Софья примчалась в спальню, захлопнула дверь так, что дом дрогнул, и начала быстро снимать платье. Собрала пышные юбки и украшения, закинула всё в угол и на мгновение остановилась посреди комнаты отдышаться.

Совет начинается. Байборт уже там, Данилу к дверям провели. Осталось малое — проследить, чтобы всё прошло как надо. Княжна потянулась, вдохнула глубоко и начала меняться. Чёрная взъерошенная шубка выросла на девушке за минуту, и большая нескладная кошка опустилась на лапки, выравниваясь и уменьшаясь.

Дверь в комнату открылась, вошли помощницы, погруженные в разговор и впечатления с парада. Девушки даже не заметили, как чёрный зверь перемахнул подоконник, одним прыжком достиг дерева, растущего напротив окна, и через мгновения исчез в тени густых зарослей сада.

А в княжеском доме Рилевичи в это время подошли к дверям зала совета. Внутри было много народа. Князья уже находились за столом, у стен ещё рассаживались помощники и приглашённые участники. А у самого входа, сразу за воинами почётной стражи, стояли Байборт и Данила.

Рилевичи остановились возле них и удивлённо поглядели на последнего.

— А ты почему здесь? — спросил Иван.

Простой купец не мог быть приглашён на совет. Даже гостем его не позвали бы.

Данила покачал головой:

— Сам не знаю. Велели прийти.

— Кто, князь Миша? — нахмурился Иван.

— Нет, дочки его, — ответил Данила. — И страже указания дали, чтобы меня пустили.

— Да ну? — удивился Дивей. — И зачем ты риправским княжнам?

— Наверное, за тем же, зачем и всей нашей братии, — засмеялся купец. — Вон они...

Данила показал кивком головы на ряды по одной из сторон зала, где расселись важные видом люди. Все в богатых одеждах и с золотыми перстнями на пальцах. Главы купеческих общин. Они, конечно, были приглашены на совет. Торговые отношения княжеств обсуждались в первую очередь.

— Меня полдня сегодня пытали, — заметил Данила. — Я один в Рилеве был за последние двадцать лет. Когда рассказал, даже не поверили сначала.

Парни вопросительно взглянули на Байборта. Может, он знает, зачем простого купца позвали. Но словач обещал Софье и Мариамьяне весь их разговор оставить в тайне и поэтому пожал плечами:

— Земли Леворечья многие обсуждают. Может, и по торговым вопросам будет что-то оговорено. Бывает так иногда, что и простых купцов есть о чём спросить.

Байборт ободряюще хлопнул Ивана и Дивея по плечам. Последний совсем оробел, оглядывая полный зал.

— Ну, всё что будет, всё ваше будет, — уверенно сказал словач. — Удачи.

С этими словами Байборт и Данила отошли от Рилевичей, а те, наконец, направились на совет.

За круглым столом в центре зала расселись правители Велиречи. Во главе риправский князь, как принимающий хозяин, с правой стороны от него алавийская госпожа Видана, по левую руку Таман и Раслав. От Сиевы за столом сидел Добир. Милояр стоял позади него в шаге. И мужчина, который сопровождал алавийскую гостью — Лан, тоже расположился за её спиной. Стоял он очень вольно, сложил руки на груди и подпирал плечом колонну. При виде Ивана улыбнулся и сощурился.

За князем Мишей располагались два кресла для его дочек, но сидела только одна — черноволосая Мариамьяна. А Софьи почему-то не было. Ивана это расстроило. Хотел увидеть златовласую девушку, хоть и боялся этого. Нехорошо, если княжна увидит, как её отец Рилевичей в землю втаптывает. А в том, что так будет, Иван не сомневался.

Миша обернулся к дочери и показал кивком головы на второе кресло. Мариамьяна ответила:

— Не придёт она. Устала.

Князь Риправы вопросительно вскинул густую бровь, а княжна усмехнулась. Первые раз такое, чтобы Софья на совет не явилась. С детства отец их сюда брал. Но в зале уже все собрались, так что задерживать встречу больше было нельзя.

Князь Миша сделал приглашающий жест Рилевичам. Как раз напротив него осталось два пустых стула. Госпожа Видана сдержала слово — для Дивея место оставили.

Иван с Ланитой переглянулись, и последний глубоко вздохнул:

— Ну что, Рилевич. Отступать некуда?

Иван кивнул:

— Да и не станем.

Это были слова всех рилевских князей. Говорили их перед каждой битвой и перед каждым делом, с которым надо было справиться во что бы то ни стало. Иван произносил их себе всегда, когда нужна была смелость.

Дивей знал об этом, поэтому и сказал. Он сам волновался не меньше. Но что с него взять, он сын воеводы. Как бы не разрешилось сегодня дело, и что бы князю не приказали, он останется с ним и будет помогать во всём, как и прежде. Но в душе Ланита надеялся, что всё получится, и сейчас надо было просто набраться смелости и делать то, зачем пришли.

Иван сделал шаг первым, подошёл к столу и сел на своё место. Дивей последовал за ним. Взгляды присутствующих остановились на двух молодых парнях, просто одетых по сравнению с остальными, и немного нарушающих своим юным видом общую картину совета князей Велиречи.

Госпожа Видана, глядя на Ивана, опустила руки так, чтобы не было видно, что она делает, и незаметно повела пальчиками в воздухе, будто разматывая невидимую нить.

— Что ж, — произнёс Миша, — все в сборе, начнём.

Таман едва заметным кивком показал ему на Рилевичей. Миша недовольно вздохнул, но всё же добавил:

— Но сначала приветствую на нашем совете князя Рилевы Ивана и его названого брата Дивея Ланиту.

Оба поклонились.

— И мы рады присоединиться к малому совету, — голос Ивана всё же дрогнул, когда он это говорил.

Князь Миша оглядел Рилевича насмешливо. Иван под этим взглядом резко выпрямился. Данила, смотревший за началом совета с дальнего места у стены, уже такое видел: как мгновенно сходит с лица князя детское выражение, уступая сверкающему металлом взгляду.

— Он вам ещё покажет, — невольно подумал купец.

Совет меж тем начался. Иван и Дивей внимательно слушали суть всех вопросов, но в обсуждении, конечно, не участвовали. Во-первых, не знали толком ситуации, во-вторых, обсуждения прошли довольно быстро. Да что там, Таман просил новый мост, соединяющий его княжество с землями Скимени. Миша со своей стороны, как глава совета, разрешение на строительство дал и сразу предложил главам купеческих и мастеровых общин решить вопросы поставки строительных материалов и работников. Расхватали это дело быстро. Сразу много человек руки подняли. Княжеский заказ на строительство каменного моста выполнить — это ж озолотиться.

Раслав просил чести провести военный смотр в его столице. Это был большой праздник и военные игры. Кто-то из князей оспорил просьбу, потому что просил такую честь своему городу. Решили полюбовно, жребием. В этом году смотр достался Раславу.

И так вот, не торопясь, все межкняжеские дела и разобрали. До Рилевы добрались так быстро, что Иван с Дивеем даже растерялись, когда Миша объявил:

— Остался последний вопрос, земли Левой реки. Князь, тебе слово.

В зале стало очень тихо, и взгляды всех присутствующих устремились на молодого Рилевича. По спине Ивана пробежал холодок, и встал он на ватных ногах. Дивей хотел было подняться с ним, но Иван коснулся его плеча. Слово с князя просили. Один должен говорить.

— Я знаю, что в случае моего отсутствия, — начал Иван, голос его дрожал и срывался, — вы сегодня обсуждали бы вопрос разделения Леворечья между всеми вами.

