада. — Мрак сам выбрал его в носители, но с этими цепями они связались навсегда, так что изгнать его из тела повелителя уже было невозможно.

Арнава побледнела, выпустив из рук перо, упёрлась ладонями в землю, но всё равно покачнулась. Все по-прежнему молчали.

— Я в магических делах немного смыслю, — нарушил тишину Вурда, — но вроде, помню, что «слияние души» — это заклинание на крови и оно добровольное. Заклятую кровь надо принять по своей воле, иначе заклинание не запустится.

Берегини взглянули на ворлака.

— Понять хочу, как это всё могло случиться, — произнёс тот. — И как вы будете всё это магическое безобразие с хранителя снимать.

— И «замена воли», — добавил Иван, — оно ведь тоже не просто так работает? Нужно поддаться тому, кто хочет волю заменить. Хотя бы раз согласиться. А в заклинании «цепей» — неужели ничего такого нет? Условия наложения у него какие?

Ответом была тишина.

— Что? — Иван оглядел берегинь. — Или мы не правы?

— Заклинание «слияния души» требует принять кровь добровольно, — подтвердила Гинева. — Значит, хранитель её именно так и принял. Сам. Никто его не заставлял.

— Быть не может такого! — зарычал князь.

Но Арнава внезапно вздрогнула и замерла, тяжело дыша. Ведь она давно об этом думала и ответа не находила. А вот сейчас — когда уже поздно, всё поняла.

— Может, — берегиня едва совладала с дрожью в голосе. — Как хранитель во Мрак за мной вошёл? Как меня вытащил? Вот так он и смог. В святилище, когда вы все за мной пришли, вот тогда Таркор его и отравил. Значит, убедил его, что только так он за мной через Мрак озёр пройдёт — если в нём кровь Скарада будет. Никита из его рук её принял, чтобы меня спасти.

Арнава зарычала со слезами:

— Он сам и вывел Скарада из Мрака. Когда за мной вошёл, дух повелителя заклинанием «слияния души» к нему прицепился. А когда мы Саталир в озёра опускали, Скарада в том Мраке уже не было, он уже с Никитой был.

Берегиня замолчала, но черты лица играли болью и злостью, потому что злилась на себя в отчаянии. Никита, спасая её, дал Таркору душу свою отравить, а она не поняла.

— Но, а остальное? — мрачно спросил Вурда. — «Замена воли»?

— И здесь не обрадую, — вздохнула Брада. — Значит, в чём-то Скараду удалось хранителя убедить. Чтобы заклинание запустилось, достаточно поверить или пожалеть, посочувствовать. И готово. После этого что угодно можно говорить ему и всё его руками делать. Всему будет вера и понимание.

Арнава взглянула на Браду и хрипло вздохнула:

— А «цепи»?

Старшие берегини молчали.

— Ну же, — горячо зашептала Арнава. — Как снять заклятие «цепей»? Что делать?

Тишина не нарушилась. Гинева отрицательно покачала головой.

— Ничего, — наконец ответила Брада. — Заклятие цепей не снимаемо. Нет против него ничего. С момента, как оно было написано и применено Скарадом, больше никто и никогда его не использовал. И никакой защиты от него не создавали.

Арнава замерла, не дыша.

— Неужели ничего не можете? — не поверил Иван, оглядывая берегинь. — Столько знаний имеете и духа изгнать не способны? Хотя бы это сделайте. Без Скарада в голове Никита в себя придёт.

— Не так всё просто, князь, — покачала головой Брада. — Обычного духа, прицепленного простым заклятием или незавершённым делом, изгнали бы. Но это Скарад. Его дух сам по себе силён, а с Мраком всемогущ. И он знает все способы, которыми мы могли бы попытаться. И ни один из них он не позволит. К тому же, Никита принял его кровь сам, а это все заклинания закрывает намертво.

— Но хоть что-то же можно! — Иван не сдавался.

— Да, — внезапно ответила Гинева. — Можно предложить Скараду покинуть тело Никиты, а когда он откажется — уничтожить его вместе с мазурами и хранителем. Вот и всё, что мы можем. Не забудь, князь, что «цепи» не с повелителем Никиту связали, а с тьмой. С тем Мраком, который в здешних водах остался со старых времён. Самым тёмным, самым сильным. Что он сейчас делает с разумом хранителя и как развращает, мы не знаем. Даже если Скарада изгоним, может, уже поздно будет для Никиты. Может, поздно уже сейчас. И Мрак им владеет так же, как Скарадом. Ничего мы не знаем, князь! И поэтому если хранителя в живых оставим, то такого монстра можем выпустить, какого и представить не могли.

Иван аж вздрогнул:

— Нельзя так, госпожа, ты что?!

Рир стоял молча, только сглатывал, потому что от осознания всего, что слышит, его мутило.

— Кровь Никиты, хоть и отравлена, но по-прежнему кровь белого волка, — жёстко добавила Гинева, — и он по-прежнему связан с талисманами. Если Мрак такого носителя получит, то он легко призовёт девятый талисман. Остальные мы сможем удержать, но медальон хранителя нам неподвластен. А его сила проста — он как ветролом потоки магии режет и рассеивает. С такой силой всю ткань вселенной можно перерезать в лоскуты. Никита не понял, что создал и насколько опасен его талисман, зато Скарад прекрасно это знает! Так что — да, князь, не выйдет хранитель из города живым!

Молчание затянулось. Дыхание у всех охрипло, и в наступившей тишине слышно было только оно.

— Не выйдет живым, — повторила Гинева. — Если вариантов не будет у нас, кроме этого, то прости, Рилевич.

Иван ничего не ответил, стоял с пустыми глазами и не мог такого принять.

А к берегиням подошёл командир драконьей сотни вместе с триярами. Гинева просила позвать к ней старших воинов. Оборотни были в человеческом облике, но на их телах, обтянутых чёрными ремнями, мышцы то и дело вздувались, и носы на лицах оставались широкими. Волновались воины, дышали глубоко и часто.

