Драконы Алавии доставили отряд разведчиков в горы Аюг. Пролетели низко над первой грядой и дамбой, сделали остановку на одном из склонов, чтобы оборотни смогли хорошо изучить сооружение сверху. Алавийские изображения были сделаны давно, а Никита хотел посмотреть нынешнее состояние дамбы. Да и берегини об этом попросили. Конечно, за сто лет сооружение обросло каменой пылью, но крепости не утратило. Подземный канал в земли трияров по-прежнему был надёжно запечатан.

Задержавшись ненадолго в этой точке пути, драконы снова взлетели и, следуя низко над горами, устремились на другую их сторону.

Вершины Аюг опоясывали собой долину озёр и шириной превышали горные цепи Воградского княжества. Небесная дорога над ними заняла у драконов больше половины дня. Вылетели до рассвета и у последней линии были часа через три после зенита солнца. Осмотрев сверху склоны, подобрали такой, чтобы оборотням и князю дальше спуститься можно было самим, и высадили их вместе с вещами. Драконам на земли Трияров берегини велели не залетать. Блестящих в небе рептилий будет видно издалека. Ни к чему это.

Оставшись на точке высадки, оборотни с Иваном дождались, пока обратится Арнава. Берегиня весь путь летела сама. А сейчас встала на ножки и спрятала броню. Пока Никита закрывал её широкой спиной, быстро оделась. Никаких доспех, только простая одежда: штаны и туника, жилет сверху и походный плащ.

На коротком совещании перед вылетом решили, что берегине тоже ни к чему привлекать к себе внимание. Так что коротко обстригли тёмно-серебристые локоны Арнавы и дали мужскую одежду. Оружия с собой она не взяла. Меч, даже самый простой, тоже глаза к себе притягивает. А вот Иван всё-таки топорики захватил. Для них ножны потайные на спине, так что можно было спрятать оружие под походным плащом. Оборотни остались в «паутинке», но поверх надели простые светлые льняные штаны и туники. Одежда универсальная, везде подойдёт. Взяли по фляжке с водой на тонком поясе через бёдра. Вот и всё снаряжение.

И как улетели драконы, отряд двинулся вниз. Двигаясь по склону, все оглядывали лежащее внизу пространство. Это была серая долина, простиравшаяся далеко до самого горизонта. Земля у подножия и дальше была сухой, покрытой трещинами и редкими островками растительности. Но везде на ней виднелись странные образования. С высоты было не понятно, что это, и по мере спуска стало казаться, что везде по пустынной долине разбросаны деревья какого-то необычного леса — высокие закрученные стволы без веток и листьев торчали из земли и поднимались над ней метров на десять.

Оборотни спускались всё ниже, искали признаки жизни, и наконец, за одним из склонов, увидели то, что должны были найти прежде всего. У подножия гор стали различимы остатки каких-то сооружений.

— Если правильно идём, то это и есть город Энсасер, — сказала Арнава, когда отряд остановился осмотреться.

Вернее было добавить к словам берегини: то, что осталось от него.

Подходя к руинам древнего города трияров, оборотни видели верхушки зданий и башен. Сторожевая стена поднималась из серой земли всего на метр. Ребристой линией она опоясывала руины каменных построек, извиваясь, как змея на песке, вокруг города, раскинувшегося на несколько квадратных километров перед горами.

И по мере приближения к остаткам сооружений становилось понятно, что и они сами и стена — не разрушены до основания, как показалось сверху. Они завалены, вернее залиты. Залиты плотным слоем земли.

— Будто сель сошёл, — произнёс наконец Иван.

— И не один, — добавил Вурда.

Город утонул под массой земли, затопившей его по самый верх сторожевой стены. Оборотни перешагнули ограждение обзорной площадки и зашагали дальше.

Впереди поднимались руины башен и какого-то крупного сооружения с частично уцелевшими круглыми куполами. Отряд вошёл в город со стороны гор, и, глядя в долину, лежавшую перед ним, можно было понять, что селевые потоки, когда-то наполнившие его, залили собой и сотни километров вокруг. Серая земля в трещинах — это засохшие на поверхности сотни тонн грязи.

Среди сооружений города тоже поднимались высокие загнутые стволы, покрытые песком и пылью. Некоторые торчали из земли отдельно, некоторые прошли сквозь постройки, словно насадив их на себя. Теперь, оказавшись близко, оборотни присмотрелись к этим образованиям. Отряд остановился в какой-то момент, потому что все начали понимать, на что именно смотрят.

— Святые духи, — вздохнула наконец Арнава.

Из-под земли города и долины перед ним торчали наружу останки мазуров. Оборотни смотрели на мощные кости в чёрных каменных стволах. У мелкой твари в самолёте костей не было. Не окрепла, как говорится. А вот у крупных сородичей конечности оказались не простыми отростками. Крупные кости шли в них не только вдоль, но и поперёк, как рёбра. И через каждый метр входили в образование, очень напоминающее сустав. Значит, при жизни, это были твёрдые конечности, способные двигаться весьма разнообразно.

— Такие огромные, — поражённо произнёс Рир, подняв голову.

Этих тварей тоже похоронила в себе селевая масса, и наружу торчали только их многочисленные окаменевшие конечности. Они совсем не разрушились. На поверхности чётко различались тонкие бороздки кожи, выступы суставов и костей. И самое примечательное — зубы. Торчали они из окаменевших кожных складок вокруг костистого окончания конечностей. При жизни, мазуры, скорее всего, выпускали их, как когти.

— Арнавушка, — ласково позвал Иван и сглотнул: — скажи нам, что эти милахи мертвы. А то как-то неспокойно.

Арнава подошла к одной из конечностей, торчащей вверх метров на семь. Никита с опасением следил за тем, как его жена прикладывает руку к окаменевшему мазуру. Арнава, коснувшись монстра, наклонила голову, прислушиваясь к течению магии в его теле, и покачала головой:

— Не могу точно сказать, князь.

Димка с опасением отошёл от ближайшего к нему отростка твари. Насмешил этим Рира и Турана. Оба усмехнулись.

— Чего? — возмутился Димка. — Самим не опасливо, что ли?

Никита спросил Арнаву:

— Что чувствуешь?

На вид останки мазуров были мертвее некуда. Раз даже окаменели.

— Жизни в них нет, — ответила берегиня. — Вода, с помощью которых их оживили, испарилась, но заклинание не разрушено. Иначе они распались бы, превратились бы в пыль. Но их тела целы.

— Плохо, — заключил Вурда. — Значит, получается, у нас под боком целый город, полный этих тварей, которых ещё можно оживить.

— Именно, — вздохнула Арнава, — сейчас скажу Гиневе.

Ворлак утвердительно кивнул, а берегиня сняла с груди медальон, набрала символы для записи послания и сжала его в руке.

— Госпожа, вот что мы нашли: старый город трияров утонул в земле, — произнесла Арнава. — Но в толще здесь множество крупных мазуров. Ещё больше в самой долине. Земля здесь мёртвая, никого и ничего живого. Ещё осмотримся и пойдём дальше. Наши гости пришли к нам не отсюда.

Арнава, произнося слова, держала руку с медальоном вытянутой перед собой. Всё, что она видела глазами, тоже записывалось в послание. И пока берегиня была занята, остальные решили продолжить осмотр.

Иван и Вурда пошли поглядеть на ближайшие развалины, чтобы убедиться, что отряд в безопасности и никого больше рядом нет. Рир с Димкой направились в сторону сторожевой стены, чтобы по ней обойти город по периметру.

Оборотни разошлись в разные стороны, а Никита с интересом поглядел на остатки круглых куполов, возвышавшихся над руинами. Это явно был дворец. Уцелели над склонами засохшей земли и несколько террас. Там могли остаться входы внутрь сооружения. Туран, проследив взгляд хранителя, подошёл к нему:

— Хочешь попасть во дворец?

Велехов усмехнулся:

— Ага. Вдруг остался там в сырости живой мазур.

— Тьфу, типун тебе на язык, — вздрогнул Туран. — С тобой пойду. А то вдруг и правда остался.

Они направились наверх к смотровой площадке дворца, и по мере шагов, Никита внезапно начал чувствовать себя тяжело. Становилось трудно дышать. Не жаркий воздух был этому причиной, а тонкая тёмная пелена, наползающая на глаза.

Впереди дорогу преградила торчащая из земли конечность мазура, толщиной метра два, и закрученные костистые отростки поменьше, распластавшиеся у её основания. Туран, проходя мимо, взялся за мазура рукой, чтобы было удобнее перешагивать скопление под ногами. Велехов, следуя за оборотнем, так же положил ладонь на поверхность конечности, и его внезапно... обожгло! Ладонь коснулась не каменного истукана, а живой горячей плоти.

Темнота взвилась перед глазами Никиты, толкнув его назад — стопами на мокрую землю. Горячий воздух и запах крови наполнили горло, и Велехов, проглотив это на вдохе, обернулся на отчаянные вопли.

Город в ночи, горящий множеством огней, затапливали потоки монстров. Смешавшись телами с мокрой, жидкой землёй, они волной переваливались через городскую стену, обрушиваясь с её высоты на улицы, полные людей. Защитники города и жители бежали в ужасе, бежали выше — к дворцу. К нему стекались людские потоки со всех сторон.

Никита поднял глаза. За городской стеной, прямо на уровне её верха, плескалось море. Бескрайнее море грязи до горизонта. И в нём вздымались отростки мазуров. Они и были этим морем. Напитанные водами озёр Мрака, монстры выливали её из себя, замешивали землю в селевые потоки и направляли их на город. Который погибал...

Тьма охватывала его, потому что волны грязи заливали огни, топили и хоронили людей под чудовищной массой земли. В ужасе Велехов смотрел на это, и его тело снова охватывала боль.

Грязевое море затопило город, и волны смыли собой последних людей, почти добравшихся до ступеней дворца, а перед возвышенностью, на которой стоял Велехов, поднялся над водами смерти громадный чёрный дракон, сметая хранителя мощным крылом и разрезая его сознание на части...

Рёв дракона вынес Никиту из тьмы погибшего города, и он вскочил. С таким воплем и судорогой боли, что Арнава его не удержала. Его схватили Рир и Туран и вдвоём прижали к земле.

— Тихо, тихо, Никита, очнись! — берегиня, отлетевшая от него, ринулась обратно, насела сверху и прижала руку к груди. Нажала на бешено стучащее сердце и едва смогла замедлить его ход.

Велехов выдохнул боль и зарычал, втираясь затылком в сухую землю. Глаза держал закрытыми. Услышал удивлённый голос Вурды над собой:

— Это что такое было? Арнава?

Никита, открыв глаза, оглядел всех. Иван с тревогой наклонился над ним, Вурда стоял в шаге, пристально глядя в глаза, Рир и Димка отпустили его плечи и оба смотрели с ожиданием. А взгляд Арнавы сверкал.

Она сняла руку с груди Никиты, успокоив его сердце, и смотрела так, будто сейчас пощёчину даст. И Велехов понимал почему. Сколько раз она просила рассказать ей, что не так с его снами, а сейчас...

Никита сглотнул лёгкий страх. Сейчас получается, на ходу уснул.

— Хранитель, — Арнава наклонилась над ним, — или ты мне прямо сейчас расскажешь, что видишь, или я сама всё посмотрю. Нет у тебя больше права молчать. Ты упал без сознания! И кричал, когда будили! Как будто режут тебя!

Берегиня всё-таки шлёпнула ладонью по щеке Никиты:

— Говори!

— Хорошо, хорошо, скажу, — Велехов приводил в порядок дыхание. — Дай встану сначала.

Рир протянул ему руку, помогая подняться.

— А что было-то? — Никита посмотрел на Турана.

Тот же рядом находился.

— Рухнул ты, как будто ударили, — напряжённо ответил оборотень.

Туран и сам испугался, когда хранитель неожиданно, прямо на шаге опрокинулся назад головой о землю.

— Ты вот на это ладонь положил, — оборотень показал на отросток мазура. — И тебя от него отбросило. Я тебя будить начал, а ты в крик. Что с тобой, хранитель? Видение было?

Велехов кивнул:

— Похоже на то.

— Похоже на то?! — Арнава от возмущения второй раз замахнулась, но руку опустила. — Видение, Никита, просто так не бывает. Никогда! Что видел?

— Как город погиб, — ответил Велехов, сухо сглотнув.

Он отцепил от пояса фляжку с водой и сделал глоток.

Оборотни с явным любопытством смотрели на него.

— Эти твари, — Никита поглядел на каменный истукан, — они этот сель и создали. Землю наполнили водой и замешали собой. Здесь будто море было, жидкая грязь прямо через стены переливалась. Все погибли. На костях стоим. Это не город, а могила. Под нами, наверное, тысячи похоронены.

Велехов пил воду между словами, и картина увиденного так и стояла в голове.

— А кричал почему? — Арнава слушала внимательно, но гибель города в словах Никиты едва заметила.

Велехов покачал головой:

— Страшно было. Столько людей здесь погибло и...

Никита тяжело вздохнул. Взглянул на Арнаву, на Рира, на Ивана... на всех посмотрел. Вот молчал, молчал, а теперь всем рассказать придётся.

— Дракона видел, — произнёс Велехов.

И глаза Арнавы сузились, как будто ей ударило в них ярким светом.

— Он тогда здесь был, — Никита сделал ещё глоток. — Смотрел, как гибнет город.

— Скарад, — громко произнесла берегиня. — Его видел?

— Да, — кивнул Велехов. — Да.

На мгновения установилась тишина. Нарушил её Туран.

— Ну а что? — невозмутимо произнёс оборотень. — Берегиня, ты чего так разволновалась? Разве у хранителя раньше видений не было? Может, у него дар? Нам Таркор говорил, что у князя Бимира был дар.

— У князя Бимира... — Арнава взглянула на Турана, — был дар провидца. Он будущее видел, а не прошлое. Это другой дар и просто так он не приходит. А видения у хранителя были, потому что дух Бимира его защищал и направлял. Чтобы он цели своей достиг и Алавию от Скарада спас. Ты видел Бимира во снах? — строго спросила Арнава Никиту.

Тот отрицательно покачал головой:

— В этот раз нет.

— Если он тебе видения шлёт, то должен был показаться, — уверенно сказала берегиня. — И не кричал бы тогда. Бимир страхом мучить тебя не стал бы.

— Но не Скарад же это видение послал? — напряжённо спросил Рир, и Никита вздрогнул. — Он мёртв, и дух его развеян, так?

Арнава взглянула на мужа уже спокойней:

— Да, это верно. Что ж, подумаем, хранитель. Может, и правда у тебя дар? Но странно это. Как мы его не распознали? У белых волков такого дара — видеть прошлое, прикоснувшись к чему-либо, не было. По крайней мере, я об этом не знаю. Да и проявился бы сразу.

Никита ещё раз глубоко вздохнул, прицепил фляжку к поясу, потёр ладонью затылок и почувствовал влагу. Опустив руку, увидел на ней кровь. Это он так хорошо головой о камни приложился.

Велехов усмехнулся и взглянул на жену:

— Смотри за мной, берегиня. Если снова так упаду, ладошку мне подставь.

Арнава обняла его и провела рукой по затылку. Раны там уже не было, зажила мгновенно, только кровь на волосах осталась. Берегиня собрала её пальцами и поцеловала мужа:

— Хорошо, хранитель.

— Ну если всё в порядке, — подал голос Вурда, — тогда новости тебе. Пока ты тут без дела валялся, волчата кое-что рядом разглядели.

— Что? — сразу спросил Никита.

Парни ушли по сторожевой стене города на другую его сторону. Назад прибежали, когда ворлак позвал, из-за того, что Велехов рухнул без сознания. Но кое-что интересное увидеть успели.

Рир кивнул:

— Идёмте, покажем.

Отряд прошёл на другую сторону города, и перед взором неожиданно открылся овраг. Прямо от гор и вдоль сторожевой стены протянулся длинный узкий провал. Интересно было место, от которого он начинался. В горе виднелся вход — круглое отверстие, уходящее в толщу породы, метров пять в диаметре. Оно было облагорожено. Края украшали каменные орнаменты и виднелись остатки железных ажурных ворот.

— О-о-о! Подземный канал Аюг-горы, — сразу сказала Арнава. — Тот, что назывался источником Энсасера. Должен быть он.

Она открыла карту, записанную в медальоне. Изображение, реющее в воздухе, показало горные ряды и подземный путь в их толще. Он вёл от дамбы наискосок как раз в эту точку.

— Ага, — Вурда сощурился, — идёмте, посмотрим.

По мере приближения становилось понятно, что овраг впереди — рукотворный. Возле него на земле лежали горы сломанных лопат и ящиков, обрывки одежды. И земля становилась темнее. А оборотни начали чувствовать запахи.

— Кровь, — произнёс Туран, глядя на тёмные пятна под ногами, которых было много. И больше всего у края оврага.

На инструментах и обрывках одежды остался пот и ногти, капли слюны.

— Неделька всего, как это здесь лежит, — сказал Рир.

Люди, копавшие котлован и оставившие следы своего пребывания, должны были уйти примерно неделю назад. Но оборотни думали так, пока не встали на самый край огромного углубления в земле и не посмотрели вниз. Увиденное заставило их замолчать на долгие минуты.

Котлован копали вокруг чаши водного бассейна, который располагался прямо под выходом из горы. Когда-то вода спадала сюда водопадом и оставалась в этом каменном резервуаре. Судя по всему, весь овраг и был выкопан для этого — чтобы освободить из-под толщи селевых масс выход для воды из долины озёр.

А на самом дне, под слоем высохшей земли лежали тела. Много. Они заполняли весь котлован, наверное, в несколько слоёв. Сверху их присыпали, и поэтому запах гниющей плоти был не так силен, и собирался внутри углубления. Но когда оборотни подошли, он ударил им в нос.

Иван, мрачно глядя вниз, покачал головой:

— Работники.

Вурда согласно кивнул.

— Зачем убили? — Димка присел на корточки на краю, оглядывая дно ямы. — Чтобы не рассказали никому, что откопали подземный канал?

— Больше незачем, — мрачно произнёс Вурда.

Никита осмотрел землю под ногами ещё раз.

— Расскажи мне, что чуешь, — попросила Арнава.

— Некоторые люди здесь были хорошо одеты и вооружены, — произнёс Велехов. — Значит, охрана.

О чём говорили запахи обуви, одёжной кожи, ткани и железа.

— Когда работники закончили, охрана здесь их и похоронила. А потом ушла.

Никита замолчал и покачал головой. Добавить к сказанному было нечего.

— Надо осмотреть всю долину, — тяжело вздохнула Арнава. — Я поднимусь.

Вурда отрицательно покачал головой:

— Не надо, берегиня. Даже если низко полетишь, можно тебя заметить. А если неподалёку те, кто людей убил? Не будем рисковать. Мы и так всё осмотрим.

Долго не раздумывали. Оборотни встали на лапы, Арнава села на спину Никиты, Иван на ворлака, и все двинулись.

