У ворот Темрюра уровень воды был совсем низким, всего по щиколотку. Но при взгляде вдаль по главной улице было понятно, что дальше глубина увеличивается. Трещины, разорвавшие землю, уходили до самого подземного озера. Оборотни, князь и берегиня, подойдя к городской стене, остановились ненадолго. Надо было ещё раз осознать куда и зачем идут.

За их спинами, в паре километров от города, остались драконы. Рептилии выстроились вокруг Темрюра живым кольцом, наблюдая за мазурами. Чёрные монстры перекатывались по зданиям лениво, но по делу. Тоже держали охрану своей территории.

Трияры, под командованием Керема, оставшиеся в алавийском расположении, напряжённо осматривали верхние площадки городской стены. Потому что видели, как там прохаживаются воины армии царя. Несколько тысяч солдат находились с мазурами и вместе с ними охраняли владения нового повелителя.

Гинева и Брада, проводив отряд с особым заданием в Темрюр, велели Дардане с дочерью держаться рядом с ними и позвали к себе Керема.

Верховная берегиня его спросила:

— Вы знали, что ваш царь людей чёрным ядом заражает? Видели ведь?

Трияр какое-то время не решался ответить, но потом объяснил:

— Царь Береиз посвящал в тайну только старших генералов. Но слухи меж простыми триярами ходили. Мы видели, какими становятся солдаты после посвящения. Но нам — простым воинам, говорили, что люди и другие народы, кто живёт на наших землях, должны защищать её, как и мы. И царь подчиняет их волю, чтобы они этого захотели.

— Чтобы защищать захотели? — повторила Брада. — Вот так? Насильно?

Керем на это молчал.

— И опасности не видели? — спросила Гинева. — В том, что люди переставали быть собой. Неужели не боялись, что и с вами царь так поступит?

Трияр на это покачал головой:

— С нами так не поступил бы. Мы его народ.

— Ой, ли? — невесело усмехнулась Гинева. — Зря ты так думаешь. После людей он и вас под зубы мазуров положил бы. О монстрах-то хоть знали?

Керем хмурился, отвечая:

— Мы все помнили, что мазуры были на наших землях сто лет назад и по приказу алавийского дракона убивали наш народ. Но о том, что они под городом...

Трияр сглотнул ком в горле и замолчал.

— Знали, наверное, только отборщики, — наконец произнёс он. — Нам не говорили, как посвящают воинов. Простые трияры никогда не заходили на арену.

Берегини, конечно, поразились. Рядом с тысячами жителей царь Береиз держал живых мазуров, и никто, кроме отдельных командиров об этом не знал.

Керем и его воины хмуро оглядывали стены своего города и все молчали. Много нового надо было принять триярам. Но пока, они провожали глазами четыре фигуры, прошедшие ворота.

Гинева с Брадой, тоже наблюдая за отрядом, подумали о том, как Арнава, князь и оборотни будут добираться до дворца по затопленной территории. И не простыми водами затопленной. На солнце блестела серо-чёрная гладь. Если сейчас этой водички в Темрюре попить, то сразу можно присоединиться к свободным от разума.

Но, глядя в просвет ворот, берегини поняли, что новый повелитель действительно ждёт приглашённых им гостей. В черте города перед ними всплыли мазуры. Монстры прижались спинами друг к другу и вытянули свои конечности. По всей улице, ведущей к центру города, чудовища образовали своими телами мост, по которому и зашагали оборотни, князь и берегиня.

Когда они прошли вглубь города, и ворота остались далеко за спиной, Рир внезапно остановился. И все, конечно, с ним. Оборотень прошептал:

— Минуту дайте мне.

Рир держался всё это время. С момента, когда Арнава сказала о Димке и до того, как попрощался с Дарданой, велев ждать его с берегинями в безопасности. Но войдя в город, оборотень почувствовал подступающий к горлу ком. Задавленная боль, сейчас в тишине, под звук шагов и мерных всплесков мазуров, полезла наружу так, что сдержать её он больше не мог. Осознание пришло с полной силой: Димка погиб, от рук Никиты. Рир опустился на колено, зажал себе рот рукой и давился плачем ещё минуты.

На плечо оборотня легла тяжёлая рука князя. Иван подошёл не успокоить. Сам знал, что это невозможно. Только показать, что если можно скорбь разделить, то он возьмёт сколько надо. Рир, наконец, продышался, вытер слёзы и кивнул Ивану:

— Знаю, князь.

Вурда и Арнава стояли молча и не торопили. Несмотря на важность дела, времени дали ровно столько, сколько нужно оборотню, чтобы с горем совладать.

Тишина царила в городе. Тихий плеск мазуров доносился со всех сторон. Чудовища купались, проплывали меж домов. На крышах и уцелевших возвышенностях сидели люди. Но казалось, что эти фигуры с тёмными лицами не живы. Взгляд, попавший на них, сразу не отличал, что это люди. Настолько они казались застывшими статуями.

Вурда, оглядевшись, заметил:

— Раньше Скарад такого не делал. Так силы Мрака не использовал.

— Верно, — согласилась Арнава. — Ни в чём повелителя не узнаю.

Иван помог Риру подняться, и тот взглянул на берегиню.

— Идём, Арнава, — произнёс он. — Хочу Скараду в его чёрные глаза посмотреть, прежде чем мы его вынем и по ветру пустим.

И отряд снова зашагал по дороге из чудовищ.

Когда добрались до дворца, думать о том, как подняться на башню, не пришлось. Несколько монстров упали перед «гостями» и, похватав их конечностями, полезли наверх. Всего минута ушла на то, чтобы поднять всех на ротонду и здесь швырнуть к трону повелителя.

Упав на гладкий пол, Рир остался на коленях, как и остальные. Потому что, едва подняв голову, все увидели то, что заставило замереть.

Сейчас в открытом зале не было тел. Мазуры выбросили отсюда всех убитых. На троне, залитом кровью, широко раскинув руки и ноги, сидел оборотень с мокрыми смоляными волосами, в которых лишь проглядывали белые пряди; угольными глазами с голубыми трещинками в радужке, и ядовитой улыбкой на тёмных влажных губах. Когти, загнутые острыми концами, как у драконов, венчали пальцы. Вены, видимые под белой кожей, фиолетовой сетью пронизывали тело вместе с цепочками чёрных символов.

А возле его ног... на мокром полу, покрытом блестящей слизью мазуров, сидели Димка и Туран. Кровь на их телах была размазана и не высыхала от того, что оба извалялись в слизи и воде. Но даже под всей этой грязью было видно чёрные дорожки вен, вздувшиеся под кожей.

Рир выдохнул с радостью и болью:

— Димка...

Тёмный взгляд брата из-под влажных ресниц направился на него.

Скарад наклонился к Димке, положил ладонь на его затылок и посмотрел на Рира. Тот поднялся с колен, дыша прерывисто.

— Я видела, как ты убил их, — поражённо прошептала Арнава.

Повелитель запустил пальцы в волосы Димки, и в ответ на это касание оборотень зарычал.

— Сильный... — Скарад, улыбаясь, вогнал когти в его голову до кости.

По вискам оборотня потекла тёмная кровь.

— Остановись, — Рир невольно поднял руку с открытой ладонью, — остановись, не надо...

Скарад вынул когти и прошептал на ухо Димке:

— Скажи своему брату. Скажи, кому ты служишь.

Тёмные губы оборотня развела улыбка, он отклонился назад — спиной на колено Никиты, и, тяжело дыша, ответил:

— Тебе, повелитель.

Рир вздрогнул от этих слов, а Скарад взглянул на берегиню и ответил ей:

— Хранитель умеет исцелять не хуже тебя. Он сказал мне, что эти оборотни дороги ему, и я не смог причинить ему боль их смертью. Он исцелил обоих, когда ты улетела.

Повелитель запустил пальцы в волосы Турана и повернул его к себе лицом:

— Кому ты служишь?

Оборотень не сопротивлялся.

— Тебе, — прошептал он.

Иван и Вурда напряжённо вглядывались в лица Димки и Турана. Парни живы — нет большей радости, но оба заражены Мраком. А значит — они противники. Если повелитель прикажет драться — они будут.

Никита, отпустив оборотней, посмотрел на Рира. Он звал его за этим — показать, что его брат жив. Но сейчас не мог ничего сказать, и только глаза посветлели на эти мгновения.

Рир, вглядевшись в посиневшую радужку, с надеждой спросил:

— Никита?

Улыбка украсила губы хранителя и голова утвердительно наклонилась.

— Если это ты, — горячо заговорил Рир, — вышвырни эту тварь!

Велехов с болью смотрел на него:

— Я не могу.

— Хотя бы попытайся! — оборотень, рыча с клокотанием в горле, шагнул вперёд. — Ты белый волк! Ты можешь победить любое заклинание!

— Не в этот раз, — прошептал Никита.

И все замерли. Невольный страх о том, что ничего не получится, закрался в мысли ко всем, кроме Арнавы. Она лишь кивнула:

— Не так уж и сложно убедить того, кем владеешь с помощью сильных заклятий. Хранитель поверил твоим словам, Скарад, и верит прямо сейчас, что, конечно, зря. Ведь ты лжёшь ему.

Берегиня, говоря это, вгляделась в лицо Никиты. Повелитель усмехнулся и внезапно вытянул руку.

— Раз ты пришла, значит, решила остаться с нами, — произнёс он. — А значит, принесла его медальон.

Скарад раскрыл ладонь:

— Давай.

— Нет, — чуть насмешливо ответила Арнава, — у меня его нет. Пришла только я и друзья хранителя. Мы с оборотнем останемся с ним. А князь и ворлак пришли взглянуть на него в последний раз.

Скарад откинулся на спинку трона и сцепил пальцы, царапая когтями кожу. Недовольство в позе и выражении лица читалось легко.

— Что-то не так? — Арнава наблюдала за ним. — Ты же потакаешь чувствам хранителя, не хочешь, чтобы ему было больно, не хочешь оставлять его в одиночестве без любимой жены и дорогого ему друга. Так вот — мы здесь. Мы пришли ради него и готовы остаться. Но медальон, который ты хочешь — им распоряжаются старшие берегини. И они нам его не отдали.

Арнава улыбалась, видя, как свирепеет лицо Скарада. Именно это ей и было нужно! Иван и Вурда с напряжением наблюдали, как повелителю становится всё тяжелее играть своё представление.

— Скажи мне, — Арнава внезапно шагнула к нему, — как так получилось, что ты не подавил хранителя?

И глаза Скарада сузились.

— Ведь заклятие «замены воли» делает тебя хозяином его тела и сознания, — мягко говорила Арнава. — Ты можешь закрыть его в самые глубины Мрака, но не делаешь этого.

Скарад играл когтями, пристально глядя на берегиню.

— Раскрыть твою ложь легко, повелитель, — внезапно прошипела она. — Сказать хранителю, зачем тебе на самом деле его медальон? Ты убедил его, что это для защиты, но ведь это не так. Давай расскажем ему?

По телу Никиты пробежала первая дрожь, и глаза немедленно почернели, полностью забирая во мрак синюю радужку. Повелитель закрыл сознание хранителя, а потом, исподлобья поглядев на берегиню, усмехнулся:

— Он тебя больше не слышит.

— Я вижу, — ответила Арнава. — И это значит, что ты ошибся. Ты закрыл его, и теперь он спросит тебя почему?

Скарад выдал насмешливое «хм...», недовольно вздохнул и опустил голову. Было видно, что он скалится не в улыбке. А вместе с ним, словно его отражения, оскалились Димка и Туран. Оба с блеском в чёрных глазах хищно смотрели на берегиню. Оба подались вперёд, наклоняя головы и опуская плечи, словно перед прыжком.