Князь Миша мгновенно прервал его:

— Не разделения, а взятия под опеку. Разве можно разделить одну землю? Народ такой обиды не стерпит.

Иван вздрогнул и перевёл дыхание:

— Да, простите, не теми словами сказал.

— Хм... да уж, — хмыкнул Миша.

Всё в его взгляде говорило: сопливый ты юнец, лезешь куда?

Иван сжал зубы, помолчал, собрал волю и снова заговорил:

— Многие годы у Левой реки не было князей, некому было поднимать эти земли. Разрушенные войной города не сумели восстановиться, на смену погибшим воинам не пришли новые, эту землю некому было защищать. Поэтому я понимаю ваше стремление взять княжество под опеку.

Данила с удовлетворением заметил, что люди, сидящие за столом, удивились разительной перемене. Вместо робкого мальчика перед ними вдруг встал молодой парень с твёрдым голосом и серьёзным лицом.

— Но перед тем, как решать вопрос о том, под опеку какой столицы отойдут земли Леворечья, — говорил Иван, — я хочу, чтобы вы вспомнили кое-что. Когда-то у нас была своя столица, город на великой матушке-реке.

— Была, — согласился князь Миша. — И осталась в руинах. С чего ты взял, что Рилева может снова стать столицей?

— Земля у Рилевы пропитана кровью павших воинов, — произнёс Иван, — это земля героев, и каждый знает об этом. Отсюда началось поражение Навии, и каждый помнит об этом. А теперь эта раненая земля выздоровела, восстановилась и требует того, что по праву её.

По столу прошёл шёпот, и князь Миша громко фыркнул:

— Похоже, ты не представляешь, что такое столица, раз требуешь главной деревне своих земель такого статуса.

Ему никто не возразил, так что Миша продолжил:

— Главный город княжества — это город оплот, сильный и богатый, способный спасти людей при любом неурожае, защитить от любой нечисти, а Рилеву саму кормили на протяжении многих лет.

— Прошлых лет, — вступил Дивей, не удержавшись. — А сейчас Рилева существует самостоятельно, не прося ни у кого помощи.

Ланита поднялся и встал бок о бок с Иваном. Кажется, уже пора вдвоём стоять за Рилеву, а то князь Миша пошёл в наступление.

— Существует — это ты верное слово подобрал, — язвительно заметил риправский правитель. — На протяжении многих лет я и мои предки умножали богатство и величие городов Риправы, а Рилева жила в нищете, а потом ещё и отказалась от помощи.

— Рилева отказалась от помощи не из-за гордости, — твёрдо сказал Дивей, — а потому что перестала в ней нуждаться.

— Ну конечно, — усмехнулся Миша, — поэтому туда уже лет пятьдесят купцы не заезжали, дороги заросли и всякой нечисти развелось немерено.

Следи людей прошёл смешок.

— Когда вы в последний раз бывали в Рилеве? — громко спросил Иван.

Воцарилась тишина, и князь Миша нахмурился:

— Давно, ещё до твоего рождения.

— Как и все здесь, — произнёс Иван, — все вы князья больших и богатых земель помните о Рилеве, как о забытой земле. Никто из вас не был у меня в гостях в последние годы. Никто не видел как расцвела Рилева.

— Расцвела Рилева? — переспросил Таман. — Пусть так, пусть верим твоим словам, молодой князь. Но скажи мне о втором условии...

Дивей вздрогнул, а на лице Ивана не шелохнулся ни один мускул. Вопрос закономерный.

Князь Данатии продолжал:

— Город, претендующий на звание столицы, должен быть не только очень богат, но и быть защитой окружающим землям. Есть ли дружина в Рилеве? Велика ли она? Сколько обученных воинов у тебя?

Дивей крепко сжал зубы, понимая, что последует после ответа.

— Триста человек, — произнёс Иван.

Князь Миша начал тихо хрюкать, безуспешно пытаясь справиться со смехом, да и остальные за столом не сдержали улыбку.

— Прости нас, князь Иван, — сказал Таман, — только не поймём мы тогда, чего ты хочешь. Зачем приехал на этот совет? Дружины, способной защитить твой город и земли, у тебя нет. И богатого достатка у города Рилевы тоже нет. Ты что же хочешь, чтобы жители умерли с голоду, но с гордой мыслью о том, что у них теперь есть столица?

— А кто защитит их от лесных обитателей? — добавил Миша. — Леса у тебя вообще перестали быть проходимыми, под каждым пнём черти, лесовики, земляные драконы да чёрные полозы. Ночью вышел, утром можно не ждать. Без охраны на дорогах делать нечего.

Смех усилился. Теперь смеялись не только за столом, но и во всём зале. Иван почувствовал, что у него начинает кружиться голова от напряжения, поэтому и мысли перестали складываться в единое целое. Дивей стоял мрачный, как серая туча.

Княжна Мариамьяна, внимательно следившая за ходом совета, поняла, что пора помогать. Совсем Рилевичей задавили. Она отыскала глазами Байборта и кивком показала ему на Ивана. Мол, смотри, дело-то совсем плохо. Словач, и сам недовольно хмуря брови, только и ждал, когда можно будет слово вставить в надменные речи князей. Так что жест Мариамьяны понял правильно.

— Не правда это всё! Не правда! — громко произнёс Байборт, вставая с места и прерывая смех. — Нет в Рилеве большой дружины потому, что она учится! Учится и крепнет каждый день. А дороги в княжестве новые, и город вернулся в прежние границы!

Таман удивлённо вскинул брови:

— В прежние границы?

— Да, — подтвердил словач, — сторожевая стена возведена по границам прежней Рилевы.

— Это не значит что... — начал было Миша, но Байборт не дал ему продолжить: — Ты, князь, не был в Рилеве двадцать лет, а я был там три дня назад и видел всё своими глазами! Видел новый город — молодой, строящийся, светлый и большой, полный разных жителей. Дома в нём выстраивают все вместе за два дня. Лешие бревна укладывают, а мастера расписывают так, что даже самый бедный дом становиться теремом. Каждую ночь праздник в княжеском дворе и гуляние до утра у реки. Думаете, в бедных, голодных землях было бы так?

— А-а-ай! — Данила, стоявший до этой минуты спокойно, вдруг подскочил с громким возгласом.

И замер, попав под обращённые на него взгляды. Люди с интересом повернулись к человеку, привлёкшему к себе внимание, явно ожидая, что он тоже что-то скажет. Данила растерялся на мгновение, но быстро сообразил, что делать.

— И я был в Рилеве! — сказал он. — И всем другим купцам расскажу, что в эти земли ездить надо! Народ там добрый, щедрый и талантливый. Такого оружия и конской сбруи как у них, не видел нигде. Столы накрыты угощениями, которых никогда не пробовал, и одежды такие шьют, что и поляниц в их золотых сарафанах за рилевской девушкой не заметишь! Дороги уже не опасны, а если и остался где какой гад, то княжеский патруль его найдёт и порубит! Вот!

Данила, закончив речь, шумно вздохнул. Еле воздуха хватило всё договорить.

Неожиданные выступления купца и словача привели людей в замешательство. По рядам, где сидели главы купеческих общин, прокатился заинтересованный шёпот. А потом тихий говор дальше пошёл, зацепляя всё больше народа в обсуждение слов Данилы и Байборта.

Госпожа Видана, очень внимательно наблюдающая за советом, едва заметно улыбнулась. Миша наоборот хмурился, глядя на словача. Похоже, не ожидал такого от своего доверенного лица.