Шли быстро, и вскоре останки старого города трияров остались далеко. Селевая масса, затопившая долину, постепенно сходила до настоящей поверхности земли. Поначалу серая цветом, она становилась всё больше светло-коричневой, а потом и степной жёлтой.

Оборотни сбавили скорость и огляделись. Они ушли достаточно далеко от гор, и перед глазами открывалось совсем другое пространство. Сель сюда не дошёл, и впереди лежала равнина, покрытая редкой травой и кустарниками. И так до горизонта. Несмотря на подступающую ночь, воздух оставался тёплым. Климат земли трияров был сухой и жаркий.

Невдалеке, в стороне от себя оборотни неожиданно разглядели строения. Было похоже на небольшое селение. Не с первого взгляда оно бросилось в глаза, потому что было заброшено и разорено. Крыши домов провалились, стены обуглены. Строения разрушились совсем не от времени, их сожгли. Но запахов уже не доносилось. Ни дымка, ни человеческого духа. И движения никакого.

— Деревенька, похоже, — сказал Вурда. — Была.

Арнава приказала завернуть в селение. Обошли его за пару минут. Убедились, что деревенька — призрак, на пятна крови на земле поглядели. Было понятно, что людей на овраг забрали отсюда. Вурда, посчитав дома, к мрачным мыслям добавил:

— Убитых в овраге больше, чем жителей здесь. Значит, ещё такие деревеньки-призраки в окрестностях есть. Со всех согнали людей.

Оборотни остановились в центре селения у колодца. Помолчали. Нехорошо было на душе. Получалось, что со стороны долины озёр, группа трияров пыталась пробить дамбу, а с этой стороны как раз всё к этому подготовили — вскрыли запечатанный канал. Если бы получилось, то сейчас возле Энсасера мазуры уже пили бы водичку. Но зачем же так? Зачем людей убивать? Своих же получается. Пусть не трияров, а простых людей, но всё равно местных.

Рир, всматриваясь в дали равнины за пределами селения, спросил:

— В темноте пойдём или утра подождём?

Вурда усмехнулся:

— Если устали, волчата, то да — утра подождём. Сделаем привал.

— Это ты кому сейчас сказал, ворлак? — возмутился Димка.

Вурда окинул парней насмешливым взглядом:

— Вам. Мне такой путь, как шаг через ручеёк. И хранителю тоже. А вас, неженки, мы побережём.

Димка зарычал с улыбкой. Иван тоже усмехнулся. Вурда над мальчишками шутил.

— Эй, весельчаки, — внезапно позвал Туран, — вон туда поглядите.

Оборотень показывал рукой вдаль, туда, где у горизонта вспыхнули огни.

— Ох ты, — Иван с интересом сощурился.

В ночной степи кто-то свет зажёг.

Арнава обернулась, и увидев огни, приказала:

— Чего стоим? Все на лапы и вперёд.

***

Оборотни добрались до огней, когда совсем стемнело. За пару километров почуяли характерные запахи и сбавили ход. Пошли тихо, чтобы себя не выдать. Пахло оружием и железом, кострами. Свет во тьме давали факелы, и они окружили не селение, а военный пост. Это и по запахам было понятно и стало видно, когда оборотни залегли в траве рядом с местом, где расположились палатки и ночные костры. Людей там было немного, десятка два. Все в одинаковой боевой одежде и лёгких доспехах. Точно солдаты.

— Не те ли это, которые людей в овраге похоронили, — тихо заметил Никита, рассматривая лица.

Некоторые характерно восточные, смуглые. Некоторые светлее кожей, и черты смешанные. Волосы у воинов были и чёрные и в коричневых тонах. У огня они сидели без шлемов. Головные уборы доспех лежали под ногами. Сидели они на циновках или просто на земле. Смотрели на пламя костров, говорили тихо и мало. И на своём языке.

Все солдаты точно были людьми, не оборотнями. Одежда и доспехи не нужны оборотням. Да и запах от них был людской. Трияры в самолёте пахли совсем по-другому. Коней-то теперь уже ни с кем не перепутать.

Часовые, стоявшие по углам расположения, смотрели в обе стороны от него. Потому что дальше по равнине располагались такие же посты. Их было видно — участки освещённого пространства, которые все вместе рисовали линию в ночи.

— Охранный периметр, — произнёс Никита.

— Похоже, — кивнул Иван. — Если бы я долину охранял, тоже так бы расположил.

— Если б там сотни людей похоронил, — мрачно произнёс Велехов.

Мёртвую долину незачем охранять. Никто оттуда уже не выйдет. А вот, чтобы никто с этой стороны без разрешения не вошёл, и не увидел что там, — вот для этого охранный периметр и нужен.

Арнава внезапно положила руку на спину Никиты и поглядела на остальных.

— Пуговички, которые я вам перед вылетом дала, не потеряли? — спросила она.

Оборотни запустили пальцы под «паутинку» на бедре, вынули маленькие стеклянные диски с ушком для крепления и показали берегине.

— Надевайте на нитку и к одежде привяжите, — приказала Арнава.

— И что будет? — спросил Велехов, уже привязывая пуговичку к «паутинке».

Едва затянул узелок, как вспыхнули символы заклинания на прозрачной вещице, а Никита услышал:

— Вон там, похоже, караван идёт в Элесолем.

Велехов взглянул на солдат у костров. Они говорили, и вместо их языка оборотни услышали родной русский.

— Медленно идут, — заметил кто-то из воинов. — Только к рассвету доберутся.

— Значит, много людей, — ответили ему.

Рир тихо засмеялся:

— О, берегиня, какую штуку ты нам сделала. Переводчик.

Арнава усмехнулась:

— Говорить будете, вас тоже на родном услышат.

— Это дело, — кивнул Рир.

И оборотни, наконец, прислушались с интересом. Солдаты на посту говорили о караване, и его уже было видно. На равнинной местности в ночи хорошо выделялись жёлтые точки факелов. В нескольких километрах от поста медленно плыла их цепочка.

— Караван, значит, торговый отряд, — внезапно произнёс Вурда, и они с Иваном переглянулись. — Это он нам к месту идёт.

Князь сразу понял мысль ворлака.

— Так, волчата, тихо назад и в обход поста, — приказал Иван. — Догоним.

— Караван догоним? — переспросил Димка.

— Да.

— Зачем?

— Затем, что с ним в город можно войти, — Арнава кивнула князю и ворлаку. — Раз к рассвету караван будет в Элесолеме, то и мы там будем. Не знаю, что за городок, но нам пока подойдёт осмотреться и народ местный поглядеть.

Оборотни отползли назад от поста и двинулись в обход. Шли торопясь, ведь ночь ненадолго. Рассвет начал заниматься уже через пару часов, освещая равнину. Ещё в серой утренней дымке стали хорошо видны медленно идущие повозки, и вдалеке засияли огни города, освещая пока неясные очертания его построек.

Оборотни опередили караван, залегли в траве, и некоторое время наблюдали, как он проходит мимо. Разглядывали людей и, провожая их глазами, молчали. В этом торговом отряде лошади везли всадников и всего три повозки, а меж ними медленно шли люди. Многие были едва одеты. Лохмотья и пыльные лица. Штаны до колен и рубахи, но большинство даже без рубах. Все мужчины, молодые.

Только на одной повозке были женщины. Низкие поперечные брусы телеги, на которой их везли, позволяли хорошо видеть, кто находится в кузове. По одеянию стало ясно, что это женщины. Каждая была в бесформенном платье наподобие мешка. Головы покрывали длинные платки, скрывавшие лоб и овал лица. Сейчас в ночь, женщины спали, тесно прижавшись друг к другу.

Сильно отличались всадники каравана. Хорошо одеты и обуты, с плащами на плечах, вооружены. На поясах мечи в ножнах и кнуты с деревянными резными рукоятками, на груди в ремнях закреплены кинжалы. Они ехали вначале и в конце колонны, и некоторые по бокам от неё. Явно охраняли.

— Странный отряд, — тихо произнёс Туран. — Что это за люди? Пленные?

Из всех он один никогда не видел такого. Никита сразу понял на что смотрит. Иван и Рир с Димкой тоже. Они во внешнем мире историю учили и что такое рабство знали. Вурда и Арнава, конечно, поняли, кого ведут в караване, потому что берегини такие знания хранили. А Туран в Навии ничего подобного не видел.

— Это рабы, — произнёс Никита. — Люди проданные или захваченные в плен.

Туран нахмурился, не поняв.

— Проданные? — повторил он.

— Вы в Навии тоже были рабами, но не такими, — ответил Велехов. — Повелитель вашим разумом владел, вы ему с радостью служили и о другом не помышляли. А есть рабство, в котором радости нет.

Никита показал на караван:

— И выглядит оно так.

Туран долго глядел на измождённых людей, медленно идущих изрезанными о сухую землю ногами. Иван, проводив глазами последнего всадника, обернулся к парням и Арнаве и сказал:

— Ну что, сейчас всем слушаться нас с Вурдой.

— И так вас слушались, — усмехнулась берегиня. — Командуй, князь.

Рилевич и ворлак действительно самые опытные. Они лучше других знают, как прятаться среди людей так, чтобы никто не заподозрил, что чужаки.

— Волчата, за рабов пойдёте, — Вурда окинул парней взглядом.

— Чего? — Димка возмущённо взглянул на ворлака.

Иван засмеялся:

— Не бойся, тебя дёшево не продадим.

Вурда кивнул:

— Иван за торговца сойдёт. Я за его охранника. Вы за рабов. Штанины укоротите.

Арнава вытащила свой плащ из наплечной сумки и протянула Вурде. Всадники каравана были в длинных накидках, и это явно признак более высокого сословия.

— А я за кого? — спросила берегиня.

— За помощника хозяина конечно, — ответил ворлак. — Только голос твой...

Арнава весело взглянула на Никиту:

— Ниточку дай мне.

Тот оторвал от своей одежды нитку и протянул жене. Она нашептала что-то на неё и обвязала вокруг своей шеи, а потом сказала:

— Не волнуйся Вурда, голосом я себя не выдам.

Оборотни как раз срезали штанины когтями, сидя на корточках, но услышав Арнаву, вскинули головы и засмеялись. Берегиня говорила, как парень, даже чуть ниже, чем надо бы. При таком красивом лице и стройной фигуре, это воспринималось несколько необычно.

Но Арнава потёрла шею и сказала:

— Так точно сомнений не возникнет.

Никита оглядел жену насмешливо, и та ответила так же:

— Что такое, любовь моя? Голос мой нравится?

Велехов покачал головой, смеясь.

Иван, увидев, что парни с одеждой разобрались, поднял их:

— Ну-ка, всем в кучку собраться.

Оборотни, голые по пояс, повязали туники на бёдра, встали рядом и поглядели друг на друга. Смешно стало.

— Ну что, похоже вроде, — кивнул Вурда. — Хозяин с помощником впереди, рабы позади, а я — охрана, после всех.

— Ага, — Рир, сложив руки на груди, взглянул на Ивана: — Князь, ты смотри, и правда, нас не продай. Не простим.

Оборотни смеялись. Туран только засомневался.

— Как мы всё-таки в город зайдём? — спросил он.

— Мы сейчас догоним караван и за ним тихонько поплетёмся, — объяснил Иван. — Местные нас за торговцев посчитают, а торговцы каравана за местных. Так и пристроимся.

— Хорошо бы, если так всё получится, — сказал Туран. — А если нет?

— А если нет, — Вурда показал на пальцы оборотня, которые украшали искусственные когти, спрятанные в кольцах. — Готовься использовать.

— Ясно, — кивнул Туран.

Никита только усмехнулся:

— Всё, как всегда.

***

План оборотням удался. Догнав караван у самого города, они увидели, что ворота в его невысокой стене уже открыты. Рассвет только занимался, но было по-утреннему светло, и горожане выходили за пределы Элесолема. Рядом с ним располагались поля, как и положено быть. Ведь город должен был себя кормить. Земля, хоть и сухая, но не пустыня. Вокруг города росли фруктовые сады и располагались колодцы. Люди целыми цепочками выходили сами и выгоняли скот.

Караван, за которым следовали оборотни, окружили местные жители. Довольно разнообразный был народ по чертам лица и цвету волос. Одежда очень не богатая, довольно закрытая, туники и штаны, у некоторых поверх длинные халаты.

Женщины в платьях-балахонах и длинных платках попадались на глаза возле колодцев. Набирали там воду. К повозкам каравана они не приближались, только посматривали на них. И никто не обратил внимания на то, как несколько незнакомых людей оказались рядом с последней телегой. Пристроившись в конце каравана, оборотни миновали городские ворота.

Охрана у этого поселения была, но совсем слабая. Иван даже удивился. Всего пара десятков воинов стояли на входе и на городской стене, наблюдая сверху. Да и сама стена не была похожа на оборонительное сооружение как таковое. Узкая, без внутренних помещений. Скорее, от диких зверей ночью защищать, ну и, может, от нападения небольшого отряда.

Зато назначение у города явно было торговое, вроде перевалочного пункта. К моменту входа каравана рабов, с другой стороны Элесолема ко вторым воротам подходила ещё одна торговая колона из повозок. Улицы города вели мимо небольших, тесно настроенных домов из жёлтого камня к его главной площади. Там было много места, и главное — несколько источников с питьевой водой. Вокруг чаш небольших фонтанов собирались жители, набирая воду в глиняные кувшины.

— Людей сколько, — тихо заметила Арнава. — А это у нас только первый город на пути.

— Вот тебе и мёртвая земля, — напомнил Никита.

— Смотрели только старые территории трияров, — покачала головой берегиня. — А выжившие, значит, покинули те места и ушли дальше на равнину.

— А берегини дальше посмотреть не могли? — нахмурился Иван.

— Тогда Скарад с Алавией войну начал, — вздохнула Арнава, — уже никому дела не было до трияров, сами в крови выживали.

Никита, слушая разговор, осматривался. Из узких улочек меж домов жители города сходились к центральной площади, где остановились первые повозки. Там же, на площади, располагались и свои местные торговые ряды.

Жители явно ждали караван, и стало понятно почему. Как только последние повозки встали, охранники и помощники спешились и отправились за едой и питьём. Брали у местных закупоренные кувшины, явно не с водой, набирали сушёных фруктов и вяленого мяса.

Караван пополнял свои запасы. Что не удивительно — ведь ведут людей и едут на лошадях. В пути по такой жаре надо много воды и хотя бы чуток еды.

Несколько человек скатили с повозки бочки и потащили их к фонтану. Глава каравана — мужчина лет пятидесяти, с короткой седой бородой и в чёрной одежде, к которому все обращались с поклоном, прошёл вдоль своей колонны, оглядывая телеги и людей. Приказал что-то женщинам. Они быстро спустились со своего транспорта, взяли кувшины и тоже поспешили к фонтану за водой.

Молодые мужчины, которых вели в караване, садились по указанию охранников на землю. Кто-то сразу ложился.

Туран больше всех хмурился, наблюдая за этим. Рабы устали, ведь шли всю ночь, и сейчас просто засыпали, пока можно было лежать на земле. Глава каравана, проходя мимо них, говорил со своими помощниками и охранниками. И те, похоже, хотели ускорить движение.

— Если после нового сбора, не будем оставаться на отдых, то завтра утром уже можем быть в Темрюре, — говорил один из охранников. — Господин Фуркан, на арену лучше приехать утром.

— Напоите лошадей и людей. Дайте им еды, — ответил на это глава каравана. — На отдых встанем ночью. До Темрюра новобранцы должны дойти на ногах. Если свалятся перед царским отборщиком, за них дадут копейки.

Иван с Вурдой, прислушиваясь к разговору, заодно присмотрели местечко, где укрыться от лишнего внимания. К одному из фонтанов на площади от каравана подходили помощники с вёдрами, чтобы набрать воды для лошадей, и местные жители тоже скапливались там. Уйдя за эту толпу, оборотни устроились возле стены дома.

Люди продолжали собираться на лобном месте города, а оборотни продолжали наблюдать.

— Что-то тут будет, — наконец высказался Иван.

Раним утром, прибытие каравана вызвало действительно общий подъём горожан. И, похоже, не только потому, что можно было продать вина и фруктов. К господину Фуркану подошли воины городской охраны и кто-то из местных чиновников — крупный мужчина, хорошо одетый, в длинном богато расшитом халате.

Говорили они недолго. После чего поставили в центре площади стол, за который сел один из помощников главы каравана и встали несколько человек охраны. Фуркану принесли кресло, и, расправив длинное одеяние, он сел, как настоящий царь.

Воины города по приказу чиновника начали подводить людей к столу. Первый же разговор оборотней поразил. Подвели двоих — мужчину в возрасте и молодого парня. Обычно одетые, явно простые люди. Оба поклонились главе каравана.

— Уважаемый Фуркан, это мой младший сын, — произнёс мужчина, — моя семья исполняет приказ царя Береиза. Ты — его посредник, прошу тебя взять моего сына и отдать его на арену Темрюра. Деньги, которые получишь за него...

Мужчина при этих словах остановил речь, и на лице, спокойном до этого мгновения, проступили настоящие чувства.

— Половина твоя, — договорил мужчина. — Половину отдай мне, когда поедешь назад.

Видимо, так было установлено. Люди на площади молчали, и никого ничего не удивляло.

— Что это он делает? — непонимающе спросил Туран. — Продаёт сына?

Арнава коснулась плеча оборотня, прошептав:

— Тихо.

Не надо бы, чтобы кто-то услышал вопрос, на который тут все, похоже, знали ответ. Иван нахмурился, и они с Вурдой переглянулись. Поняли мысли друг друга обо всем происходящем без слов.

Тем временем глава каравана Фуркан ответил:

— Договорились. Я отдам твоего сына на арену Темрюра. Деньги привезу тебе. Договор...

Он кивнул своему помощнику за столом. Тот развернул жёлтый лист бумаги, на котором уже было что-то написано, и протянул его Фуркану. Глава каравана взял перо, поставил свою подпись и передал бумагу мужчине.

Тот поклонился и взглянул на своего сына. Юноша шагнул к столу. Охранники каравана сразу взяли его под локоть и повели к остальным. К тем, кто сидел на земле меж повозками. Там и поставили. Место парня стало понятно точно — раб. Его только что продали. Правда, каким-то странным способом.

Никита это отметил:

— Что-то тут не чисто.

— Приказ царя Береиза, — тихо повторил Иван. — Интересно какой? Детей продавать?

— На арену, — заметил Вурда и посмотрел на рабов. — Ну там, в принципе, парни...

— Призывного возраста, — произнёс Велехов, оценив тот факт, что все рабы очень молоды: младшему лет шестнадцать, старшему лет двадцать пять.

Арнава высказала общее сомнение:

— Какая им арена, они дошли бы до неё.

Люди не были похожи на воинов, просто обычные крестьяне. Да, более менее крепкие, жилистые, явно привыкшие к тяжёлой работе, значит, выносливые. Но точно не воины.