— Лазурная дева, — наконец произнёс Скарад. — Если ты не принесла талисман, то иди за ним. И чем быстрее, тем лучше. А пока хранитель нас не видит, сделаем кое-что...

Повелитель показал на что-то за спинами своих «гостей». Иван и Вурда обернулись. На крышах ближайших домов поднялись мазуры, и за них цеплялись десятки людей. Они лезли сами, взбираясь по направленным вверх конечностям чудовищ.

— Что ты?. — Арнава, похолодев, не успела задать вопрос.

Обмотав людей своими отростками, мазуры рывком развели их в стороны, и в брызгах крови разлетелись на куски человеческие тела.

— Ах, ты, гад! — взревел Вурда.

Скарад расхохотался.

— Неосмотрительно не делать то, что я прошу, — сказал он сквозь смех.

— Не смей, ты... — прошипела Арнава, и терпение повелителя наконец лопнуло.

Его рывок с трона был молниеносным. Он взял берегиню за горло, поднимая на метр в воздух.

Рир и Вурда осветились синим пламенем, в тот же миг огонь пробежал по плечам встающих на ноги Димки и Турана, но Скарад остановил всех:

— Сверну ей шею... — произнес повелитель.

Рир и Вурда замерли.

— Раньше, чем вы станете волками, — закончил он, и глядя на берегиню, внезапно улыбнулся:

— А ты умна, лазурная дева.

Арнава заставила его закрыть Никиту во Мрак на эти минуты, и прямо сейчас он рвался оттуда и ревел с бешеной силой:

— Скарад!

Тот слышал голос хранителя сквозь стены этого плена. Заклятие «замены воли» могло не выдержать такого натиска.

Арнава, едва дыша, увидела, как символы заклинаний на теле Никиты начинают мокнуть, и внезапно сквозь них, как сквозь трещины, потекла угольно-чёрная жижа.

— Пока хранитель не слышит воплей, — прошипели его губы. — Я накромсаю тысячи людей в кровавую кашу и сварю из неё новых мазуров. А следующих сделаю из останков алавийских драконов, которых они пожрут. А потом из той людской и триярской грязи, которая ждёт у ворот своего города. Твой единственный шанс, берегиня, избежать этого — принести мне медальон.

— Вот теперь узнаю тебя, повелитель, — прошептала Арнава, задыхаясь. — Не надо было тебе притворяться.

— Повелитель? — искажённое до неузнаваемости лицо наклонилось к берегине. — Ты так и не поняла, с кем говоришь?

— Скарад, — громко позвал Иван, — остановись! Ты уже проиграл!

Арнава поражённо смотрела в жидкий мрак в глазах хранителя, понимая — что-то не так, это словно... не Скарад.

Пальцы Никиты сжали её горло намертво, а чёрный взгляд переместился на князя.

— Разве мы начали битву? — жестокая улыбка потонула в чёрной жиже, потёкшей изо рта хранителя. — Ты прав, Рилевич, самое время для неё. Раз все собрались и мира никто не хочет...

Скарад разжал пальцы, и берегиня упала ему под ноги.

— Так тому и быть, — прошептал повелитель.

Тело Никиты зажглось красными жилками в чёрных символах, и мазуры, опутавшие ротонду, вспыхнули рубиновым сиянием до самых кончиков своих отростков, а за пределами башни дворца город зашевелился, как воспламенившийся муравейник.

— Что ты делаешь? — крикнул Вурда, глядя на то, как повсюду монстры лезут наверх, цепляя с собой людей.

— Приглашаю берегинь на мой пир! — изо рта хранителя вырвался хохот.

Арнава вскочила в этот самый миг. Пора! Они рядом с Никитой, внимание Скарада отвлечено, можно действовать!

Берегиня ударила хранителя в грудь кулаком, отбрасывая его к трону. Иван ринулся к ним. Мазуры рухнули с крыши ротонды внутрь на защиту своего хозяина. Рир и Вурда прыгнули им наперерез, чтобы защитить уже князя и Арнаву.

Иван, выхватив боевой топор из ножен за спиной, обрубил зубы ближайшего чудовища, а на берегиню внезапно прыгнули Димка и Туран, одновременно вгоняя когти в её плечи и опрокидывая её на пол. Но уже в следующий миг их обоих снесли Рир и Вурда.

Ворлак свалил Турана, сразу выкручивая ему руку, чтобы не попасть под сильный кулак оборотня. Рир схватил брата и отшвырнул от Арнавы. Но Димка развернулся и ринулся обратно, ударом в живот заставил Рира согнуться и нацелил когти сверху в шею.

Спас только Иван, метнувший в руку Димки свой топор. От удара в предплечье кисть отклонилась и когти прошли по шее Рира вскользь. Он вскочил сразу в сторону от брата, подцепил пальцем ноги топор Ивана и, перебросив его в руку, отправил точным броском обратно князю.

Тот оставался безоружным лишь секунду. Рилевские топорики по одному не брали. В ножнах за спиной Ивана был и второй. Так что князь выхватил его и, поймав первый, теперь двумя руками нарезал мазуров.

Вурда не мог помочь ему, потому что еле справлялся с Тураном. Оборотень, молодой и сильный, легко выкручивался из его захватов. Ворлак зажимал заново, но Туран вырывался не переставая. И хохотал!

— Вурда! — ревел он. — Спущу с тебя шкуру! Неужели думаешь, удержишь?

Из чёрных глаз Турана текли слёзы.

— А, думаешь, нет?! — прошипел ворлак в его лицо. — Думаешь, раз ты снова тьмой опоен, не убить тебя?

И без размаха вогнал когти в бок оборотня. Тот взревел, а Вурда дожимал ударами.

— Тьмой опоен... — внезапно застонал Туран, и ворлак сбавил силу.

И зря!

Туран вырвался с новым хохотом:

— Да! Опоен!

Он встал напротив ворлака, растирая по лицу чёрную кровь и жадно слизывая её с пальцев, при этом с удовольствием шептал:

— Раньше так не было, раньше такой силы нам повелитель не давал.

Туран чувствовал себя тем же, кем и был, но так, словно ярость затопила душу полностью, и ничего другого, кроме этой бешеной силы, греющей кровь, и жажды разорвать врагов своего повелителя в ней не осталось.

— Да я уж вижу, — Вурда выдохнул, чтобы на вдохе набрать побольше воздуха в грудь. — В этот раз Скарад себя превзошёл.

Даже во время войны в Навии слуги повелителя не были настолько отравлены. А сейчас ворлак видел в глазах Турана только зияющую тьму. И такая же стояла в глазах Димки.

Рир скрутил брата на полу, задавил весом и болевым приёмом, но Димка вырывался, и Рир понимал, что не удержит. Ударил его, чтобы ослабить сопротивление, и Димка внезапно остановился, перестал драться и посмотрел в глаза.

— Что, брат, убьёшь меня? — прошептал он.

Рир просто замер над ним, а Димка засмеялся, тяжело дыша:

— Давай.

Он лёг на лопатки, перестав сопротивляться совсем, голову только поднял, чтобы шею открыть:

— Давай. За то, что служу хранителю.

Рир смотрел в тёмные глаза брата, блестящие, словно два чёрных озера.

— Ты не хранителю, служишь, — прошипел он, — а Скараду и тьме, которая с ним.

— Хранителю, — оскалился Димка. — Они с повелителем теперь одно целое. Я служу своему князю.

Он внезапно поднёс руку ко рту и разрезал себе язык и губы когтями. Рир замер, а Димка сплюнул в ладонь тёмной крови.

— Останься со мной, брат, — прошептал он. — Пей.

Рир не двигался, только дрожь била в руки, которыми он держал Димку.

Тот поднял ладонь к нему и прошипел:

— Пей, или я встану и заставлю. Иного выбора у тебя нет.

Рир не мог пошевелиться. Видел, что творится вокруг, но замер телом и душой, и даже сердце встало на эти мгновения.

Скарад шёл к Арнаве. Раненая берегиня от него отползала на коленях. Ивана со всех сторон окружали мазуры, и хотя князь рубил их в кровавые лоскуты, было ясно, что долго ему так не продержаться. Уже пару раз зубы в него воткнулись.

Вурда Турана сдерживал, но тот его прямо на монстров толкал. Ворлак отрубал от себя их отростки когтями, но раны чернели уже на всём теле, и вены темнели быстро.

— Видишь, брат, — прошептал Димка. — Все с нами будут. И берегиня сейчас тоже нашей станет...

Скарад протянул руку к Арнаве и поднял её к себе за шею, нежно погладил пальцами по щеке и раздвинул дрожащие губы. А потом надкусил свои, чтобы выпустить черной крови и напоить берегиню...

И в этот момент, Рир, оставив брата, вскочил на ноги и ринулся к Ивану. Нужно мгновение князю, чтобы план удался, и оборотень его дал! Влетел в сплетение мазуров вокруг Ивана, едва сам не попал под его топор, но срезал когтями все конечности, освободив князя от боя всего на секунды. И тот ринулся к Арнаве.

Скарад наклонился над ней. Чёрная жижа капала с его губ, а берегиня не сопротивлялась. Одной рукой обняла его плечо, чтобы удержаться на ногах ещё мгновения, и, увидев рывок Ивана к ней, молниеносно вскинула другую руку:

— Давай!

Князь выхватил из-под жилета медальон и в тот же миг точным броском отправил его прямо в ладонь Арнавы. Вспыхнула сотнями огней тьма в глазах хранителя, а берегиня уже вжала талисман в его грудь.

Заиграли светом символы на медальоне, запуская его в действие, но в тот же миг цепочки чёрных знаков, покрывающих тело Никиты, обгорели красным пламенем, обуглились и затвердели.

Скарад сжал шею берегини, смеясь:

— Умница!

Арнава задыхалась, держа медальон. Талисман работал и поглощал заклинание, но оно возобновлялось. Затвердевшие в коже символы будто подпитывались изнутри и не разрушались.

— Берегиня, — Скарад всё-таки поцеловал Арнаву, ловя ртом её хриплое дыхание. — Думаешь, так просто уничтожить медальоном заклинание? Не-е-ет, оно в тело и душу хранителя вросло. От его крови и духа питается, и пока он жив...

Ладонь повелителя легла на руку Арнавы, держащую талисман.

— Разрушить его нельзя. Только вместе с хранителем, берегиня!

Слёзы потекли по щекам Арнавы.

— Никита, — горячо зашептала она, — очнись, мой волк, очнись...

Скарад сжал берегиню в объятиях так, что она закричала, но голос исчез, задавленный поцелуем, и по губам потекла кровь, а мазуры вокруг впились в оборотней и князя, сваливая их на пол и пригвождая к нему. Димка и Туран встали над ними, с улыбками глядя на лужи крови, текущей им под ноги.

Рир, отчаянно вырываясь, поднял голову, и брат сел на корточки перед ним. В чёрных зеркалах его глаз отражение было таким чётким.

— Димка, — прохрипел Рир.

— Вот и всё, — прошептал тот, улыбаясь. — Ты снова со мной.

Ветер, пронизывающий ротонду, нёс гул, которым были крики множества людей и рёв драконов. Оборотни и князь не видели, как мазуры в городе исполняют волю своего повелителя. Но перед Темрюром волна воплей прокатилась среди его жителей, увидевших кровавый кошмар, начавшийся на стенах. Драконы, облетавшие город по краю, доложили берегиням:

— Мазуры убивают заложников!

Крыши зданий и стены Темрюра заполнили чудовища, распинающие людей на своих конечностях. Кровь так стремительно полилась над городом, что в первые мгновения даже Гинева замерла.

— Что это? Что происходит? — трияры бежали к берегиням.

Керем подскочил с криком:

— Остановите это!

На стенах мазуры подбрасывали вверх людей и трияров, ловили, разрывали в кровавые клочья и бросали вниз.