— Ладно, — риправский князь не собирался сдаваться. — Вы — всего двое, свидетели хороших дорог и богатства земель Рилевы, много это всё значит без дружины?

— Она есть, — повторил словач, — только в обучении.

— Вот именно, — хмыкнул князь, — а пока?

— А пока, — Иван глубоко вздохнул, поймав потерянную от волнения нить разговора, — земли Леворечья охраняет боевой отряд из людей, волков и лаюн, и отряды царицы Полевы нам в помощь.

Слова произвели достойное впечатление. Таман даже чуть привстал:

— Царица Полева предоставила тебе своих воительниц?!

Молодой князь кивнул.

— Как ты её уговорил?! — поразился Таман.

— Мы давно дружим, — ответил Иван и к этому ничего не добавил.

Не рассказывать же тут про коня, из-за которого они и подружились.

— А волки и лаюны? — уточнил князь Данатии.

— Лаюны издавна живут на землях Рилевы, — объяснил Иван. — Когда я позвал их на помощь в охране нового города, они откликнулись с большой охотой, как и волки оборотни из лесов.

Таман внезапно засмеялся:

— Надо же! Как ты смог уговорить лесных волков пойти к тебе на службу?

Иван пожал плечами:

— Им по душе пришлось моё предложение очистить лес от всякой нежити. Мы договорились о совместных охотах. Оборотни больше наши друзья, чем на службе.

Все присутствующие с большим интересом смотрели на молодых Рилевичей. Сначала слова Байборта и Данилы своё дело сделали, а тут и сам князь постарался.

Иван понял, что пока все молчат и думают, надо говорить главное. Так что, набрав воздуха в грудь, произнёс на одном дыхании:

— Я прошу, чтобы совет князей Велиречи по-прежнему считал Рилеву столицей Леворечья и отказался от притязаний на наши земли. Говорю, что Рилева открыта и ждёт гостей. Мы примем всех с добром, поможем, кому будет нужно, и ответим на всё, о чём попросят. Рилева больше не закрытая земля. Мы снова с миром.

Сердце Ивана стучало от собственных слов. Так громко он их сказал, и так тихо стало после них. Князья молчали, и остальные в зале тоже хранили тишину. Дивей, переводя взгляд с одного лица на другое, ясно понял — что-то не так.

Миша хмуро взглянул на госпожу Видану. Женщина сидела, подперев кулаком подбородок, и, щурясь, смотрела на молодого князя.

Ивана охватило странное чувство. Все вокруг... словно ждали чего-то, и ждали не от него! В воздухе взвились нити волшебного присутствия. Тонкая-тонкая, мерцающая серебром чародейская связь проявилась в пространстве.

Иван вдруг заметил, что алавийская госпожа не просто щурится. Её веки спрятали взгляд — светящийся синий, неестественный, такой, какого нет у обычных людей!

Этот взгляд пронзил его грудь тонкой иглой, тянущей за собой чародейскую нить, и заглянул в самое сердце...

Но это было не сейчас! Иван понял это с удивлением. Похоже, чужой взгляд уже давно находился внутри него, ещё с начала совета. Но заметить это было невозможно. Просто сейчас госпожа Видана потянула связующую нить обратно.

Вихрь мыслей закружился в голове князя, и дыхание стало жарким. Он понял, что с ним делают и теперь испугался по-настоящему.

Можно скрыть боль, сжав зубы, можно забыть о страдании, собрав волю, и пережить унижение, призвав гордость, но против этого испытания нет ничего. Ты ничего не подозреваешь, а кто-то в это время незаметно рассматривает и взвешивает по своим меркам твоё мужество, решимость, твои способности и таланты, и решает — достоин ли ты со всем этим того, о чём просишь.

— Смотри, госпожа, — хрипло произнёс Иван, теперь точно зная, что происходит: — Я весь перед тобой. Так и задумано было? Поставить меня перед стеной на совете и посмотреть хватит ли мне сил противостоять вам?

Женщина перестала щуриться и, оглядев всех сверкающим взглядом, сказала:

— Больше не имеет смысла скрывать, раз он догадался.

Таман и Раслав заулыбались. А лицо алавийской госпожи вдруг засияло. По её губам будто потёк красный сок, такими блестящими они стали, и волосы превратились в пышную волну серебра. Теперь она выглядела, как и должна была. Как берегиня!

Иван поражённо молчал, а женщина усмехнулась:

— Позволь представиться тебе, меня зовут Брада. Я верховная берегиня Алавии, глава совета берегинь и первый воин главного храма. Но ты, наверное, знаешь.

У Ивана закружилась голова, и все мысли из неё вынесло. Дивей с трудом вздохнул и побледнел. Оба так и замерли на месте. Они, конечно, предполагали, что берегини узнают о нарушении запрета, но ждали, что из-за этого им откажут в приглашении на совет. А вместо этого верховная берегиня приехала сама! Похоже, на них дерзких посмотреть.

— Знаю, — хрипло прошептал Иван. — До этой минуты только имя твоё слышал, а теперь и лицо буду знать.

— А кроме имени должен был и ещё кое-что слышать, — внезапно сверкнула глазами Брада. — Я велела тебе родные земли не покидать, под защитой Реки оставаться. Воеводе Горану и воспитателю Фаровлю строго приказала тебя оберегать. Почему ослушался меня?

Иван не мог дышать от того, что грудь сдавливало волнением, но ответ у него был и он его озвучил:

— Ослушался, чтобы до всех донести и тебе, госпожа, передать, что Рилева готова вернуться в мир.

— Это не тебе решать, — покачала головой берегиня.

Иван молчал мгновение, но потом сказал без сомнений:

— Нет, госпожа, это мне решать.

После такого наглого ответа наперекор верховной берегине в зале раздались удивлённые возгласы. А Брада с интересом ждала объяснений молодого князя.

— Я знаю о всекняжеском договоре, — твёрдо произнёс Иван. — Все, кто вокруг Алавии объединился, одним целым считаются, кто бы землями ни управлял, и кому бы они ни принадлежали. Знаю, что ты, госпожа, и совет Алавии можете решения за меня принимать, а ещё вижу, что не хочешь этого. Поэтому и разрешила мне быть на этом совете.

Брада удивлённо подняла брови, но и улыбнулась при этом. Ведь Рилевич был прав.

— Ждёшь от меня доказательство того, что я готов править сейчас, — говорил Иван. — Так вот оно тебе — я здесь, сам приехал. И всё, что о Рилеве сегодня сказано — это правда. А меня больше оберегать не нужно, это я теперь должен о людях заботиться. И не важно: разрешишь ты мне это или нет. Я уже давно это делаю и дальше буду. Как бы сегодня дело не решилось.

На последних словах сердце Ивана стучало так громко, что он едва слышал что говорит, только чувствовал каждое слово. А после того, как всё сказал, в зале совета наступила полная тишина. И стояла она долго.

Все молчали и ждали, что скажет теперь верховная берегиня. Пришло время ей принять решение. Брада не торопилась, сначала сама подумала, потом обвела взглядом князей. Друг за другом они опустили головы. Берегиня, приняв все ответы, встала.

Иван замер, ожидая худшего. Дивей рядом не дышал. А Брада внезапно... поклонилась Рилевичам.

— Мой поклон тебе, Иван, за то, что ты возродил Рилеву и земли Леворечья, за то, что вернул радость великой Реке, — произнесла она. — Мой поклон тебе, Дивей Ланита, за то, что не жалея себя, оберегал князя от всех опасностей и стал опорой ему и всему рилевскому княжеству.