К столу продолжали подходить люди и картина повторялась. Со всеми заключали одинаковый договор — все продавали сына или племянника, или слугу на арену, все с условием, что половину денег от продажи глава каравана привезёт после сделки. Из чего было понятно, что он выступает в роли посредника. И ему, похоже, действительно доверяли.

Иван и Вурда присматривались к Фуркану. Он оглядывал каждого нового раба, явно оценивал, а может и приценивался — за сколько продаст на арене. Это было понятно, потому что более крепких парней постарше он принимал с большим энтузиазмом. А когда подвели худого парнишку лет шестнадцати, недовольно покачал головой и сказал мужчине, который его продавал:

— Если на арену не возьмут, привезу назад.

Оборотни осмысливали это заявление ещё мгновения, и Никита, наконец, честно признался:

— Я ничего не понял. Это какая-то призывная компания, что ли?

Иван и Вурда кивнули. Обоим похожая мысль пришла в голову. Но пока было понятно лишь то, что караван Фуркана собирает молодых людей по городкам на своём пути и ведёт их в столицу — город Темрюр.

Заключение посреднических договоров меж тем подошло к концу. В ряды рабов приняли ещё несколько парней, и они молча сели с остальными.

Фуркан уже встал со своего кресла, как внезапно к нему подошёл ещё один человек. Он привлёк внимание, потому что вместе с ним подошёл не парень, а девушка, и с ней рядом ребёнок — девочка лет шести держалась за руку.

Начало их разговора вызвало смех на площади.

— Уважаемый господин Фуркан, — произнёс мужчина.

И тот сразу ответил:

— Нет!

Люди, глядя на них, смеялись всё громче.

— Ты третий раз пытаешься продать её мне! — громко возмутился глава каравана. — Если тебе не нужна твоя сноха, продай её кому-нибудь другому!

— Уважаемый Фуркан, — мужчина ухмыльнулся довольно противно, обнажив жёлтые зубы. — Возьми её. Почему ты отказываешь? Разве она не красивая? Я показал тебе в прошлый раз какие у неё волосы. Такие нравятся триярам. Её возьмут.

Девушка, стоявшая за этим продавцом, была в платке, низко надвинутым на лоб, и овал лица тоже скрывался тканью. Но всё равно было видно, что черты у неё очень милые.

— Я торгую воинами, — глава каравана не собирался отменять свой отказ. — И теми, кто может ими стать. Женщин на арену возят другие. Дождись караван рабынь.

— Ты же везёшь женщин! — мужчина тоже не собирался сдаваться.

— Такие же, как ты уговорили меня! — Фуркан поставил руки на пояс. — У меня нет места в повозке на неё. К тому же... — он показал пальцем на девочку, — ты сказал мне в прошлый раз, что это её сестра!

Народ на площади так и смеялся, а мужчина сглотнул.

— Ты лжец! — ругался Фуркан. — Хотел продать мне свою сноху с её ребёнком.

Мужчина растерялся, но ненадолго, и сразу выдал:

— Прости меня, уважаемый посредник, но если бы я сказал тебе, что это её дочь, ты никогда не купил бы её.

— Конечно нет! — подтвердил глава каравана.

— Не говори триярам, что это её дочь и всё, разве они будут спрашивать? — не унимался продавец.

Люди на площади смеялись, а вот оборотни начинали дышать прерывисто. Этот разговор вызывал у них непонимание. Никита обернулся посмотреть на парней и заметил, что Рир непроизвольно выпускает когти.

— Эй... — тихо позвал Велехов.

Рир даже не сразу услышал, потому что хмуро смотрел на мужчину, так активно уговаривающего главу каравана взять молодую женщину с ребёнком. И горе-продавцу, наконец, это удалось. Фуркан выругался и согласился:

— Хорошо! Оставляй её. Но её возьмут за полцены! Не жди много денег за неё.

Мужчина возмущённо взглянул на главу каравана, а потом оглянулся на девушку. Та молчала, глядя в землю. Девочка, державшаяся за её руку, уткнулась в её бедро лицом, прячась от всех. Продавец окинул обеих суровым взглядом и, наконец, согласился:

— Хорошо. Мы живём небогато. Два лишних рта в моем доме мне не нужны. Забери её и привези, сколько дадут.

Фуркан кивнул командиру своей охраны:

— Найди им место.

Охранник шагнул к новой рабыне, взял её за локоть и повёл к повозке.

Рир проводил их глазами. Девушка шла, крепко сжимая руку дочки. Та растерянно семенила за ней, испуганно глядя на мужчину, который ведёт её мать. Командир охраны оставил обеих у телеги, и женщины, сидевшие на ней, смерив новенькую взглядами, начали двигаться, чтобы освободить ей местечко.

— Всё, люди, — Фуркан поднял руки, — больше я не возьму никого.

Горожане не спешили расходиться после этих слов. Торговля на площади ещё шла. Подходили жители и люди из второго каравана. Тот был настоящий торговый. Вёз только товары, и кое-что из них разложили на продажу. Были ткани и украшения, даже что-то из оружия.

Иван, оглядев обстановку, предложил:

— Ну, что, прогуляемся?

Никита усмехнулся:

— Купить чего собрался?

— Да так, посмотрим, — ответил князь, продолжая поглядывать на Фуркана.

— Думаешь, как к нему в караван попасть? — спросил Вурда.

— Ага, — кивнул Иван. — Ты тоже?

— Ага, — подтвердил ворлак. — Если с ним пойдём, как раз в столицу попадём.

Он обернулся к Арнаве:

— Да?

Берегиня усмехнулась:

— Конечно да. Нам бы на царя Береиза поглядеть.

Иван, заметив, что народ малость разошёлся от фонтана, снял с ремня флягу и вручил её Риру:

— Иди, набирай. Димка, ты тоже. Вообще все идите пока, посидите там. Вам рабам разгуливать по площади не положено. А мы с Вурдой пойдём, оружие посмотрим.

Князь позвал с собой и Арнаву:

— Ты с нами, госпожа, надо поглядеть, чем тут бьются.

Берегиня согласно кивнула, и отряд быстро разошёлся. Иван с Вурдой и Арнавой ушли в толпу, а оборотни остались у фонтана. Как и велел князь, сели спинами к бортику и спрятались от любопытных глаз. Все, кроме Рира. Он остался фляги наполнять. Подставил горлышко под струю, выбивающую из трубки, и приложил влажную ладонь к лицу.

— Жарко у них тут, — произнёс он.

Димка его услышал — встал рядом и окатил брата из ладоней. Рир, смеясь, поставил флягу на бортик, тоже зачерпнул воды и вылил на голову Димке.

— Эй, разыгрались, — Туран насмешливо смотрел на братьев, а те ещё с минуту плескали друг на друга водой.

— Искупаться бы сейчас, — произнёс Димка, приглаживая короткие мокрые волосы.

Но понятно, что не здесь. Питьевая вода всё-таки. С ногами не залезешь.

Пока они стояли, продолжали подходить люди и набирать кувшины. При этом, конечно, поглядывали на рослых парней. Несмотря на короткие штаны на бёдрах, как у рабов, эти двое сильно отличались от тех, кто сидел на земле меж повозок.

Рир и Димка, тоже посматривая на рабов, заметили, когда помощник каравана отдал одной из женщин кувшин и показал ей в сторону фонтана.

До оборотней долетели его слова:

— Принеси им ещё воды.

Женщина пошла, и Рир узнал в ней ту последнюю проданную девушку. Платок скрывал овал её лица и брови, но оборотень с интересом рассматривал затенённые глаза. Они у девушки были большие, обрамлённые чёрными ресницами, кажется, каре-зелёные. Подойдя, она опустила кувшин в воду, подняла его полным и поставила на бортик. Оборотни находились сбоку от неё. Девушка увидела их, но взглядом едва коснулась и отвернулась. В руке у неё была глиняная чашка, которой она зачерпнула воды.

Рир, глядя на девушку, заметил, что к фонтану подходят два охранника каравана с вёдрами в руках. Она их не видела, как раз поднесла чашку к губам, чтобы сделать глоток. И внезапно один из охранников, довольно крепкий смуглый парень, лет двадцати пяти, подойдя к новой рабыне, грубо отодвинул её с дороги. От неожиданности девушка выронила чашку в воду и сама едва не упала. Но быстро обернулась и замерла. Охранник смерил её взглядом и приказал:

— Отойди, Дардана.

Девушка сделала шаг назад и парень опустил в воду ведро.

— Тебя ведь так зовут? — спросил охранник, глядя на неё.

Девушка молчала.

— Я не первый раз тебя вижу, — усмехнулся парень. — Я Тахир. Кто тебе разрешил отойти от повозок, Дардана?

Девушка стояла, буквально дрожа, но показала рукой на кувшин и прошептала:

— Помощник послал за водой.

— Им? — Тахир показал на рабов.

— Да, — так и шептала Дардана.

— Тогда неси, чего стоишь? — грубо засмеялся охранник.

Девушка посмотрела на середину фонтана, где теперь плавала её чашка, а потом на рабов. Рир проследил этот взгляд. Возле повозки, в которой сидели женщины, стояла дочь Дарданы. Девочка, оставшись одна, осторожно выглядывала из-за колеса, следя за матерью. И Дардана, невзирая на недовольство Тахира, обернулась к фонтану и, перегнувшись через бортик, попыталась дотянуться до своей чашки. Но не достала.

Оба охранника начали смеяться.

— Я что тебе сказал? — угрожающе произнёс Тахир. — Иди!

С этими словами он схватил девушку за руку, притянул к себе и слащаво улыбнулся:

— Или хочешь ослушаться?

Дардана молчала, отворачиваясь от лица парня. А тот властью упивался и не видел прикованных к нему взглядов. Оборотни не сводили глаз.

— Никит, — тихо позвал Рир. — Я понимаю, нам привлекать внимание нельзя, но... это ж ни в какие ворота.

Велехов кивнул:

— Ни в какие.

Охраннику каравана явно нравилась девушка. Он и подошёл-то, похоже, из-за того, что она одна пошла к фонтану. Это предположение подтвердилось, потому что Тахир, взяв новую рабыню пальцами за подбородок, довольно произнёс:

— Я видел твои волосы, когда твой бывший свёкр показал их Фуркану в прошлый раз. Хочу увидеть их снова.

С этими словами он потянул за платок. Дардана ринулась от охранника, и он отпустил её, смеясь. А девушка замерла, насев на бортик фонтана, и беспомощно нашла глазами свою чашку, которая уплыла на другую сторону.

Охранники тоже взглянули туда. Потому что высокий черноволосый парень, явно раб, судя по одежде и какой-то чёрной сетке, выглядывающей из-под штанов, дотянулся до чашки и поднял её из воды. А потом посмотрел на охранников. И тем не понравился его взгляд, — слишком наглый для раба и даже чуть довольный.

Рир и правда улыбнулся. Потому что Велехова секунду назад осенило.

— А почему это нам нельзя привлечь внимание? — произнёс он.

Идея пришла к Никите, пока он смотрел на поведение охранников. Женщины рабыни — не ценный товар. По крайней мере, для этого каравана. Так что с ними можно обращаться как угодно. Фуркан говорил, что везёт воинов на арену. И вот это ценный товар.

— Иван сказал не выделяться, — напомнил Димка.

— Иван нас продать обещал, — усмехнулся Никита. — Давно пора.

Туран вопросительно поднял бровь.

— Фуркан воинов покупает, — Велехов ещё обдумывал идею: — А лучше нас нет. Хоть и сказал, что больше никого не возьмёт, но если его заинтересовать...

Рир в тот же момент хлопнул Никиту по плечу:

— Спасибо, я тебя понял.

Оборотень выловил чашку из воды и направился к охранникам каравана.

— Эй... — Никита усмехнулся, вставая за ним, — давай обсудим.

— Да обсудили всё, — отмахнулся Рир, — я ж тебя понял, сейчас всё будет.

Димка покачал головой, вздохнул и пошёл за братом.

Рир, подойдя к охранникам, оглядел обоих так, что парни хмуро свели брови, и перевёл глаза на Дардану. Та замерла, испугавшись появления ещё одного мужчины, а Рир зачерпнул воды чашкой и протянул ей.

— Ты дочке хотела отнести? — спросил он. — Держи.

Девушка, растерянно глядя на оборотня, подняла было руки, но Тахир, который быстро пришёл в себя от наглости раба, зарычал:

— Где твой хозяин? Как ты смеешь?

И Дардана руки отдёрнула.

— Ой, умолкни, — усмехнулся Рир и Тахир вообще замер.

— Хозяин по рынку гуляет, — ответил оборотень. — Сейчас вернётся. А что? Ты спросить чего хотел?

Охранники ошарашенно смотрели на раба. И ещё на троих таких же рослых парней, которые подошли следом и теперь тоже нагло оглядывали охрану каравана.

Рир поставил чашку на бортик фонтана рядом с Дарданой.

Девушка очень удивилась необычному поведению и внешности молодого мужчины. У него было красивое крепкое тело с прорисованными мышцами и короткие чёрные волосы с белой полосой от виска до уха. На лице играла широкая улыбка и блестели яркие карие глаза. А от его следующих слов Дардана на мгновения перестала дышать.

— Я тебе скажу, что спросить у моего хозяина, — Рир насмешливо окинул взглядом Тахира. — Спроси, чтобы он мне разрешил пинок тебе под зад дать, чтобы летел ты от этого фонтана до своей лошади и девушку не донимал.

Оборотень взял ведро, стоявшее у ног поражённого до глубины души охранника, зачерпнул воды и поставил ёмкость перед ним:

— Иди, чего стоишь? Лошадь пить хочет.

Всё, этим конечно добил. Второй охранник выхватил из-за пояса кнут, махнул ловко, прям как надо, да только по наглому рабу не попал. Тот в воздухе поймал плетёный ремень и вырвал оружие из руки, при этом ещё и в колено пнул.

Второй охранник рухнул, а Рир швырнул его кнут в лицо Тахира. Тот за кинжал схватился, но от удара рукояткой в лоб отклонился назад, и оборотень насмешливо толкнул его ладонью в грудь. Вроде несильно, но охранник отлетел прилично.

План Никиты сработал, даже лучше, чем он думал. Народ обернулся, привлечённый шумом, и остальная охрана каравана, увидев, как двое их парней рухнули на землю, ринулись на помощь.

— Ну понеслась, — усмехнулся Велехов.

Первые же добежавшие до них охранники, махнули кнутами, поняв, что рабы напали на их товарищей, но оборотням хватило пары ударов, чтобы всех повалить на землю.

Из толпы вышли Иван с Вурдой и Арнава, и все удивлённо оглядели потасовку. Никита как раз отбросил от себя одного из охранников, просто толкнув его ладонью в грудь. Тот отлетел, упал, вскочил было, но опять рухнул, прижимая руку к рёбрам. Велехов, пока были мгновения, взглянул на жену. Арнава, услышав его голос в голове, сразу догнала Ивана за плечо:

— Подыграть просит, — быстро сказала она. — Специально устроили.

— Зачем? — удивился князь.

— Не продешеви, говорит, — ответила Арнава, повторив слова Никиты.

— Понятно, — засмеялся Иван. — Молодцы.

Подбежали последние охранники каравана, но они уже не успели вступить в схватку. Над толпой пролетел громкий голос Фуркана:

— Остановитесь! Все!

Глава каравана подошёл к фонтану и удивлённо оглядел своих людей. Половина из них лежала на земле, остальные ползали на коленях, пытаясь встать. Только не так просто это было. Оборотни, конечно, никого не калечили, но удары достались не слабые. Ушибы внутренних органов они охранникам сделали.

Фуркан удивлённо перевёл взгляд на четверых парней, которые только что раскидали его хорошо обученную охрану. Шагая к месту схватки, глава каравана видел, что происходит. Эта четвёрка сделала всё, словно играючи. Они не дрались с воинами, они просто отобрали у них оружие, выбросили кнуты и кинжалы подальше, и отталкивали их от себя, смеясь.

Поняв, что смотрит на рабов, Фуркан спросил:

— Где ваш хозяин?

Ответил ему уже Иван.

— Я хозяин, — произнёс он, подходя к главе каравана.

Вурда и Арнава следовали за ним. Фуркан оглядел незнакомого мужчину и его сопровождение — красивого голубоглазого «юношу» с необычными светлыми волосами и ещё одного мужчину с золотым рисунком на лице. Глава каравана задержался внимательным взглядом на всех.

— Никогда не видел тебя, — произнёс он. — Как тебя зовут? Откуда ты?

Фуркан перевёл взгляд на четверых парней:

— И они? Никогда не видел таких бойцов.

Князь махнул парням, подзывая:

— Подойдите.

Никита и остальные оборотни зашагали к Ивану. Охранники каравана, кто пришёл в себя, поспешили к своему господину, но тот жестом показал, чтобы остановились. А сам с большим интересом оглядел четверых парней. Задержался глазами на их широких плечах и рельефных мышцах, на босых крепких ногах. И после пристального осмотра взглянул на Ивана с нужным вопросом:

— Ты везёшь их в Темрюр?

— Конечно, — невозмутимо ответил князь.

Фуркан свёл брови:

— Я знаю всех, кто приводит будущих солдат на арену. Я сам один из воинских посредников. Но тебя я не знаю.

Оборотни напряглись было от этих слов, только зря боялись. Рилевич на таких делах во внешнем мире опыта поднабрался. Людей правильно заболтать — это умение полезное, а Иван давно научился.

— Верно говоришь, уважаемый Фуркан, — ответил он и поклонился. — Поэтому я и хотел встретиться с тобой. Узнал, когда прибудет твой караван и ждал тебя. Мне нужна твоя помощь.

Оборотни обалдели от такого поворота. Вот князь выдал, и главное, как уверенно. Зацепил сразу на крючок. У Фуркана вспыхнули глаза.

— Хочешь продать их в армию нашего царя? — спросил он.

Иван оглянулся на парней.

— Хочу, — произнёс он, — но с условием.

— Каким? — немедленно спросил Фуркан.

Заинтересованность в необычных бойцах была просто на лицо.

— Я сам хочу быть в Темрюре, — произнёс Иван. — Я поеду с ними.

— Хочешь посмотреть, как они будут сражаться на отборе, — глава каравана, подумав над этим, согласно кивнул: — На твоём месте, я бы тоже этого хотел.

— Так что скажешь? — князь давил дальше. — Ты будешь моим посредником?

Фуркан ещё раз оглядел всех людей перед собой. На этот раз задержался на Вурде. На его лице, где поблёскивали золотые символы на щеках.

— Ты охранник своего господина, — произнёс глава каравана.

Ворлак утвердительно опустил голову.

— Ты похож с ними, — Фуркан показал на оборотней и щурился, разглядывая Вурду: — Ты тоже боец. Я вижу по тебе.

Глава каравана явно был опытным воинским посредником, глаз хорошо намётан. Сразу заметил, что охранник этого нового торговца такой же крепкий, как и молодые парни, и взгляд у него столь же смелый.