— Звеньями в бой! — Гинева, отдавая приказ драконам, сжала медальон, так что побелели костяшки пальцев. — Отвлеките их от заложников!

— Мы с вами! — Керем едва ли дёрнул берегиню за руку, но та коротко ответила:

— Нет, погибнете.

Берегини оказались в сёдлах через мгновения. Брада взлетела вместе с первой десяткой рептилий, а Гинева на секунду задержалась и взглянула на трияра.

— Защищай свой народ, — сказала она. — Не забудь, что и люди тоже твой народ, командир Керем. Сбереги, кого сможешь. Если мы не справимся, уведи всех.

— Хорошо, — хрипло произнёс трияр.

Дракон берегини взмыл в небо, догоняя свой поток. Разбившись на звенья, алавийская сотня прошла над стенами и устремилась в атаку на мазуров.

***

Тьма мёртвого поля окутала Никиту, и он тяжело дышал в его тишине. Угольно-чёрные символы, раскалившись докрасна, жгли его кожу, сжимали и перетирали её, словно цепи. Под ноги Велехова капала кровь.

— Скарад, — рычал он. — Отпусти меня!

Но никто не отвечал.

— Скарад! — взревел Никита, и боль просто уничтожила.

В один миг впилась со всех сторон, в каждый сантиметр тела. Велехов вцепился в серую землю когтями, не переставая вопить:

— Отпусти меня, тварь!

Ледяной ужас на мгновения заморозил боль. Никита понял, что сделал. Позволил Скараду привести Арнаву и Рира. И Вурда с Иваном тоже рядом! А он сам здесь и ничего не может!

Повелитель разрешил ему спасти Димку и Турана для того, чтобы он верил ему. Но Велехов не верил ни секунды, лишь жалел! Эти чувства — сожаление, понимание пережитой боли и согласие с ненавистью Скарада к тем, кто виновен в смерти его любимых — это и привязало его к нему. Не позволило сразиться с ним. А сейчас Никита осознал, что те, кого он любит в руках чёрного дракона. И через мгновения там, в реальности, он сам будет виноват в их смерти!

Никита взревел, сдирая горло в кровь и взрывая землю когтями:

— Скара-а-ад!

— Тише, хранитель...

Велехов поднял голову.

Дракон-оборотень стоял над ним. Его длинные смоляные волосы тянулись ветром, рассеивались в пространстве и свивались вновь, клубясь, словно дым. И одеяние повелителя снова стало таким же. Будто вся его фигура была лишь... угольно-чёрной пеленой, принявшей облик человека.

— Я не лгал тебе, — тяжело вздохнул Скарад.

— Зачем тебе мой медальон? — зарычал Никита.

Повелитель молчал, внимательно глядя на него тёмно-бирюзовыми глазами, и внезапно покачал головой:

— Я бы использовал его именно так, как сказал. Моя ненависть, хранитель, действительно угасла. Наверное, благодаря тебе.

Велехов замер, поражённо глядя на Скарада.

— Но это решать не мне, — улыбка полная боли искривила губы дракона-оборотня. — Наверное... это было правильно — внести в цепь заклинаний то, что сливает души. Оно двустороннее. Если в одной душе свет, а в другой тьма, то одна душа другую осветит. И станет многое видно.

Скарад тяжело вздохнул:

— Глядя на тебя всё это время, я словно смотрел на себя. На того, каким был раньше.

Никита поражённо слушал эти слова, понимая, что повелитель не обманывает. И не обманывал, когда говорил с берегинями и предлагал им мир, когда говорил, что не хочет больше войн.

— Ты... — Велехов сглотнул боль.

— Я обманывал себя, — улыбался Скарад. — Знал, что берегини никогда не согласятся дать мне шанс. Оно и верно. Поэтому теперь я жалею...

Повелитель тяжело вздохнул:

— Нужно было отпустить тебя раньше, Никита, а сейчас уже поздно. Мы сделали всё, что начертано заклятиями на моей крови. Ты спрашивал, зачем нужен созданный тобой талисман? Он ошибка и дар... — голос Скарада начал странно пропадать, и бирюзовые глаза темнели, наливаясь вязкой чернотой, но он всё ещё говорил: — Твой медальон разрушает энергию. Я и ты, хранитель, наши души — энергия. Я — та, что питает тьму, ты — та, что питает свет. Но созданному тобой медальону это не важно. Он притянет, разрежет и рассеет любую.

По телу дракона-оборотня прошла сильнейшая дрожь, и оно смазалось в чёрный дым, но сжимая кулаки, Скарад сопротивлялся этому.

— Твоя кровь, хранитель, закалена против заклинаний и борется с ними прямо сейчас, — говорил он. — Но сила Мрака безгранична, а я отравил им твою кровь и душу. Ты обречён. Пока ты жив, этот яд будет только крепнуть, питаясь твоей силой. Берегини думают, что наложив на твоё тело медальон, можно разрушить заклинание «цепей»...

Скарад очень торопился, произнося эти слова.

— Но это не так. Оно питается от тебя самого, как часть тебя, а медальон не навредит своему создателю. Но он единственное, что способно уничтожить...

Тело повелителя что-то ударило изнутри и толкнуло вперёд. Но он устоял ещё на мгновение, морщась и рыча. Изо рта хлынула вязкая чернота и потекла языками в пространстве, как в невесомости.

— Обратись к нему по имени, — прохрипел Скарад. — И цепи внутри опадут, иначе не сможешь сражаться...

От нового удара изнутри тело повелителя покрылось трещинами, и его снова толкнуло вперёд. Он сделал шаг, наклонил голову и внезапно зарычал:

— Заклятие слияния души... как зря ты его наложил! Раскаяние, Скарад? Неужели, правда? Жалкий червь.

Повелитель взглянул на хранителя исподлобья, и Никита, сглатывая боль, всмотрелся в тёмные глаза. Которых... не было. Пустые глазницы на потемневшем лице. Но что-то смотрело из них внимательно и злобно, поблёскивая множеством других глаз глубоко из тьмы черепа.

— Единственное, что способно уничтожить... — Велехов прошептал последние слова Скарада.

— Это не возможно, хранитель, — тело повелителя наклонило голову. — Меня нельзя уничтожить.

— Верно, — прошептал Никита, — потому что ты не дух...

Злая улыбка появилась на пустом лице повелителя, но и волнение тоже.

— И ты не Скарад... — произнёс Велехов окрепшим голосом, чувствуя, как слабеет боль.

Потому что разрушалось одно из заклинаний, связавших его. Он пожалел повелителя за его страдания и тем самым замкнул цепочку. Но это существо перед ним — не Скарад, и к нему у Никиты не было жалости.

— Не надо было отпускать его к тебе одного, — криво усмехнулись губы Скарада. — Заклинание слияния души подвергло его твоему влиянию, хранитель. Ты испортил нам повелителя!

Велехов упёрся в землю кулаками и оттолкнулся, поднимаясь на ноги. Боль ещё жгла, но символы заклятия «замены воли» распадались и осыпались, словно густая угольная пыль. А существо перед ним злилось. Черты лица играли, меняясь. Казалось, из-под одной личины пытаются высунуться другие. Угольно-дымное одеяния, взвивающееся вокруг него, выпускало из себя длинные руки, крылья и лапы, отростки мазуров в красном сиянии...

— Покажись мне, — прошипел Никита.

Лицо Скарада темнело, и черты смазывались, будто существо пыталось их удержать, но больше не могло этого делать. А Велехов ощущал, как осыпаются с него чёрные символы. Они выходили, как инородные тела — каждый знак, будто острый кусочек металла, застрявший в плоти, и они ещё жгли. Заклятие держало волю Никиты в плену этого существа.

— Как жаль, хранитель, — вздохнуло оно, — если бы удалось поглотить и тебя, мы стали бы гораздо сильнее. Что ж, ты почти разрушил заклинание «замены воли». Заканчивай, если знаешь как.

Никита зарычал с облегчением, от которого все мышцы в теле зазвенели струной.

— Отпусти меня, — прошипел он. — Скрепившему заклятие повелеваю, именем своим его уничтожить. Имя тебе — Мрак. Отпусти меня!

С последним словом осыпались в воздух остатки чёрных символов. Заклинание, связавшее хранителя, разрушилось, а стоявшему перед ним существу, больше не надо было использовать облик Скарада и оно, наконец, показалось.

Исчезло лицо и человеческое тело, впитываясь внутрь скопления множества обликов, слипшихся чёрной слизью в единый клубок.

— Каковы наши заклинания, да?! — хор множества голосов окружил Никиту.

Живой кусок склеенных сознаний разных существ перетекал и перекатывался на месте, словно огромный ёж, иголками которого были головы и тела людей и разных созданий.

— Мы написали их вместе, — все рты Мрака говорили одновременно. — Скарад зря помог тебе! Ты мог бы не страдать! А теперь ты увидишь и почувствуешь всё! Ты свободен лишь сознанием, хранитель! Но твоё тело принадлежит нам! Заклинание «цепей сосуда» не разрушить! Пока течёт твоя кровь, и мы течём в ней! Ты задушишь свою берегиню собственными руками, а мы позволим тебе посмотреть на это!

Хор голосов хохотал, словно раскаты грома. И единый клубок сознаний рос перед Никитой, распуская лапы и крылья, раскрывая множество оскаленных пастей, изливающих вокруг себя чёрную слюну. Она текла на землю под ноги хранителя, затапливая поле до горизонта.

Велехов сделал вдох и замер с ним, чтобы почувствовать, как его силы возвращаются к нему. Он всё ещё пленник. Но там снаружи, за пределами его плена, сражаются за него Арнава и Рир, Иван и Вурда. И берегини наверняка уже вступили в схватку, потому что Мраку больше не надо прятаться. Он ждал лишь одного — медальона. Чтобы уничтожить угрозу себе.

Но теперь талисман в его руках, и он может двигаться дальше. Идти и поглощать все заражённые сознания, расползаться в мир. Никита чувствовал это. Прямо сейчас тёмные души уходили в сотни мазуров, чтобы сражаться. Это армия Мрака, и она начала свой бой, чтобы поглотить, как можно больше живых сознаний и сделать их частью себя, чтобы восстановить ту мощь, которую уничтожили берегини.

Никита со всей очевидностью понял, что это их вина. Они нарушили равновесие, и тем самым заставили Мрак защищаться. Души, соединённые во тьме, пребывали в покое много сотен лет, но объединились и восстали с новой общей целью — выжить.

Чёрная слюна чудовища заливала землю и небо, и Велехов стоял в ней уже по колени. Мрак пытался подавить хранителя. Клубок сознаний кричал и выл, извивался, надвигаясь на него.

— Я белый волк, — прошептал Никита. — Нет заклинаний, способных мне навредить.

Он сделал шаг. Синее пламя обращения охватило его тело и сошло на тёмные воды под его ногами, поджигая их. Горящие полосы побежали в разные стороны по чёрному зеркалу.

Клубок сознаний шипел оглушающе и бесился неистово.

— Я свет! — зарычал Никита. — Нет тьмы, способной меня удержать!

И Мрак ринулся на него! Огромная масса переплетённых туловищ, конечностей и лиц с пустыми глазницами, источая брызги чёрной жижи, раздулась и, выплюнув из себя все шипы и когти, обрушилась на хранителя...

***

Первые же драконы, миновавшие черту города, угодили в сети из конечностей мазуров. Оттолкнувшись от стен и крыш, монстры молниеносно взлетели в воздух, ловя и оцепляя собой рептилий. Мазуры, каждый, как огромная живая сеть, просто ломали кости драконам. Те из них, кто успел проскочить, возвращались и отрывали монстров от своих товарищей.

