Над красавицей Левой рекой летело раннее утро. Ветер кружил над водой, ловя тонкую рябь и свет встающего солнца в прозрачных волнах. Небо окрасилось в голубой, поля легли в золото, а тёмный в серой утренней дымке лес, снова позеленел. В густой траве на высоких берегах зазвенели кузнечики.

Пространство над городом было чистым, ни одной строительной башни, дыма костра и летящих опилок. Рилева цвела садами, омываемая утренним ветром. Просыпался красивый молодой город. На широких улицах было ещё пусто.

Возле княжеского дома Иван и Дивей вместе со строителями изучали чертежи на огромном полотне. Большая часть изображений была обведена синим цветом, то есть уже сделано. Есть княжеский дом, казармы, конюшни, оружейные и внутренний речной канал. Но сейчас мастера работали над украшением двора: садами, кустами и беседками.

— И куда мы это всё напихаем? — засмеялся Дивей, оглядывая полотно.

— Не торопись отказываться! — ответил старший мастер. — Мы же хотим, чтобы двор был лучше всех?

— Мы-то хотим, но тут лес будет, — возразил Иван. — Насадим ёлок на площадке перед домом.

— Нет, — мастера стояли на своём. — Площадка останется свободной, мы её просто красиво окружим.

— Только не переусердствуйте, — посоветовал князь.

За прошедший с момента поездки Ивана на совет месяц, Рилева расцвела, как весенний цветок. Ещё затевая большую стройку год назад, молодой князь прежде всего занялся сторожевой стеной, рвом и речными каналами. Потом дорогами внутри города и домами жителей. До княжеского двора добрались только вот-вот. Но, наконец, вокруг была только красота. Все старые, потемневшие от времени постройки исчезли, уступив зданиям из камня и полированных брёвен. Любо дорого было смотреть.

И внутри дома работу закончили. Княжеские покои отделали резным деревом от пола до потолка, положили мягкие ковры, поставили кровать из кованого железа и закрыли её мягкой льняной постелью. Окна убрали в богатые занавески, расшитые золотом и установили люстру на двести свечей.

Только Иван там не спал. Весь месяц князь, в простой рубахе, а то и без неё, работал со строителями. Камни укладывал и брёвна пилил, ездил на реку за песком. Там разбили палаточный городок, уличную кухню и ночные костры. Песка надо было много, так что недалеко от берега, считай, котлован вырыли.

На солнце Иван загорел, мозолей на руках и ногах натёр, иногда и кровавых. Но так обычно и бывало, так что никто внимания не обращал, а вот то, что князь улыбаться перестал... Вот это все заметили.

Из Риправы Иван вернулся совсем другим. Будто подменили. Красивую улыбку Рилевича с ямочками на щеках, в которую все влюблены были, уже месяц никто и не видел. И глаза странные стали. Раньше огнём играли, а сейчас будто пламя изнутри их выжгло. Потемнели.

Никто понять не мог что не так. Ведь совет хорошо прошёл! Столько Иван для этого старался и столько получил. Больше чем ожидал. Люди почувствовали, что жизнь в их земли возвращается. Наконец, стало можно князя князем называть и тайну больше не хранить. Наконец, открыты границы, и в город начали гости ездить. Купец Данила за месяц аж два раза приезжал. И других купцов позвал. На торговых площадях Рилевы теперь было не протолкнуться. И постоялые дворы начали скорее открывать, потому что стало ясно, что гостей будет только больше.

Дивей и Бава всем рассказали, что на совете верховная берегиня была и сама за Рилеву выступала, что князья Велиречи её поддержали. Ну, кроме одного, но оно уж не так важно.

Так что почему Иван такой вернулся, поначалу никто не понял. Но потом, разговорами понемногу вытянули подробности от Бавы. Тот язык за зубами держать не умел и всё выдал. Дивей с ним по секрету поделился тем, что Иван младшую княжну забыть не может. Златовласая девушка, которая и слова ему не сказала, и не взглянула ни разу добром, из мыслей его не уходит.

Иван простить себе не мог, что сам не попытался. Даже не заговорил с ней. А теперь каждую ночь видел её. Едва один оставался, как мыслями снова был в праздничном зале и смотрел на прекрасную княжну, и говорил с ней, и даже обнимал. Потому и оставаться наедине с собой Иван не хотел. Работал от рассвета до заката и спать ложился там, где работа застанет. Бывало, и на берегу в палаточном городке, среди строителей и воинов охраны.

Дивей пытался, конечно, с братом поговорить и помочь, но разве сердечному делу поможешь? В очередной раз, как остались ночевать у костра среди палаток, Ланита сел рядом с Иваном и серьёзно спросил:

— Ну чего страдаешь? Если так дорога тебе княжна, чего сидим? Давай свататься поедем!

Князь не сразу ответил. Думал, глядя в огонь, а потом тяжело вздохнул:

— Софья мысли мои не отпускает и тело держит. Ни спать, ни есть не позволяет, в горле жажда, и ничем её не унять. Только пустое это всё. Софья от меня далеко, и к ней уже Милояр посватался.

Об этом им Данила рассказал.

— Ну посватался и посватался, свадьбы-то не было ещё, — возразил Дивей. — Ты сам говорил: до последней минуты сдаваться не надо. Теперь вот следуй своему же совету. Вдруг понравишься княжне?

Иван покачал головой:

— Она на меня и не взглянула.

— Ну жди дальше тогда, — хмыкнул Дивей. — Сейчас замуж она выйдет, а ты будешь другую невесту себе искать.

На лице Ивана черты скривились, будто от боли.

— Не хочу другую, — прошептал он. — Не будет другой.

Ланита больше ничего не сказал. Было ясно, что влюбился Рилевич крепко. Теперь долго это чувство его не отпустит. Но риправская княжна действительно никак не могла стать его женой. Миша свою дочь точно к рилевскому князю не отпустит. И пытаться не надо. Иван это знал. Единственное, что ему осталось — эту боль перетерпеть и дальше жить. Но пока плохо у него получалось.

Дивей, видя это, мучить брата разговорами перестал. И уже несколько недель Иван занимался стройкой, ездил с отрядами в лес, если где нечисть заметили, и ни с кем не говорил. Только по делу. Как вот сейчас — обсуждая рисунки княжеского двора, которые принесли ему строители.

После разговора с ними день пошёл обычно: отобедали с воинами в расположении, потом отдохнули и собрались проехать по городу. Иван и Дивей седлали коней вместе с воинами княжеской охраны. Пока седлали, подошёл Бава и тоже напросился на объезд владений. И Северсвет как раз явился.

Лаюна вернулся с дальнего обхода и шёл доложить князю, что патрули вокруг Рилевы надо усилить. Иван понял, что скажет ему Северсвет, ещё из далека увидев его лицо. Очень заметна была тревога.

За этот месяц многое изменилось в охране города и земель. Вернулась с обучения у поляниц ещё сотня воинов. Воевода Горан сразу определил их на службу, и теперь дальние патрули стали работать постоянно. Раньше на это людей не хватало.

Но вместе с охватом большей территории княжества появились и новые подозрения. Лаюны и волки-оборотни, которые были в составе патрулей, стали говорить, что уже несколько раз им показалось, будто чуют незнакомые запахи. А то, что определить не можешь, вряд ли будет чем-то хорошим. Так враг прятаться может — под чужим запахом.

Северсвет подумал и о гандарвах. Хоть и говорили, что их мало осталось, но Рилеву они знали вдоль и поперёк. Явиться могли в любом месте. У поляниц и в самой Рилеве оставались образцы их запаха — куски засушенной кожи и волос. Но учуять запах гандарва было чрезвычайно сложно, а идти по нему вообще не возможно. Полупризраки по земле почти не ходили. Всегда прыгали через пространство по своим дорожкам. Тем и опасны были — при атаке их заранее не учуять. Только когда появятся рядом.

Северсвет, подойдя к Ивану, подтвердил его подозрения.