Вурда поклонился:

— Ты прав. Я их учитель. Поэтому тоже хочу быть с ними, когда они будут биться.

Фуркан согласился и с этим, а потом оглядел «юношу» среди мужчин и спросил Ивана:

— А он? Твой слуга?

Рилевич, не сомневаясь, подтвердил:

— Да.

— Он похож на того бойца...

Фуркан показал на Никиту. Иван обернулся к Велехову, оглядел его, потом на Арнаву посмотрел. И правда, хранитель с женой похожи, как брат с сестрой. Оба светловолосые, голубоглазые.

— Да, они братья, — мгновенно сообразил князь.

Арнава поклонилась главе каравана. Тот отметил хорошие манеры слуги, судя по тронувшей его губы улыбке. И теперь, изучив наконец всех незнакомых людей, повторил свой первый вопрос:

— Как тебя зовут, торговец? И откуда ты?

— Меня зовут Иван, — ответил князь. — А откуда мы, я думаю, ты и сам понял.

Фуркан ещё мгновения смотрел на него, и оборотни в напряжении ждали, попадётся господин воинский посредник на уловку или нет. Но Иван стоял, сложив руки на груди, и так уверенно ждал ответа от самого Фуркана, что тот просто обязан был что-то предположить.

— Вы похожи на иллирийцев, — наконец произнёс он. — Но никто давно не приходил из Иллирии.

— Давно, — невозмутимо согласился князь. — Но мы пришли сейчас.

Фуркан внезапно усмехнулся:

— Я рад этому, Иван. Лучших воинов приводили из ваших земель. Не знаю, как ты сберёг этих, но они настоящие бойцы и стоят целое состояние.

С этими словами он шагнул к Рилевичу и положил руки ему на плечи:

— Ты получишь много денег, и я тоже.

Посредник был искренне доволен:

— Сегодня хороший день!

— Это верно, — усмехнулся князь.

***

Караван Фуркана покинул город после полуденного зноя. Было ещё жарко, но солнце палило уже не так сильно.

Путь сразу пошёл интересно. Охранники точили на новых рабов не только зуб, но и кинжалы, и поглядывали на них с плохо скрываемой злостью. Фуркан перед отбытием собрал своих людей и приказал им забыть о конфликте, но это ж так не делается. У парней до сих пор рёбра болели, а это напоминание сильное.

Глава каравана разместил бойцов-иллирийцев в начале колонны сразу за собой, Ивана посадил на лошадь и велел ехать рядом с ним. Арнава осталась с парнями.

Женщин каравана везли на повозке в самом конце, и Рир всё поглядывал назад. Дардана с дочкой сидели на краешке телеги. Фуркан сказал правду — места у него действительно не было. Три женщины на маленькой повозке помещались там впритык с вещами. И четвёртая с девочкой на руках теперь ехала, свесив ноги с телеги.

Дардана поправила свой платок и подняла его чуть выше. Сделала это для того, чтобы следить за иллирийцем. Он шёл впереди с остальными, и девушка разглядывала его рельефную спину, расписанную цепочками каких-то символов и красивым изящным рисунком у лопатки.

Дочка Дарданы сильнее прижалась к ней, и девушка, обняв ребёнка, взглянула на чашку. Убегая от фонтана после того, как этот воин и его собратья расправились с охранниками каравана, Дардана схватила кувшин и эту злополучную чашку. Вернувшись на своё место, она отдала кувшин другим женщинам, а дочери её посудинку. И пока та жадно пила воду, Дардана смотрела за тем, что происходит на площади. Видела, как глава каравана — уважаемый воинский посредник Фуркан, подошёл к иллирийцам, видела, как появился их хозяин с охранником и очень красивым юношей-слугой. А потом поняла, что эти люди тоже едут на арену.

И Дардана испугалась. Расписанный воин избавил её от охранника и разрешил отнести воды дочери, но, глядя на то, как легко он избивает людей, девушка подумала о том, зачем он вступился за неё? У него нет причин помогать ей.

Дардана отвела от себя плохие мысли, крепче прижала к себе дочку и посмотрела в её глаза. Далила погладила маму по руке и Дардана улыбнулась.

— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Мы с тобой едем в большой город. Там будет много людей. Нам найдётся место.

Дардана замолчала, потому что воин-иллириец снова обернулся и взглянул на неё. Девушка быстро опустила голову, делая вид, что не заметила этого. Воин усмехнулся и отвернулся, а Дардана вздохнула с тревогой. Иллириец точно принесёт ей беду. Хотя, теперь ей уже нечего бояться. Её жизнь и жизнь её дочери больше не в её руках. Да никогда и не была.

Медленным ходом караван вошёл в ночь. С наступлением темноты Фуркан приказал сделать остановку. Отдых в прохладе был нужен после долгих часов пешего пути.

Пока караван устраивался на привал, Иван подошёл к оборотням и берегине.

— Ну что, а Фуркан, в общем-то не изверг, — заметил князь.

Глава каравана следил за тем, чтобы люди, которых он ведёт, не умерли по дороге. Сейчас женщины снова понесли рабам воды и еды. Пусть немного, но по горсти фиников и вяленого мяса им раздали. Уставшие люди ложились на песок, а женщины продолжали разносить тонкие одеяла. Охранники каравана подогнали несколько повозок с обеих сторон от рабов, протянули большие полотнища ткани с одной на другую и воткнули палку в центре. Получился импровизированный шатёр.

Помощники развели несколько костров и поставили палатки. Одну для женщин, одну для главы каравана, и ещё две для гостя иллирийца и его бойцов. О последнем Фуркан распорядился громко, приказав командиру своей охраны:

— Поставь малые шатры для моего гостя и его людей. Пусть путешествие с нами будет ему приятным.

Рир даже пошутил после этого над Иваном:

— Вот, ты жук, князь. В доверие как вошёл.

Иван только усмехнулся:

— Уметь надо.

Князь с поклоном поблагодарил главу каравана за щедрость и за приглашение к ужину тоже. Фуркан позвал его разделить с ним ночную трапезу. И не только самого Ивана, но и его воинов. Причина интереса была очевидна. Посреднику хотелось узнать больше о людях, которых он ведёт на арену, что заставляло оборотней чуток нервничать.

Иван умел врать, конечно, мастерски, и Вурда тоже мог. Арнаву, как мальчика-слугу никто ни о чём здесь не спросит, так что ей нужно только молчать. А вот парни вопросов боялись. Князь велел им сесть позади себя, а сам с Вурдой расположился на циновке, разложенной на земле напротив Фуркана.

Стол для гостей накрыли богатый. На подносах было всё из того, что купили на рынке Элесолема. Вяленое мясо и хлебные лепёшки, фрукты, свежие и сушёные. Глава каравана приказал принести вина. Женщины пришли с кувшинами и чашами, и Фуркан сразу показал на своих новых попутчиков:

— Им налейте большие чаши. Вино развязывает язык, а ты много молчишь, Иван. Расскажи мне о себе. И о них.

Фуркан показал пальцем на парней:

— Почему ты решил продать их в армию царя трияров?

На мгновения установилась тишина. Оборотни сосредоточенно жевали финики, делая вид, что они вообще не при делах и все смотрели на Ивана. Тот усмехнулся, оценив эти взгляды. Нет, хорошо устроились. Сидят, молчат, а ему надо сказки сочинять.

Вурда сообразил чуть раньше Рилевича и спросил:

— А почему все продают?

Фуркан задумался над ответом:

— Потому что таков указ царя Береиза.

— Напомни, как он звучит, — попросил Иван. — А то я что-то подзабыл.

Оборотни тоже навострили уши, а глава каравана нахмурился:

— Ты забыл, как звучит воля твоего царя?

— Это ты воинский посредник, — невозмутимо ответил князь, — а я простой человек. Как мне запомнить целый указ?

Фуркан вроде не заподозрил подвоха и начал читать наизусть:

— Справедливый царь трияров и всех народов Триярии, чтобы защитить наши земли от врагов, приходящих из-за моря, но более всего, от врагов из-за гор, которые вновь идут к нам с разорением и смертью, повелевает: чтобы каждый город, каждого народа, что служит триярам, отдавал юношей на обучение в армию царя. Чтобы выбрать лучших, юноши пройдут отбор. Те, кто покажет себя, пройдут посвящение на арене Темрюра и станут солдатами. Они будут защищать наши земли от страшных драконов и жестоких волков, приходящих из чёрных земель за горами. За каждого воина царь заплатит его семье щедрое вознаграждение.

Арнава, прослушав это всё, очень удивилась, но вида, конечно, не подала. А вот Никита не удержался.

— А что с теми, кто не покажет себя на отборе? — спросил он.

Иван немедленно обернулся к нему. Вопрос, конечно, интересовал всех, но князь жестом приказал молчать. Велехов опустил голову в поклоне, изобразив вину за разговор без разрешения. Рабам не положено так вольничать.

— Прости, Фуркан — извинился князь.

Но глава каравана улыбнулся, выпил ещё вина и взглянул на Никиту. Дерзость светловолосого бойца чем-то понравилась Фуркану, и он ответил на его вопрос:

— Тех, кто не проходит отбор, перегоняют на обычный рынок и продают там за бесценок. Тех, кто погибает, хоронят.

— Кто-то погибает на отборе? — нахмурился Вурда.

— Конечно, — пожал плечами Фуркан. — Если новобранец слаб или болен, случайный удар может оказаться смертельным.

— И что, все города отдают молодых людей? — спросил Иван. — Никто не противится?

Глава каравана опустил чашу и удивлённо взглянул на своего гостя.

— Ты спрашиваешь меня о таком, иллириец? — произнёс он. — Разве это не ваши города сожгли год назад дотла за отказ выдать юношей в армию трияров?

— А... — Иван умолк и кивнул: — Да.

— Как ты уберёг этих? — Фуркан показал на парней. — Говорили, что трияры выжгли все селения и забрали всех юношей и девушек. Иллирия стала землёй скорбящих вдов. После вас никто не отказывал царю.

Князь тяжело вздохнул. Стало понятно, почему господин посредник сказал: «давно никто не приходил из Иллирии». Оттуда просто некому приходить.

Вурда сообразил что ответить.

— Нас тогда не было там, — сказал он. — Мы странствовали по другим землям. Так и спаслись.

Фуркана ответ устроил. Он снова с интересом оглядел парней и внезапно спросил их:

— Скажите мне, вы можете победить трияра?

Вурда вопросительно поднял бровь.

— Трияры сильные, — произнёс глава каравана. — Они оборотни, с их мощью не сравнится никто. Я за всю жизнь не видел человека или иного создания, способного одолеть огненного жеребца. И всегда мечтал увидеть это...

— Поверженного трияра? — переспросил Рир.

Они с парнями переглянулись и усмехнулись друг другу. В чём дело-то? Только-только пятерых на борту самолёта уделали.

Фуркан обратил внимание на эти улыбки и с любопытством сощурился. Никита ответил ему за всех:

— Можем.

Сказал только одно слово, но и оно заставило главу каравана ещё некоторое время внимательно рассматривать необычных бойцов.

— Почему хочешь увидеть побеждённого трияра? — спросил Велехов.

Фуркан не сразу ответил, сделал ещё глоток вина и задумался.

— Было время, очень давно... — наконец произнёс он, — когда у каждого народа был свой царь. У вас в Иллирии, у нас в Доравии. А потом правитель трияров решил, что он будет единым царём всех народов и начал войну.

При этих словах глава каравана тяжело вздохнул.

— А потом новые враги из-за гор пришли к нам. И они уничтожили всех вместе с триярами. Мой дед рассказывал мне о добрых временах, а мой отец и я жили в самые тёмные. Но нынешний царь трияров Береиз объединил народы, выжившие на этих землях, включая мой, и в отличие от своих предков пообещал нам защиту и заботу. И он держит слово. Но и всё же...

Фуркан задумчиво усмехнулся:

— Я всё равно хочу увидеть, как кто-нибудь победит огненного жеребца в бою. Жаль, что на отборе новобранцы не дерутся с триярами. Я бы поставил твоих бойцов, Иван, против жеребца.

— Расскажи, как проходит отбор, — попросил князь. — Ты ведь видел его много раз.

Глава каравана опустил голову, соглашаясь:

— Много. На отборе новички дерутся друг с другом. Кто остаётся на ногах, дерётся с солдатами царя — с людьми. Царский помощник по отбору воинов сотник Энтир всегда сам присутствует на площади. За тех, кто выстоит первый бой платят не много. За тех, кто продержится второй добавляют уже хорошие деньги. А если будущий солдат покажет себя настоящим бойцом — цена очень высока.

— А что дальше, после отбора? — подтолкнул дальнейший рассказ Иван.

— После отбора, — продолжил глава каравана, — посредникам сразу платят деньги. Я беру свою часть, а остальное, причитающееся по договору, я везу семьям солдат. За тех, кто случайно погиб и за тех, кто пытался бежать с арены не дают ничего. Те, кого передали на обычный рынок, тоже принесут немного денег своим родным.

Оборотни слушали внимательно. Что ж, кое-что начало вырисовываться. Никита оказался прав, назвав происходящее призывной компанией. Она и была. Но система отбора конечно с размахом. Никакого тебе медосмотра — на арену выбросили, посмотрели кто жив остался. И почти готовый воин. Крови попробовал, боль испытал, страх победил. Можно в строй. Остальному командиры быстро научат.

Никита почувствовал прикосновение Арнавы к своим мыслям и мыслям Вурды. Медальоны у них едва заметно засияли. Ворлак сразу прикрыл свой ладонью.

— Спросите о драконах, — приказала берегиня. — Он назвал Алавию — чёрные земли за горами, откуда к ним идут драконы и волки. Приказ их царя связан с угрозой нападения? Зачем он собирает армию?

Вурда начал озвучивать этот вопрос издалека:

— Скажи, Фуркан, много воинов уже в Темрюре? Большая армия у нашего царя?

Глава каравана задумался на секунду и подтвердил:

— Большая. Весь Темрюр сейчас одна огромная крепость, полная солдат.

— И царю этого не достаточно? — спросил ворлак. — Неужели угроза так велика?

Фуркан приподнял пустой кувшин и взглянул на женщин, сидевших у своей повозки. Увидел там на циновке Дардану с девочкой и крикнул:

— Дардана!

Девушка немедленно вскочила.

— Принеси ещё вина, — приказал глава каравана.

Дардана оставила дочку и пошла к повозке с провизией, а Фуркан задумался над заданным ему вопросом.

— Говорят, что селения у гор уничтожены, и захватчики снова ходят на нашу землю, — ответил он. — Царь Береиз отправлял воинов узнать, что сейчас в долине старой столицы, и оттуда не вернулся ни один отряд.

Вурда нахмурился. Иван тоже. Насчёт уничтоженных деревень Фуркан не ошибся. А вот солдаты армии царя, которые их уничтожили, живее всех живых. И судя по всему, сделали они это как раз по приказу своего правителя. Похоже, так он поддерживал легенду — угрозу нападения Алавии.

— Что ещё говорит царь? — спросил князь.

Глава каравана взглянул на него, щурясь:

— Что чужаки из-за гор хотят снова пройти нашу землю огнём драконов и когтями волков. Меня удивляет, что ты этого не знаешь.

— Как мы и сказали, — напомнил Иван, — нас долго не было в Иллирии. Мы странствовали.

— Но ты должен помнить, как и все, о вторжении драконов и волков, — возразил Фуркан. — И женщин воительниц тоже должен помнить. Это было почти сто лет назад, но ваш народ тоже пострадал от них. Дракон-оборотень, которого они отправили уничтожить народы, наслал чёрных монстров мазуров на всех.

— Да, — кивнул князь, — это мы знаем. Не знали мы только то, что драконы и воительницы из-за гор снова угрожают нам.

Вурда обернулся к Арнаве. Та едва заметно хмурилась. Вопросов у неё сейчас было много. Здесь, получается, хорошо помнили ту войну, но, конечно, видели её совсем не так, как берегини. Алавия здесь — страшный враг, вторгшийся в эти земли.

К Фуркану подошла Дардана с кувшином вина, и он поднял чашу, чтобы девушка её наполнила, а потом показал на остальных:

— Налей моим гостям.

Дардана направилась к Ивану, наполнила его чашу и шагнула дальше, обходя всех. Пока она наливала вино, к Фуркану внезапно подошёл один из его охранников. Как раз тот, который донимал Дардану у фонтана — Тахир. Он уже давно хотел подойти, Рир всё замечал его рядом. Но пока глава каравана был занят разговором с гостями, охранник не решался помешать. А сейчас, когда все замолкли, наконец, явился на глаза Фуркана.

— Господин, насчёт этой женщины... — Тахир показал кивком головы на Дардану.

Та оказалась возле Рира в этот момент и наклонила кувшин, чтобы налить в его чашу, но слова охранника заставили её вздрогнуть и она промахнулась. Вино полилось по руке Рира. Дардана, увидев это, быстро подняла кувшин и замерла, глядя на воина-иллирийца, явно ожидая его гнева. Рир внимательно смотрел на девушку.

— Господин, ты обещал её мне, — произнёс охранник. — Ещё в прошлый раз.

Фуркан недовольно вздохнул:

— Я хотел продать её на рынке рабынь для трияров. Или ты хочешь выкупить её у меня, Тахир?

Охранник усмехнулся:

— Так и продашь, господин. Всё равно за полцены. Трияры любят женщин чистых, нетронутых. Для них она порченная. Если у неё будет мужчина по дороге в Темрюр, никто не узнает об...

Рычание, раздавшееся при этих словах, заставило Тахира замолчать.

Рир просто не выдержал.

— Ах, ты ж гад, — вырвалось у него. — Ты бы рот закрыл, пока зубы целы.

Охранник при этих словах зло поглядел на Рира и прошипел:

— Ты слишком наглый! Даже для бойца иллирийца!

Оборотень усмехнулся, а Тахир обратился к Фуркану:

— Дай проучить его!

— Это как? — засмеялся Рир. — Я тебе кнут в лицо бросил, может, надо было его в другое место тебе забить?

Охранник, когда смысл слов осознал, покраснел. Просто в огонь. И щёки от ярости раздуло.

— Господин! — выдавил он. — Ты обещал! Сказал, что если её снова будут продавать, ты её купишь и отдашь мне!

Дардана стояла бледная, прижимая к себе кувшин, и со страхом переводила взгляд с одного на другого: с охранника каравана на воина-иллирийца. И последнего девушка боялась намного больше.

Рир вздохнул с рычанием и посмотрел на Ивана с явным требованием что-нибудь предпринять. Князь и сам уже понял, что надо вмешиваться. Рир сейчас встанет и драку устроит. Оборотень уже пальцами играл, потому что когти наружу рвались. Еле сдерживался.

— Фуркан, — произнёс Иван, — а отдай девушку моему воину?

Глава каравана вопросительно вскинул бровь, но потом покачал головой:

— Тахир прав, я обещал ему эту женщину. Я человек слова.