— Самый старший мне нужен, — сказала Гинева.

Трияр, который с волками сегодня уже говорил, мрачно смотрел на женщину.

— Я самый старший из всех, кто остался, — произнёс он. — Я командир корпуса охраны внешней стены Темрюра. Я Керем.

— Меня послушай, Керем, — произнесла Гинева. — Я верховная берегиня Алавии, земель, что лежат за горами.

— Я понял это, — зло усмехнулся трияр. — Прав был царь Береиз. Он знал, что снова явитесь на нашу землю, только ждал вас позже. Думал, успеем подготовиться к встрече с вами, а вы обманом нашего правителя убили.

— Я тебе слушать меня велела, а не говорить, — остановила его Гинева. — Чтобы ты понял, зачем мы здесь. Ни ваши земли, ни ваш царь, ни народ — нам не нужны. Своих забот хватает.

Керем злобно глядел на женщину.

— Ваш царь сам нас позвал, — говорила берегиня, — позвал тем, что во внешний мир своих воинов отправил и заставил их на озёрах Мрака порезвиться. Но теперь не важно, кто и что начал. И у вас и у нас один враг — тот, который ваш город уничтожил и царя вашего убил.

— Так он с вами пришёл! — зарычал кто-то в толпе.

— Пришёл, — согласилась Гинева. — Только тайно от нас. Слышали о повелителе Скараде?

Трияры замерли, удивление появилось на лицах.

— Тогда знайте, — сказала берегиня, — он ваш враг. Дух его восстал и к нашему оборотню привязан. Чёрный дракон, который ваши земли уничтожил, сегодня на них вернулся.

Керем хмуро смотрел на женщину.

— Верить мне или нет, это скоро сам решишь, — сказала Гинева. — Когда Скарад себя проявит. Но мы здесь, чтобы его остановить. С тобой, или без тебя, с твоими воинами или без них, со всем народом или без него. Если хочешь землю свою защитить, то главное — нам не мешай. Чтобы не пришлось драконам пламя на вас тратить.

Берегиня протянула трияру раскрытую ладонь:

— Я тебе слово даю: когда всё закончим, мы здесь не останемся. Вернёмся домой. Никто вам грозить ничем не будет.

Керем перестал яростно скалиться, но и всё же с решением не торопился. Оглянулся на остальных.

— Советуйтесь, — сказала Гинева. — Людей успокой и воинов собери...

Трияр исподлобья взглянул на берегиню.

— И решайте, что делать будете, — добавила она. — Никого здесь не держим. Никто не пленник. Пусть люди и трияры, простые жители и воины, все уходят подальше.

Керем молчал, но дышал спокойнее и ноздрями перестал пар выпускать.

— Всё, иди думай, — отпустила его Гинева.

И едва сказала это, как внезапно сама вздрогнула, потому что ярко зажглись символы связи на её медальоне. Берегиня отвернулась от трияров и махнула рукой командиру драконов:

— Бери на себя. Если что будет нужно, помоги.

С Гиневой вместе вздрогнули Брада и Вурда, и Арнава шумно вздохнула, схватившись за медальон. У всех они засияли одновременно.

Иван и Рир напряжённо переглянулись.

— Что такое? — спросил князь.

Но ему не ответили. Все, на ком были медальоны, слушали. Слушали голос, звучащий в их головах.

Вурда напряжённо взглянул на Ивана и прошептал:

— Сейчас, князь, подожди секунду.

Гинева внезапно сделала глубокий вдох и нажала последовательность символов на своём медальоне.

— Будь по-твоему, — произнесла она.

От её украшения в воздух изошло густое сияние, обретая в пространстве очертания человеческой фигуры, и все замерли. Потому что узнали и нет. В свете медальона, запустившего заклинание создания образа, встал перед всеми... Никита. Только не он. Платиновые волосы хранителя пропитала чернота, как и его тело, прошитое цепочками символов. Но не это заставило всех похолодеть, а тёмный взгляд Никиты, ещё сияющий тонкими синими жилками в угольной радужке, хищный наклон его головы и улыбка влажных губ.

— Берегини, — произнёс совершено чужой низкий голос. — Я рад вам...

***

— Вот и всё, Никита, вот и всё. Получилось.

Спокойный голос дракона-оборотня касался слуха Велехова.

— Не всё, — произнёс он. — Ты же хотел талисман, который я создал.

— Нам его доставят, — засмеялся Скарад, и Никита ощутил его ладони на своих плечах.

Повелитель стоял за его спиной, и они вместе смотрели на город. Под стенами дворца плескались тёмные воды, наполнившие пропасти, окружившие здание. И всюду на улицах перекатывались по крышам громадные мазуры.

Никита, наконец, понял, почему эти создания признали его с самого начала. Он принял кровь Скарада, вывел его дух из Мрака озёр, и всё это время повелитель был рядом с ним, но не проявлял себя, наблюдая и ожидая нужного момента. Только чудовища, конечно, почувствовали своего хозяина.

— Правильно, — шептал Скарад на ухо Никите. — Теперь ты знаешь всё, что знаю я.

Велехов опустил голову. Он не хотел бы знать ничего из того, что вошло в его разум. Прямо сейчас он вспоминал, как на башне Темника повелитель передал Таркору свою кровь, на которую были наложены три заклинания. Скарад продумал всё, для того, чтобы оставить себе возможность начать всё заново.

За долиной озёр Мрака в землях Триярии оставались созданные им мазуры, которых он не стал использовать в своей войне с берегинями. Для поддержания жизни в них нужно было много воды, и это делало невыгодным их участие в боевых действиях на просторах Алавии. Мазуры — не наступательная армия, а оборонительная. И в этом они бесподобны. Но что важнее всего — под их охраной в Темрюре оставалось резервное хранилище. Никита назвал это так. Подземное озеро, оставшееся после войны с триярами, полное тьмы и монстров.