Парни стояли, поражённые услышанным, а Брада взглянула на мрачное лицо Миши и громко объявила:

— Вот ответ верховной берегини совету: земли Леворечья под опеку никто не берёт. Остаются самостоятельными под силой нового города Рилевы и рукой молодого князя Ивана. С этого дня все запреты сняты. Земли Леворечья открыты. Алавия рада возвращению княжеского рода великой Реки. Желаю процветания Рилеве. Правь мудро, юный князь.

Иван схватил ртом воздух и замер, а на лице Дивея появлялась улыбка. Он пытался её сдержать, ведь ещё рано, ведь Миша ещё своего слова не сказал, но радость уже захлёстывала.

Риправский князь, хмуря брови, думал. Потому что своим ответом мог не согласиться с таким решением Брады, и тогда вопрос Рилевы ушёл бы всему совету берегинь в Алавию. Но через мгновения тишины, установившейся в зале, Миша всё-таки ответил:

— Совет принимает решение верховной берегини. Так тому и быть. На этом всё.

После этих слов немедленно поднялся шум, заговорили все и сразу, начали вставать.

А Дивей схватил брата за плечи:

— Ты молодец! Сделал!

Иван стоял, дыша тяжело, но с улыбкой на губах. Всё ещё не верил.

Князья и помощники не торопились, покидая зал, обсуждали интереснейший совет. Миша подошёл к Браде, о чём-то заговорил с ней, к ним присоединилась Мариамьяна. А к Рилевичам торопились Данила и Байборт.

— Спасибо, — хрипло произнёс Иван, едва они подошли.

Голос пока к нему не вернулся.

— За что спасибо-то? Я правду сказал, — купец, отвечая, посмотрел себе под ноги. — Где эта зеленоглазая? А, вон!

— Что? — не понял Иван и проследил взгляд Данилы.

Под столом, прячась за массивную деревянную ножку, высунула мордочку чёрная кошка, игриво сверкнув колдовским взглядом.

— Укусила меня за ногу! — возмутился Данила. — Тёрлась, тёрлась и как цапнула!

— Вовремя она тебя, — засмеялся Байборт. — Подскочил ты кстати. Поддержал мою речь своими словами. Не обижайся на кошку, она хорошее дело сделала.

— Сам теперь вижу, — отмахнулся купец.

Иван улыбнулся. Его зеленоглазая подружка пришла на совет и даже так удивительно помогла. Кошка высунулась из-за ножки стола и поглядела на Мишу. Тот стоял с остальными князьями, что-то ещё обсуждали, но Мариамьяна торопила его и других:

— Пойдёмте! Хватит дел на сегодня!

Сама тоже быстро поглядела под стол и усмехнулась, встретившись глазами с кошкой, потом быстро взяла отца под руку и повела его из зала. Дивей, наблюдая это, задумался.

Как только Миша вышел, подружка Ивана немедленно покинула свое убежище, запрыгнул на стул и попалась на глаза Браде, которая вместе со своим сопровождающим, направилась к молодому князю. Увидев кошку, берегиня остановилась и вопросительно подняла изогнутую бровь.

Черная проказница хитро помурлыкала перед Брадой и та, спрятав улыбку, сделала вид, что зверя не заметила. Кошка мигом перебралась повыше на стол, а Брада и Лан подошли ко всей компании. Байборт и Данила поклонились и отошли, поняв, что у госпожи Алавии разговор к Рилевичам.

Иван и Дивей тоже низко поклонились берегине. Такого решения, какое она сегодня приняла, они от неё совсем не ждали.

— Мне отблагодарить тебя, госпожа, нечем, — произнёс Иван, — кроме обещания быть вечно перед тобой в долгу. Скажи, если смогу помочь тебе хоть в чём-то.

Брада взглянула на обоих парней очень по-доброму, улыбнулась и ответила:

— Настанет время, Рилевич, когда всем нам силы придётся объединить. И твоё обещание не только мне пригодится, но и всей Алавии, и нашему княжескому союзу. А может, и всему нашему миру.

— Даже так, — удивился этим словам Иван.

А следующие поразили его ещё больше.

— Совет берегинь смотрит за тобой со дня твоего рождения, — сказала Брада, глядя в глаза молодого князя. — Мы ждали, когда себя проявишь. Будущее твоё давно нам известно, но пока ты к нему не готов. Всему своё время. Потом о многом нам с тобой нужно будет поговорить.

Брада положила ладони на плечи совсем растерянного парня.

— Расти и крепни до своего часа, князь реки. Набирайся силы, но и береги свою жизнь. Тебе многое ещё предстоит. На этот раз выполни мою просьбу.

Иван впервые смотрел в глаза берегини. Первый раз видел бирюзовый огненный вихрь их чародейской силы, который мчался по радужке. Отчего и глаза их светились. Вспомнил сразу, за что так боятся воительниц Алавии их враги. Теперь ослушаться не посмел бы.

— Обещаю, — заверил он.

Берегиня отступила и взглянула на своего сопровождающего:

— Все тайны можно раскрыть. Расскажи князю кто ты ему.

Сказав это, Брада ушла. Снова посмеялась над чёрной кошкой, которая так и сидела на столе, обернув хвостом лапки, и глядела на всех.

Лан подошёл к Рилевичам. Теперь Иван уж и не знал как с ним говорить. Он на всякий случай поклонился, мало ли кто перед ним.

— Не стоит, князь, — улыбнулся сопровождающий берегини. — Это я тебе поклониться должен, за то, что ты сегодня сделал.

— Прости, — прервал его Иван, — не могу говорить с человеком, совсем не зная его. Скажи, кто ты.

Лан улыбнулся, вытащил из-за шиворота цепочку с медальоном в форме звёздочки и снял его. А в следующий миг изменился до неузнаваемости. В глазах вокруг карего цвета вспыхнула золотая кайма, лицо пересекли цепочки символов родовой надписи. Ногти на руках заострились и почернели в когти, а улыбка приобрела хищный оскал, потому что показались клыки.

— Амулет-обманка, — даже голос Лана стал другим, рычащим. — Чтобы лишний раз не давать вам повода о чём-то задуматься.

Рилевичи с интересом изучали его облик.

— Ты не человек, — покачал головой Дивей. — Ты оборотень, ворлак. А зовут тебя, наверное, не Лан. Имя не вашего племени.

— Имя придумали, — согласился ворлак, — зовут меня Вурда.

Иван мгновение раздумывал о том, что он знает это имя, только откуда? И вдруг его осенило! Конечно он знает! Вурда! Тот ворлак, который семнадцать лет назад внёс в город младенца, завёрнутого в окровавленные простыни. Сколько раз Фаровль и Северсвет произносили его имя, рассказывая Ивану о том, как ворлаки спасли его жизнь.

— Вурда... — прошептал князь.

У него не было слов. А ворлак улыбнулся, шагнул к Ивану и обнял его, а когда отпустил, внимательно посмотрел в голубые глаза князя и сказал:

— Рад встречи с тобой. Семнадцать лет прошло, а я как сейчас помню твой взгляд из-под пелёнок.

У Ивана дыхание перехватило, а Вурда рассмеялся:

— Мы тебя кровью своей обмыли, так что считай — я твой второй отец. Если хочешь, конечно. Хотя для меня ты всё равно сын, даже если не хочешь. Я матери твоей заботиться о тебе обещал.

Князь ещё мгновение не мог ничего сказать.

— Сколько себя помню, увидеть тебя хотел, — наконец произнёс он, — спасибо сказать и поспрашивать.