Охранник довольно улыбнулся, а из рук Дарданы выскользнул кувшин и воткнулся в землю. Девушка немедленно присела, схватила его и поднялась. И застыла, глядя на Тахира. Тот поманил её:

— Иди сюда.

Дардана так и стояла. Охранник шагнул к ней и девушка невольно отступила.

— И улыбается ещё, — возмутился Димка, увидев довольную ухмылку Тахира.

Туран тоже хмуро свёл брови, исподлобья глядя на охранника.

Иван обернулся, всем парням в глаза поглядел и по лицам понял, что если сейчас он ничего не сделает, то будет драка. Оборотни не стерпят, если на их глазах над девушкой насилие случится. И провалится вся их разведка из-за этого.

Арнава едва слышно шепнула:

— Давай, князь, вмешайся.

Иван наконец сообразил, как это сделать. Он обернулся к Фуркану со словами:

— Если отдашь эту девушку моему воину, я отдам тебе воина. Бесплатно.

Рир вопросительно поднял бровь, а глава каравана явно заинтересованно наклонил голову.

— За остальных мы вознаграждение поделим, — объяснил князь, — а всё, что получишь за Рира — твоё. Он дорого стоит.

Фуркан ещё мгновения обдумывал это предложение, но выгода в нём была однозначно, так что он кивнул Ивану и сказал своему охраннику:

— Раз ты не выкупил Дардану, она моя рабыня. Её цена только что поднялась. Теперь она стоит ровно столько, сколько этот воин.

Фуркан показал пальцем на Рира:

— Прости, Тахир, но это много денег. У тебя столько нет.

Охранник стоял, скрипя зубами, но теперь возразить было нечего.

Глава каравана взглянул на девушку.

— Дардана, — позвал он, — проведёшь ночь с иллирийцем.

Девушка и так стояла, не дыша, а при этих словах глаза у неё заблестели.

— Иди, — Фуркан показал ей на палатку. — Жди его там.

И Дардана сделала шаг. Но так, будто хотела бежать. В степь, подальше отсюда. Только она совладала с собой, прижала кувшин к груди и пошла к палатке. Рир проводил её глазами.

Глава каравана, заметив это, спросил:

— Ты второй раз вступился за неё. Она тебе нравится?

— Кто она? — вместо ответа спросил оборотень. — Ты знаешь её?

Фуркан кивнул:

— Её бывший свёкр пытался продать мне её уже три раза.

— Почему? — удивился Рир.

— Она не нужна ему, — пожал плечами глава каравана. — Она была женой его приёмного сына. Сын погиб на арене. В семье есть родные дети, и он должен заботиться о них. А Дардана с дочерью ему никто. Таких всегда продают.

Фуркан отпил из чаши и взглянул на бойца-иллирийца:

— Чего же ты сидишь? Иди. На эту ночь Дардана твоя.

Рир думал ещё мгновение, потом встал. Димка придержал его за ногу и поднял тарелку к руке. Рир усмехнулся, взял посудину, быстро наложил в неё всякой еды с подносов и пошёл, но отправился сначала к повозке.

Дардана была уже в палатке, зато её дочь осталась с другими женщинами и сейчас её маленькая голова торчала из-за бортика телеги. Увидев незнакомого мужчину, девочка немедленно нырнула вниз. Рир, подойдя, поставил тарелку на землю и заглянул в повозку.

Дочка Дарданы спряталась от него, свернувшись калачиком на дне.

Оборотень улыбнулся.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Далила закрыла глаза и задержала дыхание.

— Мёртвой притворяешься? — Рир засмеялся. — Но я же знаю, что ты живая.

Девочка всё-таки приоткрыла глаза и поглядела на улыбку молодого мужчины.

— Меня зовут Рир, — произнёс оборотень, — а тебя?

— Далила, — прошептала девочка.

— Далила, к маме хочешь? — спросил Рир.

Девочка сразу подняла голову:

— Да.

— Пойдём, — улыбнулся оборотень, — отнесу тебя к ней.

— Да? — Далила заинтересованно села, а потом и поднялась в полный рост.

Остальные женщины, расположившиеся рядом с повозкой на циновках, с опаской смотрели на иллирийца, а тот уже уговорил девочку, и она доверчиво ухватилась за его ладонь. Рир легко поднял Далилу, посадил её к себе на руку и забрал тарелку с земли.

Девочка сразу прилипла глазами к еде.

— Съешь, — усмехнулся оборотень.

Далила немедленно схватила кусочек вяленного мяса.

— Умница, — Рир понёс её к палатке. — И маму сейчас угостим.

Фуркан наблюдал за всей этой картиной с удивлённо поднятой бровью, а потом посмотрел на Ивана.

Тот заверил:

— Мой боец вернёт девочку в целости и сохранности.

— Хм... — на лице Фуркана появилось сомнение, но он не возразил, лишь сощурился, провожая Рира глазами.

Князь быстро перевёл разговор в другое русло:

— Ну что ж, уважаемый господин посредник, расскажи нам ещё про нашего царя Береиза. Пока нас не было, какие ещё указы он издал?

***

Когда Рир вошёл в палатку, Дардана сидела на подушке, опустив голову и глядя в циновку, разложенную на земле. Палатка была небольшой, но поместилось спальное место — матрас с подушками и столик. Девушка наконец сняла свой платок и теперь по её худым плечам струились густые кудри рыжевато-медного оттенка.

Дардана знала о красоте своих волос и сейчас распустила их почти до пола, в надежде, что эта красота смягчит нрав воина, которому её отдали, и он не будет с ней жесток. Думая об этом, девушка вздрогнула, когда он вошёл в палатку. И подняв голову, замерла, увидев на руках у иллирийца свою дочь!

Дардана вскочила в тот же миг и ринулась на него. От звонкой пощёчины в ушах оборотня зазвенело.

— Не смей! — прошипела девушка, сама холодея от ужаса. — Оставь её!

От осознания того, что она сделала, ноги Дарданы едва не подкосились. Но вопреки её ожиданиям, вместо гнева воин-иллириец удивлённо поглядел на неё и внезапно поднял руку. Но не для того, чтобы ударить, а словно защищаясь.

Рир выставил ладонь перед лицом:

— Тихо, тихо, Дарданочка, не дерись.

Оборотень аккуратно посадил её дочку на матрас. Присел сам, поставил тарелку на столик и снизу вверх поглядел на девушку.

— Не бей меня, — повторил он насмешливо.

Дардана так и стояла, замерев и не дыша.

— А ты смелая какая, — усмехнулся Рир. — Я думал, ты такая тихая, а ты вот какая буйная. Как тигрица.

Дардана молчала и смотрела на него и на свою дочь. Далила с интересом разглядывала воина-иллирийца, а он улыбнулся ей и показал на тарелку:

— Ешь давай.

Рир взял кусочек мяса и положил девочке на ладонь. Та, глядя на добрую улыбку мужчины, тоже улыбнулась. А Рир расположился на циновке и поглядел на Дардану:

— И ты садись.

Девушка, наконец, сделала вдох.

— Я твою дочь забрал, чтобы она поела и поспала, — произнёс Рир. — И тебя для этого же забрал. Хоть чуть-чуть отдохнёшь. Нам сколько завтра до Темрюра шагать?

Оборотень взял с тарелки финик и усмехнулся тому, как дочка Дарданы уже смело обеими руками забирает с тарелки фрукты и мясо и жадно складывает в рот всё вместе.

— До Темрюра сколько идти? — повторил Рир.

Дардана медленно опустилась на подушку, глядя в необычные глаза иллирийца. Яркие коричневые, с золотой окантовкой вокруг радужки.

— До полудня, — тихо ответила она.

— Вот, — кивнул Рир, — а с рассветом уже выйдем. А до него совсем скоро.

Он посмотрел за приоткрытый полог палатки. У костра остальные ещё говорили с Фурканом.

Дардана погладила дочь по голове. Та улыбалась и была очень спокойна. Далила, похоже, этого мужчину не испугалась. Да только что она понимает? Дардана видела какая сила у иллирийцев и какой буйный у них нрав.

Рир закрыл полог палатки, чтобы никто не подглядел, и отсел подальше от девчонок, чтобы не смущать. Дардана смотрела на него, не отрываясь.

Оборотень покачал головой:

— Не бойся меня. Там, откуда я, девушку обидеть — большой позор.

Дардана удивилась этим словам и тихо сказала:

— Ты же иллириец. Хуже вас только чужаки из-за гор.

Сама испугалась своих слов, ведь могла обидеть, но Рир усмехнулся.

— Вы их так и зовёте? Чужаки из-за гор? Расскажи мне о них, кстати. Есть у вас о них истории?

Дардана с недоверием смотрела на воина. Иллириец должен был знать о чужаках из-за гор. Как и все.

— Они, кажется, алавийцы. Так они себя называли, — ответила девушка.

— И почему хуже них нет? — спросил Рир.

— Потому что они убили много людей, — Дардана ощущала всё большую тревогу, но отвечала на вопрос. — И сами они не люди. А правят ими жестокие воительницы. Женщины.

Рир внимательно слушал девушку, но, увидев, что Далила засыпает, показал на неё кивком головы. Дардана уложила дочку на матрас и подложила ей подушку. Девочка засопела курносым носиком. После дороги по жаре среди множества людей, оказавшись в палатке с матерью и наевшись вдоволь, она сразу уснула крепко.

— Что ещё знаешь об алавийцах? — спросил Рир, когда Дардана подняла на него глаза.

— Они оборотни, — ответила девушка. — Как и трияры. Но трияры — огненные кони, а эти драконы. И ещё говорили, что с ними были огромные чёрные звери. Очень сильные и жестокие, как и драконы. Они многих убили.

— Вот как, — Рир вздохнул. — Волки, наверное?

— Да, — прошептала Дардана, пристально глядя на него.

Глаза девушки следовали по рисункам на теле воина, и, заметив, что он следит за её взглядом, Дардана вздрогнула. Иллириец наклонился вперёд:

— И вы боитесь, что они вернутся? Ваш царь говорит, что они вернутся?

Дардана сглотнула комок от нарастающего страха.

— Люди говорят, что чёрные волки уже приходят в долину старой столицы в горах, — тихо произнесла она. — Они убивают всех, кого встречают. Долина полна тел разорванных ими людей. Они никого не щадят.

Дардана замолчала, а Рир нахмурился.

— И зачем им это? — спросил он. — Зачем волкам из-за гор убивать людей здесь?

— Почему ты не знаешь? — прошептала девушка. — Почему не знаешь о чужаках из-за гор? Все знают о них.

— Это было давно, — напомнил Рир.

— Но все помнят о них, и все говорят о них, — шептала Дардана. — Особенно сейчас. Царь собирает армию, чтобы защищаться от них. И твой хозяин... ведёт вас на арену, чтобы вы стали солдатами. Вы все должны знать об алавийцах. Вы же идёте к царю, чтобы воевать против них.

Рир смотрел на Дардану и всё больше понимал, что девушка не только смелая, но и умная. Прямо сейчас она связывала вместе то, чего не связал даже Фуркан. Но хотя, того Иван обрабатывал. Князь-то опытный. А Рир в своих мыслях сам над собой посмеялся: плохой он разведчик. Сам Дардану и навёл на все эти мысли. Даже если она не знает точно, то как минимум подозревает, что никакие они не иллирийцы.

И внезапно, широко открывшиеся глаза девушки показали, что она догадалась. Выражение лица ещё мгновения говорило о том, что она пытается скрыть, что всё поняла, но не получилось — страх победил.

— У иллирийцев нет знаков на теле, — прошептала Дардана и вся подалась назад. — И таких глаз, как у тебя тоже нет.

Рир наклонил голову, следя за ней. Девушка поджимала под себя коленки, явно готовясь вскочить.

— Ты не иллириец, — прошептала она. — Ты... пришёл из-за гор!

И Дардана ринулась к выходу из палатки. Но Рир молниеносно догнал её, схватил за шею сзади и за руку поймал. Аккуратно развернул девушку, усадил её обратно на подушки, ногой отодвинул столик и сел по-турецки напротив неё.

Дардана испугалась так, что не смогла закричать, только хрипло дышала.

— Тсс... — Рир прижал большим пальцем её губы. — Тише, Дарданочка, дочку не буди.

Девушка взглянула на руку Рира, державшую её запястье, потом на свою спящую дочь и задрожала. Они обе рядом с этим воином. Убить их, такому как он, не стоит и капли усилий. Её шея вся уместилась в его широкой ладони. Но Дардана даже в ужасе не сдалась. Свободной рукой она оттолкнула пальцы Рира от своих губ и зашипела ему в лицо:

— Если убьёшь нас, Фуркан поймёт кто вы! И скажет триярам! Вы...

Дардана замолкла, удивлённо глядя в лицо воина. Рир насмешливо смотрел на девушку и ничего не делал, просто слушал её гневную речь. Убрал ладонь с её шеи и даже её руку не держал так сильно, как надо бы.

— Ваш царь врёт вам, — произнёс он, и Дардана поражённо замерла.

— Мы никому зла не желаем, — сказал Рир. — И людей в долине не мы убили. Алавийцев здесь вообще не было. Мы первые, кто пришёл на вашу землю за эти сто лет. А пришли мы всего день назад. Не знаю, какая дурь засела в голове вашего царя и почему он решил, что Алавия ему угрожает, но до недавнего времени берегини знать не знали о том, что творится на ваших землях.

— Берегини? — прошептала Дардана.

— Женщины-воительницы, — усмехнулся Рир. — Те, кому мы служим.

— Ты... служишь воительницам? — так и шептала девушка. — Ты человек... или оборотень?

Рир наклонил голову, насмешливо глядя на Дардану.

— Оборотень, — подтвердил он.

Девушка вздрогнула от этого слова, но не могла сдержать вопросов:

— Какой ты оборотень? Какой из них?.

— Я волк, — ответил Рир.

Дардана замолчала, не отрываясь глядя в его глаза.

Оборотень медленно разжал пальцы. Ещё минуту так и сидели. Рука Дарданы лежала в ладони Рира, но он больше её не держал, а девушка не шевелилась. Замерла с прямой спиной и сверкающими глазами, часто дышала и руку не убирала.

— Дардана, — позвал Рир.

Та вздрогнула, но смотреть в глаза не перестала.

— Я никому зла не причиню, — произнёс оборотень. — Ни тебе, ни дочке. И никто из нас не причинит. Нас сюда прислали только осмотреться, узнать что в этих землях, кто живёт здесь и как. Потом мы уйдём.

Дардана хрипло вздохнула, помолчала и наконец спросила:

— Зачем вам это?

— Не бойся, не для того, чтобы напасть, — постарался успокоить Рир. — У Алавии нет причин враждовать с вашими народами. Ни с людьми, ни с триярами. Это ваш царь почему-то войны с нами хочет. Вот дойдём до него и спросим, что ему от нас надо.

Дардана с удивлением разглядывала лицо оборотня. Его улыбка была настоящей, а взгляд карих глаз в золотой окантовке радужки — добрым.

Девушка сделала ещё один глубокий вдох.

— Ну что? — Рир глядел на неё, озорно прикусив губу. — Веришь мне, Дарданочка? Или так и буду тебя всю ночь за руку держать? Чтобы ты из палатки не побежала с криками: ой, помогите, спасите, волк!

— Я... — прошептала Дардана, — я так не буду...

— Кричать так не будешь? — Рир поставил локоть на ногу и опёрся подбородком на свой кулак, глядя на девушку. — А как будешь? Или вообще кричать не будешь?

Дардана молчала, но улыбка всё больше тянула уголки её губ.

— Не говори никому о нас, — попросил Рир.

Девушка задышала часто. Её рука так и лежала в раскрытой ладони оборотня, которая была горячей, гораздо горячее, чем у человека. И от этого дрожь бежала по руке Дарданы до самого плеча.

— Значит, — прошептала она, — вы уйдёте?

— Да, — подтвердил Рир.

— И никому...

— Никому зла от нас не будет, — уверенно повторил оборотень.

Дардана наконец задышала спокойнее и Рир этому искренне обрадовался. Во-первых, потому что, Иван ему подзатыльник даст, если девушка шум поднимет. Им же тогда придётся всю разведку перепланировать. Из каравана-то надо будет бежать. И дальше, как пойдёт. А во-вторых, Дардана наконец улыбается. Хоть чуть-чуть.

— Я... вас не выдам, — прошептала девушка, понимая, что оборотень, скорее всего, ей не поверит.

Но к её удивлению Рир кивнул:

— Спасибо, Дарданочка.

И отпустил руку девушки. Та молчала ещё мгновения, потому что слова не складывались в единое целое в её голове, и, наконец, спросила:

— Ты мне веришь? Веришь, что никому не скажу?

Рир улёгся на циновку, растянувшись во весь рост, и расслабленно вздохнул:

— Конечно. Раз ты мне веришь, то и я тебе. Ложись, Дарданочка. Утро скоро.

Но та сидела и смотрела на оборотня. Рир усмехнулся, закрыл глаза и задремал. Того, что Дардана выйдет на улицу, действительно не боялся. Раз девушка ему поверила, а это по глазам большим красивым видно, никому она ничего не скажет и никуда не побежит. И не ошибся. Дардана, хоть и поглядела на выход из палатки, но выходить не захотела. Там за пологом лишь рабский караван, спящий под вой степного ветра, и жадный Тахир, положивший на неё глаз. Что ей там делать?

Дардана глубоко вздохнула, успокоилась и ещё некоторое время сидела. Смотрела, как поднимается и опускается грудь оборотня при тихом дыхании. Странные мысли закрадывались в голову девушки. Почему растворились её тревога и страх? Так, словно и не было. Будто она рядом с тем, кого знает и кому доверяет.

Дардана с грустью осознала, что скоро наступит утро и эта необычная ночь закончится. Оборотень пойдёт дальше, делать то, зачем пришёл, а значит... она больше его не увидит. И это неожиданно причинило боль. Ведь прямо сейчас Дардане было так спокойно рядом с ним, а по руке так и бежали мурашки после его горячей ладони. Девушка наконец положила голову на подушку, обняла дочь, и ещё какое-то время смотрела на оборотня.

— Рир... — прошептала она его необычное имя. — Волк из-за гор.

***

Фуркан наконец отпустил гостей на отдых. Сам проводил Ивана и его слугу в палатку для гостей и отправился в своё походное жилище. Иллирийцы остались ночевать у костра, легли там на циновки. Охранники расселись у другого костра, поглядывая в степь. Тёмную ночь освещали лишь несколько огней каравана.

Никита уснул очень быстро. Хотя усталости было немного, но едва он лёг и устроил голову на руки, как сознание погрузилось в сон.

И Велехов... зашагал по мокрой земле. В бороздах грязи стояли красные лужицы, и запах крови, уже не свежей, с приторным сладким добавлением гниющей плоти, входил в нос и горло. Невдалеке сияло множество огней. В тёмном небе подсвечивался целый город, и Никита узнавал Энсасер. Он был ещё цел, и его не окружали волны грязевого моря. Наоборот, город что-то праздновал. Разносились голоса и музыка...