— Мои снова сегодня кого-то почуяли, — сказал лаюна. — Кого — не поняли, и быстро запах исчез. Не к добру, князь. Возьми ещё воинов в свою охрану.

Иван усмехнулся:

— Эдак я всех к себе возьму. Кто земли-то охранять будет? На прогулку с нами пойдёшь?

— Пойду, — согласился Северсвет.

Сейчас вообще лучше от князя не отходить.

Но пока отряд собирался, с обзорной площадки внутренней стены внезапно прозвучали голоса часовых:

— Князь! Сокол!

Иван обернулся и едва успел вытянуть руку. На неё опустилась птица с рисунком золотой секиры на крыле. В голове князя прозвучало:

— Приветствие тебе, Рилевич. Отряд Риправы идёт в Данатию. Просит разрешения пройти через твои земли по юго-восточной дороге. У границы будут к вечеру.

Иван улыбнулся, услышав такое. Приятно, что соседи всё же решились дороге через Рилеву довериться.

— Скажи, пусть идут, — разрешил он. — Доброго пути.

Дивей и Бава подошли, с интересом глядя на птицу.

— Что у нас? Неужели гости из Риправы? — спросил Ланита.

— Ага, — кивнул Иван, — отряд в Данатию идёт через наши земли...

Сказал и замер, потому что внезапно вспомнил кое-что. В Данатию? Через месяц после совета? Ох, ты!.

— Постой-ка, — остановил он сокола, который уже собрался крыльями взмахнуть и улететь. — А зачем едут? Что в Данатии делать будут?

И услышав ответ, почувствовал, что ноги не держат.

— Княжны едут на чародейские игры, — сказал сокол.

— Большой отряд? — Иван мгновенно собрался.

— Двенадцать человек.

— Хорошо вооружены?

— Хорошо.

— Возвращайся к ним и скажи, что встречу их, — приказал Иван.

— Да, князь, — ответил сокол и взмыл в небо так же стремительно, как и прилетел.

Иван ещё секунду стоял, собираясь мыслями, а Дивей и Бава с любопытством смотрели на него.

— Ну-у-у? — вопросительно потянул последний.

К парням подошёл Северсвет. Он-то сразу понял о чём князь забеспокоился.

— К ночи будут у нас, — произнёс лаюна. — Это не хорошо. Дорога им незнакомая, да и в ночь кто только не вылезет.

Именно об этом Иван и подумал.

— Северсвет, бери своих, идите навстречу, — сказал он. — Вы быстрее доберётесь. Мы следом.

Лаюна немедленно обратился в собаку и помчался звать остальных. Им-то собираться в путь не надо. На лапы встал и пошёл.

Дивей и Бава всё без указаний поняли. Надо оружие взять и выдвигаться.

Но Иван ещё стоял. Сердце у него билось очень громко. Софья к вечеру будет в его землях, совсем рядом окажется. Да только надо ли... встречаться с ней? Может, просто пропустить отряд под охраной лаюн и душу себе не бередить.

Дивей усмехнулся, глядя на лицо брата:

— Чего, храбрый Рилевич? Испугался?

Иван набрал воздуха в грудь, подумал и выдохнул:

— Поздно испугался, надо было сразу. Едем.

***

К вечеру, на границе княжества конный отряд подходил к развилке. Одна дорога вела дальше на юг в обход рилевских земель, а вторая поворачивала в лес.

Старший воин отряда — десятник Хорук, оглядев нужный им путь, уходящий в чащу деревьев, покачал головой:

— Вот как нас угораздило?!

Это ж надо было к ночи к рилевским землям подойти. Думали же, что днём ещё войдут, затемно минуют всю территорию княжества и к ночи окажутся уже в Данатии. Но не получилось так.

Хорук взглянул на княжеских дочек и не смог удержаться:

— Всё из-за вас! Хоть здесь ночуй!

Девушки ехали в середине отряда среди воинов, одетые в обычную воинскую одежду, и всю дорогу как могли капризничали. Парни уже смеяться начали. Первый раз такое видели, чтобы Софья с Мариамьяной громко ныли что устали, что надо привал, что надо водички свежей во фляги набрать, а то это уже тёплая или наоборот холодная, или кольчуги им плечи натёрли, и надо бы снять. А потом надо обратно надеть потому что: ну как же без кольчуги? И на ходу этого сделать нельзя, надо обязательно встать где-нибудь...

В общем, поэтому только к вечеру и добрались до Рилевы. Да только, похоже, княжны так и хотели. Ещё утром стали просить Хорука отправить сокола к рилевскому князю.

— Здесь ночевать не будем! — сразу сказала Мариамьяна в ответ на слова десятника. — И так времени сколько потеряли.

— Ага, вот именно, — хмыкнул Хорук.

— Едем, едем, — поддержала Софья. — На ночлег можно у реки остановиться.

— Ни в коем случае! — десятник чуть не зарычал. — Если дальше едем, то ночевать вообще не будем! Рилевские земли ночью опасны!

— Тогда в город! — хором сказали княжны. — В Рилеву заедем!

Хорук подумал и снова хмыкнул, на этот раз сурово:

— Через моё тело мёртвое, бледное и холодное.

Девушки засмеялись, зная почему так им ответил старший отряда. Отец строго настрого запретил заезжать в Рилеву. Едва-едва разрешил короткой дорогой по землям княжества проехать, но при этом сказал: ни ногой в сторону города.

Хорук тяжело вздохнул, оглядел воинов и спросил:

— Ну что, едем?

Парни согласно закивали. Кто-то даже заметил:

— Рилевский князь на совете сказал, что не так уж у него и опасно. Да и много нас. Кто нам помеха?

— Ладно, ладно, мало ли, — осадил десятник и ещё раз бросил недовольный взгляд на княжон:

— Всё из-за вас!

Отряд двинулся по дороге в лес. Проехали не так уж много вглубь, как внезапно навстречу людям меж деревьев выпрыгнули лаюны. Хорук остановил коня, увидев больших собак, и на всякий случай подал знак воинам быть наготове, но беды не ждал. Сразу понял, что за оборотни к ним приближаются. В Риправе не одного такого не жило, но все знали, что в Рилеве большие лесные псы давно с людьми дружат.

Лаюны подошли к всадникам и приняли человеческий облик.

— Здоровы будьте, Риправцы, — произнёс один из них. — Я следопыт Рилевы Северсвет.

Хорук и остальные с интересом рассматривали оборотней. Назвавший себя Северсветом ещё и следопытом Рилевы назвался, а значит, он у князя на службе. Поняв это, десятник отозвался на приветствие:

— И вы здравствуйте, лаюны.

— Князь Рилевы получил ваше послание и шлёт вам приветствие, — сказал Северсвет. — И сам скоро приедет. А пока приказал нам вас сопровождать.

— Хм... — Хорук задумался, но кивнул: — Это хорошо, благодарю. Проводники нам не помешают.

Лаюны окружили риправский отряд и вместе с ним двинулись по дороге.

Воины посматривали на больших собак, а Софья с Мариамьяной с нетерпением ждали встречи с князем. Особенно Софья. Еле выдержала этот месяц! Всех святых духов благодарила, что до игр в Данатии не так долго. Без них никакого повода и не найдёшь в Рилеву попасть! Так что эту возможность она упустить не могла. И когда впереди на дороге показались всадники, сердце княжны забилось чаще. Сразу увидела впереди высокую фигуру и светлые волосы Ивана.

Князь ехал в обычной одежде, без кольчуги, в свободной рубахе, стянутой по талии. Рядом с ним брат Ланита и помощник Бава. Подъехав к риправскому отряду, он первым делом обратился к старшему.

— Приветствую, воин, — сказал Иван, — звание есть у тебя?

Хорук поклонился:

— Я десятник риправской дружины. Зовут меня Хорук.