Хуже того: как и говорила Брада — нарушая равновесие, они неизбежно запускают в действие противовес. Когда берегини применили Саталир против Мрака в озёрах, эта тёмная суть — неизменная часть магического полотна, вечная и сильная, лишилась своей обители и устремилась в другое место — в хранилище Темрюра.

Скараду оставалась лишь малое — снова стать повелителем и оказаться там, где сосредоточена его армия чудовищ и сила Мрака. Для этого нужно было захватить душу и тело белого волка и привести его сюда.

Никита вспомнил слова Таркора, которые оказались пророческими. Оборотень сказал: Мрак ищет сильного носителя и тебя, хранитель, тоже найдёт. Так и случилось.

Тихие стоны коснулись слуха Велехова, и он обернулся. Царь Береиз ползал среди останков своих генералов вместе со своими сыновьями. Ноги и руки мальчишек покрывали глубокие колотые раны от зубов мазуров, из которых текла тёмная кровь.

— Что ты чувствуешь, Никита? — мягко спросил Скарад. — Каждый, в кого приходит Мрак, становится его частью, и все части подчиняются повелителю.

Дракон-оборотень засмеялся, взглянув на царя:

— Прикажи ему прыгнуть в пропасть. Он выполнит.

Велехов продолжал наблюдать. Береиз, тяжело дыша, поднял на него глаза.

— Расскажи мне, — произнёс Никита. — Как вышло так, что ты решил, будто Алавия тебе угрожает? Ты жил спокойно столько лет и вдруг подумал, что берегини нападут. Почему?

Царь заскрежетал зубами, перетирая их друг об друга.

— Ты знаешь ответ, Никита, — произнёс Скарад.

И Велехов вспомнил. Год назад Береиз нашёл подземное озеро и мазуров и, конечно, диадему. Его дед — царь Элесолема, не оставлял ему этот венец. Для этого ему надо было бы выжить в городе, утонувшем в море жидкой грязи, но он погиб. А сразу после этого мазуры, по приказу Скарада, доставили диадему в крепость Темрюр, где копали себе убежище. И когда через сто лет Береиз нашёл вход в подземные пещеры, венец всплыл ему в руки из чёрных вод. Потому что его заботливо поднесли сами чудовища. Надев диадему, царь трияров тоже стал рабом. Никита вспомнил прозрачную тьму в его глазах. Береиз давно не владел собой. Мрак этих вод управлял им.

— Я слышал, — прошептал царь, — я слышал голоса. Они говорили, что Алавия снова придёт. Мои неотмщённые предки воззвали ко мне...

— Не предки, — Никита почувствовал улыбку отчаяния на своих губах. — Нет, Береиз, голоса, которые ты слышал, были душами из тьмы. Они совратили тебя и заставили убивать. Ты заразил своих воинов Мраком, чтобы они стали рабами. Ты позволил им уничтожать людей. Как узнал обо мне? Тоже от голосов?

Скарад тихо засмеялся, и Никита мрачно взглянул на него.

Изо рта Береиза потекла чёрная кровь. Он кашлял, захлёбываясь ею.

— Да... да... от голосов, — клокотало в горле царя. — Они говорили, как заставить тебя прийти. Мой воин — Селим, тоже слышал их. Я послал его за тобой. Ты не должен был догадаться о том, что нужен им. Никто не должен был...

— В этом вы преуспели, — с болью прошептал Велехов.

За такой важной проблемой, как проникновение из внешнего мира, никто не подумал, что такие серьёзные действия нужны для отвода глаз, чтобы заманить хранителя туда, где его очень ждут. Но и разрушение дамбы было нужно Скараду. Если слить нынешние чистые воды озёр в долину Энсасера и соединить их с озером Темрюра, территория Триярии станет морем с островками. Охраной этого места сосредоточения тьмы, станут уже не люди и трияры, а монстры, которые не подпустят к нему никого. Это место станет новым вместилищем и обителью Мрака, и здесь он сможет расти вволю.

— Ты хорошо поработал, царь, — заметил Никита. — Всё, что от тебя требовалось, ты сделал. Но теперь ты не нужен.

Береиз захрипел, отползая от ног Велехова и пытаясь тащить за собой сыновей. Но те не двигались, абсолютно чёрными глазами глядя на Никиту. А он чувствовал в сознании детей пустоту. Они не боялись его. Они знали, что у ног своего повелителя. Им было всё равно убьёт он их или прикажет что-то сделать.

Велехов помнил это чувство. Оно было у него, когда Таркор поил его своей кровью, такой же наполненной Мраком.

— Прикажи им, повелитель, — Скарад наклонился над плечом Никиты, и тот ощутил его когти на себе. — Попробуй.

— Я не ты, — прошипел Велехов. — Ради развлечения убивать не стану.

И сам вздрогнул, потому что испугался того, что Скарад за его отказ изменит своё решение о Димке и Туране. Никита развернулся, пошёл к ним и сел рядом на корточки.

Димка дышал тяжело, но рана на груди почти затянулась. У Велехова ушло на это больше времени, чем обычно. Его тело было отравлено Мраком, и магия исцеления, хоть и оставалась с ним, но сильно ослабела.

Туран придерживал Димку в сидячем положении, чтобы было легче дышать, а сам, ещё хрипло кашляя, зажимал свой, едва заживший живот. Кровь так и сочилась из-под ладони.

— Никита... — прошептал Димка, когда тот снова положил руку на то место, где ещё недавно была дыра насквозь до сердца.

— Всё хорошо, — произнёс Велехов, собирая под пальцами магию исцеления. — Ещё немного...

— Никита! — зашипел Димка.

Велехов наконец заставил себя поднять глаза на парней. Оба смотрели на него, не отрываясь.

Никита вытянул руки, показывая:

— Вот.

На его предплечьях, как и на всём теле, чернели цепочки символов, и они двигались по линиям. Будто кто-то подёргивал эти цепи, затягивая их потуже.