Мазуры, державшие людей, переключились на большую угрозу и просто бросили заложников. Швыряли их с крыш или прямо в драконов. Рептилии, срывая с себя цепких монстров, ловили людей и опускали вниз. Но так получалось не у всех. Схваченные чудовищами драконы падали со сломанными крыльями и рёбрами и захлёбывались чёрной кровью, потому что перемалывали челюстями мазуров, лезущих им в пасти. Монстры втыкали зубы прямо в языки рептилий.

Брада на своём драконе ринулась вниз, когда один из оборотней её звена, пытаясь оторвать от себя трёх мазуров, отстал от группы. Чудовища, опутавшие его крылья и лапы, сжали его намертво, и дракон, рухнув в воду, поднял волну, прокатившуюся по улицам.

— Гинева, — Брада успела сжать медальон, — Скарад хочет уничтожить нашу сотню!

— За этим и позвал! — ответила Гинева.

Людей мазуры начали убивать, чтобы заставить алавийцев ринуться на помощь и оказаться в ловушке городских стен.

Верховная берегиня во главе звена уже прошла середину пути до башни. Драконы сопровождения вели её, поднявшись выше, но остальные звенья под ними просто тонули в чёрном месиве мазуров, пытаясь вынуть из него людей.

А впереди на башне монстров было, как в гигантском муравейнике. Они покрыли её собой, не оставив и просвета. Огонь драконов не брал это полотно, потому что оно было влажным. Густая слизь обтекала монстров, защищая их, словно жидкая броня.

Брада вместе со своим звеном нырнула вниз меж улицами. Дракон берегини ушёл всем телом в воду и схватил тонущего товарища. Подоспели остальные, поднимая облепленного мазурами дракона на поверхность, и Брада перепрыгнула на него. Вдавила ладонь в тело ближайшего монстра и крикнула:

— Дайте огня!

Драконы выплюнули пламя со всех сторон, а берегиня призвала его рукой и направила. Огненная волна даже не опалила покрытого слизью мазура, но сквозь ладонь Брады, вжатую в его тело, ринулась прямо внутрь него — в центр сплетения конечностей, в костяную капсулу. Там выжигая её содержимое — останки и символы заклинания, которым было создано это существо.

С треском и шипением, пожираемое пламенем изнутри, тело чудовища полопалось и разорвалось, сгорая и осыпаясь пеплом. А в воздух взметнулось и рассеялось чёрное облачко, на мгновения пропустив несколько лиц, объятых злостью.

— Да, берегиня! — взревели драконы.

Брада призвала пламя, всё ещё реющее в воздухе вокруг неё, и через ладони направила в остальных монстров. Горели и разрушались их тела, потому что выжигалось заклинание их создания, и, глядя на тёмные души, испаряющиеся из чудовищ, Брада схватилась за медальон:

— Гинева! Души в телах мазуров! И не по одной!

— Видела! — немедленно ответила верховная берегиня.

Возле башни монстров всё-таки уничтожали, и тьма из них выходила, теряя носителей. Но угольные облачка со злыми лицами сразу ныряли в воду, покрывавшую город, возвращаясь к своему пристанищу.

— Так это не Скарад наш враг. Это сам Мрак! — поражённо поняла Брада.

— Боюсь, равновесие нарушая, и не такое увидим! — ответила Гинева и приказала: — Лети ко мне!

Гинева и звенья драконов так и атаковали башню, пытаясь пробиться к хранителю. Но метались вокруг не переставая, потому что с башни прыгнуть на дракона — дело плёвое. Растопырив конечности, монстры молниеносно попадали прямо на морды, сразу втыкаясь в глаза и языки. Уже с десяток рептилий рухнули с ними вниз.

Но хуже того — ужаленные драконы, глядя темнеющими глазами, зарычали на товарищей. Потому что с укусом мазура, Мрак проник в их сознание, немедленно захватывая новых носителей.

Звено Брады подлетело к башне, объединилось с драконами Гиневы и все вместе пошли на ещё один облёт. Своей атакой они заставили мазуров оставить заложников, и теперь заражённые стояли на крышах. Но это были простые люди. А воины армии царя получили новый приказ. Это стало понятно, потому что внезапно началось движение. Солдаты, находившиеся на улицах, поплыли к выходам из города. То же самое творилось и на стенах. Воины большими группами прыгали в воду и устремлялись к воротам.

Кто-то из драконов задал вопрос берегиням:

— Остановить их?

Что и надо было сделать немедленно. Ведь вокруг Темрюра по-прежнему множество людей и трияров. Сверху было видно, что последние, приняв облик жеребцов, выстроились на поле перед городом, наблюдая бой. Керем, похоже, приказал ждать и быть готовыми вступить в эту схватку. И не зря! Сотни заражённых воинов приближались прямо к ним.

— Мрак, — в ярости прошипела Гинева, — всех в ловушку поймал! Солдат не трогать!

Берегиня отдала приказ, но сама смотрела, как из воды возле ворот города выходят люди с оружием в руках. Они ринулись на позиции трияров стремительно, сразу разбиваясь на потоки, чтобы охватить, как можно больше от оставшихся в разуме защитников Темрюра. Но те были готовы. К заражённым солдатам двинулись жеребцы, создавая встречную атаку и сразу сминая первые линии нападающих. Только людей не так просто было остановить. Они запрыгивали на спины коней-оборотней, немедленно вонзая мечи в слабо защищённые бронёй места, ведь знали их прекрасно.

Керем, отправив трияров в этот бой, успел послать своих воинов, чтобы те увели людей. И толпы горожан снова побежали по полям, уходя от места сражения. Все, кто мог. Остались лишь раненые и слабые, и вместе с ними Дардана. Девушка не хотела бежать, потому что Рир велел ждать его здесь и она не могла его подвести.

Крепко прижимая к себе дочку, Дардана смотрела на сцепившихся в яростном бою жеребцов-оборотней и воинов царя. Воинов с чёрными глазами и лицами, залитыми тёмной жижей. Они были бесстрашны и беспощадны, бросались на трияров с мечами и кинжалами, вбивали окровавленные кулаки в их раны. Поле битвы перед городом гремело воплями ярости людей, ржанием коней и звоном металла.

— Не смотри, не смотри, — шептала Дардана дочери, держа её голову прижатой к своей груди.

Но сама не могла отвести глаз от сражения. А над городом, над самой высокой башней, где сейчас должен быть Рир — там смешивались меж собой сверкающие рептилии и чёрные мазуры, взметались полосы пламени, брызги крови и воды.

— Вернись к нам, вернись, — шептала, как заклинание, Дардана, не позволяя слезам покинуть глаза. — Мы ждём тебя, мы ждём...

На поле перед Темрюром Керем повёл вторую линию трияров в бой, потому что солдаты, не чувствующие ни боли, ни страха, сражаясь словно демоны, положили мощных коней одного за другим. Первая линия обороны не сдержала их.

А в небе над городом старшие берегини видели, что уже половина драконов заражена. Рептилии, уколотые мазурами, оставались на крышах, там извивались, рыча и воя, ломая когтями стены домов и грызя их зубами. Сопротивлялись изо всех сил, но против Мрака противоядия не было. И он захватывал сознания драконов, втягивая их в себя. Туда, где неистово бил этого монстра хранитель...

***

Никита порвал склеенную массу сознаний и провалился внутрь неё, вгрызаясь в головы и лица, в чёрное месиво. Яркое пламя обращения, окружающее белого волка, опаляло Мрак. Бешеный рёв голосов оглушал, но Велехов рвал этот клубок сознаний, не останавливаясь. И он таял прямо в его пасти, истончался и растекался, и внезапно откатился в стороны, распавшись на куски...

Никита рухнул по колено в чёрные воды, горящие везде до горизонта.

— Не выйдет, хранитель, — насмешливо хрипели оскаленные рты, всплывая вокруг него. — Мы с тобой навсегда!

— Да... — Велехов тяжело дышал. — Да...

Скарад сказал ему, что тело не освободить. Но разум свободен! Это поле больше не ловушка!

— Не выходи, хранитель! — взгремели голоса. — Твоя берегиня — мёртвая в твоих руках! Хочешь видеть это? Твои оборотни и князь захлебнулись кровью! Ты хочешь видеть это?!

Никита замер лишь на миг. Замер, понимая, что это правда. За пределами этого плена, его руки в крови. Но он должен видеть всё, что сделал.

И Велехов ринулся из тьмы. Сопротивляясь, она сжималась вокруг него, царапая сотнями когтей, но сквозь боль проступил реальный мир, и Никита ощутил раньше, чем увидел... Арнаву в своих руках.

Тёмная пелена рассеялась, и он оказался на ротонде дворца в окружении мазуров, держа жену в объятиях, сдавливая её кулак, в котором по-прежнему был медальон, и кусая её губы в кровь.

Рядом хрипло дышали на полу Рир, Иван и Вурда. Живые!

Велехов разорвал жестокий поцелуй, сглотнул чёрную кровь, наполнявшую рот, и прошептал:

— Берегиня...

Арнава схватилась за его плечи:

— Никита!

Символы заклинания «цепей» на теле Велехова, раскалившиеся докрасна, прожигали его болью, и хор бешено орущих голосов оглушал:

— Вернись к нам, хранитель! Вернись!

Но глаза Никиты посинели и посветлели, омытые потёкшей слезой. И это увидели все.

— Хранитель, святые духи тебя возьми! — Иван завопил так, что перекричал Мрак в сознании Велехова. — Очнись! Ты нам нужен!

— Я здесь, — ответил Никита.

Князь аж замер, но обрадоваться успел.

— Всё будет хорошо, — Велехов крепко прижал руку жены ладонью к своей груди прямо над сердцем: — Ты знаешь, что делать.

Арнава смотрела на него сверкающими глазами.

— Если просит хранитель, берегиня не откажет, — тяжело дыша, улыбнулся Никита.

Когда-то Арнава сказала ему эти слова в ответ на его просьбу, и вот он снова её повторил.

— Давай, — прошептал Велехов.

— Да, хранитель... — Арнава сглотнула слёзы и сжала пальцы.

А в груди Никиты вздрогнуло... и на полном ходу остановилось сердце. И как только стихло эхо последнего удара, он рухнул. И берегиня, державшая его в объятиях, вместе с ним.

С жутким шипением взметнулись вокруг мазуры, ринувшись к своему хозяину. Рир и Вурда вырвались из их объятий, обратились на месте, освободили Ивана, и едва князь сам махнул топором, прыгнули к берегине и хранителю, чтобы закрыть их собой.

Арнава снова запустила медальон, и на этот раз символы заклинания «цепей» не озарились красным пламенем, а потрескались вместе с кожей. Сквозь разрывы потекла густая угольно-чёрная вода. Талисман не вредил лишь живому создателю, и поэтому не мог уничтожить заклинание, связавшее его тело и душу с Мраком, ведь разрушая «цепи», убил бы и создателя.

Но теперь...

Тело хранителя внезапно взлетело в воздух и закружилось, будто в невидимом смерче. С каждым оборотом разметались вокруг него густой дым и брызги чёрной жижи. Эта тёмная масса Мрака заволокла пространство, и в ней неистово взревели лица и морды, в ярости от того, что больше нет носителя! Самого сильного, самого ценного для тьмы.

Мёртвое тело упало вниз, а Мрак, больше не привязанный к нему, ринулся к мазурам. Перекатываясь друг по другу над головами оборотней и князя, монстры быстро склеивались меж собой слизью, превращаясь в одно существо.

Небо над ротондой открылось, и в нём взревели алавийские драконы. Навстречу им, на потоках клубящейся тьмы, взмыло единое чудовище — растопыренный сноп из конечностей и голов с оскаленными зубастыми ртами. Но внезапно, длинный отросток этого монстра метнулся назад к берегине.