Иван, ведя взгляд по лицам воинов, внезапно увидел Софью. Княжна сидела на коне в простой одежде, волосы убраны назад, и не видать, что длинные, никаких украшений. Но едва коснувшись её глазами, князь замер, и щёки сразу загорелись от того, что кровь в теле поднялась.

Софья посмотрела на Ивана открыто и с улыбкой, а он, усилием воли подавив дрожь, поклонился обеим девушкам:

— Приветствую, княжны.

— И тебе здравствовать, князь, — ответила на приветствие Мариамьяна, а сама искоса поглядела на Софью.

Та довольная сидела, как подсолнух. Молчала пока, но явно уже не терпелось ей с князем поговорить.

Иван, глядя на обеих девушек, понял, что они совсем не стесняются встречи и не боятся, даже наоборот — приятно взволнованны. Князь еле заметно перевёл дыхание.

— Время к ночи идёт, в лесу оставаться не стоит, — произнёс он. — Будьте моими гостями в Рилеве. Попируем за встречу.

Софья и Мариамьяна уже собрались согласно кивать, но Хорук, заметив это, опередил их.

— Нам не велено! — строго вставил он.

Девушки метнули в него молнии зелёными глазами.

— Не велено, — невозмутимо повторил десятник. — Прости, князь Иван, но князь Миша строго приказал никуда по дороге не заезжать. Никуда и ни к кому. Сказал, если узнает, что мы где-то задержались, мне голову свернёт.

— Так ты же не по своей воле, мы же просим, — усмехнулась Мариамьяна.

— Ха! Вам-то ничего не будет, а мне?! — Хорук не собирался сдаваться, но вдруг увидел, как щёки молодого князя Рилевы побледнели, и он зажмурился, будто в глазах больно стало.

А почти так и было. Поняв, что Софья сейчас поедет дальше, и надо её отпустить, Иван испытал разочарование такой силы, что сердце на один удар остановилось. Забыл, что хотел душу себе не тревожить, забыл, что хотел просто проводить княжну до границы своих земель, вообще обо всём забыл. Дивей это понял по лицу брата и едва заметно улыбнулся. Да стоило ждать, что увидев Софью, Рилевич разум потеряет.

— Князь? — позвал Хорук. — Что с тобой?

Иван заставил себя ответить:

— Всё хорошо.

Девушки смотрели на него, обе очень расстроенно.

— Прости, князь, — тихо сказала Софья. — Мы не должны приказа отца ослушаться.

Иван, глядя в глаза княжны, вдруг увидел, что она ждёт. И будто сама взглядом спрашивает, что он теперь будет делать. Но он всё боялся, что ему просто этого хочется и он сам себя обманывает. Только внезапно... Софья махнула длинными ресницами и чуть задержала их у нижнего века, словно сказала: давай!

И князь решился.

— И вы меня простите, — резко сказал он, — но по моим землям ночью чужому отряду ехать нельзя. Опасно. Я вас не отпускаю.

Хорук нахмурился, услышав последние слова:

— Не отпускаешь?

Иван, со стучащим сердцем, прямо в висках стучащим, утвердил своё решение:

— Не опускаю до утра, Хорук. Если в город вам нельзя, то устроим ночлег на берегу реки. У нас палаточный городок там. И постели тёплые есть, и костры ночные, и еда вкусная. И сами с вами переночуем.

— И домой не поедете? — удивился десятник.

— Как я могу? — ответил Иван. — Теперь ваша охрана и моя забота.

Софья смотрела на него как никогда — с улыбкой, довольная. А Иван снова почувствовал, что ему дышать трудно.

— Ну и дорога у нас в этот раз, — покачал головой Хорук.

Но возражать князю Рилевы после всех его слов уже было нельзя. Риправский отряд на его земле гость. И раз он их дальше не пускает, делать нечего, надо подчиниться.

***

В палаточном городке у реки уже знали, что едут гости. Дивей прислал сокола, а потом и Бава приехал, чтобы всё подготовить. Княжеский помощник, едва прибыв, отпустил строителей домой. Остались только воины. Небо вечерело, время шло к ужину, так что установили котелки на огонь, приготовили уху и запекли картошку на углях. Когда князь привёл отряд Риправы на берег, уже всё было готово к приёму неожиданных гостей.

Риправцы были рады. Хоть и не так сильно устали за путь, но погостить у самого князя в рилевских землях и познакомиться с его воинами было интересно, да и когда ещё придётся?

Люди расположились вокруг костров, беседовали, кушали и запивали медовым напитком. А Иван удивился тому, как легко оказалось разговаривать с княжной. Софья смеялась, спрашивала его про Рилеву и с удовольствием слушала всё, что он говорил, при этом ни разу не отвела от него взгляд. Князь её не смущал ну ни чем.

Иван ждал совсем не такого. Думал, что увидит высокомерную красивую чародейку и, может быть, она соизволит поговорить с ним. А вместо этого Софья веселилась от души, пила медовый напиток и болтала со всеми без умолка.

Но постепенно людей у костров становилось меньше, воины расходились по разбитым вдоль пляжа палаткам. И младшая княжна тоже устала. Но всё равно сидела, подперев подбородок кулачками, и сонно слушала Дивея и Мариамьяну. Они ещё говорили.

— Софья, — позвал Иван.

Та посмотрела на него.

— Ты ведь спишь уже, — произнёс князь.

Девушка кивнула.

— Пойдём со мной, — Иван встал и подал руку княжне, — покажу, где ночевать будете.

Софья взялась за его ладонь, тоже поднялась, а Иван сжал её пальчики. Как не хотелось их отпускать, но вести княжну за руку он не мог. Так что, помедлив секунду, всё же отпустил её и повёл вдоль ряда палаток к той, в которой они обычно ночевали с Дивеем.

Ланита и Мариамьяна проводили их взглядами и оба улыбнулись. Не сговаривались, само собой получилось. Потом посмотрели друг на друга, поняли, чему улыбаются и засмеялись.

— Сильно скучал князь? — хитро щурилась Мариамьяна.

— Ой, — Дивей аж языком цокнул, — словами не опишешь.

Дойдя до палатки, Иван приоткрыл полог, впуская Софью, и сам зашёл. Внутри пол покрывала добротная толстая циновка, на ней две постели. И вещи княжон тоже сюда занесли. Сумки с одеждой и чародейскими принадлежностями стояли вдоль тканевых стенок.

Княжна, войдя в палатку, обернулась к Ивану, который остался у входа.

— Нравится? — спросил он.

— Очень, — ответила Софья. — А где же вы будете?

— Да мы не частые гости в постелях, — улыбнулся князь. — У костра спим.

— А... — потянула Софья.

— Ну что ж... — Иван почувствовал себя неловко, и девушка заметила его замешательство.

— Сказать что-то хочешь? — спросила она.

— Нет, Софья, — Ивану тяжело дались эти слова. — Спокойной ночи.

Он опустил полог и зашагал от палатки. А девушка, оставшись одна, покачала головой:

— Ну, князь...

Иван не пошёл обратно к кострам. Сел у дерева подальше от палаток и глаз часовых. Не хотел, чтобы кто-то из воинов сейчас его видел. Голова кипела от мыслей. Если раньше Софья была видением в его голове, то теперь, после встречи, она стала девушкой из плоти и крови, волнующей и притягивающей. Её ум был острым, как лезвие меча, красота чарующей, а нрав добрым и озорным.

Иван сидел, совсем обессилев. Что он может княжне сказать? Что любит её? И что она ответит? Когда ты, князь, успел влюбиться? Ни слова не сказал, ничем себя не проявил, отца раздражаешь, да и лучше тебя жених посватался.

Посидев с полчаса, Иван вспомнил, что надо возвращаться. Дивей, наверное, уже проводил Мариамьяну и теперь ждёт его, чтобы всё обговорить.

Князь взглянул на берег. С того места, где он находился, были видны последние костры часовых. Там расположились люди и лаюны. Ночная тишина вокруг говорила треском поленьев с шелестом листвы, и ветер чуть заметно колыхал ткань палаток.