— Заклятие на тебе? — хрипло прошептал Димка. — И снять не можешь?

— Не могу, — покачал головой Велехов.

— Тогда почему мы живы? — сглотнул Димка. — Ты же нас почти убил. И что за монстр был, в которого ты превратился?

— Скарад, — ответил Никита. — Его кровь с моей смешана. Вот и стал чудовищем. Волк с драконом соединились.

— Повелитель Скарад? — Туран переспросил, не поверив: — Повелитель Навии, которому я служил?

— Ага, — Велехов обернулся и поднял голову. — И сейчас он со мной.

Дракон-оборотень стоял над ним и тоже смотрел на парней. Только они-то его не видели. Дух в сознании Никиты пребывал.

— Всё хорошо, хранитель, — произнёс Скарад, — я ранил их, зная, что ты исцелишь.

Оборотни не отрывались глазами от Велехова.

— Никита... — позвал Туран.

— Всё нормально, — ответил тот.

— Нет! — выдохнул Туран. — Не нормально ничего! Ты и заметить не успеешь, когда Скарад опять верх возьмёт. Если заклинание у тебя в крови, это не то же самое, как ошейник Ринкар, который нас с тобой вместе держал. Там мы драться могли разумами за одно тело, а сейчас тебя повелитель отодвинет в любой момент. И задушит нас твоими руками, пока ты не видишь!

Над головой Никиты раздался насмешливый голос:

— А он прав.

Велехов хрипло вздохнул, чувствуя подступающий страх:

— Не надо...

Он уже кричал сегодня, когда убивал Димку и Турана, когда ранил Арнаву и пытался её целовать. Он всё время был здесь, ни на мгновение Скарад не отпустил его. Никита видел всё и делал всё. Но ужас от происходящего, словно ветер бился рядом с ним и не мог проникнуть в сознание, будто залитое жидким стеклом.

Оставшись стоять по щиколотки в крови, Велехов умолял дракона-оборотня не убивать тех, кто ему дорог. Повелитель почему-то выполнил эту просьбу и сейчас продолжал потакать. Разрешил исцелить парней, разрешил говорить с ними.

— Тише, хранитель, — Скарад наклонился над ним, дыша теплом в затылок. — Страх потерять тех, кого любишь, так знаком мне. Я не заставлю тебя испытать его больше, чем сейчас. Но только если...

Никита почувствовал улыбку на губах повелителя.

— Если сделаешь то, что я скажу, — произнёс он. — Напои их своей кровью, сделай рабами. Хочу, чтобы ты понял, что это совсем не страшно.

Велехов задрожал.

— Пусть служат нам, — шептал Скарад. — Пусть служат тебе. И тогда бояться им не придётся. Тогда они в безопасности.

— А если нет? — спросил Никита.

И его собственные пальцы выпустили когти, а ему оставалось лишь смотреть на это.

— Хранитель... — Туран с трудом сглотнул, следя за его руками и отчётливо понимая, что в любую секунду им конец.

Димка наконец сел, так и прижимая ладонь к груди:

— Никита, что он тебе говорит?

Велехов молчал, глядя на обоих, и внезапно резко встал. Рассёк себе предплечье когтями и опустил руку вниз, чтобы кровь потекла в ладонь. А как та наполнилась, подставил Димке:

— Пей.

— Нет, — сразу ответил тот.

— Пей, говорю! — Никита зарычал с болью.

— И что будет? — не хуже него зарычал Димка. — Рабом Скарада стану? Буду для него убивать? Нет! Лучше убей меня прямо сейчас! И себя тоже, раз не можешь с ним справиться!

— Да я даже этого не могу! — простонал Велехов и сам схватил Димку за челюсть.

Сильно сжал, открыл ему рот и влил крови. Оборотень сопротивлялся, но Никита держал крепко. Туран рядом с ними не двигался, глядя в глаза хранителя. Радужка в них была ярко-синей. А на лице только страх.

Никита напоил Димку, отшвырнул его в сторону и шагнул к Турану. Тот молча сел на колени, и когда Велехов поднёс к нему ладонь, полную крови, так же молча сделал глоток. Потом поднял голову:

— Иначе убьёт нас, да?

— Да, — прошептал Никита. — Пей, Туран.

— Ясно, — оборотень закрыл глаза, сделал ещё глоток, уже чувствуя, как растекается по телу такое знакомое ощущение — силы в мышцах и злости в разуме.

— Теперь воля только твоя, хранитель, — прошептал Туран. — Нашей больше нет.

Никита сглотнул ком и не ответил. Подумал лишь о том, что и его воли больше нет.

Рядом пытался отплеваться от яда Димка.

— Значит, ты теперь новый повелитель, — шипел он, глядя снизу вверх на Велехова. — Что дальше будешь делать, господин?

Оборотень зарычал на последнем слове.

— Будешь Мрак сеять там, где ещё светло? Так будет?

— Неизбежно, — прошептал Никита.

Глаза Димки быстро наполняла жидкая чернота, и он начал царапать пол когтями, а Скарад, стоявший за плечом Велехова, улыбнулся:

— Мудро, хранитель. Слова старшей берегини в твоих устах, не иначе. Мрак должен восстановиться.

— Равновесие всегда восстановится, — произнёс Никита.

Скарад улыбался, глядя на Димку. Тот не сдавался, сопротивлялся Мраку в своём сознании, но тот лишь играл с ним.

— Таркору пришлось долго поить тебя, — вспомнил повелитель. — Интересно, сколько продержится этот оборотень.

— Недолго, — ответил Никита и отвёл голову в сторону.

Хотел избавиться от дыхания дракона-оборотня на своей шее. Но тот мягко удержал его и, крепко обняв пальцами нижнюю челюсть, заставил вернуться в прежнее положение.

— Тише, хранитель, — примирительно попросил Скарад. — Посмотри лучше туда...

Недалеко перед городом с неба опускались серебряные драконы. Приземлялись там, где остановились толпы людей, покинувших Темрюр.