А здесь, недалеко от его стен, тьма окутывала поле, и Никита слышал за своей спиной шорохи. Цепкие лапки полевых мышей, стучащих коготками по броне, копошение червей... и шёпот. Тихий, едва слышный, едва различимый.

Никита медленно обернулся. Тонкая темнота откатилась от него и, словно волна протекла по телам драконов. Лежащих на поле, покрывших его сплошной массой, из которой высовывались сломанные кости крыльев и лап, вскрытые пластины брони над огромными ранами...

Никита стоял, с болью глядя на погибших драконов. И следуя глазами по окровавленным изгибам их тел, увидел человеческую фигуру невдалеке. Она словно плыла, окружённая глубоко-чёрным шлейфом тьмы, обтекающим её, стелящимся под ноги, словно дым. Низко опущенные крылья волочились по земле и телам. И там, где острые кончики задевали броню, вспыхивали искры. Длинные смоляные волосы скрывали лицо человека, но Никита знал кто это, и, зарычав, пошёл следом. Повелитель озёр Мрака остановился, и тьма, служившая ему одеянием, медленно откатилась на края поля, освобождая пространство.

Велехов, зло сжимая кулаки, видел, как Скарад опускается на колени, и, подойдя, встал над ним.

— Что тебе надо от меня? — прорычал Никита. — Почему ты в моих снах? Ты мёртв, твой дух мёртв!

Шёпот вокруг стал тише. Казалось, исчез совсем. Повелитель сидел на коленях перед телом дракона, глядя в землю, утопающую в крови.

Никита помнил Скарада в длинном плаще, скрывавшем его белую омертвевшую кожу, но сейчас на повелителе не было ничего, кроме естественной брони дракона. И по мере того, как откатывалась от него тьма, похожая на дым, его кожа становилась другой. Чистой и светлой, заметно крепкой и гладкой, живой, с приятным блеском, как у всех серебряных драконов. Тонкие пластинки брони покрывали его живот и ноги, и длинные чёрные волосы спадали по рельефным плечам и спине. Они по-прежнему закрывали лицо, потому что дракон-оборотень сидел наклонясь.

— Скарад! — зарычал Никита. — Я с тобой говорю!

Но внезапно Велехов замолчал, увидев... как расходятся круги на рубиновой поверхности лужи крови под коленями повелителя. Со щёк Скарада падали капли. Чистые, прозрачные.

— Что? — Никита поражённо смотрел на это. — Ты плачешь?

В тишине мёртвого поля затихли все звуки. Кроме одного — судорожного дыхания дракона-оборотня, сидевшего на мокрой земле среди гниющих трупов своих собратьев. И Велехов слышал этот плач. Давящийся в горле. Плач, который не может выйти и клокочет в мышцах, сжатых от боли так, что ни крику, ни вздоху не пройти.

Никита молчал, наблюдая то, чему не смог бы поверить раньше, но верил сейчас. Скарад потерял своих воинов на этом поле. И, наверное, берегини не знали, что после того сражения он сидел среди них и рыдал, давясь собственным воплем, не в силах выпустить даже его.

Ком встал в горле Велехова, и он тяжело сглотнул, глядя на то, как дракон-оборотень наклоняется всё ниже, сжимая когтями мокрую землю.

— Мне жаль, — произнёс Никита. — Мне жаль твоих воинов. Я никому не пожелал бы такой боли, какую испытал ты.

И... голова повелителя медленно поднялась. Ещё мгновение... и он обернулся, словно, наконец, услышал хранителя.

А Велехов замер. Скарад поднимался на ноги, глядя на него. Чёрные пластины брони на теле дракона-оборотня покрывались серебряным блеском, и что-то происходило с глазами. Ещё мгновения они были такими, какими Никита помнил их — пустыми и чёрными, полными жидкого мрака. Но по светлым щекам текли слёзы и вместе с ними, словно вымываясь, с век стекала чернота, освобождая белые склеры и яркую бирюзовую радужку, пронизанную золотыми жилками.

Никита поражённо смотрел на чистое лицо серебряного алавийского дракона с правильными чертами, красивое, с благородным овалом подбородка, выразительными скулами и сверкающими бирюзовыми глазами в обрамлении чёрных ресниц.

— Что?. — Велехов не мог понять.

Дракон-оборотень, совсем не такой, каким он знал его, наклонил голову, и яркий взгляд пронзил насквозь. Никита стоял, захваченный им.

Скарад шагнул к нему, а Велехов не знал что делать. И повелитель приближался, вглядываясь в лицо хранителя, будто тоже видел его впервые.

Никита сделал глубокий вдох, когда остался всего один, разделяющий их шаг.

Низкий голос Скарада обнял пространство.

— Спасибо, — сошло с его губ.

— За что? — зарычал Велехов.

На благородном лице дракона-оборотня появилась улыбка.

— За то, что пожалел меня, — произнёс он. — И моих братьев и сестёр. Берегини не дали мне и капли сострадания.

— И ты возненавидел их, — так и рычал Никита.

Но, несмотря на его попытки вызвать в себе злость, она не приходила.

— Да, — тяжело вздохнул Скарад. — В тот день, когда заклятия трияров уничтожили моих братьев и сестёр, я возненавидел берегинь, Алавию и себя. Всех за один раз. В тот день от меня ничего не осталось, хранитель.

Никита молчал, а в бирюзовых глазах дракона ярко сияли кристальные слёзы.

— Лишь ненависть и боль... — прошептал Скарад.

Но Велехов шагнул к нему вплотную, чтобы прошипеть в лицо:

— Так и убил бы себя.

Улыбка и насмешливо-болезненный вздох вместе с ней, заставили Никиту пожалеть о своих словах. Скарад наклонился к его лицу:

— Я так и сделал.

И Велехов сглотнул ком. Да, Скарад поступил именно так. Он вошёл в озёра. Никита вдруг понял, что всё могло быть не так, как говорили берегини. Скарад искал не знаний, а смерти. И войдя в озёра, шёл в них умирать и погрузить себя во Мрак в наказание за то, что не уберёг своих драконов. Его, единственного из всех, сознания, пребывающие во Мраке, послушались и признали своим повелителем. Чем он так отличался? Не этим ли?

Никита молчал, глядя в лицо Скарада, а тот внезапно приставил ладони к его рукам, не касаясь.

— Что ты делаешь? — спросил Велехов.

Чувство лёгкости и приятное покалывание в кистях заставили его поднять их.

Улыбка оставалась на лице дракона-оборотня, и уголки губ поднимались выше, обнажая жемчужные зубы с красивыми клыками.

— Всё хорошо, хранитель, я тебя кое-чему научу, — произнёс он. — Ты не знаешь, что ты это можешь. Берегини не любят делиться таким. Тебе понравится... Никита.

Велехов вздрогнул. Никогда повелитель не называл его по имени.

Скарад опустил свои ладони на руки Никиты, и тот внезапно так ясно ощутил... талисманы. Далеко за горами, за долиной озёр Мрака, в Алавии, в храме они сияли прямо сейчас, лаская своим светом пространство закрытого зала. Каждый из них источал свою силу, по своему потягивая нити магии, пронизывающие весь мир. И Никита словно касался этих нитей. Опуская пальцы под давлением Скарада, он будто нажимал на тонкие струны и ощущал вибрацию.

— Твой медальон, коснись его, — прошептал повелитель. — Он совсем другой...

И Велехов почувствовал свой талисман. В ткани магии он ощущался очень чётко. Нити, окружавшие его, были под таким натяжением, что казалось, они замерли в магическом пространстве. Ощупывая их пальцами, Никита чувствовал, как мощны эти нити. Они словно лезвие меча, способное разрезать любую, даже самую тонкую ткань, неосторожно брошенную на оружие.

— Так и есть, Никита, — шептал Скарад. — Коснись его.

Сознание Велехова охватило огромное расстояние. Он всё ещё находился на поле с драконом-оборотнем, но видел зал храма и стоял среди талисманов, глядя на свой медальон. И там, рядом с ним, Никита поднял руку. А на поле, Скарад осторожно обнял пальцами его ладонь и подвёл её к талисману:

— Возьми его.

Никита, замерев на эти мгновения, поддавшись на удивительные ощущения, вздрогнул. Очарование магической вышивкой пространства не прошло, но Велехов осознал, что... потерял контроль. Он рядом с врагом и не опасается. Делает то, что враг хочет и не сопротивляется. Что-то не так, что-то не так с ним самим. Не может быть такого.

Никита смотрел на свою руку, которую Скарад держал длинными пальцами с блестящими серебряными когтями, и понимал, что надо избавиться от них, но почему-то не делал этого.

— Ну же, Никита, — повелитель взял его за подбородок, поднимая лицо, чтобы снова поймать пронзительным бирюзовым взглядом, — возьми свой медальон.

— Зачем? — прошептал Велехов.

— Увидишь, — улыбался Скарад. — Я всё покажу.

Он провёл пальцами вокруг запястья Никиты, и тот ощутил, как наматываются на его ладонь магические нити.

— Просто потяни, — шептал Скарад.

И Велехов повёл руку к себе, чтобы избавиться от цепких пальцев дракона-оборотня. Но вместе с этим движением и магические нити потянулись в пространстве...

***

В зале храма ярко вспыхнули на колоннах цепочки символов охранительных заклинаний. Вслед за ними зажглись их дорожки на полу и в воздухе.

Всполохи света, пробежав по защитным линиям, проложенным вокруг мечей и лезвий, мирно лежащих в своих саркофагах, сгустились в сверкающие потоки вокруг девятого каменного цилиндра. Плита, покрывавшая его, отошла в сторону, обнажая нишу хранилища. Из неё поднялся медальон и повернулся вокруг своей оси. Один оборот, второй, третий... и медальон завертелся, стягивая нити магии вокруг себя. Ближайшие к нему цепочки символов охранительных заклинаний задрожали, и отдельные знаки начали отсекаться и потухать.

За дверями зала, на каменном столе охранного поста немедленно зажглись сообщения, показывая активацию заклинаний, защищающих талисманы. Две молодые берегини, дежурившие на посту, немедленно вскочили из-за стола и ринулись в зал. Распахнув двери, одна сразу побежала туда, где стягивались в воздухе цепочки защитных линий, а вторая сжала свой медальон:

— Госпожа, вторжение в храм! Не медли, иди к нам!

Подбежав к саркофагу, молодая берегиня увидела, как вращается талисман, разрушая вокруг себя защиту, и сразу вскинула руки, чтобы затвердить рассыпающиеся цепочки символов, но едва попыталась, как и её ладони разрезало. Девушка отскочила, зажимая раны.

Медальон вращался, источая свою силу. Засияли заклинания на колоннах храма, сдерживая эту мощь, но и по ним, словно заскребли когти, рассекая символы. Сила талисмана резала магические связи и рассеивала их.

Подбежала вторая младшая берегиня, и обе попытались снова.

— Ловец, ловец, поймай, сетями опутай, останови... — хором кричали девушки, — возобновляя уничтожаемое заклинание «ловца», которое сдерживало медальон.

Но обеим резало уже не только выставленные ладони. Волны талисмана расходились, как круги на воде. Даже броневые панцири на берегинях покрылись царапинами. Девушки отступали шаг за шагом, а медальон, вращаясь, поднимался над своим саркофагом, и, наконец, двинулся. В пространстве проявилась вся сеть «ловца» заклинаний, уже наполовину надорванная, рассыпающаяся на глазах...

— Ловец, ловец, сетями опутай, останови! — мощным светом влился приказ в погибающие цепочки.

Девушки обернулись и с облегчением выдохнули. Старшие берегини — Гинева и Брада вжали ладони в колонны — в символы запуска заклинания «ловца». И новые цепочки накладываемого заново заклятия стремительно пронзили пространство вокруг талисмана.

— Останови! — приказ Гиневы затянул нити заклинания, и они словно мощные канаты обернули медальон, замедляя его движение.

Берегиня подошла ближе, и, несмотря на то, что талисман продолжал резать всё магическое и живое вокруг себя, крепко сжала его окровавленной ладонью.

— Останови, — повторила она, и цепи заклинания намертво заклинили медальон.

Но он дрожал и вибрировал.

В охранительный зал быстро зашли Ритрита и старшие берегини совета. Всех вызвала Гинева.

— Что случилось? — спросила было Ритрита, но с одного взгляда всё поняла.

Брада, напряжённо наблюдая вибрацию талисмана, в полной уверенности сказала:

— Если так будет продолжаться, мы его не удержим.

Верховная берегиня провела рукой над нитями заклинания «ловца», реющими в воздухе, и приказала:

— Покажи мне, что поймал.

Магическая сеть развернулась, обнажая свою добычу — в пространстве плыли символы, выстраиваясь в заклинание.

— Призыв хранителя? — удивилась Брада, прочитав его, и они с Гиневой поражённо посмотрели друг на друга.

Верховная берегиня немедленно сжала свой медальон:

— Арнава!

Вызов пошёл на медальон девушки, спавшей в палатке в степи Триярии. Арнава проснулась, услышав голос Гиневы, и приподнялась на локтях.

— Да, госпожа? — ответила она.

— Где хранитель?! — резко, будто голосом хлестнув, спросила верховная берегиня.

— А... — Арнава растерялась на секунду. — Он спит.

Но потом сразу вскочила и выглянула из палатки. Разбудила Ивана своим рывком. Сонный князь сел на матрасе и взглянул на девушку.

На улице, куда смотрела Арнава, Никита лежал у догорающего костра вместе с оборотнями. И сон хранителя был спокойным. Он растянулся в полный рост на животе, удобно устроив голову на руки, и спокойно дышал.

— Разбуди его немедленно! — громкий приказ Гиневы заставил Арнаву выскочить из палатки и бежать к мужу со всех ног.

Упав рядом, она схватила его за плечи и встряхнула:

— Никита, проснись!

В это время в его сне, на поле, Скарад отпустил руку хранителя.

— Ничего, Никита, в следующий раз у нас всё получится, — произнёс он.

Талисман крепко держало в храме заклятие «ловца», и судя по его резко возросшей силе, старшие берегини подключились к защите медальона. Сейчас его не призвать.

Велехов смотрел на дракона-оборотня, испытывая странные чувства.

— Ты мой враг, — произнёс он.

Скарад покачал головой:

— Разве, Никита? Я был им. Но ты победил. Ты убил меня. Наша с тобой война закончилась. Ни к чему нам теперь враждовать. Я этого не хочу.

— Тогда что тебе надо? — спросил Велехов. — Зачем тебе мой медальон?

Он смотрел в глаза повелителя и поэтому не чувствовал и не видел, как проявляются на его собственном теле символы заклинаний. Тонкие линии прочерчивались, оборачиваясь вокруг рук и ног, обтекали цепочками знаков грудь и живот.

Скарад улыбнулся, снова обнажив жемчужные клыки в улыбке, и ответил на вопрос:

— Никита, талисман нужен тебе. Очень скоро ты увидишь...

Повелитель внезапно замолчал и прислушался, а потом засмеялся:

— Твоя любимая жена рядом. Не надо бы ей знать о нас.

Скарад внезапно шагнул к Велехову. Тот не успел отступить, и ладонь повелителя легла на его глаза.

— Спи во Мраке, хранитель, — прошептал Скарад, и всё перед взором Никиты окутала густая тьма.

Ещё мгновения и она рассеялась, а Велехов проснулся под голос Арнавы:

— Ну же, Никита, проснись!

Берегиня подняла его и развернула к себе лицом, взволнованно посмотрела в глаза.

— Что? — произнёс Никита. — Что случилось?

Вокруг проснулись все. Димка, Туран и Вурда вскочили ещё, когда Арнава промчалась мимо них и упала перед Никитой. Иван выбежал следом за ней и сейчас сидел рядом на корточках. Рир, услышав шум на улице, тоже покинул палатку и подошёл к оборотням под взглядами охранников каравана. Привлечённые происходящим, они смотрели на неожиданное ночное собрание у костра. Видели, как выбежал юноша слуга из палатки и схватился обнимать одного из воинов-иллирийцев, что-то ему говоря, чем всех и разбудил.

Арнава, держа Никиту за плечо одной рукой, другой сжала свой медальон.

— Разбудила, — сказала она. — Что случилось, госпожа?

В храме берегини напряжённо смотрели за тем, как успокаивается дрожь медальона, и он плавно опускается обратно в саркофаг. Волнение в нитях магии прекратилось. Призыв талисмана заглох и даже эха не осталось.

— Арнава, что видела в его сне? — резко спросила Гинева.

— Ничего, госпожа, не было, — ответила Арнава. — Сон без сновидений, только темнота.

Велехов, услышав это, нахмурился.

— Уверена? — напряжённо переспросила Гинева. — И ни одной вспышки не заметила? Ни одного образа?

— Ничего не было, — подтвердила Арнава.

— Ладно... — Гинева задумалась, но отпустила младшую берегиню, приказав: — За хранителем следи!

— Да, госпожа, — ответила Арнава и её медальон погас.

Все вокруг с интересом смотрели на берегиню. Особенно Никита.

— Да, заглянула в твой сон, — Арнава с тревогой вздохнула.

Велехов покачал головой.

— Верховная госпожа приказала. Никита, я ослушаться её...

— Права не имеешь, — закончил её слова Велехов.

Он взял руку Арнавы и отнял от себя.

— Никита... — берегиня испугалась, что мужа обидела, но он только сжал её ладони в своих.

— Знаю, — произнёс Велехов. — Так что видела в моём сне? Только тьму?

Берегиня кивнула. Заглянуть в сон она успела всего на последних секундах, когда будила, но если бы сон был, то увидела бы хоть что-то. А в сознании Никиты царил лишь густой мрак.

— Что-то видел ты? — спросила она.

— Нет, — покачал головой Велехов. — Почему Гинева разбудить меня велела?

— Не сказала, — ответила Арнава.

Вурда, слушая разговор, хмурился. Потом взглянул на свой медальон и нажал пальцами на символы.

— Погодите, спрошу, — произнёс он.

Но едва связь установилась с Брадой, как ворлак удивлённо вскинул бровь. И прослушав, что ему жена сказала, руку разжал.

— О как, — произнёс он.

— Что там у них? — спросил Иван.

— Ну... — Вурда усмехнулся, — послали меня только что подальше.

— А сказала что? — уточнил князь.

— Что некогда со мной говорить, — покачал головой ворлак. — В храме они, что-то там у них случилось.

Никита поднёс к своим губам ладони Арнавы, поцеловал их и потянул жену к себе.

— Не волнуйся, — сказал он, — за то, что сон посмотрела. Я же сам об этом просил.

— Всё равно, прости, — берегиня прильнула к нему и Велехов забрал её в объятия.

Так хорошо было обнимать любимую, и он совсем не тревожился из-за того, что в храме берегинь что-то случилось. Потому что в отличие от остальных оборотней и князя, которые напряжённо думали о том, что за странный вызов Гиневы и что там стряслось, Никита точно знал, чем обеспокоены берегини.