— Арнава! — Иван ринулся за ней, но не успел.

Громадный теперь мазур утащил берегиню вверх за собой, ведь в её руке всё ещё оставался медальон. Огонь обращения озарил Арнаву и погас, потому что её кулак схватила конечность, просто выгрызая талисман зубами. Берегиня рычала от боли и не могла обратиться, пытаясь удержать медальон.

Сверху к единому чудовищу летели драконы, покрывая его пламенем. Вибрация ярости сотрясла воздух, и он потемнел, напитываясь силой Мрака, а рептилий отбросило в стороны, будто снег в потоках бури. Которая начиналась! Отовсюду, со всех сторон несло в небо мазуров. Монстров, заполонивших город, притягивало к Мраку, и его мощь росла.

Внизу на ротонде рычали на коленях Димка и Туран, отплёвываясь от вытекающей изо рта чёрной слизи. Оборотни стали бесполезны для Мрака, и он бросил их так же, как мёртвого хранителя.

— Боги... — прохрипел Димка и с клокотанием в горле позвал: — Рир!

Глаза оборотня посветлели, но чёрные слёзы ещё стекали по щекам.

— Если убить меня больше не хочешь, давай сюда! — крикнул Рир.

Он с Иваном и Вурдой был возле Никиты.

Димка вытер мокрое лицо:

— Я и не хотел вообще-то.

Туран рядом сглатывал, как от тошноты и рычал:

— А-а-а, тварь... Ненавижу!

— Кого? — кашлянул Димка.

— Скарада ненавижу и вот это...

Туран поднял руку и потыкал пальцем в небо, которое на километры во все стороны почернело, и на чудовищного мазура, парящего на мощных вихрях.

— Это ненавижу. Второй раз во Мрак окунулся. Как отмыться? — шептал Туран.

Димка подполз к нему и взял за плечо:

— У берегини прощения за рану попросить. Большим замараться не успели. Всё, пошли!

Оба, наконец, встали и побежали к Никите. Иван, сидя на полу, держал его в объятиях, Рир и Вурда, на корточках рядом, смотрели, как последние цепочки символов осыпаются с Велехова, будто прогоревший пепел. Под мертвенной бледностью кожи исчезла вся чернота.

Димка и Туран подскочили к ним.

— Какой был план? — Димка схватил брата за плечо.

Но тот не ответил, глядя на Ивана, который сжимал запястье Никиты. Сердце хранителя не билось. Он был мёртв.

— Ну? — Димка сглотнул.

— Был план, — князь хрипло выдохнул и взглянул вверх. — Только кое-чего не учли...

Над ротондой, над головами оборотней сражалась одна с чудовищным Мраком берегиня. Арнава держала талисман, такой желанный для него и опасный, и он не отпускал её. Кружащие вокруг драконы пытались вмешаться, поливая чудовище огнём, но их отбрасывало угольными вихрями, а тьма, прожжённая их пламенем, хоть и рассеивалась, но быстро сгущалась вновь.

Арнава всадила когти в конечность, грызущую её кулак с медальоном, и внезапно... Мрак отпустил берегиню. В скоплении тел мазуров над ней возникли очертания яростного лица, и все конечности оторвались от Арнавы. Она полетела вниз, прямо в железную конструкцию крыши. Огонь обращения охватил берегиню полностью, и её руки изменились, только растущие пальцы дракона оказались слишком велики для талисмана, и он выскользнул в пропитанный тьмой воздух.

Арнава, ударившись о ротонду, взмыла вверх, но было уже поздно. Медальон, ярко сияя, возносился в рот чудовища, готового проглотить то единственное, что могло его остановить.

Серебряные драконы со всех сторон устремились к чудовищу, занявшему собой небо, обрушивая на него огненную лавину. Но затопленный город под ними в одно мгновение, казалось, взлетел на воздух. Взметнулись вертикально вверх потоки воды, притягиваясь к Мраку, и чудовище окружило себя водным щитом. Пламя, ударившись о него, погасло, не причинив вреда живому телу.

Брада и Гинева ринулись к зияющей пасти, пытаясь сжать воздух перед ней и остановить движение талисмана. Но он уже был в объятиях этой тёмной силы, и помешать ей было невозможно. Мерцающая точка медальона гасла в глотающей его массе мазуров...

Только внезапно... с яркой вспышкой талисман ударился! Будто встретил невидимую преграду. А сквозь громадное тело чудовища прошла вибрация. Сотни конечностей взметнулись и задрожали, и волны тьмы скрутились вокруг монстра, ловя его судороги.

В пасти чудовища, объявшего небо, заиграл лучами света медленно вращающийся медальон. И его движение нарастало в оборотах стремительно.

Драконы взревели и ринулись было в атаку, но приказ Гиневы заставил их резко развернуться в воздухе, едва ли не кувырком, и разлететься в стороны.

— Назад! Все назад! — верховная берегиня просто завопила свой приказ.

Они с Брадой немедленно поднялись выше, глядя на то, как лучи, исходящие от медальона яркими россыпями, разрезают Мрак. Просто рассекают его, как лезвия. Следуя друг за другом всё быстрее, эти направленные потоки перетирали тьму, словно жернов. Все её вихри распадались и рассеивались, а живое тело Мрака, попавшее в поле действия талисмана, содрогалось и лопалось, расплёскивая из себя густую тьму.

— Медальон работает! — крикнула Гинева.

Старшие берегини направили драконов вокруг чудовища. Пройдя угольно-чёрную пелену по краю насквозь, они встретили Арнаву и вылетели вместе с ней к башне, а оказавшись над ротондой, замерли...

На площадке под ливнем чёрной крови, льющем из тела Мрака, стоял хранитель, с высоко поднятой рукой, объятой синем пламенем, сжимая кулак и держа свой медальон. Держа прямо оттуда, где стоял — в сотнях метров от себя, в воздухе, в пасти Мрака.

— Боги мои... — выдохнула Гинева.

Вокруг Никиты оборотни сбились просто в одно целое: Иван держал его поднятую руку, Рир и Вурда его самого, Димка и Туран вцепились уже в них. Потому что вихри тьмы врезались в башню такими ударами, что трескались колонны ротонды и пол под ногами оборотней.

— Давай, хранитель, давай, — шептал Рир, глядя вверх, на извивающееся всеми конечностями чудовище.

Велехов рычал, сжимая зубы, и тянул медальон к себе, преодолевая силу Мрака. Но это было всё равно, что тащить что-то из урагана.

— Поможем! — приказала Гинева.

И Арнава ринулась вперёд, отправляя шар голубого пламени в зияющую пасть чудовища. Драконы старших берегинь устремились за ней, поливая его огнём.

Мазуры, сросшиеся в единое тело для Мрака, слабели, потому что слабел он сам. Разрезаемый талисманом хранителя, который тот держал мёртвой хваткой, Мрак распадался и таял, рассеивались души, отсекаемые от него. Тьма, накрывшая небо, светлела, а тело чудовища горело в огне драконов.

Никита дожимал силу талисмана и чувствовал, как мощно он тянет нити магии в пространстве; как они стали остры, словно заточенные тонкие проволоки, режущие всё, попадающее в их переплетение. Велехов заставил этот жернов крошить и перетирать без остатка.

Ярость тысяч тёмных душ, кричащих и воющих, погибающих, разрезаемых в магических нитях, взрывала сознание Никиты. Но он чувствовал крепкую руку Ивана, сжимающего его запястье; чувствовал ладони Рира и Вурды на своих плечах; видел голубое пламя у горящего тела чудовища и знал, что Арнава кружит рядом, сражаясь. А значит, нельзя ни на миг ослабить связь с талисманом! И Велехов дожимал его силу и свою волю, чтобы уничтожить Мрак.

Последние куски громадного мазура накрыли собой ротонду и развеялись в угольную пыль над головами оборотней и князя, а в ослабевшей руке Никиты погас медальон. Он рухнул почти без сознания, не почувствовал, как его уложили на пол, не ощутил, как Иван бьёт его по щекам. Только в тёмной дымке перед глазами крылья дракона накрыли площадку и обернулись вокруг девичей фигуры.

Арнава подбежала к мужу, упала рядом с ним на колени и, подняв его голову, положила ладонь ему на грудь, чтобы коснуться сердца. Никита взял её руку, тяжело дыша, и берегиня со стоном радости схватила его в объятия. А потом посмотрела на князя и оборотней. Все ещё пытались отдышаться.

— Получилось... — Арнава шептала, не могла с голосом совладать. — Князь, ты? Как?

— По старинке, — усмехнулся Иван. — Непрямой массаж сердца называется. Никит, я тебе рёбра не поломал?

Велехов закашлял, пытаясь начать дышать нормально:

— Похоже.

До сих пор больно было. Очнулся он, когда Иван стучал по его груди кулаком, а Рир вопил в ухо:

— Никита! Святые духи тебя возьми! Очнись!

Велехов, только сейчас поняв, что сделали его друзья, тяжело сглотнул:

— Неужто такой был план? Так рисковали...

Арнава, целуя его, улыбалась:

— Именно такой и был.

Без хранителя — без того, кто по праву талисманом владеет и управлять им может, им эту битву не выиграть. Об этом она и говорила старшим берегиням — убеждала, что Никита сможет Мрак уничтожить, если медальон будет у него. Но прежде, нужно снять с хранителя заклятие «цепей», а раз талисман своему живому создателю вреда не причинит, то чтобы их разрушить, придётся Никиту сначала убить.

Когда шли в город, решили, что талисман не у Арнавы должен быть. Если она окажется в объятиях Скарада, то он может почувствовать медальон. Поэтому лучше Иван возьмёт его, а как всё сложится, перебросит берегине.

И если всё у них получится, то после того, как Арнава разрушит заклятие «цепей», она сердце мужа снова запустит. Только сделать это она не успела. Мрак её утащил вместе с талисманом. Но Иван справился не хуже берегини.

А Никита, едва открыв глаза, ощутил летящий в пасть чудовища медальон и ринулся за ним. Перехватил в воздухе и запустил. Почувствовал, что касаться руками ему не надо. Скарад показал, как это делать. Как призвать талисман и управлять им не касаясь, только волей приказать. Конечно, если силы не равны, то устоять против Мрака тяжело, но все были рядом и все вместе устояли.

Иван сжал плечо Никиты, и тот положил ладонь поверх его руки:

— Спасибо, князь. Жизнь мне спас.

— Должен будешь, — усмехнулся Иван.

— Уже не первый раз, — ответил на это Велехов и начал подниматься.

Рир протянул ему руку:

— Давай, хранитель.

За край площадки зацепились лапами два серебряных дракона, и Брада с Гиневой спрыгнули в ротонду. Никита, увидев старших берегинь, взялся за руку Рира и с трудом поднялся. От потраченных сил осталась слабость. Но Велехов всё равно обнял оборотня, только сказать ему ничего не смог. Рир, глядя в его глаза, кивнул:

— Я тебя понял.

Благодарность и без слов была понятна.

Вурда хлопнул Никиту по плечу и тоже коротко обнял:

— Молодец, хранитель.

Никита ответил тем же. А потом прижал к себе Арнаву. Та смотрела на мужа, чувствуя, что дышит он неровно.

— Что ты? — тихо спросила она.

— Сколько беды принёс, — тяжело прошептал Велехов.

Этого никто никогда ему не простит. И сам себе тоже.

Арнава, глядя в его глаза, твёрдо сказала:

— Вины за тобой нет.

Никита крепче обнял её, пока были у него мгновения перед тем, как старшие берегини скажут обратное. Вурда и Туран как раз подошли к ним. Брада сразу прижала к себе мужа, а Туран перед Гиневой замер.

— Госпожа? — тихо произнёс он.