— Берегини, — произнёс повелитель. — Я рад им.

— Ты же их ненавидишь, — прошипел Никита.

Скарад стоял у него за спиной, но даже не видя его лица, Велехов ощутил его улыбку. Повелитель молчал мгновения, словно задумался.

— Да, это так, — внезапно ответил он. — И ты знаешь за что. Но когда-то я очень любил их. А сейчас, вместе с тобой, вспоминаю это чувство. Так много любви в твоём сердце, хранитель. Так много в твоей жизни тех, кто любит тебя и кого любишь ты.

Никита удивился, услышав такое. Ему казалось, что Скарад говорит искренне. Даже захотелось обернуться и посмотреть в его глаза.

— Я давно не чувствовал того, чем наполнена твоя душа, хранитель, — тонкая дрожь нарушила голос повелителя, — и забыл, какое это тепло — любить.

Он внезапно замолчал и Велехов всё-таки обернулся. Лицо дракона-оборотня, казалось, потемнело, и было видно, как пульсируют на белых щеках тёмные жилки. Бирюзовая радужка в глазах затуманилась... Но минутная слабость закончилась внезапно, и Скарад, вскинув голову, окинул Никиту насмешливым, снова ярким взглядом.

Тот мрачно смотрел на него, изо всех сил пытаясь взрастить в себе мысль начать сопротивляться, хотя бы кричать. Прямо сейчас всей глоткой вопить: остановите меня! Убейте меня! Ударьте всей мощью драконов, сравняйте здесь всё с землёй!

— Нет, хранитель, нет, — засмеялся Скарад. — Нельзя сравнять город с землёй. Смотри...

Он направил взгляд Велехова на улицы и дома. Там, среди мазуров, плавно перекатывающихся по крышам, были... люди.

Сотни и тысячи тех, кто не утонул в пропастях, кого поймали и ужалили. Все они просто сидели на земле там, где их бросили монстры. Отравленные Мраком люди с почерневшими лицами дышали и даже ходили. Бесцельно бродили на оставшихся участках суши, сталкиваясь друг с другом и падая, и снова вставая, или расползаясь в стороны. А кроме них, потерянных и заражённых Мраком, вокруг дворца и на обзорных площадках городской стены рядом с мазурами, стояли солдаты армии царя. Прошедшие посвящение гораздо раньше, сейчас они делали то, что должны — охраняли новые владения своего настоящего повелителя.

— Ты хочешь смерти им всем? — спросил Скарад.

— Нет, — прошептал Никита.

— Тогда не проси смерти городу, — засмеялся повелитель. — А то ты совсем, как берегини. Сейчас они наверняка решают, как уничтожить Темрюр вместе с нами.

— И они это сделают, — с надеждой произнёс Велехов.

— Нет, мы не позволим, — насмешливо возразил Скарад. — Разве мы с тобой стоим жизней тысяч людей? Такая жертва. К тому же зачем? Я больше не хочу смерти берегиням и не хочу воевать с ними.

— Не хочешь? — Никита снова удивился, уже в который раз, и не поверил.

Бирюзовые глаза дракона-оборотня прикрыли влажные чёрные ресницы, и он смотрел в ответ, улыбаясь.

— Давай поговорим с ними? — внезапно предложил он.

— Что? — поразился Никита.

— Вызови их, поговорим, — повторил Скарад.

Велехов не решался на такой шаг.

— Я не причиню вреда разговором, — засмеялся повелитель. — Ну же, смелее, белый волк.

Никита в сомнениях поднял руку к медальону, но всё же нажал нужные символы. Устройства берегинь приняли вызов, и Скарад с большим удовольствием произнёс:

— Добро пожаловать в Темрюр. Хочу увидеть вас. Да и вам, наверное, интересно увидеть хранителя.

Именно это услышали берегини, когда засияли их медальоны. Гинева согласилась, ведь увидеть хранителя действительно было нужно. И теперь, в лучах света заклинания, создавшего образ, Скарад улыбнулся так искренне, что это заставило дышать чаще всех, кто на него смотрел.

— И чему же ты так рад? — мрачно спросила Гинева.

— Когда-то я был другом воительницам, — произнёс повелитель и, казалось, задумался, а потом взглянул на Браду.

— То время прошло, — напомнила берегиня. — Меня ты едва не убил.

— Да, Брада, — Скарад опустил голову, словно признавая вину. — Что же поделать, каждый выполнял роль, назначенную пророчеством.

В тишине, наставшей на пятачке пространства, где стояли оборотни и берегини, тяжело вздохнул Рир:

— Чего тебе надо, тварь?!

Никита обернулся к нему, а Скарад улыбнулся.

— Рир, — мягко произнёс он, внимательно разглядывая оборотня. — Ты и не знаешь, как много тепла чувствует к тебе хранитель.

Рир не в силах сдержаться, рычал, но повелитель внезапно произнёс:

— Ему плохо без тебя. Приходи к нам.

— Что? — не поверил оборотень.

— Рир, приди ко мне, — повторил Никита. — Я тебе кое-что покажу. Это важно.

В своём пленённом сознании Велехов испугался того, что сказал, но страх оставить Рира в неведении, позволить думать, что его брат мёртв, оказался ещё сильнее. Никита хотел сказать ему, что Димка жив прямо сейчас, но не мог. Скарад позволял говорить лишь то, что было нужно ему.

Гинева и Брада сощурились, обе сразу, заметив, что глаза хранителя на мгновения посинели чуть больше, а Рир хмурил брови, не зная что сказать.

Велехов обернулся к Арнаве, чувствуя безмерное облегчение от того, что она жива, но и отчаянную вину, за то что сделал.

Повелитель произнёс всё за него.

— Почему ты не осталась с мужем, лазурная дева? — спросил он.

Берегиня дышала через раз:

— Ты хотел меня убить...

— Нет, — мягко возразил Скарад, — лишь поцеловать. Не надо было сопротивляться. Сейчас ты была бы с нами, не жалела бы ни о чём и сама целовала бы хранителя.