В сознании Велехова сливались два пространства. Это реальное — степное поле Триярии, в котором он всем телом чувствовал жену в тесных объятиях, и мир тёмного сна, в котором прямо сейчас Скарад стоял над ним. Улыбка дракона-оборотня была довольной и бирюзовые глаза весело щурились. Он поднёс палец к губам и шепнул:

— Тсс...

Никита молчал, глядя на него. Молчал и когда фигура Скарада растаяла во тьме.

— Я с тобой останусь, — прошептала Арнава, сомкнув руки вокруг груди мужа.

Иван кивнул, поднимаясь:

— Это правильно, мало ли... Сейчас одеяло принесу.

Вурда успокоил любопытство Димки и Турана, сказав, что берегини разберутся, и поскольку ночь ещё идёт, можно ещё чуток отдохнуть. Рир отправился обратно в палатку к Дардане. Та, конечно, тоже проснулась и теперь выглядывала из-за полога, в ожидании возвращения оборотня.

Арнава легла на расстеленном одеяле с Никитой под удивлённые взгляды охранников каравана. Они посмеялись, показывая на парочку у костра — юноша слуга и один из бойцов, но Велехов, обернувшись в их сторону, взглянул исподлобья и этим смех прекратил. А потом попросил жену навести на него сонный приказ, чтобы снов не видеть. Арнава сделала это, но когда Никита уснул в её объятиях, всё равно продолжала заходить в его сознание. Во сне хранителя по-прежнему стоял густой мрак.

Девушка не могла унять тревогу и ждала, что Гинева или Брада свяжутся с ней и хоть что-то скажут. Но старшие берегини молчали.

На горизонте уже светлело небо, когда Арнава, наконец, задремала. Димка и Туран давно сопели в два носа, как и Вурда. Иван тоже уснул в палатке. Только Рир в эту ночь больше не отдохнул. Когда он вернулся к Дардане, та зажгла свечу и спросила что случилось. Но оборотень покачал головой:

— Это наше дело Дарданочка, объяснить тебе просто не смогу.

Рир лёг, но уже знал, что сон не придёт. И Дардана тоже укладываться не собиралась. Вместо этого она закуталась в тонкое одеяло и внезапно пересела к Риру на циновку.

Оборотень вопросительно поднял бровь, но и улыбнулся. Приятно было, что девушка сама подошла. Так что он сел, сложив ноги по-турецки, и посмотрел на неё.

— Говорить будем? — спросил Рир.

— Будем, — прошептала Дардана. — Если ты хочешь.

— Хочу, — кивнул оборотень.

Девушка улыбнулась и коснулась пальчиками его груди:

— Что здесь написано? И рисунок у тебя на спине. Что он значит?

Рир невольно заглянул себе за плечо.

— А... рисунок, — вспомнил он. — Это снежинка, Дардана.

Родовую надпись Рира заканчивало изображение чёрной и белой снежинок. Символ его рода — Черноснежные.

— Видела снег? — спросил оборотень. — У вас бывает?

— Нет, — покачала головой девушка. — Что это?

Рир наклонил голову, разглядывая точки блеска в больших глазах Дарданы. Подумал, как бы ей описать снег, и вдруг понял, что легко получится.

— Летит он с неба, — произнёс оборотень, — и будто пыль клубится. Но холодный, потому что сделан из небесный воды, и свежий. Цвета он чистого белого, а блестит, как твои глаза...

Дардана замерла.

— Только снежинки снега маленькие, — улыбнулся Рир. — Не такие, как у меня на спине. Если ты под снегом встанешь, к тебе на ресницы много, много снежинок пристанет. А если глаза закроешь, то от твоего тепла они сразу растают, и по щекам у тебя вода потечёт.

Дардана задышала часто, и глаза внезапно заблестели.

— Эй, — Рир наклонился к ней. — Ты что это?

— Ничего, — девушка быстро отвернулась, — ничего... наверное, это очень красиво?

— Когда снег идёт? — переспросил оборотень. — Очень. Только если не метель. Если снег и ветер вместе, тогда он словно пыльная буря...

— Только холодная, — прошептала Дардана и снова взглянула на Рира, — потому что сделана из небесной воды.

— Да... — тихо ответил оборотень, не отводя глаз от девушки.

— Расскажи что-нибудь ещё, — попросила она.

Рир улыбнулся, а Дардане показалось, что это из-за недоверия и она заволновалась:

— Я никому не скажу, я просто хочу знать о тебе...

Оборотень снова прижал пальцем её губы.

— Я об этом и не волнуюсь, — произнёс он. — Только теперь ты.

— Что-нибудь рассказать? — девушка растерялась. — Мне нечего тебе рассказать. Моя жизнь прошла в Элесолеме, я нигде не была и ничего не знаю.

— Разве твоя жизнь прошла? Сколько тебе лет? — спросил Рир.

— Двадцать четыре, — ответила Дардана. — Это много.

— Разве? — усмехнулся Рир. — У нас оборотни лет в сорок только женятся. Ну иногда и пораньше. Брат мой Димка в прошлом году женился. А нам только вот тридцать будет.

— Да? — девушка очень удивилась и вдруг поняла: — Димка? Там, на улице....

— Ага, — кивнул Рир.

— Это твой брат?

— Родной и младший, — улыбнулся оборотень. — Единственный, кто есть у меня из близких родных по крови. И тётя ещё у нас с ним.

Дардана тяжело вздохнула, но тоже улыбнулась:

— А у меня только Далила.

— Хм... — Рир задумался. — Иногда и одна капелька-кровинка душу радует больше, чем целая река. Это у нас такая поговорка...

— Я поняла, — Дардана искренне обрадовалась. — Я поняла смысл.

Риру так отчаянно захотелось девушку обнять. Только не знал, как ей об этом сказать. Сейчас просто покачал бы её на руках. Сама-то лёгкая, как снежинка. И в руках у него растаяла бы.

Дардана, глядя в глаза оборотня, улыбалась. Потому что сейчас, рядом с ним, ей показалось, будто она не здесь — не в степи в рабском караване, а где-то совсем в другом месте, и там, за тканью палатки, летит с неба сверкающий снег...

Девушка представила его, как смогла и, внезапно вспомнив о рисунке, прошептала:

— Покажи ещё раз.

Она потянулась к плечу Рира, и он развернулся к ней спиной. Дардана села совсем близко и посмотрела на снежинку. Провела по её линиям пальчиками, вызвав улыбку оборотня. Рир прислушивался к прикосновениям. Осторожным очень. Будто огня касалась девушка. Но пальчики у неё становились всё смелее и, когда заласкали явственно, Рир насмешливо взглянул на Дардану:

— Больше меня не боишься?

Девушка, засмотревшись в золотые глаза оборотня, прошептала:

— Нет.

***

С рассветом караван начал собираться в путь. Сворачивали шатры и одеяла, тушили костры. Женщины носили воду рабам. Для господина Фуркана, охранников и гостей заварили чай. Рир, выйдя из палатки, столкнулся с Тахиром.

Тот, скалясь, оглядел иллирийца и заметил:

— Что-то тихо было ночью.

Оборотень нахмурился, но потом усмехнулся:

— А у тебя что болит из-за этого?

Из палатки вышла Дардана с дочерью и, увидев Тахира остановилась. А он разглядывал девушку, щурясь.

— Чего глядишь? — спросил Рир.

И Тахир, криво усмехнувшись, отошёл.

— Вот ведь, — покачал головой оборотень. — И не отпускает его никак.

Он обернулся к Дардане:

— Влюбился в тебя, похоже, а как сказать не знает.

Девушка сердито свела брови и так же сердито сказала:

— Я лучше сбегу из каравана и с голода умру в степи.

Рир усмехнулся:

— Ясно. Гордая Дардана.

Он проводил девушку с дочерью до повозки, и когда подошли, взял на руки маленькую Далилу и посадил на тюки с вещами. Женщины с удивлением наблюдали за иллирийцем, который после этого повернулся к Дардане и легко поднял на руки и её. Девушка только вздохнула, а в следующий миг уже оказалась сидящей на повозке. Рир внимательно посмотрел в её глаза.

— Не забудь, что обещала, — напомнил он.

Дардана закивала:

— Хорошо, хорошо, я не забуду.

Рир улыбнулся, понял, что очень хочет девушку поцеловать, но удержался. Просто взял её руку на мгновения, чуть сжал и отпустил. А потом развернулся и зашагал к своим. Оборотни, князь и берегиня стояли вместе, наблюдая за сборами каравана.

— Ну что, ничего больше не сказали? — Рир спросил об этом Арнаву, подойдя.

Та отрицательно покачала головой. За ночь берегини так и не связались с ней. Что произошло в Алавии никто не знал.

— А у тебя как ночь прошла? — в свою очередь спросила Арнава и поглядела на Дардану.

Рир помолчал мгновение и ответил:

— Говорили до утра. И-и-и...умная она очень девушка.

Иван сразу нахмурился:

— Т-а-ак?

Рир быстро пересказал всё, о чём догадалась Дардана и о чём с ней говорили и договорились. Князю, конечно, это не понравилось. Вурда тоже выразил опасение насчёт девушки. Но Арнава, глядя на неё, покачала головой:

— Нет, всё будет хорошо.

Никита спросил жену почему она так уверена, и та улыбнулась:

— По лицу вижу.

Дардана поглядывала на них всех, но особенно на Рира. Не искала глазами того, кому бы бежать рассказывать о чужаках из-за гор, и не волновалась. Только за оборотнем следила, и улыбка едва заметно играла на её губах. А следила она, потому что приятно ей было на него смотреть. Так что Арнава, понаблюдав за девушкой минуту, и увидев это всё, повторила:

— Не скажет она.

Глава каравана, выйдя из палатки, увидел своего гостя с его бойцами, стоящими в тесном круге и занятых разговором. Заметив Фуркана, Иван направился к нему пожелать доброго утра.

Глава каравана распорядился принести всем чаю. В этот раз пили его не за столом. Фуркан с чашкой в руках обошёл свой караван, проверил работу помощников и охраны, посмотрел на новобранцев, которых уже подняли, напоили и построили меж повозок. Все знали, что делать. Так что господин посредник вскоре вернулся, довольный тем, что можно отправляться в путь, и отдал этот приказ своим людям.

Караван двинулся. В рассветной тишине глухо ступали копыта лошадей, скрипели колёса повозок, заглушая шаги пыльных ног. Но Никита, как и все оборотни чётко слышали их. Странное было чувство идти в рабском караване и ничего не делать с этим. Но в этих землях так устроена жизнь. И они не вправе вмешиваться.

Иван, поглядывая на лица парней, невесело заметил:

— Ну что пригорюнились? Нас только разузнать послали, а не порядки свои наводить.

Димка и Туран кивнули князю, а Рир обернулся и посмотрел на Дардану. Никита и Арнава, проследив его взгляд, переглянулись между собой. Поняли, о чём оборотень думает. Но Рир молчал, и они не стали его спрашивать.

Никита, шагая вперёд, думал и о своём сне. Несмотря на осознание того, что опасность велика, он не волновался. А должен был. И понимал это отчётливо. Но чувство опасности, всегда так ясно предупреждавшее его о беде, заставляющее сердце биться чаще и заострявшее разум, сейчас словно... исчезло. И будто не было его совсем. Словно отключился этот защитный механизм, и Велехов ничего не боялся.

В его сознании всплывала мысль о том, что всё неспроста, и дух Скарада не может быть мёртв. В его сне не образ повелителя, а он сам! Дух его жив! И рядом! Только волнение от этого тонуло в прозрачной тьме. И Никита с каждым шагом забывал свой сон. Помнил Скарада на коленях перед своими собратьями, помнил его боль, жалел его. Но то, что они с ним пытались забрать медальон из храма, блекло в памяти, как нечто вообще не важное. И даже тонкая боль, время от времени пронзавшая тело Никиты иголочками, не привлекала его внимания.

Путь каравана продолжался спокойно. Приближение к большому городу вскоре стало ощущаться. С разных сторон попадались небольшие пастушьи стоянки, стада овец и коров, и маленькие селения. Виднелись печи в открытых кузнецах, и дымок тянулся от низких крыш. Кое-где останавливались путники и даже целые торговые отряды. Людей по пути становилось всё больше.

И, наконец, впереди, в лучах утреннего солнца начали появляться очертания огромного поселения. Новую столицу Триярии — Темрюр, окружала высокая сторожевая стена. Как минимум шесть врат вели через неё на территорию города с разных сторон.

Широким поясом Темрюр обнимали возделанные земли. По одной стороне от него протекала река, питавшая посевы, и степь, ближе к городу, плавно переходила в зелёные поля.

Из разговора с Фурканом стало понятно, что почти ежедневно Темрюр принимает огромное количество людей и товаров. Город расположился почти в середине этих земель. И он был очень молодой. Царь Береиз, оказывается, построил свою новую столицу всего год назад на месте старой крепости и приложил все усилия, чтобы она стала центром буквально.

Тогда же Темрюр стал и военной столицей. Здесь формировалась армия, здесь же она обучалась и размещалась. Ничего удивительного, что город был действительно огромный. На ярком солнце бело-золотые купола большого дворца сияли как звёзды. В небо поднималось несколько высоких башен.

Входя в город, оборотни засмотрелись на городские ворота, выполненные из дерева и листового железа, покрытого искусной гравировкой. И дальше по широким и узким улицам было на что посмотреть. Путь каравана прошёл по окружной дороге, которую проложили по естественной возвышенности ландшафта, и с неё открывался великолепный вид. Строения из жёлтого камня перемежались с густой зеленью садов, блеском воды во множестве уличных колодцев, размещённых на площадях.

Разница в состоянии столицы и остальных селений этих земель была, конечно, грандиозной. Ещё по пути Иван всё время обращал внимания на то, что деревни и маленькие городки — бедны, ничем не защищены и разбросаны.

— Если людей действительно от опасности защищать, — говорил князь, — то мелкие поселения надо ликвидировать и собрать жителей за укреплениями посерьёзней. А их царь всё наоборот делает.

Местный правитель оставил земли без защиты, но при этом развернул широкую призывную компанию и поставил её на какую-то жуткую пропаганду — драконы и волки из-за гор, под предводительством воительниц, идут в наши земли убивать. Вот чего люди здесь ждали со дня на день. А в Алавии об этом ни сном ни духом.

Караван медленно подтягивался по окружной улице к главной площади города. Именно там, под высокими стенами дворца, размещалась арена, и её было видно издалека — округлую, как стадион, огороженную глухими высоченными стенами.

Движение на улицах ближе к центру города шло медленно, потому что проезжие и пешие части занимал народ. Но возле арены протянулась линия железного ограждения, и за ним располагалась уже непроходная зона с боевыми постами охраны. К подходу каравана воины открыли ворота, чтобы впустить колонну.

Входящим на закрытую территорию было видно, что до самой арены ещё очень далеко. Её глухая стена темнела сквозь проёмы арочных построек, накрывавших промежуточное пространство. Под каменным сводами, лежащими на высоких колоннах, размещались места для лошадей и повозок, небольшие здания, видимо, для обслуживающего персонала и прибывающих, и главное — площадь отбора будущих солдат.

Там сейчас находилось множество людей. Парни, которых привезли с другими караванами, стояли шеренгами или сидели на каменной брусчатке, ожидая своей очереди. Среди них ходили воинские посредники со своей охраной и кто-то из местных. Судя по богатой одежде — длинным колоритным халатам и головным уборам, местные чиновники и богатые граждане города.

Оборотни едва коснулись их глазами и всё внимание отдали воинам — триярам и людям. Большинство простых солдат армии царя были людьми. Вооружены мечами и кинжалами, носили одежду из хорошей плотной ткани и кожаные жилеты с вшитыми металлическими пластинами. Этим и выгодно отличались от трияров. Тех, конечно, по коренастой фигуре можно было распознать, но и одежда была особой.

Старший воин в пропускной зоне арены — широкоплечий чернявый мужчина, с двумя сопровождающими шёл навстречу каравану. На всех троих были плотные туники, длинной чуть ниже бёдер, без рукавов. А сверху доспехи, чем-то напоминающие конскую сбрую — широкие ремни вокруг торса и ног. Это явно был аналог оборотневой волчьей одежды «паутинки» — ремни должны были выдержать огонь превращения, растянуться и стянуться при смене формы тела.

Помимо старшего воина трияра, оборотней вокруг было всего десятка два. Остальные люди. Глядя на них, Никита внезапно испытал странное ощущение. Выражение лиц показалось ему тёмным. Не мрачным, не злым, но тёмным и пустым. Будто в глазах солдат, внимательно оглядывающих входящий караван, не было жизни.

— Никита, — позвала его Арнава. — Посмотри на воинов. Что-то с ними не так.

— Я вижу, — Велехов обернулся и взглянул на жену. — Ты что чувствуешь?

— Пока не знаю, — сказала берегиня. — Не понимаю. Надо коснуться кого-нибудь из них, тогда будет яснее.

Никита усмехнулся:

— Всё бы тебе потрогать, дорогая.

Арнава тихо засмеялась, а Велехов подумал о том кордоне в степи, на который они наткнулись в самом начале. Тогда они не подошли близко к воинам, не посмотрели им в глаза. Но что-то подсказывало Никите, что те солдаты были столь же «пусты».

Иван, ехавший на лошади впереди оборотней, тоже обратил внимание на воинов царя. Как и Вурда. Ворлак, разглядывая их, в какой-то момент сказал:

— Пустые глаза. Как у не живых.

Солдаты делали свою работу — следили за людьми, осматривали повозки и выполняли приказы трияров, но так чётко и технически, будто роботы. Велехов не увидел на лицах ни одной улыбки, ни одной эмоции. Только полное равнодушие. Зато бросилось в глаза кое-что другое. На шеях или предплечьях воинов чернели крупные круглые пятна. Но не ожог, а будто след от укола. Заживший и почерневший.

Арнава тоже заметила пятна и, поймав вопросительный взгляд Никиты, покачала головой:

— Не знаю. Если это оружием, то это какой-то острый кол или...

Берегиня присмотрелась к руке одного из воинов, прошедших мимо. У него дырка на руке ещё не зажила, была совсем свежая. И Арнава внезапно вздрогнула, поняв на что похожа эта рана.

— Укол мазура, — сказала она. — След от зуба.

Иван давно спешился и шёл чуть впереди оборотней, чтобы участвовать в тихом разговоре. Услышав берегиню, действительно удивился:

— Того, кто объяснит мне, что тут у них происходит, я обниму. Укол мазура? Солдатам? Здесь, в Темрюре?

Князь зашагал быстрее, догнал Фуркана и спросил его:

— А что это на воинах нашего царя? Что за пятна?

Посредник невозмутимо пожал плечами:

— Это метка. Её ставят всем новобранцам на посвящении.

Иван вернулся с этим ответом к оборотням и берегине, а караван, наконец, остановился в центре пропускной территории. Старший трияр со своей охраной подошёл к Фуркану, оглядывая приведённых им людей.