Иван встал, уже намереваясь сделать шаг, как внезапно увидел... большую чёрную кошку. Не успел заметить откуда она появилась, но увидел, что идёт она от берега и прямо в лес. Зелёные глаза ярко светились, освещая пространство впереди неё.

— Ты? — не поверил Иван, глядя на свою подружку. — Ты откуда здесь? Ведь не было тебя!

Удивлённый князь отправился за кошкой. Через минуту они уже покинули территорию лагеря, остался позади свет костров и факелов, но светлая ночь помогла Ивану не потерять подружку из виду. Она прошла через лес к другому участку берега и, выйдя к воде, остановилась. Поднялась на задние лапки и начала расти. Шёрстка опала, сгорев синим пламенем, и вместо чёрной кошки встала обнажённая златовласая девушка, в которой Иван мгновенно узнал Софью.

И в тот же миг его бросило в жар. Так это с княжной он играл у костра в Риправе! Это она помогла ему на совете! Провожала его домой! И сейчас стоит перед ним без одежды с распущенными волосами...

Софья вошла в воду. Резвилась она не хуже русалок, красиво поднимая стройные ноги. Лунный свет скользил по её прекрасному телу, а Иван стоял заворожённый, следя за её движениями. Княжна, вдоволь наигравшись, поплыла к берегу. Уходить она не торопилась. Села на песок, потёрла о него ступни и подняла голову к ночному небу. Ветер тянул её длинные волосы.

Иван всё убеждал себя, что едва Софья начнёт вставать, он затаится. И она даже не узнает, что он тут. Но внезапно, вместо того, чтобы оставаться в темноте леса, он шагнул на берег. Будто его разум уснул. И забыв обо всём, он потянулся к девушке, что смотрела на звёзды глазами, сияющими колдовским зелёным светом даже в человеческом облике.

Иван шёл к ней, неслышно наступая на песок, но Софья почувствовала кого-то рядом и быстро обернулась. А увидев князя, вскочила на ноги и замерла. Как и он сам.

Какое-то мгновение мысль убраться отсюда ещё пыталась сдвинуть Ивана с места, но всё в нём этому воспротивилось. Щёки его горели пламенем, а взгляд скользил по прекрасному телу княжны. Не чувствуя ничего, кроме жара, Иван шагнул к ней, силой прижал к себе и поцеловал. Схватил мягкие губы Софьи грубо, не умеючи, и не отпустил её, когда девушка подалась назад, пытаясь оттолкнуть его. Но внезапно княжна сильно ударила Ивана ладонями в плечи, заставив всё-таки отпустить её.

— Обернись! — хриплый шёпот не успел обратиться в крик, но сверкающий взгляд Софьи отразил... движение за спиной князя.

Он развернулся молниеносно, сразу под удар когтей...

***

На пляже Дивей и Мариамьяна так и говорили. Уж больно много о чём было интересно друг друга поспрашивать. Над всем берегом остались только два их голоса. Но говорили тихо, чтобы чужой сон не беспокоить. Часовые поглядывали на них с улыбками.

Северсвет, оставшийся возле одного из костров, потянул носом воздух и нахмурился. Запах Ивана ослаб. Князь ходил младшую княжну в палатку провожать, а потом сидел в лесу. Лаюна его чувствовал. Но внезапно запах ослаб. Значит, ушёл.

Северсвет немедленно поднялся. Надо проверить, может, Иван где-то в палатке уснул. Может, у Бавы. Не успел лаюна сделать шаг, как внезапно почуял и другой запах. Но так неожиданно он в воздух вошёл, что Северсвет в первую секунду и не понял кого носом поймал. Остальные лаюны по всему берегу тоже подскочили, учуяв угрозу. А в кронах деревьев, ближайших к пляжу, внезапно появилась белая пелена — словно густой белый дым мощным потоком вырвался из глубины леса...

— Гандарвы! — вопль Северсвета поднял часовых и воинов по всему лагерю.

А белый дым почернел в мгновение ока и исчез, пронзённый изнутри заострёнными ветками, и на берег обрушились скопления торчащих шипов, будто огромные комки из сломанных и слипшихся вместе деревьев, в которых едва угадывалась человеческая фигура.

Они смели ударом первых часовых, задели пламя костров и уже горящими покатились к палаткам. Подожгли ткань мгновенно! Но людей внутри уже не было. Крик лаюн разбудил воинов, и они успели выскочить наружу за мгновения до того, как гандарвы раздавили бы их во сне.

Люди ринулись в бой, рубили ветви-шипы мечами, но мало кто успел надеть кольчуги, а заострёнными шипами гандарвам было легко пробить тело человека. Протыкали воинов насквозь.

Северсвет побежал к Дивею. И Хорук с риправскими воинами тоже к нему, потому что рядом с Ланитой осталась княжна.

Дивей, схватив меч, завернул Мариамьяну за спину, и едва шипастый шар докатился до них, раскрутил оружие в руках. Первые же ветки, которыми гандарв их проткнуть хотел, Ланита раскрошил на кровавые опилки. Тут и воины Риправы подоспели. Северсвет, подскочив к Дивею, крикнул:

— Ивана в лагере нет!

— Что? — Ланита замер.

— Где Софья?! — спросил Хорук Мариамьяну.

Он уже послал половину отряда к той палатке, куда Иван проводил младшую княжну, но по тому месту, где она стояла, катались одетые в древесную броню гандарвы, издавая грохочущий треск и распахивая кровавый песок ощеренными шипами.

— Не знаю! — кричала в шуме голосов и звона оружия Мариамьяна.

Бой шёл. Пелену дыма и огня прорезали острые ветви и лезвия мечей.

— Северсвет, ищите! — крикнул Дивей. — Ищите обоих!

Лаюна немедленно свистнул своим, и оборотни попытались ринуться в лес. Но у них не получилось выйти из схватки. Гандарвы не намерены были кого-то отпускать. Лаюн ловили и скручивали мощными ветвями, как спрут свою добычу. Воины шли на помощь, окружали каждый шипастый шар, срубали ветви-шипы и добирались до тела. Вгоняли лезвия по рукояти, и только тогда с воплями боли затихал древесный треск.

Тела гандарвов после смерти теряли свою броню и принимали человеческий облик. В кровавых пятнах на песке их оставалось всё больше. И уже было понятно, что людей, несмотря на потери, им не сломить. Последние гандарвы отступили в лес, откатились в деревья и, словно слились с ними, исчезая из виду. Но преследовать их было некому. Берег тонул в крови и стонах раненых. Северсвет смог подняться, всего пару рёбер гандарв ему сломал, когда скрутил, но многие оборотни не встали. Лапы были переломаны. Воины, кто остался на ногах, подбежали к Ланите:

— Дивей, жив?! Где князь?!

Ланита вырвал меч из груди хрипящего последним вздохом гандарва, отпихнул его ногой и огляделся, тяжело дыша. Острыми шипами ему руки и грудь порезало, но ни боли, ни крови Дивей не чувствовал и не замечал. Сразу крикнул Северсвету:

— Идти можешь?

— Да, да... — лаюна, хромая, добрался до Ланиты и ответил людям: — Ивана в лагере нет. Не знаю откуда начать искать. Берег огнём выжжен, запах пепла и гандарвов повсюду, и кровь сбивает.

Северсвет тянул носом воздух, пытаясь понять куда идти за князем.

— И Софьи нет! — напуганная Мариамьяна подошла к Дивею. — Ланита, надо искать!

Тот не успел ответить, потому что внезапная резкая боль, словно когти рассекла его живот, и ярко-ярко вспыхнули на груди символы связующего заклинания. Ланита опустился на колени, хватая ртом воздух. Воины окружили его и подхватили за плечи, не дав упасть:

— Дивей, Дивей!