Верховная берегиня вздохнула с волнением и спросила:

— Каково оно? Снова во Мраке побывать?

Гинева сразу поняла, что было с Димкой и Тураном. Когда ротонда от мазуров открылась, она увидела своего оборотня. Живого! И хотя они ещё дрались с Вурдой, сердце женщины уже билось быстрее, чем должно.

Туран опустил голову:

— Не передать тебе, госпожа.

— Иди...

Оборотень вздрогнул, услышав это. Но подняв глаза на берегиню, понял, что не от себя она его отправляет, а наоборот — к себе. Туран подошёл и Гинева его обняла.

— Пока не видит никто, — сказала она и поцеловала оборотня.

Туран лишь на мгновение замер, а потом сильно сжал берегиню в объятиях.

— А мы опять не в счёт? — раздался язвительный голос Ивана.

Но, правда, уже после того, как губы оборотня и Гиневы разомкнулись. Князь, сложив руки на груди, насмешливо глядел на них.

— Я уже тайну одну хранил, — Иван показал на Браду с Вурдой, которые теперь-то обнимались, ничего не боясь. — И вашу ещё?

Туран смутился, но улыбнулся, а Гинева поклонилась:

— Буду благодарна за это, Рилевич.

Никита за Турана не переживал, знал, что он со всем справится, а вот насчёт Димки волновался. Рир, когда подошёл к брату, обнял его и долго не отпускал. Тот ещё сердцем не отошёл от того, что дрались друг с другом. Арнава, проследив взгляд Никиты, отпустила его из объятий. Ему надо было с братьями поговорить. Велехов, подойдя к ним, спросил Димку:

— Не простишь меня?

— За что? — удивился оборотень.

— За то, что ранил тебя и Мраком опоил.

Димка покачал головой:

— Ты, что ли? Скарад это сделал.

— Нет, я, — вздохнул Никита. — Чтобы жизни вам с Тураном спасти.

Димка задумался на секунду и кивнул:

— Туран это сразу понял, а я ещё рычал на тебя.

Оборотень сам обнял Никиту:

— Всё, хранитель. Не беда.

Велехов вздохнул с облегчением, но больше сказать ничего не успел, потому что подошли старшие берегини.

Гинева и Брада внимательно оглядели хранителя.

— Ни одного символа на тебе не осталось? — спросила последняя. — Или ещё что написано?

Арнава тоже подошла и, взяв мужа за руку, сказала за него:

— Нет, госпожа. Заклинание «замены воли» он сам разрушил изнутри. А когда разумом освободился, приказал нам сердце ему остановить.

— И как же ты это смог? — Гинева щурилась, прожигая Никиту глазами.

Тот понял почему такой взгляд и какие под ним подозрения. Не так просто разрушить сильнейшие заклинания, особенно тому, кто такими знаниями не владеет. Велехов ответил честно, как есть:

— Скарад подсказал, как это сделать. Не знаю зачем, но он сам мне помог. И Мрак его за это поглотил. Больше не нужен стал ему Повелитель.

— Вот как, — Брада задумалась, — стало быть, заклятие «слияние души» сработало в обе стороны, как и должно. И твоя душа Скарада светом напитала. Что ж, как нити сплелись...

Никита кивнул:

— Так он и сказал.

На край ротонды приземлился серебряный дракон — командир алавийской сотни, и принял облик человека, оставшись в броневой чешуе.

— Наших раненых выносим, — доложил он берегиням. — У стен города разбили лагерь.

— Молодцы, — сказала Гинева. — Сейчас разберёмся с чего начать и присоединимся.

— Всё хорошо, госпожа, — поклонился командир. — Тяжёлых раненых не много. Кое-кого мазуры сильно потрепали и поломали, но жизни вне опасности. Наши лекари справятся. Лучше про другое послушай: город облетели, разрушения большие...

— А люди? — Никита взглянул на него.

Дракон-оборотень поклонился и хранителю:

— Людей погибших ищем, считаем. Но... много будет.

Велехов замер и сглотнул ком, вставший в горле. Арнава сжала его руку:

— Не смей. Я уже сказала — вина не твоя.

— А чья же... — прошептал Никита.

— Люди в городе пришли в себя, — продолжал командир сотни. — Но нас боятся: видят над головой и по домам прячутся.

Гинева кивнула:

— Скажи Керему, пусть снарядит воинов Темрюра в спасательные команды. К своим люди выйдут.

— Да, берегиня, — ответил командир и добавил: — А дальше? К чему готовимся? Город разрушен. Озеро пока до самых ворот, но уровень воды быстро падает.

— Сейчас будем решать, — вздохнула Гинева. — С озером справимся. Мрака в этих водах больше нет, значит, они не опасны. Сами обратно под землю сольются. Наверху их его сила держала.

Берегиня взглянула на Никиту:

— Но есть беда: царя Береиза Скарад убил. Теперь у народа правителя нет, и нас в этом обвинят.

Велехов с вопросом в глазах наклонил голову, а Димка с Тураном сказали хором:

— А-а-а, вот и нет.

Они-то были здесь, когда Скарад издевался над царём. Тот ползал тут, пытался детей за себя прятать. Повелитель навеселился вдоволь, а потом приказал мазурам всё лишнее выбросить. Монстры собрали то, что осталось от трияров, и царя с его сыновьями тоже зацепили. Оборотни видели, как всех вместе мазуры спустили вниз с башни и бросили на ближайшую крышу. Там и оставили, так что...

— Где-то в городе царь, — сказал Димка. — И мальчишки его тоже. Может, даже рядом с дворцом. Надо бы поискать. Если в лапы мазуров не попали, то живы.

— Ох, ты! — обрадовалась Гинева и немедленно приказала командиру алавийской сотни: — Ищите! Керема с собой возьми, он царя узнает. Как найдёте, всех ко мне.

— Да, берегиня, — дракон-оборотень поклонился и покинул площадку.

Шагнул с её края и, в воздухе обратившись, полетел низко над крышами домов.

— Очень кстати, — с надеждой произнесла Брада. — Это примирению поможет. А то, хранитель, воины Темрюра мечтают тебя разорвать. Придётся и тебе с ними говорить, не только нам. В этот раз просто битвой ты не отделаешься. Отвечать будешь так, как нам обычно приходится.

Никита опустил голову:

— Так и будет, госпожа.

***

Алавийские драконы, забрав берегинь и оборотней с башни дворца, пронесли их над городом и приземлились в поле за Темрюром. Там, куда снова стекались жители.

Трияры, выстоявшие в сражении с воинами царя, теперь обходили их, сидящих на земле, и пытались говорить с ними, чтобы убедиться в том, что не будет новой схватки. Солдаты ничего не понимали и помнили произошедшее смутно. Осознали, что делают, только в тот момент, когда в тёмном небе над городом развеялось громадное чёрное чудовище.

Керем тоже видел это, а сразу после, воины царя начали падать на землю, выплёвывая чёрную слизь. Бой закончился, и теперь тысячи растерянных людей и трияров заполняли поле перед разрушенным Темрюром. И те, кто воевал под Мраком и те, кто сражался с ними, смотрели друг на друга, не зная, что дальше.

Опускаясь над полем, Никита испытывал те же чувства. Битва с Мраком состоялась, и победа вновь за Алавией. За хранителем. Только Велехов не ощущал этого. И глядя на старших берегинь внезапно понял, что им тоже давно неведомо это чувство — радости победы. Цена всегда неизменна — потерянные жизни и боль, но сейчас к этому добавилось ещё одно — осознание того, что они снова нарушили равновесие.

Никита не сомневался в том, что берегини думают об этом прямо сейчас. Они снова уничтожили Мрак — то его скопление, которое было в Темрюре. А это значит, что уже сейчас, в эти самые минуты, где-то в другой точке мира запускается в силу новое скопление тьмы. Чаша вселенских весов, на которой лежит Мрак, и которая сейчас просто взлетела от своей лёгкости, начинает снова быстро наполняться. Быстрее, чем должна.

Никита почувствовал это, как никогда остро. Он не победил в этой битве, лишь открыл путь к следующей. А медальон-талисман, который сейчас на его шее, с каждым разом будет нарушать равновесие всё больше. Понимание этого рождало страх в душе Велехова.

Когда оказались на земле, Брада подошла к хранителю и Арнаве.

— Мысли твои даже на расстоянии чувствую, — сказала она Никите и взглянула на медальон.

Велехов потянулся к нему рукой, чтобы снять и отдать берегине, но Брада покачала головой:

— Нет, держи у себя. Самое надёжное — быть ему с тобой. Мы его заклятиями спрятать можем, а ты у любого врага прямо из рук заберёшь, где бы ни был.

— Не хочу, — сдавленно ответил на это Никита. — Верну в храм, как только окажемся в Алавии. Положите его в железный короб и поставьте в печь, чтобы намертво его металлом залило. Он опасен. Применять его нельзя. Никогда.

— О, как, — невесело усмехнулась Брада. — Что ж, хранитель, перед советом берегинь расскажешь о своих тревогах, а пока не время.

Никита утвердительно кивнул, оставил медальон на шее и оглядел людей вокруг. Лишь те сотни, которые были рядом. На всех остальных взгляда не хватало. Тысячи жителей заполняли поле перед Темрюром.

К прибывшей группе драконов через толпу прибежала Дардана с дочкой и увидев Рира, бросилась к нему. Оборотень поймал девушку в объятия. Дардана не могла сдержать слёз, и Рир обнимал её и Далилу ещё долго. Успокаивал, говорил, что всё закончилось и бояться больше не надо.

Вскоре в расположение прибыла ещё одна группа драконов. Принесли Керема с его воинами, которые нашли царя Береиза. Люди, кто был рядом в этот момент, узнав своего правителя, немедленно передали весть об этом дальше, и гул радостных голосов прокатился по полю.

Керем помог своему царю и его сыновьям спуститься со спины дракона. Первыми подошли к правителю трияров Гинева и Брада. Береиз едва ли пришёл в себя. Некогда гордый царь, теперь в рваной одежде, заляпанной грязью и кровью, тяжело дыша и дрожа, смотрел на алавийских воительниц. Брада и Гинева сначала остались с ним втроём.

Драконы окружили место их разговора от посторонних. Керем и его воины поглядывали меж боков рептилий на царя и берегинь, сидящих вместе на земле.

Когда Никиту позвали в этот круг, Береиз был уже спокоен, и смог подняться на ноги сам. Глядя на Велехова, он сделал глубокий вдох и сказал:

— Я ждал, что ты убьёшь меня.

Никита покачал головой:

— Я бы этого не сделал. Но Скарад мог. Тебе очень повезло, царь, что после всего ты стал ему не нужен.

Правитель трияров принял это достойно, утвердительно опустил голову и произнёс:

— Я скажу своему народу, что вы нам не враги. Что я ошибался. А ты, хранитель, спас меня и мой народ от чудовищ.

— Даже если скажешь так, тебе придётся многое объяснить своему народу, — заметил Велехов. — И о мазурах и о смертях в долине Энсасера.

Береиз обратил тяжёлый взгляд на поле Темрюра.

— Расскажи правду, царь, — уверенно сказала Гинева. — Люди, кто был захвачен Мраком, подтвердят, что не владели собой, как и ты.

Именно с этим правитель трияров и вышел к своему народу. Люди внимали каждому его слову. О тёмной силе, владевшей городом и разумом царя, и о помощи, которая пришла от тех, кого называли врагами.

Глядя на алавийских драконов, женщин-воительниц и оборотней-волков, после того, как все они сражались в городе с монстрами, люди не могли не поверить своему правителю. Но понять и принять произошедшее было трудно. Везде на поле установилась абсолютная тишина, не раздавалось даже шёпота.