Арнава, тяжело дыша, смотрела в глаза Никиты. Такие чужие.

— Вернись к мужу, лазурная дева, — произнёс Скарад. — Он страдает без тебя.

Берегиня молчала, потому что удивилась и растерялась после этих слов, как и все в общем-то. Что-то было не так. Сильнейший тёмный дух дракона-оборотня, захвативший тело Никиты, повёл себя совсем не так, как ожидали.

— Чего ты хочешь? — спросила Гинева. — Помимо того, чтобы жена и друг хранителя пришли к тебе.

— Чтобы вы ушли, — спокойно произнёс Скарад.

Это вызвало тишину удивления на многие мгновения.

Гинева, наконец, наклонила голову, глядя вопросительно.

— Объясни-ка мне, — сказала она. — Ты хочешь, чтобы мы оставили тебя и хранителя в Темрюре. Вместе с народом, который живёт здесь и в остальных землях Триярии.

— Именно так, — мягко ответил повелитель. — Этот город станет мне новым домом и новым царством. Навия больше не принадлежит мне, она ваша по праву завоевания. Но эти земли свободны.

— Не свободны, — заметила Гинева. — Трияры ими владеют.

Скарад засмеялся:

— Я не изгоню их. Те, кто захочет признать меня своим повелителем, пусть останутся. Остальных... заберите. Алавия приютит всех обездоленных, ведь так?

Берегини, да и князь с Вурдой едва справлялись с удивлением.

— Ты что думаешь, тебе кто-то поверит? — первым не выдержал Иван. — Тебе? Ты воевал с Алавией! С Воградом! С Рилевой! С Вулавалом! Уничтожил столько людей! Тебе убить тысячи — да ты даже не заметишь! И ты говоришь оставить тебе народ? Трияров? Которых ты уже потрепал!

— Уймись, князь, — тон, с которым это было сказано, заставил Ивана недовольно замолчать.

Мягкий рычащий голос, слетевший с губ хранителя, был насмешлив.

— То было сто лет назад, — небрежно отмахнулся Скарад. — Я простил их.

— Ты что?! — князь чуть не поперхнулся.

— Конечно, — повелитель остался невозмутим. — Те, кто был повинен в смерти моих воинов в сражении под Энсасером, давно мертвы, и дети их мертвы и даже внуки. Нынешнее поколение не виновато передо мной ни в чём. Неужели ты думаешь, что оставшись здесь, я истреблю их? Зачем мне это? Зачем мне пустые земли?

Иван ещё мгновения смотрел в чёрные глаза Скарада и жёстко произнёс:

— Оставь моего племенника и уходи на покой. Пока можешь. Пока я сам не вынул тебя из него.

Улыбка разомкнула губы повелителя:

— Рилевич, я помню, как упрямы и сильны твои предки. Ты явно их достойный сын.

Иван молчал, не зная, что ответить на это, а Скарад отвернулся от него и взглянул на старших берегинь:

— Что ж, я предлагаю вам то, за что вы боретесь, хранительницы мира — я предлагаю вам мир. Отдайте мне эту землю и её народ и просто уходите. Не пролив ни капли крови. Ни драконов, ни людей, ни трияров. Ах да...

Повелитель остановил взгляд Никиты на Арнаве:

— Ты можешь оставить мужа со мной, лазурная дева. Думаю, он примет твой выбор. Но если любишь его, то останешься с ним. И если решишь именно так, то принеси с собой талисман, который он создал.

Гинева, услышав это, сощурилась:

— Зачем он тебе?

— Для защиты, — Скарад взглянул на берегиню. — От вас. Остальные талисманы мне больше не нужны. Власть, которую они дают, принадлежит вам. Но и вам и мне нужен паритет. Талисман хранителя, если нападёте на нас, станет нам щитом.

— А что помешает использовать его в обратную сторону? — Гинева сложила руки на груди. — Если нам придётся защищаться от тебя?

Повелитель наклонил голову, насмешливо глядя исподлобья.

— Ничего, — мягко произнёс он. — Но как я и сказал — паритет. Будем равны, госпожа. Каждый будет знать, что воевать друг с другом бесполезно и каждый защищён. Разве хранительницы мира не хотят равенства и безопасности для всех? Или вам надо больше? Надо, чтобы другие оставались слабее вас и уязвимей?

Гинева вздохнула с тихим рычанием, а Скарад усмехнулся:

— Берегиня, нет никого в мире, кто знал бы вашу натуру лучше меня. Не играй со мной. Я предлагаю то, что тебе не нравится, но ради мира и равновесия в нём, подумай об этом. Может, настало время что-то менять?

Повелитель поднёс руку к медальону на груди, и образ, сияющий в воздухе, рассеялся. Связь распалась.

Ещё мгновения никто не мог ничего сказать.

— Невероятно! — вспылил наконец Иван. — Я всё мог представить, но не это! Ни одному слову не верю!

— Мы кое-что упустили, — хмуро сведя брови, задумалась Гинева. — Не узнали у него, что он будет делать, если мы не поступим так, как он хочет.

Брада невесело усмехнулась:

— Разве ты не знаешь?

Гинева кивнула, подозвала командира драконов и спросила:

— Сколько заложников в городе?

— Мы насчитали около трёх тысяч, — ответил оборотень. — Размещены на видных местах. Люди сидят на улицах под небом.

— Это для нас, — тяжело вздохнула берегиня. — Чтобы мы знали, сколько невинных может погибнуть при нашей атаке.

— Очень умно, — мрачно заметил Иван.

Скараду не надо было ничего говорить. И так всё понятно — если драконы начнут атаку, первые, кого мазуры поднимут на свои конечности, как живой щит — это люди, оставшиеся в городе. Эта кровь будет на руках берегинь. И все, кто сейчас ждёт своей судьбы на полях возле Темрюра, это увидят. Атаковать город нельзя. Это очевидно.