Ланита едва слышал их крики, потому что внезапно увидел... как у самой кромки воды встала из неё женщина в прозрачном сверкающем одеянии и небесно-лазурными глазами посмотрела на него.

— Торопись, сын мой, — болью и тревогой влились слова Реки в мысли Дивея, — брат твой умирает, кровь его во мне.

Ланита, не веря своим глазам, смотрел на Душу Реки, но внезапно кто-то схватил его и поднял голову за подбородок. Дивей моргнул, и женщина в воде растаяла, а Мариамьяна обнимала его щёки ладонями.

— Твоя связь с Рекой ожила! — горячо заговорила она. — Дивей! Ты знаешь, где Иван?! Софья с ним?!

Ланита опёрся на меч, поднялся и крикнул:

— Все идём по берегу в обе стороны от лагеря. В лес не сворачивать. Князь у воды!

Хорук немедленно сказал:

— Мы с вами!

— Да, да, с нами, — Дивей уже шёл за воинами. По дороге крикнул Баве, чтобы тот остался с ранеными и вызвал Фаровля.

Факелы зажгли от догорающих палаток, захватили кольчуги на бегу, и цепочки людей быстро потянулись вдоль берега. Мариамьяна так и держала Дивея за руку, от волнения дышала хрипло, но всё равно спрашивала:

— Скажи мне! Слова заклятия на тебе светят! Тебе дух Реки явился? Что сказал?

Знаки на груди Ланиты сияли сквозь рубаху, и он взглянул на княжну так, что она ответ и без слов поняла, но он всё же произнёс:

— Кровь Ивана реки коснулась. Матушка помощи просила.

***

Иван развернулся молниеносно, сразу под удар когтей... чёрного волка. Но лапа оборотня, оскалившего пасть, не дошла до груди князя. Иван всем телом ушёл назад, оттолкнувшись пяткой от земли, и свалил Софью, закрыв её собой. И едва коснувшись песка лопатками, врезал ногой в грудь волка. Тот был ещё в движении, ещё в прыжке, так что по инерции от этого удара перелетел князя и ударился головой в песок. Но развернулся мгновенно, не потеряв и секунды. А Иван уже был на ногах. Уже поднял Софью к себе, но бежать им было некуда.

Ещё три оборотня выпрыгнули на берег, окружив со всех сторон. А тот, что напал первым, ринулся во второй прыжок. Иван оттолкнул княжну и успел кулаком ударить под челюсть волка. Ударил, как никогда, едва не разбил собственные костяшки. Но морду с оскаленной пастью он поднял и, вогнав колено под шею, схватил оборотня обеими руками в удушающий захват. Ещё секунды удерживал мощного зверя, но тот, толкаясь всеми лапами, просто снёс человека, опрокинул его снова на песок, и теперь деваться было некуда. Волк вогнал когти в живот Ивана, распахав кожу и мышцы в кровавых брызгах, но пасть сомкнуть на горле князя не успел, потому что... в его морду вцепилась чёрная кошка!

Софья, обратившись за мгновение, стала зверем и прыгнула на оборотня.

— Нет... — Иван захрипел от страха, который жёг он так сильно, что боль и разум исчезли за ним.

Оборотень перехватил кошку лапой и отшвырнул от себя. А Иван успел выкатиться из-под него и ринуться за княжной. Софья упала на песок и вернулась в девушку в тот же миг, вскочила и сама побежала к Ивану, схватила его и прижала ладони к его животу. Сквозь ткань разорванной кожанки и рубахи красными струйками бежала кровь.

И внезапно раздался смех. Иван, держа Софью в объятиях, смотрел, как оборотень, который сражался с ним, поднимается человеком. Остальные тоже сбросили волчий облик.

— Какая у тебя невеста, князь, — засмеялся Хар. — Под стать тебе.

Оборотни шагнули ближе, окружая людей.

Иван наконец услышал своё дыхание. Вся кровь в голове была, и от этого казалось, что ничего не слышно, будто уши водой залиты. Но сейчас князь снова слышал и понимал, что жив, потому что оборотень не торопится. Мог бы насквозь живот пробить и конец тогда, но не стал. Пока.

Руки Ивана немели от страха так, что он даже кулак сжать не мог. Ведь Софья рядом! И пока шли секунды, пока оборотни смаковали вкус этого момента — князь Рилевы перед ними — один, без оружия, без брони, в собственной крови, Иван с ужасом осознавал, что наделал. Хищно скалясь, оборотень смотрел не только на него, но и на девушку рядом с ним.

Княжна спряталась за спиной Ивана, но крепко-крепко прижала ладони к ранам на его животе, чтобы сдержать кровь, и глядела на оборотней. Иван бросил на неё быстрый взгляд. Глаза княжны сверкали, щёки горели, стали красные, и губы приоткрывались. Она хрипло и часто дышала.

— Пойди сюда, красавица, — насмешливо прорычал Хар. — Я тебя поцелую. Князь-то всё равно не умеет.

Смех остальных подтвердил, что оборотни рядом уже давно. Видели, что было на берегу.

— И остального, наверное, тоже не умеет, — расхохотался оборотень. — Показать тебе, князь, как с голой девицей обращаться?

Иван подавил страх. Одним усилием. Одним вдохом. Как всегда умел. Как всегда делал. Потому что нет у него права на страх, когда нужна сила.

— Как ты прошёл? — прошипел он. — Посты возле лагеря...

— Были, — усмехнулся Хар. — Гандарвы твой лагерь уничтожили. Так что помощи не жди.

Иван сглотнул.

— Знаешь меня? — внезапно спросил оборотень.

Князь отрицательно покачал головой.

— Знаешь, — довольно оскалился Хар. — Когда я матери твоей горло рвал, у тебя глаза открыты были. А она тебя на руках держала.

Иван замер. Такой спазм прошёл по телу, что воздух внутри застрял, и дыхание остановилось. Хар довольно улыбался, разглядывая парня, у которого заблестели глаза и грудь застыла на вдохе.

— Вот и свиделись, — сказал оборотень. — Семнадцать лет ждал, пока ты из мальчишки в воина превратишься. Но видимо, рано пришёл. В игрушки ты ещё не наигрался. Вот и риправский отряд убил, и княжну тоже...

Иван так и не мог дышать, только сердце глухо стучало в груди. Софья, сгорая от страха, чувствовала эти удары, потому что прижалась к его спине.

Жёлтые глаза оборотня хищно вспыхнули:

— Сидел бы тихо ещё пару лет, мальчик. Пожил бы чуть дольше. Да не судьба тебе, раз ты нравом в предков пошёл. А сейчас и сам за ними пойдёшь.

Софья, обнимая Ивана, почувствовала идущий от него жар. Будто кровь у него закипела. Видела бы взгляд, поняла бы, что так и есть. А Хар оскалился улыбкой во все клыки, потому что глаза молодого князя сверкали больше не водой, а гладким блеском металла. Оборотень напомнил Ивану всё, что нужно для того, чтобы снова затвердели кулаки.

— Вовремя ты пришёл, — прошипел князь. — За это не бойся. Пришёл бы позже, уже кровью своей бы упился. Много ты её наглотался, когда мать мою убивал?

Рычание вырвалось из горла Хара вместе с глухим сипом, а Иван зло усмехнулся:

— Даже с ней ты справиться не смог, а со мной не так просто будет. Пока шанс есть беги, оборотень, как тогда бежал.

Софья вздохнула со звуком, словно хотела что-то сказать, но не смогла, а Хар, тряхнув головой, выпустил чёрные когти. В волка превращаться не стал. Человеком на куски тело врага рвать дольше и потому больнее.

Он ринулся на князя, намечая удар сверху в лицо. Иван ушёл из объятий Софьи в тот же момент, прыгнул в сторону и пропустил кулак мимо себя, но оборотень легко догнал князя когтями и крутанул его, едва не свалив. Иван снова отскочил, но далеко не успел. Хар следовал за ним.