Ещё пока Береиз говорил, спасательные отряды, которые отправил в город Керем, продолжали прибывать вместе с людьми. Иван и Вурда обращали внимание на эти группы и заметили, когда в толпе показалось знакомое лицо. Господин воинский посредник Фуркан, в мокрой одежде и с грязной бородой, сам подошёл к ним.

— Рад, что ты жив, — Иван искренне обрадовался этому. — Твои люди? Нашёл их?

— Я нашёл не всех, — тяжело вздохнул Фуркан. — Надеюсь, они где-то здесь. Мне повезло. Я помню, как упал в воду, а дальше была лишь тьма, пока не пришёл в себя и не увидел чудовище в небе. Но вы справились с ним.

Господин посредник, сказав это, с ожиданием смотрел на князя и ворлака.

— Пока мы шли из города, трияры говорили о вас, — произнёс он. — Но они сами не так много знают. Я буду благодарен, если вы расскажете мне, кого я привёл в Темрюр.

Иван понял вопрос Фуркана и показал ему на Никиту и Арнаву:

— Помнишь вон того бойца? И моего слугу? Которых ты принял за братьев?

Посредник, взглянув на берегиню и узнав мальчика-слугу в красивой крепкой девушке, по всему телу покрытой гладкой бронёй лазурного цвета, покачал головой:

— Твой слуга — это воительница Алавии и дракон?

— Да, — ответил Иван. — А рядом её муж, хранитель Алавии и князь белых волков. Оборотни Рир и Димка — его друзья и охрана. Туран — из свиты верховной берегини.

— Вот как, — посредник оглядел оборотней и перевёл взгляд на Ивана: — А ты?

— Я всего лишь князь, — Иван усмехнулся и показал на Вурду. — А он просто воин Алавии, самый лучший. Но да ладно, хвастать не будем.

Ворлак засмеялся этим словам, и Фуркан тоже улыбнулся:

— Вот кого я привёл в Темрюр. Я знал, что вы не простые люди.

— Спасибо тебе, — ответил Вурда. — С тобой мы оказались здесь вовремя. Ещё чуть-чуть и монстрам под вашей столицей надоело бы ждать в темноте. Так или иначе, они вышли бы на свет.

Фуркан поклонился князю и ворлаку:

— Это я благодарю вас.

До наступления ночи и после захода солнца поле перед Темрюром оставалось местом пребывания жителей города. Здесь разводили костры и ставили палатки. Люди тесными кругами собирались вокруг этого тепла. Хотя ночь и не была холодной, но у тех, кто пережил кошмар и потерял близких едва начала проходить ледяная дрожь.

Царь Береиз передал жителям слова воительниц Алавии о том, что они уйдут после того, как осмотрят город. Берегиням предстояли непростые решения.

С наступлением темноты алавийские драконы, кто оставался в строю, отправились в Темрюр, осветив город альтановыми фонарями. И его жители с интересом наблюдали за горящими огнями, ярко очертившими башни дворца и крыши уцелевших зданий.

Велехов перед вылетом предложил Риру остаться с Дарданой, но та сама поклонилась хранителю и сказала, что она подождёт оборотня у костра. Теперь, когда девушка узнала, кто такие светловолосый воин и «мальчик-слуга», она смотрела на обоих с трепетом.

Рир рассказал, что Никита его князь, а берегиня Арнава его жена и княгиня Вулавала. Дардана потеряла дар речи, услышав это, но Арнава сама обняла девушку и велела не волноваться. Дардана спросила, примут ли её? Ведь Рир позвал её с собой. И Арнава подтвердила, что девушке с дочкой будут рады в доме князя Вулавала. Обрадованная Дардана после этого не позволила Риру остаться с ней.

— Ты правая рука своего правителя, — уверенно сказала она. — Ты должен быть с ним.

Порадовал Рира и Димка, который тоже подошёл к Дардане после всех.

— Нам с тобой говорить пока не пришлось, — улыбнулся он девушке и её дочке. — Но мы это исправим. Я тебе очень рад, Дардана. Ты в сердце моему брату запала. В нашем доме теперь в два раза больше счастья будет.

Димка сел перед Далилой и раскрыл руки для объятий:

— Если будешь моему брату дочкой, тогда мне будешь племянницей.

Далила всего мгновения удивлённо смотрела на оборотня, потом поглядела на маму и Рира и заулыбалась. Сама шагнула к Димке, и он обнял девочку.

Дардана с дочкой проводили оборотней с хранителем и берегинями и остались ждать их у костра.

Драконы доставили всех к стенам дворца. Как только здесь установили альтановые фонари, берегини приступили к осмотру. В первую очередь надо было убедиться в том, что воды подземного озера полностью слились в пустоты под городом и посмотреть, что было внутри этих пещер.

Начали с пропасти на месте арены, глубиной в сотню метров. Драконы спустились прямо туда, в самый низ. Свет фонарей охватил огромное подземное пространство аж до городских стен, показав насколько глубоки и широки пещеры, хранившие воды Мрака. Их было много, и каждая входила одна в другую, образуя целые коридоры. Пейзаж, конечно, теперь поражал.

Драконы пролетели над неподвижной водной гладью на глубине десятков метров ниже уровня земли. А над головами при этом чернело глубокое небо, видимое в оставшихся трещинах поверхности, и сверкали россыпи звёзд.

Но берегини были здесь не за впечатлениями. Арнава рассказала, где располагались врата во внешний мир, и следовало проверить в каком состоянии они сейчас, если уцелели.

Оказалось, что кусок земли, на котором стояли врата, провалился в целом виде. И теперь в подземном царстве Темрюра, над водой возвышалась площадка, мощённая камнем, и арка в форме скрещённых зубов. Берегини сошли с драконов и отправились к вратам, Вурда и Туран с ними, а Никита с Иваном, Димкой и Риром остались на краю этого пятачка суши. Отсюда открывался прекрасный вид, оглядев который, Рилевич сказал с полной уверенностью:

— Одно точно: фундамент города приказал долго жить. И так на воде, считай, стоял, но хоть какие-то опоры были, а сейчас и они рухнули. Надо бы сказать Береизу, чтобы строил новую столицу в другом месте. Тут восстанавливать нечего. Только если всё это бетоном залить.

— Это ж сколько надо, — хмыкнул Рир.

Никита всматривался в просторы пещер, до половины глубины заполненных водой. Прозрачная толща освещалась фонарями до самого дна, но была густой и серой, как и в озёрах долины.

Велехов задумался. Хотя эти воды сейчас чисты, они по-прежнему особенны. И по-прежнему притягивают к себе энергию. Со временем под Темрюром снова начнёт накапливаться отрицательная её часть. Этот город не должен восстанавливаться. На его месте может быть только крепость и гарнизон воинов, который будет следить за состоянием этих вод.

Но, оказалось, есть новости похуже. Осмотрев врата, берегини позвали хранителя и князя с оборотнями. Когда они подошли, Вурда и Туран стояли с явным напряжением на лицах и хмурились, а Арнава сидела на корточках у каменной плиты, возле основания одной из скал, изучая плывущие над ней символы.

Никита понял, что это аналог каменного стола, то есть пульта управления вратами. Берегини запустили это устройство, чтобы проверить работает ли оно после падения в пропасть. Оказалось, работает, и более того, работало до этого.

— Судя по всему, когда воды поднялись, врата были открыты, — сказала Гинева.

— Это когда... — Велехов похолодел, поняв: — когда мазуры кишели тут повсюду?

— Именно, — ответила берегиня. — И если это так, то многие из них могли пройти отсюда во внешний мир.

— Ох ты! — поражённо вздохнул Иван.

— Точно не знаем, — покачала головой Арнава. — Врата были открыты недолго. Но стояли прямо здесь на глубине. Может, никто Темрюр и не покидал, только...

— Только зачем открывать, если не уходить? — продолжил её мысль князь.

На мгновения установилась тишина. Нарушил её Никита. После произошедшего ему ещё многое нужно было рассказать берегиням. Особенно о новой силе, которая станет гораздо большей угрозой, чем все виданые до этого.

— Я говорил с Мраком, — произнёс Велехов. — Если эта тёмная суть когда-то была лишь скоплением тёмных душ, и единства в ней не было, то теперь Мрак собрался в единое целое. И даже без повелителя, даже с тысячами разных сознаний, здесь он был цельным существом и знал, чего хочет.

— Это ещё и потому, что мы сами ему помогли, — тяжело вздохнула Брада. — Уничтожили его в озёрах. Ничто так не объединяет, как общий враг. А мы теперь его враг.

— Так и есть, — согласился Никита. — Возможно, поэтому он и открыл врата. Потерпев поражение уже во второй раз, он попробует новое место для себя — внешний мир.

Велехов, говоря это, сам боялся осознать до конца, что их ждёт. Но Гинева внезапно высказала меньшие опасения.

— Пока опасности нет, — задумавшись, произнесла она. — Если мазуры часть Мрака вынесли, эти души сразу зла не причинят.

— Сразу? — переспросил Никита.

— Даже если сотни тёмных душ ушли, они лишь капля в море, — объяснила Брада. — Чтобы набрать силу, Мраку нужно время.

— И что делать будем? — спросил Иван.

— Укажем брату твоему Дивею место выхода этих врат во внешнем мире, — ответила Гинева. — Пусть он посмотрит, что станет вокруг него происходить. Возможно, ничего и не будет. Мазуры связаны с тёмными водами и без них им долго не выжить. Окаменеют. Мрак просто развеется, когда они погибнут, потому что ему нужен либо носитель, либо место, где от света прятаться и в покое пребывать. Такое как озёра, например.

— Возможно, — покачал головой Велехов. — Опять это ваше «возможно».

— Как я и сказала прямой опасности нет, — уверенно повторила Гинева: — Будем наблюдать.

— А что пока? — спросил Иван. — Оценим объём восстановительных работ?

— Нет, — однозначно ответила Брада. — Городу больше не быть.

— Как царю об этом скажете? — невесело усмехнулся князь.

— Уже сказали, — ответила Гинева. — Пока говорили с ним. Город, в котором столько людей погибло и который стоял на тёмных водах и монстрах, столицей больше быть не может. Он позор Береиза, о котором царю надо как можно скорее забыть. И самому забыть и другим позволить. Завтра утром он людям об этом скажет.

— Что ж, оно и к лучшему, — согласился Иван.

— Может, пойдём тогда отсюда? — внезапно раздался голос Турана.

Все посмотрели на оборотня. Тот озирался по сторонам и, везде упираясь взглядом в каменные стены, признался:

— Я замкнутых пространств боюсь. В пещерах Дизея еле находиться мог, а тут страсть, как жутко. К тому же того и гляди всё обвалится.

Вурда смотрел на Турана ещё мгновение и расхохотался:

— Да ладно? Пещеры испугался? Ну хорошо, хоть темноты не боишься.

Туран только отмахнулся, а Иван хлопнул его по плечу:

— Поднял настроение, спасибо. А то совсем уж мрачно было.

***

С рассветом драконы покинули Темрюр, как и обещала верховная берегиня. Перед отлётом, в серой утренней дымке на поле, тысячи людей не спали, провожая алавийцев. На прощание воительницы озвучили свою добрую волю: сказали, что отныне за горами у Триярии есть соседи, которые всегда готовы помочь в случае беды. И пусть никто более не боится.

Берегини предложили и помощь в строительстве нового города, но царь Береиз твёрдо отказался. Трияры поддержали своего правителя, ответив, что новую столицу они построят сами. Берегини не стали возражать, помня о том, что трияры — народ гордый и упрямый.

Зная это, Гинева и Брада ни словом не обмолвились царю о том, что врата под Темрюром они уничтожили. Ни к чему было оставлять здесь этот ход. Прямо рядом с потенциально опасными водами. Сказали, что устройство погибло — затонуло и разрушилось.