И посредник немедленно перешёл к делу.

— Приветствую, дорогой Онур! — произнёс Фуркан. — Пусти нас в шатёр отборщиков. У меня есть, кого показать господину Энтиру.

Трияр усмехнулся:

— Жди очереди. Перед тобой ещё четыре посредника.

Он показал рукой в просвет арки, за которой виднелась площадка, где возвышался огромный шатёр. Вокруг него было полно народа. Много людей и трияров. По краям стояли шеренги новобранцев, а в центре площадки происходило интересное действо. Два десятка парней гоняли друг друга палками, а, вернее, избивали. Было слышно глухие удары и крики боли, когда попадали по телу противника. Видимо, шёл первый этап отбора.

Фуркан продолжал уговаривать Онура.

— Пусти нас без очереди, — просил он, — только меня и нескольких бойцов.

— Ты успеешь, — заметил трияр. — К чему такая спешка?

На площадке за его спиной беготня очень быстро пошла на убыль. Новобранцы, оказавшиеся половчее, забили палками остальных. Было видно лежащих на земле парней.

Оборотни продолжали наблюдать, пока Фуркан упрямо возражал:

— Когда Энтир увидит моих бойцов, он сразу поставит их в отбор. Ты получишь похвалу за расторопность и мою благодарность.

Онур, видимо, ждал такого предложения и довольно усмехнулся. Иван с Вурдой, слушая этот разговор, тоже. Взятка своё дело сделала. Трияр кивнул:

— Хорошо, я попрошу принять тебя.

Он ушёл, а Фуркан позвал своих охранников, чтобы отдать им распоряжения. Повозки каравана оставались здесь, как на стоянке, а всех приведённых новобранцев надо было построить в колонну и отвести к шатру царского отборщика. Но это потом, когда дойдёт очередь, а сейчас глава каравана хотел показать только иллирийцев.

— Энтир отвечает за отбор лучших воинов? — спросил его Иван.

— Да, — ответил Фуркан. — И назначает их цену.

Глава каравана с явным воодушевлением оглядел парней:

— От него зависит сколько за вас заплатят. Впечатлите его.

Никита уверенно пообещал:

— Не сомневайся, впечатлим.

— Я тоже пойду, — внезапно сказала Арнава.

Фуркан удивлённо вскинул бровь, услышав эти слова, и оборотни тоже вопросительно взглянули на берегиню.

Арнава шагнула к Ивану:

— Господин, ты знаешь о моём желании служить нашему царю. Разреши мне участвовать в отборе?

Князь нахмурился и наклонил голову, внимательно глядя на Арнаву. Ждал объяснений.

— Я хочу увидеть нашего правителя, — сказала берегиня.

Это в общем-то и было одной из главных целей — добраться до царя Береиза.

Арнава взглянула на Фуркана:

— Скажи, господин посредник, наш царь смотрит на своих воинов? После отбора он поговорит с нами?

Глава каравана опустил голову в утвердительном жесте:

— Конечно. Говорят, на самой арене, когда новобранцев заберут на посвящение, царь приветствует своих будущих воинов.

Арнава подмигнула Ивану, но тот отрицательно покачал головой. Поглядел сквозь просветы арок на глухую стену арены и обратился к Фуркану:

— Говорят? То есть точно ты не знаешь?

Посредник возмутился:

— Посмотри, какие высокие стены у арены. Разве можно увидеть что за ними? Но командиры трияры говорят, что царь всегда сам приветствует новобранцев.

— А кто ещё заходит на арену во время посвящения? — живо поинтересовался Иван. — Я тоже хочу увидеть царя и посмотреть, как мои воины поклонятся ему.

Но ответом на этот вопрос Фуркан не обрадовал.

— На арену заходят только новобранцы и трияры отборщики, — сказал он. — Простой народ туда не пускают. Даже нам — посредникам, нельзя входить. Никто не видит посвящения.

Вурда, напряжённо сведя брови, оглядывал глухую стену впереди. Кое-какие мысли напрашивались. Центральная часть арены изолирована. И на такую важную церемонию, как посвящение воинов, то есть присяга царю Береизу, никого не приглашают. Значит, то, что происходит там, не должно касаться простого народа. И это, как минимум, странно. Особенно с учётом того, что сказала Арнава. О том, что отметины на людях похожи на укол мазура.

Никита, тоже поняв это, отрицательно покачал головой. Заходить на арену опасно. Но его жену это, конечно, не остановило.

Она повторила Ивану:

— Господин, разреши мне. Ты не увидишь нашего посвящения, раз тебе нельзя зайти на арену. И тебе...

Арнава взглянула на Вурду. Тот наклонил голову с явным вопросом.

— Ты ведь охрана нашего господина, — сказала берегиня. — И останешься с ним. А мы... — Арнава обвела глазами оборотней, — мы вернёмся и всё расскажем.

Иван и Вурда переглянулись. Обоим идея не понравилась, но берегиня была права. Двигаться дальше пока можно только так. Пройдя отбор, все оборотни с ней попадут на арену, а князю и ворлаку придётся ждать их здесь.

Иван тяжело вздохнул, но кивнул:

— Хорошо, я разрешаю.

Арнава поклонилась и встала с парнями.

Фуркан оглядел «юношу слугу» с явным сомнением, но возражать не стал. Как раз вернулся трияр, с которым он говорил, и, весьма довольный собой, сообщил:

— Я договорился. Энтир примет тебя после того, как этих распределят, — он показал на площадку, где шёл второй этап отбора.

Несколько человек пытались противостоять воинам царя. Но обученные солдаты просто избивали уже окровавленных рабов под смех трияров и зрителей этого представления — богатых граждан города.

Похоже, это здесь было своего рода развлечением и неплохим способом зарабатывания денег. Судя по долетающим голосам, в толпе делали ставки на то, кто сколько продержится.

— После этих веди своих бойцов на площадку, — сказал трияр Фуркану.

Тот поклонился и повернулся к Ивану и Вурде:

— Вы слышали. Подождём.

Князь и ворлак кивнули. А к Фуркану подошёл один из его помощников, и вместе с ним Тахир. Они отозвали главу каравана на разговор. Помощник спрашивал насчёт женщин и первый же вопрос заставил Рира недовольно зарычать.

— Дардану на рынке выставить с дочерью? — спросил помощник. — Если без ребёнка, то она будет стоить дороже.

Оборотни прислушались к беседе. Иван, сложив руки на груди, нахмурился.

— Если без ребёнка, то куда нам деть её дочь? — возразил Фуркан.

— Продадим отдельно, — невозмутимо предложил Тахир. — Отдельно девочка стоит денег, а если вместе, то она довесок.

Арнава покачала головой, глядя на охранника:

— И, правда, совсем гадёныш.

Никита цокнул зубами. У Тахира, похоже, зарплата зависела от количества продаж. Вот и старался их увеличить.

Но все по-прежнему слушали разговор, не вмешиваясь, потому что Фуркан всё-таки обладал некоторым благородством и не был настроен продавать девочку отдельно.

— Пусть останутся вместе, — приказал он. — Выставь под условием, что их обеих купят в один дом.

Помощник поклонился:

— Хорошо, как прикажешь.

Их разговор продолжался, а оборотни и князь невольно поглядели на Рира. Тот мрачно смотрел в сторону повозок. Дардана сидела там, свесив ноги, и оглядывалась по сторонам в незнакомом месте. Но в тот момент, когда Рир обратил на неё взгляд, она повернулась и тоже нашла его глазами.

Арнава тяжело вздохнула.

— Рир, — позвала она, — нам вмешиваться в их дела нельзя. Этим мы и себя подставим и ей не поможем.

— Я знаю, — ответил оборотень.

Но выражение лица от этого не изменилось. Он взглянул на берегиню:

— И как же мне быть, Арнава? Оставить их и дальше пойти?

— Ты не в ответе за них, — сказала берегиня. — Их жизнь здесь такая.

— Жизнь такая... — зарычал Рир, — а может быть и другая. Я ведь могу их забрать.

Арнава задумалась.

— И как же это будет? — спросила она. — Скажешь, пойдём Дардана с волком в чужие земли? А если она не пойдёт? Если это только у тебя к ней в сердце тепло? А у неё просто страх?

— Нет у неё страха, — ответил на это Рир. — Она нас не выдала и сейчас молчит. И будет молчать. А ночью сегодня улыбалась, когда со мной говорила, и спала спокойно рядом со мной. Нет у неё ко мне страха.

— Вот ты, братец, похоже, и попался, — вздохнул Димка и поглядел на Дардану. — Тихая девушка, а тебя крепко схватила. За одну ночь всего.

Рир невесело усмехнулся:

— Ну не всем же, как хранитель с берегиней годами друг друга ждать и в одиночестве страдать. У кого-то и быстрее получается.

Никита взял жену за руку и нежно сжал.

— Нелегко это, — произнёс он.

— Нелегко, — вздохнула берегиня.

— Рир, — позвал Велехов, — решение не за нами. Это миссия от совета, так что решать Арнаве, но если она нас спросит...

Берегиня взглянула на Никиту.

— Я прошу разрешить, — произнёс тот. — Пусть поговорит с девушкой. Если пойдёт с нами, заберём её.

— Это если получится, — вступил внезапно Вурда. — Ты не забудь, хранитель, что нам самим ещё выйти отсюда надо будет. Если нас поймают, мы в плену у царя Береиза можем долго просидеть. Или бежать придётся срочно.

— Ладно, — согласился Никита. — Это верно.

Рир, обняв себя за локти, напряжённо ждал решения. Арнава думала ещё мгновения и, наконец, сказала:

— Хранитель и ворлак правы оба. Поговорить с девушкой тебе можно, но если дашь ей надежду, а потом мы её и дочку забрать не сможем, то это на твоей совести будет.

Оборотень молчал. Димка, глядя на лицо брата, поддержал его:

— Спроси. Изо-всех сил постараемся вместе уйти.

Иван, наблюдая это всё, усмехнулся:

— Голосовать, смотрю, собрались.

Князь взглянул на Турана:

— Ну, а ты что притих? Раз у нас такой вопрос поднялся, тоже говори, что думаешь.

Туран растерялся. Ему-то такие дела вообще никогда решать не приходилось.

— Не знаю, что сказать, — честно признался он. — Я бы девушку забрал. Только если это делу повредит, нам совет берегинь спасибо не скажет.

Иван засмеялся:

— А-а-а, Гиневы боишься?

Туран смутился, но быстро это с лица убрал.

— А ты нет? — ответил он вопросом.

— Не того человека спрашиваешь, — заметил Вурда. — Чтобы Рилевич чего-то боялся? Удивлюсь, если узнаю. Иван, ты хоть чего-нибудь боялся?

Но князь внезапно кивнул:

— Удивлю тебя: боялся. Один раз. Когда отец Софьи сказал, что не отдаст мне её в жёны. Самая страшная минута была в моей жизни. Так что... если уж голосуем, то я за Рира.

Тот опустил голову в благодарность Ивану, а потом поднял глаза на берегиню. От её слова всё зависело.

Арнава думала ещё мгновения, но все голоса приняла и свой за просьбу Рира прибавила. Решение в его пользу получилось.

— Иван, поговори с Фурканом, — сказала берегиня. — Попроси его пока Дардану не продавать. Скажи, пусть сначала нас продаст, а её пока при караване оставит. Если у нас получится всё, как задумано, то будем знать где она. Чтобы потом по рынкам и улицам не рыскать за ней. А то народа полно и место незнакомое. Долго будем её искать.

Рир коротко вздохнул и едва заметно поклонился Арнаве:

— Спасибо.

— Иди, — с улыбкой отпустила его берегиня.

И оборотень немедленно зашагал к повозке, где сидела Дардана. Волновался, но теперь точно знал, что надо ей сказать. Подойдя, только открыл было рот, как девушка внезапно сама наклонилась к нему и положила ладони на плечи.

— Не ходи на арену, — с тревогой прошептала она.

Оборотень удивился.

— Не ходи, — повторила Дардана.

Кое-что она Риру не сказала. Не думала раньше, что это важно, но теперь вспомнила что говорили о людях, ставших солдатами царя. Разглядывая их сейчас, Дардана увидела, что слухи правдивы.

— Говорят, после посвящения воины становятся совсем другими, — прошептала она. — Они бесстрашные, совсем ничего не боятся.

— И что в этом такого? — Рир улыбнулся. — Воины и должны быть бесстрашными.

— Нет, нет... — девушка сильно сжала его плечи. — Они приказы царя выполняют любые. Даже если он им в огонь прыгнуть прикажет, они прыгнут и сгорят. И не говорят почти.

— Не говорят? — Рир устроил локти на бёдра Дарданы и смотрел на неё снизу вверх, раздумывая над её словами. — И приказы любые выполняют...

Оборотень вспомнил уничтоженные деревни в долине Энсасера.

— Не ходи туда, — Дардана наклонилась к его лицу. — Вернёшься таким же, как они.

Рир обернулся и сам ещё разок внимательно оглядел солдат. Да уж, правильно: как не живые. Ко всему равнодушные. Такие людей переубивают, не задумываясь.

Оборотень вернулся в глаза Дарданы, и она их не отводила.

— Иван поговорит с Фурканом, — произнёс Рир, — попросит, чтобы он пока тебя не продавал. Подожди меня здесь, хорошо?

— Что? — Дардана удивлённо замерла.

И Далила немедленно выглянула из-за её спины, тоже поглядев своими карими глазами-вишенками.

Оборотень усмехнулся.

— Зачем нам тебя ждать? — прошептала Дардана.

— Я за вами вернусь, — уверенно ответил Рир. — Что бы с нами дальше не случилось, если жив буду, я за тобой и дочкой вернусь.

Девушка часто задышала, а Рир взял её ладони в свои:

— Пойдёшь со мной?

— С тобой? — так и шептала Дардана. — В твои земли? За горами?

— Мои земли ещё дальше, — Рир поглаживал пальчики девушки. — После гор лежит Алавия, за ней ещё много княжеств, и только за ними мой дом...

Дардана хрипло вздохнула, глядя на оборотня блестящими глазами, и внезапно горячо зашептала:

— А там... дома... у тебя есть жена? Или просто женщина... или...

Она внезапно замолкла, тяжело дыша, и снова зашептала:

— Нет, мне всё равно, я... могу в твоём доме быть служанкой...

— Нет, — покачал головой Рир.

Дардана замерла.

— Нет у меня жены, — улыбнулся оборотень, — и даже просто женщины. Ты будешь моей женой. Если захочешь. А Далила будет мне дочкой...

Договорить не успел, девушка схватила его руку и прижала к губам:

— Рир!

Оборотень улыбнулся, видя, как сверкают глаза Дарданы. Она искренне обрадовалась. Более не сомневаясь, Рир притянул её к себе и поцеловал. Девушка на поцелуй ответила и обняла его шею ладонями.

— Никуда отсюда не уходи, — сказал Рир и оглянулся на остальных.

Фуркан уже подошёл к Ивану, и Вурда махал оборотню рукой:

— Всё, пошли!

— Хорошо, — прошептала Дардана. — Мы тебя ждём.

Рир улыбнулся, заставил себя отпустить руки девушки и шагать быстро, не оглядываясь. Обещание Дардане он оставил, теперь надо его сдержать.

Фуркан дождался отставшего бойца, и когда он присоединился к остальным, повёл всех на площадку отбора. По дороге Иван Риру подтвердил, что договорились. Фуркан согласился девушку пока не продавать. Своим уже сказал, чтобы оставили её с караваном.

Поэтому, шагая вперёд, Рир не обратил внимания на Тахира. Тот стоял у повозок, провожая взглядом своего господина и его новых подопечных. И зря никто из них не посмотрел на лицо охранника. Улыбка искривила губы Тахира, и как все исчезли из виду, он перевёл взгляд на Дардану.

Девушка отошла от повозки и стояла одна, смотрела туда, куда ушёл её воин-иллириец. Тахир, зло оглядев её, подумал о последнем распоряжении господина. Раз он запретил её продавать, значит, ждёт, сколько денег принесут ему иллирийцы. Если за этого Рира дадут много, то Фуркан точно отдаст ему Дардану.

А Тахир так давно её заметил. Три раза просил главу каравана купить её, а тот отказывал. И сейчас, когда наконец купил, просто отдал её этому наглому шакалу.

Тахир больше не хотел Дардану, ведь она провела ночь с иллирийцем. Но злость закипала. И глядя на её лицо и влюблённые глаза, он с отвращением сплюнул на землю. Пусть не думает, что достанется иллирийцу. Порченная триярами, она тоже не станет ему нужна. Тахир, дождавшись, пока командир охраны отправится поесть и поведёт с собой остальных, попросил отпустить его по делу. И он точно знал что делать, пока никого нет рядом.

Дардана после ухода Рира ходила возле повозок в напряжённом ожидании. Ждать предстояло долго, и девушка не находила себе места. Волнение за оборотня схватывало душу и тело Дарданы, дрожью растекаясь по спине. Далила сидела на повозке и только успевала поворачивать голову за матерью. Та ходила туда-сюда, поглядывая в арки, отделявшие площадку отбора.

Вскоре зрителей там стало гораздо больше. Видимо, происходило что-то интересное, но за толпой людей не было видно что.

Внезапно на очередном шаге, Дардана уткнулась носом в чью-то грудь. Подняв голову, девушка замерла. Тахир, остановивший её, усмехнулся:

— Что, Дардана, ждёшь своего воина?

Девушка сделала шаг назад, но Тахир шагнул следом.

— Уйди, — прошипела Дардана. — Я скажу Риру...

— Ты не успеешь, — улыбка Тахира стала злой, и он внезапно схватил девушку за локоть.

Дардана ринулась от него, но охранник с лёгкостью скрутил её и швырнул в руки подошедшим солдатам.

— Мой господин сказал отдать её на рынок для трияров, — произнёс Тахир. — Забирайте.

Дардана закричала в голос:

— Это не!.

Но не смогла договорить, что это не правда. Тахир ударил её по лицу, разбив губы в кровь, и прошипел:

— Твой расписанный иллириец даже не узнает, кто тебя забрал. Станешь вещью трияра!

— Ты! — Дардана ринулась на него с кулаками, но один из воинов поймал её за локоть и повернул к себе лицом.

— Зачем ты разбил ей губы? — равнодушно спросил он. — Теперь она не такая красивая.

Тахир раздражённо зарычал, сдёрнул с головы Дарданы платок, открыв её прекрасные медно-рыжые волосы, и надорвал платье сверху, чтобы стало видно изящное плечо девушки.

— Теперь на губы можно не смотреть! — рявкнул он.

Дардана снова попыталась броситься на него с кулаками, но солдаты схватили её с обеих сторон и потащили от каравана, не обращая никакого внимая на неистовое сопротивление.

А за спинами людей тихо-тихо, не издав ни звука, маленькая испуганная Далила, как мышка юркнула под повозку и побежала от неё со всех ног.