На движение Ивану было всего мгновение, а за него надо уклониться, пригнуться и отскочить. Ударить оборотень не давал. А сквозь когти бить никак. Иван всё равно пытался, но только собственные кулаки о них разрезал. Врукопашную с оборотнем в человеческом облике драться — смерть такая же верная, как и с волком без меча.

Хар упивался удовольствием, прогоняя рассекающие удары по телу князя, просто резал его и кромсал, а брызги крови ртом ловил и глотал. Иван всё равно бил, зная, что такому бою идти всего несколько минут. Оборотень свалил его на землю, ударив в живот, туда, куда уже бил. С криком боли князь рухнул на колени. Софья в ужасе замерла, и по её щекам потекли слёзы.

Хар как раз взглянул на девушку и засмеялся:

— Не плачь, княжна. Без жениха не останешься. Нас много. Все твоими будем.

Иван зарычал хрипло и громко, попытался встать. Но ноги не держали, потому что тело было разбито ударами и изрезано от шеи до ног. Оборотень живого места на нём не оставил. Песок под коленями князя напитался кровью так, что она сверху лужей осталась и потекла тонкими змейками в воду реки.

Хар зло рассмеялся:

— Жить тебе минуты, князь. До того, как закончу с твоей невестой сдохнешь, но начало увидишь.

Оборотень отвернулся от него и шагнул к Софье.

— Стой! — прохрипел Иван. — Стой...

Он не устоял уже и на коленях. Наклонился вниз, успел выставить руку вперёд и опереться на неё. Из раны на животе, которую он зажимал, потоком хлынула кровь.

Хар наблюдая за князем, улыбался. Как и остальные оборотни. Рука Ивана, на которую он опирался, утонула пальцами в кровавом песке. Но голову он всё-таки поднял и внезапно прошипел:

— За чем дело стало? Убить меня боишься?

Оборотень с интересом сощурился.

— Ждёшь, когда кровью истеку? — улыбка исказила губы Ивана. — Что потом скажешь? Что мог когти в горло воткнуть, а вместо этого ждал в сторонке? Подойти к рилевскому князю боялся?

— Умом тронулся, — засмеялся один из оборотней. — Смерти просит. Сам.

Хар презрительно сплюнул в сторону Ивана:

— Я же говорил: рано я за тобой пришёл. Ребёнок ещё. От мужа только тело, а дух ещё слаб.

Оборотень шагнул к Ивану, наклонился над ним, взял за волосы и запрокинул голову, чтобы открыть шею.

— Но будь по-твоему, — оскалился он, выпуская когти.

Княжна, молчавшая всё это время, не смогла больше терпеть страх и, закричав, ринулась к Ивану, но не успела...

Одним рывком он оттолкнулся от земли, выбрасывая вверх руку, которая была утоплена в песке, и в красных брызгах сверкнуло крепко зажатое меж его пальцев маленькое лезвие. Хар успел увидеть его и даже узнать успел!

Но удар Ивана прошёл в открытый в оскале рот, внося в него зубы и вгоняя скальпель в глотку. Только в этот раз это был не удар женщины, пусть и яростно защищающей дитя. В сильной руке князя лезвие пробило мышцы и артерию и ударилось в кости черепа. Иван ввернул скальпель и дёрнул его вверх, одновременно поднимаясь на ноги и сваливая Хара. Выходящее лезвие вырвалось наружу через щеку, раскроив лицо уже мёртвого оборотня до самого уха. Бездыханное тело рухнуло, а Иван осел в объятия Софьи. Княжна схватила и его упала с ним на песок.

— Иван, Иван... — зашептала она.

Далеко на берегу внезапно вспыхнули яркие точки факелов, и громкие голоса докатились до берега. Князя искали! И шли прямо сюда!

Иван судорожно вздохнул, видя, как три оборотня шагнули к ним. Помощь близко, но убить их обоих они могут за секунды. Крепко сжав руку Софьи, князь прошептал:

— Девицу отпустите. Вы за мной пришли. В её смерти вам чести нет.

— Замолчи, замолчи, — Софья обнимала его и гладила по грязным щекам.

Карай, который смеялся над Иваном, щурился теперь с интересом. Остальные оборотни оглядывались и видели, что люди быстро приближаются. А значит, надо убивать князя и его невесту и уходить.

Но Карай, глядя на Ивана и девушку, державшую его в объятиях, усмехнулся тому, как всё обернулось. Ведь был уверен, что Хар молодого князя убьёт. А нет — Рилевич сильней оказался.

— Мы все к тебе за местью пришли, — подумав, произнёс оборотень. — Но сегодня Хар попытался.

Кровавая лужа так и растекалась под Иваном, впитываясь в песок. И Карай, видя это, с досадой вздохнул.

— А мы в следующий раз попробуем, — сказал он. — Тебя, на руках у женщины лежащего, я убивать не хочу. В том чести нет. Если сегодня жизнь тебе оставлю, князь, нам наши оставишь?

Иван сглотнул, тяжело дыша. Его воины будут здесь через минуту, форы у оборотней нет. Так что выбор такой: или отпустить их, или умереть прямо сейчас.

— Да, — прошептал князь. — Слово тебе даю: да.

Оборотень кивнул, обратился волком, как и его товарищи, и одним мгновением все трое исчезли в темноте леса. Ушли в ту сторону, откуда не светили факелы.

— Софья, — прошептал Иван, — прости меня, прости...

Сознание князя мутнело и руки слабели, но Софья, что есть силы обнимала его и плакала:

— Что ты, солнышко моё, что ты...

Подбежали рилевские воины, Северсвет с лаюнами и Дивей. С ними Хорук и Мариамьяна. Ланита немедленно начал снимать с Ивана обрывки одежды, чтобы посмотреть раны, а то кожанка и ткань рубахи превратились в лохмотья и слиплись с телом из-за крови.

Лаюны сразу развернулись за ушедшими оборотнями.

— Догони! — крикнул Дивей Северсвету. — Достань любыми. Хоть живыми, хоть мёртвыми, но чтобы не ушли!

Иван всё ещё был в сознании и прошептал:

— Нет. Не гонитесь за ними.

— С ума сошёл?! — Ланита поражённо посмотрел на него.

— Я слово дал, — шептал Иван. — Пусть уходят...

— Он обещал, — сквозь слёзы вздохнула Софья.

Она так и не отпускала князя из объятий.

Северсвет подбежал к нему и обратился человеком:

— Иван?.

Лаюна хотел убедиться, что правильно понял: князь своих убийц отпускает? Иван перевёл на него сверкающий взгляд, но от боли сказать ничего не смог, только дрожал всем телом. И Северсвет, ещё секунду сомневаясь, кивнул:

— Хорошо.

Иван закрыл глаза, сдержав обещание навийскому оборотню. Думал, что лишь на мгновение закрыл. Но снова они не открылись. Голоса и лица множества людей вокруг смешались во тьме.

— Иван... — лишь голос Софьи каплей скатился по давящей стене мрака.

Девушки замерли, увидев, что князь потерял сознание. Убрав разорванную ткань одежды и взглянув на то, что было под ней, замер и Дивей. Навийский оборотень заживо Ивана казнил — когтями до смерти задрать хотел. И почти сделал. Порезы на теле были бугристыми, потому что мышцы наружу подняты и органы под ними тоже прорезаны. Жить князю минуты...

— Исцеление попробуем... — прошептала Софья, но Мариамьяна схватила её за руку:

— Уже не успеем. И ничего с собой нет!

Нужны были хотя бы целительские камни или амулеты. А они на берегу в сгоревших палатках. Что уцелело неизвестно, да и добежать туда нужно время. Без чародейских принадлежностей целительская магия работает медленно, а у них всего несколько минут.

Софья сжимала Ивана в объятиях, со слезами глядя на его раны:

— Не знаю, за что взяться...

Дивей внезапно хрипло вздохнул:

— Матушка...