И с этого момента связь со всеми триярами, кто остался во внешнем мире, будет только через берегинь. Они готовы принять в Алавии всех, кто захочет вернуться домой и доставить их в земли Триярии.

Оказалось, немало оборотней Береиз отправил наблюдать за другой жизнью во внешнем мире. И свой «второй круг» у них был, и жили многие там. Но это берегини давно поняли. Оборотни, которые авиалайнер угнали, точно не один день во внешнем мире провели.

Наконец, договорившись обо всём, Гинева отдала драконам короткий приказ:

— Домой, сотня.

И крылатые рептилии взмыли в небо, поймав свет встающего солнца на броню.

Над землями трияров летели с ветром наперегонки и уже ночью отдыхали в долине озёр. Отсюда к полудню добрались до Алавии.

Никите не давала покоя мысль о сбежавших мазурах и о том, сколько тёмных душ они могли вынести с собой из Мрака, но Гинева приказала пока не думать об этом. Берегиня велела всем приходить в себя и отдыхать. И Велехову ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Рир очень рвался отвести Дардану в Танадор, и Димка соскучился по Хелии, хотел домой. Иван искренне волновался о том, что Софья наколдует ему слепоту на оба глаза, чтобы дальше княжеского двора больше не ушёл. Никогда. Так что тоже намекнул Никите, что берегини не станут зря говорить. И если пока опасности нет, то есть время к ней подготовиться. Только дома, в родных стенах, с любимыми. Вурда и Туран его поддержали.

Поэтому в Алавии провели только ночь. Но пока остальные отдыхали Велехову нужно было решить свои дела. Поздним вечером совет позвал его и Арнаву в храм. Старшие берегини ждали обоих в охранительном зале. Переступив порог, Никита снял с шеи медальон-талисман, отнёс его к саркофагу, там вложил в нишу и сказал Гиневе:

— Закрывайте.

Верховная берегиня провела рукой над каменной плитой, и она встала на место, сокрыв талисман под собой, а на полу и колоннах вспыхнули символы заклинания «ловца». Только после этого Велехов, наконец, вздохнул с облегчением. Эта ноша снята хотя бы на время.

— Совет принял решение по тебе, хранитель, — сказала Брада. — Мы обучим тебя высшей магии. Нужно лишь твоё согласие на это.

Никита внимательно обвёл глазами старших берегинь. Ритрита тяжело вздохнула, но подтвердила:

— В отличие от Брады, мы сомневаемся, хранитель. В нашей истории есть два примера, когда силы были использованы во зло и во благо. Скарад и Бимир. Оба владели магическими знаниями высшего порядка и оба в чём-то были сильнее нас. Но поступали со своей властью так по-разному.

Велехов знал это и утвердительно опустил голову. Гинева объяснила ему решение совета.

— Если бы ты хоть азам был обучен, — сказала она, — то знал бы все заклинания, какие можно на крови передать. И тогда проверил бы себя на них после того, как принял кровь Скарада. И не случилось бы того, что случилось. Не восстал бы Мрак, не уничтожил бы город, не убил бы сотни людей, не проник бы во внешний мир. Но теперь всё произошло, и мы ждём последствий.

Никита молчал.

— Прежде, чем дать нам согласие, — строго произнесла верховная берегиня, — ты клятву дашь защищать этот мир. До сих пор ты был просто хранителем. Раньше требовалось от белых волков лишь талисманы к битве приносить, а теперь будешь среди тех, кто решает, какой битве быть и когда, и кто за все решения в ответе. Сможешь такую ношу нести?

Велехов крепко сжал руку Арнавы и взглянул на неё.

— Будешь со мной, берегиня? — спросил он.

— Всегда с тобой, хранитель, — ответила Арнава. — Не будет по-другому никогда.

Никита поклонился старшим воительницам Алавии:

— Принимаю ваше доверие с благодарностью. Мне нужны знания против Мрака. Чувствую, нам ещё придётся с ним встретиться.

Среди берегинь тяжелее других вздохнула Брада:

— Не ты один, хранитель, это чувствуешь. Не ты один.

ЭПИЛОГ

Пилот злополучного рейса Сочи-Стамбул Сергей Корчагин наслаждался выходным. С грехом пополам дали. Расследование инцидента с аварийной посадкой авиалайнера шло полным ходом, так что думал, не отпустят даже в воскресение. Разрешили под расписку о невыезде и обещание держать телефон в руке постоянно. И если следователям что-то потребуется, явиться в тот же час.

Но прямо сейчас Сергей загорал. Взял с утра машину и уехал на пустынный кусок земли у моря. Знал место, где народа никогда не было и никого с собой не позвал, действительно хотел прийти в себя.

Дивей стирать память ему не стал. Сергей поначалу обрадовался этому, но вот уже несколько дней подумывал: а, может, зря? Да лучше бы стёр. И не помнил бы второй проход через кольцо в небе. Хотя там в общем-то всё прошло хорошо, и сели неплохо. Драконы свой финт повторили — плавно так авиалайнер на воду завели. А потом крыльями махнули, и поминай как звали.

Как только оказались под своим небом, заработала связь, и Сергей связался с аэропортом Сочи. Сообщил о поломке на борту и запросил помощь. Спасательные катера подошли к ним быстро. Сели ведь прямо рядом с берегом.

Корчагин, пока говорил с диспетчером, не заметил, что Дивей вышел из кабины. Но когда тот вернулся, Сергей понял по тишине в самолёте, что Ланита что-то сделал с пассажирами. Посмотрев в салон, увидел, что все спят. Испугался, конечно. А Дивей только усмехнулся:

— Да тихо, Серёж. Ну нельзя же, чтобы люди о таком помнили. Как жить-то дальше будут?

Корчагин тогда сделал глубокий вдох и спросил:

— А со мной как поступишь?

Но тут Ланита задумался.

— Да вот думаю тебя оставить, — сказал он. — Может, пригодишься нам. У меня ещё один пилот так же, как ты попал — Илья. Чувствую, что надо вас обоих оставлять в нашем круге. Раз уж воздушные врата на весь мир засветили, надо свою лётную команду завести. Но, конечно, под обещание, что рассказывать о случившемся не станешь. Не поверит никто, это ты и сам понимаешь.

Корчагин на каждое слово кивал.

— Но дело не только в этом, — объяснил ему Дивей. — Есть враги у нас и в этом мире. Будешь много говорить о драконах и оборотнях, услышит кто-нибудь, кто в курсе. И мало ли к чему это приведёт. Это ты тоже понимать должен.

И на это Сергей согласно кивал. Ланита посмеялся над ним, но в итоге так и оставил при памяти.

Валяясь сейчас на пляже, Корчагин щурился, глядя на солнце через чёрные очки. Почему-то вспомнилась ему тварь на потолке салона. Отдирали её долго. После того, как парни оборотни улетели на драконах, в самолёт поднялись люди в доспехах. Они вынесли сначала тела коней, а потом мечами отбили окаменевшее создание. Когда выкинули его наружу, Сергей хорошо рассмотрел его. Насекомых он не боялся, так что всякие членистоногие страха или неприятных ощущений у него не вызывали. Но той твари испугался до глубины души, просто от того, что она сделала с людьми.

Корчагин сел на расстеленном покрывале, хотел перевернуться, чтобы спину солнцу подставить и, вскользь глянув на морскую гладь... замер. А потом вскочил. И снова замер. Потому что прямо напротив него, из синих волн поднималась в потоках стекающей воды огромная, размером с дом, многоногая чёрная тварь!

— Что? Что?. — Сергей задыхался: — Я сплю? Сплю, да? Солнце ударило?

Он даже не смог шагнуть назад, когда существо, скоренько перебирая ногами, выбралось на берег и оглядело его своим красным глазом. Длинный отросток-конечность метнулся к человеку и Корчагин в каком-то отупляющем ужасе почувствовал, что его нога пробита насквозь. Он опустил голову и всё-таки посмотрел на это. Огромный зуб пронзил бедро, и чёрная вязкая слюна монстра стекала по ноге, а под кожей стремительно темнели сосуды. И рядом по земле заструился странный дым...

Сергей даже не завопил и боли не осознал. Тварь вырвала из него зуб и медленно покатилась по берегу, опуская свои конечности под камешки. Она зарывалась в гальку пляжа и очень быстро погружалась в него, словно прячась. А Корчагин так и стоял и даже не пытался зажать рану, глядя на то, как закапывается монстр, пока рядом не рассмеялся тихий низкий голос:

— Надо же, как нити сплелись. Не думал снова тебя увидеть.

Сергей осторожно обернулся и замер перед человеком, стоявшим напротив него. Высоким, по пояс в драконьей броне, с длинными чёрными волосами и яркими глазами с бирюзовой радужкой.

— Ты кто? — прошептал Корчагин и похолодел, взглянув на морскую гладь за спиной незнакомца.

Потому что там всплывали друг за другом десятки мощных чудовищ.

А Скарад с интересом оглядел пилота рейса, на котором побывали мазуры и он сам вместе с хранителем, и назвал его по имени:

— Сергей.

Корчагин поражённо смотрел на человека, но уже подозревал, что это совсем не человек. Скарад усмехнулся.

— Ты нам поможешь, — произнёс он.

— Нет, — Сергей водил головой из стороны в сторону. — Нет...

И внезапно замер. Бирюзовые глаза незнакомца налились жидкой чернотой, и за его спиной возникло нечто. Дым, стелившийся по берегу, собрался в какой-то жуткий шар со множеством лиц и ртов, из которых текла чёрная слюна.

— Зачем он нам? — прошипели рты.

Сергей сглотнул и перевёл взгляд на человека. Тот ответил чудовищу:

— Верь мне. Я снова спас тебя.

Ещё вначале сражения в Темрюре, Мрак не послушал своего повелителя. Заполучив девятый талисман, который представлял угрозу для него, он не захотел отступить и начал бой с берегинями.

А Скарад сразу понял, что им не победить. Медальон хранителя — действительно смертельное оружие, и оно слушается только его. Ни берегини, ни кто-либо другой не смогут приручить эту разрушительную силу. Но и самого хранителя не так легко приручить, ни заклятие «замены воли», ни «слияния души» не смогли помочь в этом. А без хранителя управлять талисманом невозможно.

Сейчас Скарад видел и понимал гораздо больше, чем когда-либо. Когда-то он сам из-за своей ненависти первым покачнул чашу вселенских весов, и теперь она продолжает колебаться. Берегини ещё не знают к чему это приведет, а Скарад, будучи частью темной сути, чувствовал, как быстро она набирает силу, и как именно это изменит мир. Он был бы рад этому, раньше — когда Мрак управлял им, когда он не отделял его волю от своей. Но теперь, когда заклинание «слияние души» исполнилось, Скарад внезапно понял, кто он. Он давно пленник, но он по-прежнему нужен Мраку, ведь именно с ним эта темная суть обрела свои цели и стала единой.

В этот раз, когда Мрак начал погибать, он снова воззвал к своему повелителю и освободил его дух. Скарад понял, что единственное спасение — это бегство, нужно вынести часть темной сути туда, где сила талисмана её не достанет. Так он и сделал. А теперь, пока затаившись, хотел понять, как вернуть равновесие, пока не стало поздно.

Мрак покатился по пляжу, встречая выходящих из воды монстров дымно-угольной пеленой, и прохлюпал своими ртами:

— Верю тебе... повелитель.

Скарад взглянул на Корчагина. Тот стоял, ничего не понимая и не зная, что смотрит на тёмного духа, который переселился в его тело с уколом мазура. Сделав осторожный вдох, Сергей повторил последнее слово:

— Повелитель? Повелитель чего?

Улыбка обнажила жемчужные клыки дракона-оборотня, и он засмеялся:

— Покажешь, что есть в этом мире для нас.