— Что будем делать? — вынужденно спокойно спросил Вурда.

Гинева и Брада явно были в растерянности. Что бы ни задумал Скарад, одно ему точно удалось — замедлить принятие решений. Берегини сомневались.

— Мы должны подумать, — напряжённо сказала Гинева.

— Нельзя оставлять ему эту землю, — вырвалось у Ивана. — Это же Скарад.

Арнава молчала, и дыхание оставалось тяжёлым.

— Вы видели? — тихо спросила она. — Как он менялся, говоря? Или я так хочу этого, что мне показалось?

В какие-то мгновения лицо хранителя и его глаза светлели, и так было похоже, что смотрит Никита. Но Арнава боялась принять это за самообман. Может, она просто искала в глазах своего мужа то, чего нет — его самого.

— Ты заметила, — задумчиво сказала Брада и Арнава вздрогнула.

— Вы о чём? — не понял Рир.

— Это довольно странно, — подтвердила Гинева. — Похоже, что Скарад не подавил хранителя. Никита с ним и наблюдает, но не может вмешаться.

— Как он говорил... — Арнава взглянула на Рира и повторила: «Рир, приди ко мне. Я тебе кое-что покажу».

— Это сказал Никита? — оборотень спросил с искренней надеждой.

Арнава закрыла глаза на мгновение, осознавая эту мысль, и вытерла влагу с мокрых ресниц кулаком.

— Он здесь, — хрипло вздохнула она. — Заклинание держит его сознание в плену Скарада, но он здесь.

— Не торопись, — заметила Гинева, — это может быть уловкой, чтобы заманить тебя к нему.

— Я и так пойду к нему, — твёрдо сказала Арнава. — Что бы ни было, я не уйду отсюда. Мой муж здесь, и я буду с ним.

Рир к её словам добавил:

— Я пойду с тобой.

— Да не торопитесь так умереть, — зарычал на обоих Вурда. — Может, Скарад вас звал, чтобы на глазах хранителя убить! Собрались они к повелителю Мрака. Он нас всех за нос водит. Неужели, думаете, что чувства хранителя он хочет уважить? Надо понять, что ему по-настоящему нужно!

— Медальон Никиты ему нужен, — уверенно ответила Арнава.

Она, наконец, заставила себя успокоиться. Страх того, что Никита потерян навсегда, оказался настолько убийственным, что заставил её забыть обо всём. Словно и её душу вынули. Но теперь надежда осветила разум берегини, снова сделав его острым. Когда ни у кого надежды на её спасение не было, Никита заставил всех отступиться от клятв и сохранить ей жизнь. Он не сдался. И она так же поступит. Значит, надо думать, как и сказал ворлак: чего Скарад хочет на самом деле?

— Медальон хранителя, — повторила Арнава. — Он уже пытался забрать его. Первый раз не получилось. А теперь он просит нас принести его. Вот он ему действительно нужен.

Обе старшие берегини кивнули и Гинева согласилась:

— И мы так думаем.

— И зачем? — спросил Иван. — Что такого ценного для Скарада в этом медальоне? Помимо этого его паритета?

После вопроса князя на мгновения установилась тишина.

— С уверенностью не скажу, — наконец ответила Брада, — потому что проверить не можем, но талисман хранителя способен разрушить любую магическую силу. В храме изрезал заклинание «ловца». А «ловец» — одно из сильнейших заклятий. И, возможно, талисман может...

— Рассечь заклинание «цепей», — с волнением вздохнула Арнава. — Святые духи, госпожа, ты права!

Иван вопросительно вскинул бровь:

— То есть что, всё-таки можно уничтожить его?

— Как я и сказала, — покачала головой Брада, — уверенности в этом нет. Хотя бы потому, что талисман не навредит своему создателю. Но и всё-таки, возможно, что он — то единственное, что способно разрушить связь Мрака с его носителем. И Скараду он нужен для того, чтобы себя обезопасить.

— О-о-ох... — Иван не смог сдержать вздох облегчения, хотя и понимал, что радоваться рано.

Рир с тем же чувством взялся за голову, постоял так мгновение и уверенно произнёс:

— Раз есть шанс, надо попробовать. Хранитель нас ждёт. Идём к нему.

Но Вурда, хмуривший брови на протяжении всего разговора, взглянул на старших берегинь и серьёзно спросил:

— А дальше? Если у нас получится, если все заклятия с хранителя снимем и самого не покалечим, то что? Озеро под Темрюром от этого не посветлеет?

— Не посветлеет, — подтвердила Брада. — И если Мрак главного носителя потеряет, то у него останутся те, кого он уже заразил — мазуры, солдаты царя и люди в городе.

— Вот именно, — заметил Вурда. — И что без хозяина они все делать будут? В Навии после смерти Скарада мы ещё полгода сражались с его последователями. Они, как нас ненавидели, так и продолжали. Но там такого не было, как здесь. Там Скарад не торопился. Заражал ненавистью к Алавии и преданностью себе, но разум он воинам оставлял. Чтобы ему служили, чтобы за него воевали. А здесь он всей силой взялся. Все, кто в городе сейчас, себя потеряли. Разум их полностью во Мраке. Если ринутся на нас, как дикие звери, вместе с мазурами, то что? Убивать их будем?

Тишина стояла ещё минуты после этих слов.

Нарушила её Гинева. Тяжело вздохнув, берегиня опустила голову:

— Если придётся.

Рир молчал. Иван даже отвернулся, не мог с таким ответом примириться.

— И будет война, — мрачно заключил Вурда. — Если люди здесь по нашей милости погибнут, этим мы все народы Триярии против себя настроим надолго. А новый лидер найдётся, госпожа, кто против нас потом армию поведёт. Только, если ты не хочешь убить и всех, кто возле города остался, чтобы некому было рассказать, что здесь случилось.

Брада с укором взглянула на мужа, но взгляд ворлака оставался тяжёлым.