Он понял что делать и, схватив Ивана, поднял его на руках. Воины подбежали помочь и все вместе понесли князя к воде.

— Что вы делаете?! — крикнула Софья.

Она вскочила, шепнула на себя заклинание, чтобы тело охватили листья золотого чародейского вьюнка и скрыли наготу, а потом побежала за людьми. Мариамьяна, конечно, понеслась следом за сестрой.

— Сердце сейчас остановится, — сказал Ланита Софье, сжимая запястье Ивана.

Парни зашли в воду по пояс и погрузили князя в реку полностью, с головой. Дивей крепко держал его под водой.

Люди на берегу замерли. Хорук и риправские воины поражённо следили за тем, что делает Ланита. Он же князя ещё живого топил!

От Ивана по воде растеклось красное пятно, и за смытой кровью едва заметно засияли символы связующего заклинания на его груди, потому что там кожа была разодрана почти вся.

— Сердце остановится... — повторила Софья, добравшись до парней и схватив руку Ивана. — Легенда Рилевы? Если в водах реки сердце остановится, то её Душа смерти князя не позволит? Да?

Глядя на Дивея сверкающими глазами, она замолчала. Потому что Ланита внезапно замер, опустил голову, сильно сжал пальцами запястье Ивана и сглотнул:

— Остановилось.

Тишина окутала берег, даже дыхания людей слышно не стало. Лишь голос пламени на факелах шептал всем ждать.

Осветилась синими вспышками середина реки. Будто беззвучная гроза разразилась в отражённом небе. Над головами людей сияли звёзды на чёрном небосклоне, а яркие всполохи в толще воды нарастали, словно буря шла к берегу. И внезапно там, где держали князя, вспыхнуло яркое бело-синее пламя и через мгновение вырвалось наружу, как взрыв альтанового снаряда, всех заставило отвернуться от слепящего света...

А Иван очнулся. Прозрачная вода текла перед его глазами, и не понять где находишься — под поверхностью или над ней. Но внезапно над ним наклонилась матушка.

Женщина, сверкая синим взглядом, обняла Ивана, провела рукой по его щеке и с укором сказала:

— Стольких сыновей и дочерей я потеряла, и ты меня покинуть собрался?

— Прости, матушка, — прошептал Иван.

— Осторожней будь, — нежным переливом прозвучал для него голос Реки. — Не всегда я могу тебя спасти. В этот раз брата благодари.

Женщина положила ладони на грудь Ивана, и сердце его ударило. Только в этот момент он понял, что до того оно не билось и вот запустилось вновь, а сам он, наконец, очнулся по-настоящему. В тот же миг над ним столько лиц возникло: Дивей и Софья, Мариамьяна, воины.

Ланита, увидев, что Иван открыл глаза, немедленно поднял его из-под воды и поставил на ноги. И держал за плечо, пока Рилевич хрипло дышал и кашлял.

Сердце Ивана билось с болью. Но на теле ярко-ярко светились знаки связующего заклинания, и стягивались края заживающих ран.

— Видели? Видели?! — радостные голоса накрыли берег. — Жив князь, жив!

Хорук, стоявший там, поражённо покачал головой.

— Вот и хорошо, — радостно произнёс Ланита и внезапно яростно схватил Ивана за плечи: — Чтоб в последний раз, понял? Чтобы никогда больше мне не пришлось своими руками тебя топить? Понял?!

Иван только кивал:

— Хорошо, хорошо...

Сам обнял брата. А потом взглянул на княжон, которые замерли перед ним с удивлением и радостью на лицах, и... испугался в тот же миг. Боль и кровь забылись сразу, как увидел глаза Софьи. Он боялся того, что княжна ему скажет, когда ещё ничего не случилось. А что теперь она скажет? Теперь, после такого?

Но Софья ничего сказать не могла. Сейчас хотела только одного — к сильной груди Ивана прижаться. Еле удержалась, чтобы не броситься к нему в объятия. Так и замерли, глядя друг на друга.

— Давайте на берег, — быстрее всех сообразил Дивей. — Князя надо отогреть, да и нам тоже не помешает!

***

Лаюны всё-таки пошли по следу Навийских оборотней, чтобы убедиться, что они действительно ушли. Что теперь все ушли, и никакой враг больше не ждёт.

Над лагерем занимался рассвет. Иван и Дивей стояли у костра, в котором догорали останки гандарвов и тело навийского оборотня. Воины, что рилевские, что риправские помогали раненым. До этого вместе с Софьей и Мариамьяной разгребли кучи пепла, оставшиеся от их палатки. Княжны нашли свои сумки с колдовскими принадлежностями. Кое-что не сгорело. Уцелели целительские камни, и даже склянки с походными лекарствами не все полопались. До того, как из Рилевы прибыл взволнованный Фаровль, девушки обошли раненых, перевязали и большие раны залечили.

Весь берег гудел разговорами. Риправскому отряду такие ночи давно не приходилось переживать, а многим воинам и вообще никогда.

Ивана, несмотря на жар пламени костра, у которого он стоял, так и била холодная дрожь. Боль и раны прошли, а вместо них возникло понимание. То, о чём Вурда и Брада ему говорили, наконец стало ясным. Не боялся он ничего только потому, что никогда не видел настоящего врага. Не болотного монстра или грозного зверя, или простого разбойника, а врага — того, что может ярость годами копить и, не уставая ждать момента, когда можно будет всю злость, весь свой яд зубами вонзить. Того, что приходит убивать без жалости и сомнений. И кому не важно ничего, кроме мести.

Никогда Иван не видел так близко своей смерти. И только этой ночью на неё посмотрел. Навийский оборотень сделал то, за чем приходил — убил князя Рилевы. Сердце Ивана остановилось. И если бы чуть дальше были от Реки, если не успели бы в её воды войти, то...

Иван сглотнул ком в горле. Не стоял бы он сейчас, глядя на пламя. А князь Риправы оплакивал бы свою дочь, и даже мёртвому князю Рилевы проклятия слал. Чтобы и на том свете он покоя не видел за то, что сгубил Софью.

— Матушка мне явилась, — внезапно произнёс Дивей. — Сказала о тебе.

Иван вздрогнул, но улыбнулся этим словам.

— Вот видишь, — ответил он. — А ты переживал, что не говорит с тобой. Красивая она, да?

— Очень, — улыбнулся Ланита, но следом тяжело вздохнул: — теперь знаю, зачем связующе заклятие на мне. Она нас с тобой связала. Когда тебя ударили, я на себе почувствовал. Такая боль была, думал, смертельный удар тебе нанесли. Связь наша нужна, чтобы друг друга спасти, если что приключится.

Князь молча опустил голову. Река мудрее всех оказалась. Знала, что её молодому глупому сыну не избежать беды. И если бы не было Ланиты рядом, не нашли бы его в эту ночь.

Рилевичи помолчали.

— Прости меня, — наконец произнёс Иван.

— У меня не проси, — отмахнулся Дивей. — А вот у княжон надо. Они страху натерпелись.

— Это верно, — с тяжёлым сердцем вздохнул князь. — И не только от навийцев.

Ланита нахмурился:

— Ты о чём?

Иван рассказал ему о том, что случилось на берегу до того, как оборотни их нашли. Дивей в лице изменился, услышав, что Рилевич сам напал на Софью.

— Ты что наделал?! — вспылил он.

— Не знаю, — прошептал Иван. — Какой-то сон на меня нашёл, голову с плеч снесло.

— Эх, ты и дурак! — ругался Ланита. — Нагляделся на голую девицу и хотел, чтобы ум на месте остался!

Княжны к этому моменту ушли в уцелевшую палатку. Обеим надо было переодеться. И пока они не выходили. Было понятно, что Софья рассказывает сестре, какой князь Рилевы на самом деле.

— Больше они здесь не задержатся, — мрачно сказал Иван. — Как солнце лес осветит, уедут. Чем быстрее Рилеву покинут, тем скорее окажутся в безопасности.