Оборотень согласно наклонил голову:

— Обо всём тебе расскажу. Сегодня после праздника будет у нас время, поговорим.

— Поговорим, — с готовностью кивнул Иван.

Дивей, с улыбкой наблюдавший за такой долгожданной для брата встречей, спросил Вурду:

— А ты, ворлак, случайно не знаешь, что с Мишей такое? Почему на нас нападал?

Ланита подумал, что раз алавийский оборотень — приближённый верховной берегини, он явно знает что к чему.

Вурда ответил честно:

— Миша наш — добрый медведь, хочет позаботиться о людях Рилевы и не верит, что вы — мальчишки несмышлёные, можете это сделать.

— Он ошибается, — твёрдо сказал Иван.

— Доказать это Мише будет трудно, — усмехнулся Вурда, — по опыту знаю. Но совет вы простояли и устояли. Победу свою первую одержали. Так что отдохните и ни о чём не думайте. Сегодня в Риправе праздник. Будем до утра гулять.

— Это дело несложное, — наконец с облегчением вздохнул Иван.

Уходя из зала совета, он взял со стола кошку, обнял её крепко-крепко, и целуя в чёрный носик, прошептал:

— Подружка моя, какая ты у меня умница. Спасибо тебе.

Кошка разлеглась на его руках, томно глядя чародейскими глазами, но надолго не задержалась. Едва Иван вышел из зала, как она покинула его объятия и, муркнув напоследок, быстро исчезла из виду.

Князь вздохнул:

— И опять ушла. Ну за что ты так со мной?

Дивей и Вурда только посмеялись. Последний, провожая уходящую кошку глазами, покачал головой, но видя, что Иван не знает, что это за зверь, чужие тайны раскрывать не стал.

***

До утреннего парада весь город жил сомнениями. Странные слухи о том, что на совет прибудет князь Рилевы не давали никому покоя. Как такое может быть? Всё равно что зимой на деревьях листья начнут расти. Перед самым парадом стало ещё интереснее: кто-то видел ночью группу всадников в зелёных плащах, проехавших по городу в гостевой двор.

С утра кто кричал: быть не может, кто удивлялся, кто сомневался, но никто не верил. И потому, уже днём на празднике, заполненные до отказа трибуны с нетерпением ждали и дождались — в парадной колонне показались зелёные стяги с изображением скрещённых топоров, и на площадь въехали молодые воины в плащах цвета своего знамени. В тот момент ещё было сомнение, но уже в своих собственных глазах: правда ли такое видят или обманывают?

Только с каждым шагом воинов, люди верили всё больше. Значит, смерть обошла великое княжество! Значит, не дано его славе стать забвением! Рилева вернулась, победив самого страшного своего врага — полное разорение.

Люди на трибунах поднимали повыше детей, нашёптывая на ухо:

— Видишь зелёное знамя? Это Рилева. Княжество, победившее в великой войне.

И до самого вечера после парада, уже с наступлением темноты, на улицах не стихал стук кружек и весёлые голоса:

— За Рилеву! За её молодых князей!

А молодые князья, покинув зал совета, попрощались с Данилой, который ждал их вместе с Байбортом, и пожелали друг другу скорой встречи. Потом с Вурдой и словачом отправились в большой зал княжеского дома, где уже были накрыты праздничные столы и звучала музыка.

Гости Риправы знали порядок ежегодной встречи, так что прямо из зала совета отправились на застолье. Иван и Дивей из-за разговора с ворлаком чуть опоздали на него.

К моменту, как они пришли, риправский князь сидел на своём месте, рядом с ним расположились Брада и Мариамьяна, а вот место второй княжны снова пустовало. Зато рядом с ним сидел Милояр. Иван задержался взглядом на молодом князе Сиевы. Его дед Добир о чём-то разговаривал с Мишей.

Вурда оставил Рилевичей и направился к берегине, а Ивана, Дивея и Байборта увидел пятисотник Глеб. Он сразу усадил их рядом с собой.

Иван почувствовал себя неуютно, уж больно близко оказались к Мише. Но сейчас от суровости риправского князя ничего не осталось. За огромным столом, собравшим весь состав совета и множество гостей, ей не было место. Миша заметив, что все наконец в сборе, поднялся с кубком в руках и весело произнёс:

— Гости мои дорогие, друзья, князья, воеводы, помощники! Поднимаю первый кубок за вас! За то, что приехали, совет наш держали, и за то, чтобы так тому быть и впредь!

Застолье пошло полным ходом. Князья один за другим говорили речи, благодарили Мишу, хвалили друг друга. А Иван всё думал над тем, почему же златовласая княжна не приходит, и что Милояр делает за княжеским столом рядом с её местом?

Прам поднял кубок за Рилеву, и на это Ивану пришлось отвлечься. Воевода поднялся под самый шум, но его быстро увидели и затихли.

— Вот что я вам скажу, — начал он, — видел я много побед и поражений, слышал о многих. Слышал и о том, как пала Рилева.

Наступила тишина, и Прам посмотрел на Ивана.

— Но вот чего я не знал — того, что своими глазами увижу, как в солнечных лучах развернётся под небом зелёное знамя, и как прежде ударит в бою боевой топор. Не знал и не думал, что увижу как вернётся Рилева, и какие сыновья будут у великой Реки! За Рилеву! За князя Ивана!

Зал содрогнулся от множества голосов:

— Молодец, Прам! За Рилеву! За князя!

Поднимали кубки стоя, устремив взгляды на двух молодых парней. Глеб поклонился им. Байборт от переизбытка чувств обнял обоих.

Праздник после продолжился, а Иван, едва отойдя от впечатления после слов Прама, вернулся к вопросу о том, что Милояр делает рядом с местом Софьи? И о чём там его дед с Мишей шепчется?

В зале, наконец, появилась вторая княжна. Вошла одна через боковую дверь и направилась к столу. Была в зелёном платье с малахитовым рисунком, расшитом драгоценными камнями, длинные волосы заплела в толстые косы и украсила их белыми цветами. На руках, под тканью длинных рукавов, поблёскивали тонкие нитки браслетов. Она села рядом с отцом и обвела зелёным взглядом гостей.

Иван смотрел на девушку не моргая. Откуда ни возьмись появилось чувство, что вот закрой он сейчас глаза хоть на миг — и что-то нарушится. Впервые Софья оказалась так близко. Златокудрая девушка с чистым, как луна лицом, и чёрными ресницами, густыми и пушистыми.

Милояр вдруг потянулся к ней и что-то сказал. Иван вздрогнул, перевёл взгляд на молодого князя Сиевы. Тот наклонился к самому ушку княжны и нашептал что-то. Она с интересом прислушалась. Иван приоткрыл губы, вдыхая ртом. Почему-то в голове стало пусто, а на сердце тяжело, будто на сильную грудь князя положили тяжёлый камень.

— Не выйдет у него ничего, — внезапно раздалось рядом.

— Что? — Иван повернулся к Глебу.

Тот тоже смотрел на Милояра и Софью.

— Не выйдет, говорю, — с улыбкой повторил пятисотник, — ему княжна к ночи рога наколдует или ещё какой пакости.

— Да? — князю стало легче. — С чего ты взял?

Глеб засмеялся:

— Я её с детства знаю, если сидит вот так, значит, что-то замышляет.

Иван подвинулся поближе к пятисотнику:

— А как она сидит?

— А ты смотри, видишь голову опустила, вроде улыбку прячет? Это она так думает. Если б и правда слушала, то голову держала бы в сторону говорящего, и глаза бы так не прикрывала. А это видимость создаёт. Сама уже явно размышляет, что бы с ним сотворить.