— Я волю берегинь исполню, какая бы она не была, — произнёс он, — но кровь невинных смыть невозможно и жить с ней не получится. Это не то, что нам делать должно.

Гинева задумалась надолго.

— А хитрую ловушку нам Скарад расставил, — наконец вздохнула она. — Всё учёл, со всех сторон связал. Если не выполним, что скажет, то встрянем, как никогда. Держать город в осаде, как мы Навию держали, бессмысленно. Дух Скарада вечен, ибо это дух, а тело хранителя крепко. Вдвоём они неуязвимы и бессмертны. Он нас всех переживёт. А если начнём атаку, то прав Вурда — мира меж нами и триярами уже никогда не будет.

— А Саталир? — спросил Иван. — Заклинание, уничтожившее Мрак в озёрах? Если его использовать?

Обе старшие берегини хором сказали:

— Нет.

— Саталир ещё надо сотворить, князь, — объяснила Брада. — И хотя мы знаем как, это очень сложно. Для него нужна сфера Альтана большой мощности и главный элемент — чистая радость, равная Мраку. Бимир жизнь положил, чтобы это рассчитать. И получилось у него, потому что он даром видеть будущее обладал.

Рир больше не мог слушать, голова от множества мыслей пылала.

— Хватит думать, — произнёс он. — Надо идти к хранителю, снимать с него «цепи», изгонять Скарада, и что бы дальше ни было, это принимать. Потому что оставить эту землю под ним — это новую Навию создать.

— А если у нас не получится, — Вурда взглянул на него, — тогда хранитель потерян навсегда.

— Он так или иначе потерян, — мрачно вздохнул Рир. — В «цепях» или нет, но Никита — новый повелитель Мрака.

Все вздрогнули после этих слов. Рир, озвучив мысль, которую никто не хотел для себя принять, сглотнул ком в сухом горле и добавил:

— Если Никита ещё с нами, то он будет рад тому, что мы его остановим. Всё, что я знаю о моём князе и моём друге, велит мне остановить его здесь и сейчас. Он будет благодарен.

Установилась тишина. Старшие берегини думали. Решение зависело от них. Но было понятно одно: что бы ни решили, ни блага, ни пользы не будет.

— А медальон? — неожиданно прозвучал голос Арнавы.

Все взглянули на молодую берегиню, у которой внезапно засверкали глаза и дыхание изменилось от волнения.

— Медальон, — повторила Арнава. — Он у вас? Вы ведь взяли его с собой?

Старшие берегини утвердительно кивнули. Иван, увидев это, удивился и возмутился:

— Что? Взяли? Он у вас здесь? Сейчас? Вы что?!

— Под защитными заклинаниями его сложно призвать, — заметила Брада. — Мы его спрятали. В храме оставлять его не так надёжно, как с нами.

— И правильно сделали! — Арнава часто дышала, но сказала уверенно: — Он нам нужен! Идти к хранителю надо с ним.

Она ещё не до конца додумала идею, но надежда у неё появилась. Потому что кое о чём они позабыли.

— Никита один раз уже использовал свой талисман, — напомнила Арнава. — Может... получится у него снова.

— Нет, нет и нет, — Брада немедленно покачала головой.

— Вы о чём? — спросил Иван.

— Подожди, князь, — ответила Брада, — ещё сами не разобрались.

Гинева тоже возразила Арнаве:

— Медальон хранителя опасен для всего. То, что Никите первый раз удалось его правильно применить и вовремя остановить, ещё не значит, что и во второй раз он это сможет.

— Сможет, — горячо зашептала Арнава. — Мы не сможем, а он должен.

— Почему так уверена? — нахмурилась Гинева.

— Потому что Скарад его рядом держит и во Мрак не оправляет! — Арнава поняла, для чего Никита так нужен повелителю. — Без хранителя он использовать талисман не сможет. Ведь медальон принадлежит Никите и связан с его душой.

— Так что? Разобрались? — спросил уже Вурда.

Они с Иваном переглянулись. Всё пытались понять, о чём спорят берегини.

Гинева по-прежнему не была согласна с Арнавой и возражала:

— Это зло из двух не меньшее. Если хранитель с медальоном не совладает, то в ткани магии может такой разрыв случиться, что нашу вселенную в него сдвинет.

— Он справится, — уверенно ответила Арнава.

И внезапно Брада поддержала её.

— Если удастся с хранителя заклятия снять, то остальное он сам сделает, — сказала берегиня. — А если не удастся, то будет война. С медальоном или без Скарад её начнёт. Сейчас у нас есть шанс её предотвратить.

— Небольшой шанс, очень, — заметила Гинева. — Заклинание «цепей» ведь в крови создателя, с его телом и душой слито. Ты сама сказала: талисман ему живому не навредит, так что, может, и против «цепей» не сработает. Только если...

Арнава сглотнула с трудом, потому что самой стало страшно, но всё же сказала:

— Я знаю, госпожа. Так и сделаю. Мне лишь близко нужно быть, прямо в объятиях.

Верховная берегиня ещё недолго стояла в раздумьях, глядя на Арнаву, но, наконец, опустила голову:

— Что ж, если готова на такое пойти...

Гинева вынула из-под своего броневого панциря тканевый мешочек, покрытый вышитыми символами заклинания «ловца». По очертаниям в нём угадывался круглый медальон.

— Всё теперь в твоих руках, — верховная берегиня вложила талисман в ладонь Арнаве, но строго напомнила: — Клятву свою не забывай. Если «цепи» с мужа не снимешь, то делай всё, чтобы Мрак остановить. Всё, что потребуется. И помни: жизнь хранителя после охраны мира стоит.

Арнава опустила голову:

— Я помню, госпожа.

Брада наконец взглянула на оборотней и князя. Те объяснений ждать устали, но терпели, как могли.

— Идёте в город прямо сейчас, — приказала берегиня. — Арнава по дороге всё расскажет.

— Слава святым духам, — вздохнул Иван, — наконец-то.