Иван поёжился:

— И со всеми она так жестоко обходится?

— Не-ет... — потянул Глеб, — через одного только.

— А почему?

— Не знаю, — пожал плечами пятисотник, — я думал это детские шалости такие, а сейчас... Чёрт в юбке, чего хочешь сотворит! Не нравится ей, видишь ли, когда парень лапшу на уши вешает. Какая уж там лапша? Все ей говорят, что красивая, что с ума по ней сходят, а она не верит. Представляешь, князь, не верит. В зеркало, что ли, не смотрит?

— Может, не таких слов ждёт, — задумался Иван.

Праздник шёл полным ходом и скоро начались пляски. Иван танцевать не стал, Дивея отправил. А сам всё пытал Глеба и Байборта о княжеских дочках. Вернее, о младшей княжне. Но чтобы интерес так сильно в глаза не бросался обо всём спрашивал.

Оказалось, что дочерей-то у князя Миши три! Но старшая Ильяна давно вышла замуж за ворлака и уехала с ним в Алавию. И сейчас не так часто появляется. А вот Мариамьяна и Софья отца жалеют. Особенно Мариамьяна. Обещала ему, что далеко от него не уедет. Замуж за кого-нибудь поближе пойдёт. Вот поэтому и ждёт своего жениха. Хоть уже двадцать лет исполнилось, сватов из дальних княжеств с миром провожает. Но девица она добрая, помимо того что красивая. Всех принимает очень вежливо и со всеми дружит.

А вот Софья женихов сильно не жалует и не жалеет совсем. Она вот девица не добрая, ещё и весёлая не в меру. Если кто что не так ей скажет — ой, держитесь все тогда. Только Миша может уговорить её простить жениха. Ну хоть расколдовать! А то повадилась разные неприятные мелочи творить. Усыпить, например, может. А отцу скажет:

— Да, поговорили, да, хороший. Только спит, как конь. Как проснётся, провожай.

Иван насмеялся до слёз. Потом Глеб рассказал и о том, что волшебному делу княжны с детства учатся. Дар у обеих. Но девушки не воительницы. К военному делу способностей у них нет. Да и не хотят они. Софья пироги печёт, такие что с пальцами съешь, и вино делает, такое что от бутыли не оторвёшься, пока всё не допьёшь.

Когда Брада спросила, пойдёт ли она учиться к берегиням, Софья пирожком отмахнулась и ответила, что муж её защищать будет. А она оружие не любит. Зато платья красивые любит и броню носить не хочет.

Иван, пока это слушал, столько чувств испытал. Подумал, что был бы Софье мужем лучше всех. Защищал бы её и всех купцов и мастеров заставил бы в Рилеву ездить, наряды ей возить и шить.

А совсем захмелевший Глеб рассказывал молодому князю о том, что ровно через месяц княжны поедут в Данатию на чародейские игры. Все мастера волшебного дела там соберутся.

— Дорога долгая получается, — жаловался пятисотник. — По краю твоего княжества идёт отряд, а можно было бы и напрямую проехать через твои земли. Да, конечно, Миша не разрешал. Мало ли что там на рилевской земле. Ой, прости, князь...

Иван отмахнулся:

— Да прав, прав.

Следя за княжной, он несколько раз столкнулся с ней взглядом, но сразу глаза отводил в сторону. Нехорошо, если Софья заметит, что он оторваться от неё не может. Вдруг за наглость посчитает? И так он тут для Миши, как червь в яблоке, а уж если дочь его ненароком заденет, точно риправский князь этого не простит.

Но не только Иван на Софью смотрел, все гости до самого конца праздника с тревогой поглядывали на неё и красивого князя Сиевы. Только с Милояром ничего не случилось. Они с княжной танцевали, смеялись, улыбались друг другу и всё. Расстроился из-за этого только Иван. Ему отчаянно хотелось, чтобы Софья сотворила что-нибудь возмутительное. Но видимо, всё правильно делал Милояр: задобрил княжну как надо.

Мариамьяна танцевала со всеми гостями и с Дивеем очень хорошо поговорила. Он долго за стол не возвращался, пока с княжной беседовал. Мариамьяна его похвалила и велела Ивану тоже передать, что мнение их отца — это не мнение всей Риправы. Многие горды за них и рады. А уж девичья половина всего княжеского дома глаз с них не сводит, только и шепчется, как хороши Рилевич и Ланита. Дивей засмущался этому, но даже когда за стол вернулся, не мог перестать улыбаться. Уж больно приятны были слова княжны.

С улицы сквозь открытые двери, наконец, потянулся ветерок, напоенный росой. Приближалось утро, и праздник подошёл к концу. Но уставшие гости ещё стояли в зале, не успев допить последние кубки и договорить. Девушки помощницы обходили столы, решая с чего начать уборку, как закроют двери.

Обе княжны попрощались с гостями, всем поклонились перед уходом. И снова глаза Ивана и Софьи встретились. Улыбка княжны, едва заметная в уголках её губ, досталась молодому князю. Но он и этому был рад и поклонился в ответ.

Девушки ушли, а князь Миша начал отправлять гостей группами, собирая сильно пьяных с не очень, чтобы вторые довели первых до спален. Прам ему помогал.

Иван и Дивей ещё раз поблагодарили Байборта.

— Без твоей помощи всё для нас сложилось бы по-другому, — сказал Иван. — Нас, наверное, судьба свела.

— Свела, — подтвердил Байборт. — Меня Миша за князем Рилевы посылал, чтобы убедиться, что нет никакого князя, а уж тем более достойного. И поглядеть, насколько всё плохо в землях Леворечья. А я его задание не выполнил. Мне, конечно, Миша ещё припомнит нынешний совет, но я ни о чём не жалею. Хорошее дело сделал.

Словач поклонился обоим:

— Дружбой с тобой гордиться буду, князь. И с тобой, Ланита.

— И мы будем, — искренне ответил Иван. — Знай, ты в Рилеве всегда желанный гость.

Парни попрощались с Байбортом, и после этого к ним подошёл Вурда.

— Как все разойдутся, встретимся у садового костра в гостевом дворе, — произнёс ворлак. — Провожу берегиню до покоев и приду.

Рилевичи утвердительно кивнули и направились к последним уходящим князьям. Вместе с ними дошли до гостевого двора, там пожелали всем спокойной ночи и отправились к назначенному месту встречи. Ждать пришлось недолго. Вскоре, ступая гладко, словно тень, появился огромный чёрный волк.

Иван даже усмехнулся. Всё же ворлаки оборотни особые, во-первых, больше других, во-вторых, цветом иссиня-чёрные, шерсть лохматая, и тело из одних мышц.

Вурда оскалился в улыбке при виде парней.

— Эх, и зубки, — засмеялся Дивей.

Ворлак обратился в человека в синем пламени и сел на лавку возле костра. На сей раз выглядел он как настоящий оборотень. Человеческий наряд он снял и остался в одежде-паутинке, которая закрывала только низ живота и тянулась по всему телу тонкими нитями. На смуглой коже ворлака во всё плечо поблёскивала золотом родовая надпись, а на щеках — символ старшего оборотня клана. Длинные иссиня-чёрные волосы свободно струились по плечам.

— Не знаю с чего начать тебя спрашивать, — задумался Иван.

Вурда улыбнулся:

— А ты не торопись. Теперь у нас с тобой времени много будет. Раз уж ты все запреты нарушил, и тайна о князе Рилевы раскрыта. Ты хоть знаешь, что это значит?

Иван взглянул вопросительно. Пытался понять о чём ворлак сказать хочет.

— Ты теперь всегда под ударом будешь, — объяснил тот.

— Так всегда под ним, ничего не изменилось, — пожал плечами Иван.

Дивей взглянул на него и покачал головой:

— Как знать...

— Это верно, — заметил Вурда. — Раньше в Навии слухи ходили, будто на землях Рилевы появился мальчишка со знаками Реки на теле, а теперь все твари от границы до границы будут знать, что есть новый князь, последний из своего рода. Как думаешь, долго они за тобой собираться будут? Или сразу пойдут?

— Сразу пойдут, — усмехнулся Иван, но лишь губами, глаза остались серьёзными. — Я к этому и готовился.

— Знаю, — кивнул ворлак. — С твоего рождения за тобой слежу. Видел и слышал обо всём, что ты делал. Охрану города и селений ты обеспечил. Но навийцы пойдут не за людьми, а за твоей головой.

Иван молчал мгновения, а потом на это ответил:

— Если смогут, пусть забирают. Всё равно князь у Рилевы останется.

Дивей вздрогнул, глядя на Ивана.

— Да, помню — ты чести такой не просил, — сказал тот. — Но матушка правильно решила. Если что со мной случится, ты станешь последним Рилевичем. Но, а пока я жив, каждого, кто с дурным намерением на мою землю придёт, встречу лично.

Вурда ждал таких слов и знал, что должен молодому князю кое-что объяснить.

— Истинно ты сын великой Реки, — произнёс ворлак. — Вот такими безрассудными Рилевичи всегда и были. Но твоя беда в том, Иван, что ничего ты не боишься, не потому что смелый, а потому что настоящего врага ты ещё ни разу не видел.

Князь нахмурился и хотел было возразить, но услышал от Вурды:

— Чудовищ и разбойников за таких не считай. В их глазах ты лишь злость и страх увидишь. А в глазах настоящего врага ничего этого нет. Там только смерть твоя отражается. Когда первый раз её увидишь, сам всё поймёшь.

Иван промолчал в ответ на это. Только опустил голову в знак того, что спорить не будет. Ворлак явно знал о чём говорит. Нечем ему возразить.

— Так что спросить хочешь? — улыбнулся Вурда.

— Мой отец? — Иван задал вопрос. — Его ты знал?

— Руслан его звали, — кивнул ворлак. — Знал, конечно, Мне положено знать все семьи, кто живёт во внешнем мире. Берегини ведут специальный архив.

— Положено? — удивился князь.

— Да, — усмехнулся Вурда. — Я выполняю поручения совета берегинь во внешнем мире. Работа такая.

— И как же на такую попасть? — засмеялся Иван. — Интересно там?

— Очень, — подтвердил ворлак. — Жизнь совсем другая. Одеваются по-другому, другие дома строят, на машинах ездят.

Парни взглянули вопросительно на последнем слове.

— Кусок железа, — отмахнулся Вурда. — И четыре колеса. Но катается быстро. Дракона по земле обгонит.

— Нам бы такое, — Ивану даже по описанию машина понравилась. — Как достать?

Ворлак покачал головой:

— Э, нет. Внешний мир под запретом берегинь. Лишь по особому разрешению и по особому делу можно в него ходить.

— Так есть у меня особое дело, — тихо заметил Иван, и глаза его погрустнели.

Вурда понял о чём подумал Рилевич — о том, чтобы на могилу родителей попасть, поклониться им, но ответил твёрдо:

— Твои матушка и отец давно похоронены и оплаканы. Тебе там пока делать нечего.

Иван тяжело вздохнул. Что ж, разрешение на выход во внешний мир даёт только верховная берегиня. Может, ему когда-нибудь удастся заслужить это право.

— Только вот... — Вурда внезапно снял что-то со своей одежды. — Одну вещь из внешнего мира я должен тебе отдать.

Ворлак размотал нити, которыми был вплетён в его «паутинку» странный предмет. Иван и Дивей с интересом оглядели очень маленькое стальное лезвие.

— Неужели это оружие? — поразился Ланита. — Такое маленькое. Это кого ж убить им можно?

Вурда взял Ивана за руку и положил скальпель в его ладонь.

— Убить сложно, но в горло волка вогнать, чтобы ребёнка спасти — можно.

Иван замер, сглотнул мгновенно подступивший ком, и глаза заблестели.

— Этим матушка твоя Ольга ударила оборотня, который убить тебя собрался, — произнёс Вурда. — Мгновения жизни выиграла. Только поэтому я к вам успел.

Иван молчал, а глаза дымкой так и заплывали.

— Спасибо, — прошептал он.

— Всё, — Вурда обнял его. — Всё, князь. Слёз не стесняйся. Просто время для них другое оставь.

Иван хрипло вздохнул и вытер мокрые щёки.

— Хорошо, — кивнул он.

У костра все трое просидели ещё не меньше часа. Над головами небо озарили первые лучи солнца, а Иван всё не хотел заканчивать разговор с ворлаком.

— Приходи в Рилеву, — сказал он, когда настала пора прощаться. — Погости у меня. Расскажи мне о чём Брада говорила. Что они там о моём будущем знают. О внешнем мире расскажи. Теперь только о нём и буду думать.

— Приду, — улыбнулся Вурда. — Не сомневайся.

Часовые гостевого дома увидели, что компания у костра, наконец, расходится. Чёрный волк ушёл первым, а князь Рилевы с братом, не торопясь, направились к зданию. Старший воин послал двоих ребят подложить дров в слабеющий огонь. Иван и Дивей разминулись с ними.

Уже в дверях Рилевичи обернулись, привлечённые шумом. Тихо шелестела листва сада, согреваясь вновь разгорающимся костром, а два воина около него устроили шуточное сражение на тлеющих поленьях. Вытащили их из огня и махали, как мечами.

Дивей засмеялся:

— А красиво, что мы не догадались так?

Иван улыбался, наблюдая, как от взмахов, поленья снова вспыхивают по всей длине огненными линиями. С каждым ударом взрыв огненных искр взметался в воздух, закручиваясь в ветре и оставляя едва видимый дымок.

На душе князя было хорошо, как никогда в жизни, и так же тяжело. Будто весь его мир за один день изменился. Истории, рассказанные ему в детстве, обрели свой смысл. Стала настоящей кровь отца и матери, и новые угрозы приблизились на расстояние шага. Ответственность, которую он сам взял на себя, теперь признана и другими. А значит, сейчас есть кому спросить с него, если что-то будет не так. Но а сердце... так и билось не спокойно, от того что Иван не переставал думать о златовласой княжне. Так много всего в мыслях князя ещё никогда не было.

Воины у костра разбили поленья окончательно, а последние кусочки дерева просто раскрошили. Ещё мгновение пламя жило в каждом из них, и в руках парней, защищённых перчатками, сверкали, словно драгоценные камни красные угольки, но утренний ветер осторожно сдул их с ладоней и погасил.

***

К обеду, как гости выспались, князь Миша заявился в гостевой дом и каждого встречал лично. Всем подносил рюмку и усаживал за стол. Даже Рилевичей. Князь Риправы, конечно, не извинился, но и всё-таки это был знак примирения.

Прощаться пришли Прам и Глеб, а чуть позже явились Байборт и Данила. Застолье тянули долго. Князь Миша, понимая, что гостям уже пора, поднялся из-за стола с сожалением.

Дружины последний раз выстроились в гостевом дворе. И первым отряд Рилевы. Князья даже в шутку возмутились по этому поводу:

— Рилева как засветилась, так и потухать не хочет!

Пока прощались, на крыше галереи показалась чёрная кошка и села на самом краю. Иван, увидев её, обрадовано вскочил на коня. Верхом он мог дотянуться до крыши рукой. Всё-таки с этим милым существом надо было обязательно проститься.

— Подружка моя, — позвал он, подъехав.

Зеленоглазая свесила к нему мордочку и грустно пропела:

— Мяу...

Князь улыбнулся:

— Что без меня делать будешь?

— Мяу!

— И я тоже очень «мяу» по тебе буду.

Иван погладил чёрные ушки:

— Прощай, зеленоглазая моя.

Кошка игриво сверкнула глазами и, медленно ступая, направилась по крыше к арке ворот, откуда можно было видеть дорогу, по которой поедут всадники. Князь улыбнулся. Значит, до конца будет провожать, до того, как исчезнет из виду блеск последнего знамени.

— Хорошая у тебя подружка, — насмешливо сказал Дивей, когда Иван вернулся к отряду.

— Очень, — кивнул князь, а после крикнул всем провожающим: — Спасибо за гостеприимство!

Таман выехал на коне вперёд:

— Благодарность Рилеве от Данатии!

Воины Тамана вскинули мечи для поклона с оружием. Иван не растерялся:

— Благодарность Данатии от Рилевы!

— Ну, давайте, давайте! — засмеялся Глеб. — Никак не выпроводим, они ещё благодарить друг друга решили! Пшли вон!

Отряды Данатии и Рилевы выходили одновременно, путаясь рядами в широких воротах. Смех воинов не смолкал. После столпотворения, едва оказались в коридоре улицы, Иван обернулся. Чёрная кошка сидела на самом центре арки ворот.

— Прощай, — шепнул князь и махнул ей рукой.

Сверкающие знамёна одно за другим исчезли за изгибом дороги. Софья, проводив последнее, помчалась большими прыжками по крышам. Добралась до окна своей спальни, перемахнула подоконник, стала девушкой и упала на постель. Раскинула руки так, будто небо собралась обнять, улыбнулась и загрустила одновременно. Уехал её князь. Уже плохо без него. Хоть догоняй.

Вскоре пришла Мариамьяна и нашла сестру с мечтающим взглядом.

— О-о-о, — засмеялась она. — Теперь страдать будешь! Почему не поговорила с ним?

— Поговоришь тут, — Софья тяжело вздохнула и села на кровати. — Папа велел с Милояром любезничать, а рилевского князя совсем не любит. Что делать-то теперь?

— Ждать год, — наигранно сурово ответила Мариамьяна. — Через год явится твой ненаглядный на следующий совет.

— Ох, — ещё тяжелее вздохнула Софья. — Беда, беда.

Но внезапно хитро сощурилась и поглядела на сестру. Обе девушки поняли друг друга без слов и засмеялись. Нет, года ждать не придётся. Всего месяц! И можно будет князя повидать.

***

Ещё в ночь после совета, когда город не спал и продолжал праздновать, его покинули навийские оборотни. Больше им в стенах делать было нечего. Уйдя подальше, они, наконец, сняли человеческую одежду, сожгли её на костре и расположились на отдых. Надо было решать, что делать дальше. Либо возвращаться домой, либо оставаться и заканчивать начатое.

Хар растянулся на траве, глядя в огонь, и вспомнил, как сам кричал на радостях, когда стоял на трибуне среди людей:

— Рилева!

Сейчас оборотень усмехнулся этому. Он увидел и услышал всё, что хотел — и голубые глаза мальчишки, появившегося на площади Риправы во главе небольшого отряда, и сверкающие топоры на знамёнах. Разговоры среди жителей в городе тоже полезными оказались. Все слухи оборотни собрали и теперь уже ни в чём не сомневались. А Хар точно знал, что Иван — тот самый младенец, за которого ему горло порезали. А кроме того навыки его воинов посмотрели. Это очень делу пригодится.

Оборотень клацнул зубами и оглядел своих:

— Ну что, как сходили? Не зря?

С Харом пошли трое. Кому не терпелось на князя Рилевы посмотреть и зубами его пощупать. Им пришлось потрудиться, чтобы попасть в город. Из Навии сюда путь не такой уж и близкий. Но хорошо, что праздничные дела в Риправе привлекли много гостей. Поймать на дороге путников и по частям их в землю зарыть труда не составило. Оборотням нужна была одежда. Потом побрились, постриглись, в реке помылись. Зелье, чтобы волчий запах отбить, сварили на месте перед входом в город. А внутри вели себя, как люди. И вот всё получилось.

Карай, отвечая на вопрос, сказал:

— Надо думать где взять его сможем. В дороге князь с отрядом. Его людей в деле мы посмотрели. Не надо бы нам нападать, когда их много.

— Дома, — оскалился Хар.

— В Рилеве, что ли? — один из оборотней удивлённо вскинул бровь.

— Только там, — уверенно повторил Хар. — На родной земле удар по всем попадёт. Столько берегли и не справились. Воины его охраны кровью и слезами упьются, когда князя потеряют.

Карай нахмурился. Подумал о том, что не так это просто.

— Лучше всего прямо на берегу, — улыбался Хар, мечтательно глядя в небо, — чтобы его кровь в воду текла, а Душа реки ничего сделать не могла.

Оборотень с большим удовольствием слушал в городе всё, о чём говорили люди. Легенда о том, что князья Рилевы связаны с рекой, и потому в её водах смерть им не страшна, прям в душу Хара запала. Он, конечно, об этом и раньше слышал, но сейчас воспылал желанием проверить, правда ли это.

— Я б его рвал, — хрипло произнёс оборотень, — а потом в воде топил, а как раны зажили, снова рвал бы и снова топил.

Голос Хара пропал в горле. Оборотень сглотнул, взял флягу, что от убитых людей осталась, сделал глоток и перебросил флягу Караю.

Тот отпил и пожал плечами:

— Ну можно и так. Только долго провозимся. Сколько выжидать придётся?

— А чего нам делать? — усмехнулся Хар. — Побродим, последим, покараулим.

Над головами оборотней внезапно зашевелилась листва. Из кроны вниз по стволу до самой земли скатился большой шар, сплетённый из множества древесных ветвей.

— Да покажись уже, — насмешливо зарычал Хар.

Ветви, образующие шар, размягчились и свернулись, подтягиваясь к белеющему телу гандарва. Обернувшись вокруг него, уменьшились и стали ему одеждой. А полупризрак, приняв свой человеческий облик, сел перед костром.

— Сколько своих приведёшь в Рилеву? — спросил его Хар.

В белых глазах гандарва ярко отражались языки пламени.

— Тебе хватит, — ответил он.

Оборотень оскалился:

— Как убивать людей не забыли?

Он и закончить не успел, как рука гандарва молниеносно вытянулась в длинную ветвь, покрытую острыми сучьями, и обернулась вокруг его груди. Огромный шип на конце упёрся в горло. Хар так и улыбался, и на лице гандарва тоже губы изогнулись.

— Не забыли, — произнёс он.

— Верю, — кивнул оборотень.

В своей древесной броне с ветками-пиками, гандарвы в бою, ой как хороши.

Полупризрак отпустил Хара. И оборотни, посмеявшись, расположились на ночлег. Костёр медленно потухал. Огонь был не нужен. Ночь тепла и светла. Сейчас много таких будет. Хватит на то, чтобы обойти рилевские леса и подумать, где и как засаду поставить. Недолго мальчишке осталось в князя играть.