Дивей молчал. Чувствовал жгучую горечь в словах брата.

— И говорить с ней не буду, — князь от чувства стыда задыхался.

Но Софья и Мариамьяна наконец вышли и обе, к удивлению Рилевичей, улыбались. Неужели о чём-то хорошем поговорили?

Девушки направились к Ивану и Дивею под заинтересованными взглядами людей. Все подумали, что младшей риправской княжне и князю Рилевы найдётся, что сказать друг другу. Ночь у них на берегу самая страшная была.

Иван сделал глубокий вдох, когда девушки подошли. Но как бы дальше ни было, извиниться он должен. Щёки его побледнели, и, глядя на Софью, он произнёс:

— Прости меня, княжна, за опасность, которую предотвратить не смог.

Девушка покачала головой:

— Это не твоя вина. А тех, кто за тобой приходил.

Иван опустил голову и добавил:

— А до этого я сам обидел тебя. Прошу, не гневайся. Я не со зла.

Софья уже собралась ответить на это, но Иван опередил:

— Сегодня отпущу вас, и более я тебя никогда не побеспокою.

Он поклонился княжне, а когда поднял взгляд, замер. Мариамьяна смотрела на него очень не добро, а Софья стояла очень удивлённая. Но это всего мгновения и неожиданно она... рассердилась.

— Так, значит! — её голос прямо зашипел от гнева.

Иван даже испугался. А княжна внезапно шагнула к нему и влепила такую звонкую пощёчину, что все воины на берегу обернулись на этот звук. Хорук шагнул было узнать в чём дело, но Мариамьяна показала ему рукой, чтобы стоял на месте.

— Чего так смотришь?! — возмутилась Софья, грозно глядя на удивлённого князя.

А тот замер, не понимая.

— Значит, целовать меня — дозволено тебе! Хотя и разрешения ты больно не спросил! — гневно говорила княжна и метала глазами молнии. — А теперь ты, значит, меня больше не побеспокоишь?! — голос её взлетел. — Удобно устроился, князь! И часто ты девиц в своём городе так по ночам ловишь, чтобы потом их больше не беспокоить?!

Воины начали подходить поближе, привлечённые громкими словами Софьи. Иван был готов провалиться сквозь землю, даже не мог придумать, что сказать, разве что про девиц возразил, сказал:

— Никогда.

Лучше б молчал.

— Думаешь, раз такой красивый, всё тебе позволено?! — возмущённая Софья не обращала ни на кого внимания. — И над моими чувствами смеяться?!

Иван застыл на вдохе и удивлённо прошептал:

— Чувствами... Что? По... постой?. Чувствами?

— Ах, ты!. — княжна резко развернулась и зашагала прочь, а Иван ринулся за ней, поймал, остановил и развернул к себе лицом. Посмотрел в сверкающие глаза, и самого в жар бросило.

— Прости, прости... — хрипло заговорил он, — я ведь не понял! Я думал, ты замуж за другого собралась!

Софья спрятала лицо, низко наклонив голову.

— Я не знал, что это ты мне помогала, что провожала, ничего не знал. Думал, ты меня и не видишь, — шептал ей Иван. — А после этой ночи, думал, ты со мной и говорить никогда больше не будешь!

Софья вскинула голову и прожгла князя блестящим взглядом.

— Теперь знаю, что сказать надо, — уверенно произнёс он и крепко сжал ладони девушки: — Софья, пойдёшь ли ты за меня замуж?

На берегу, несмотря на обилие народа, стояла тишина. Воины с удивлением наблюдали за происходящим.

Лицо княжны посветлело.

— Пойду, — просто сказала она и улыбнулась.

Иван прижал Софью к себе, ещё боясь, что это сон, и сейчас он проснётся, а его княжны рядом уже не будет. Но она осталась и через минуту объятий, и через две, и когда Хорук подошёл ко всей компании и обречённо сказал Ивану:

— Вот и всё, мне конец. Не уберёг я дочку Миши от тебя, князь. Что теперь ему скажу? Как объясню, что вы за одну ночь о женитьбе сговорились?

Мариамьяна весело отмахнулась:

— Мы сами скажем. Ты сделай вид, что ничего не видел.

— Ага, — вздохнул Хорук. — Лучше ничего не придумали?

И, оказалось, придумали! Не зря же так долго княжны переодевались, конечно, они всё обсудили. А сейчас рассказали всем, что кому и когда говорить.

О том, что нападение на князя было — молчать не надо. Всё равно об этом рано или поздно станет известно. Миша обмана не простит никому. Но говоря об этой ночи, пусть никто не забудет рассказать о том, что князь Рилевы раненый, один навийского волка на маленьком лезвии во весь рост поднял. И горло ему до затылка пробил. И о том, что легенда о Рилевичах правда — Душа реки князя спасла. И чтобы не забыли упомянуть о том, что Дивей Ланита, которого Миша перед советом оскорбить успел, весточку от Реки получил через связующее заклинание, и только поэтому они так быстро на помощь Ивану пришли. Пусть князь Риправы обо всём теперь знает и думает.

Пока шли сборы риправского отряда к отъезду, Софья говорила Ивану:

— Ты сегодня пошли сокола к моему отцу. Объясни, что виноват в неожиданной нашей остановке. Чтобы вину искупить, приглашаешь его в гости в Рилеву через две недели, как раз к нашему возвращению через твои земли. Я пошлю сокола из Данатии, расскажу, что нам уж больно хочется посмотреть Рилеву, так что как ни крути, а на обратной дороге, мы всё равно в город завернём. Отцу ничего не останется, кроме как ехать сюда.

Иван покачал головой:

— Да уж, потому что за жизнь вашу будет бояться.

— Зато приедет быстрее, — кивнула Мариамьяна.

— А в Рилеве, как все соберёмся, — сказала Софья, — если не передумаешь до того времени, можно просить моей руки.

— Что ты, — Иван обнял её, — не передумаю.

— Знаю, — прошептала Софья.

Так они и стояли бы обнявшись ещё вечность, но риправский отряд уже ждал, построенный к отъезду. Пора было ехать дальше.

Берег реки покидали все вместе. Рилевский князь вместе со своими воинами сопровождал гостей до самой границы, и только здесь, наконец, попрощались. В этот раз расставаться с княжной Ивану было легко, потому что знал, что через две недели она вернётся. И хотя страху ещё натерпеться придётся — ведь Миша явится, чувства Ивана так сильно грели душу и кровь, что он ничего не боялся.

Уже далеко отъехав, Софья обернулась и махнула ему рукой. Иван улыбнулся:

— Хорошей дороги, княгиня реки.

***

Через две недели Рилева вся в цветах и флагах принимала гостей. В город въехал отряд воинов с изображением медведя на чёрных знамёнах. Князь Миша восседал на коне, храня суровое выражение лица. Рядом с ним шагал оборотень ворлак, а позади ехали две прекрасные девушки в платьях, сверкающих на солнце золотым шитьём.

Софья и Мариамьяна решили, что в обычной воинской одежде в город они не заявятся, так что встретившись с отцом, потребовали привал и переоделись в новые наряды из Данатии. Даже старшее поколение Рилевы не помнило, когда в последний раз у них были столь прекрасные гостьи.

Иван и Дивей встретили всех в княжеском дворе, где построились ровными шеренгами воины Рилевы, оборотни и лаюны. Миша, храня серьёзное выражение лица, спешился, осмотрелся вокруг, потом поглядел на лицо своей младшей дочки и на Ивана взгляд перевёл. Сияли оба. От того, что видят друг друга. Ещё чуть-чуть посильнее и солнце от зависти погаснет.

Вурда, тоже это видя, усмехнулся, а Миша тяжело вздохнул и не торопясь направился к рилевскому князю и его названому брату. Оба поклонились ему, и Миша ответил тем же.

— Благодарю за приглашение в гости, — произнёс риправский князь. — Узнав, что с моими дочками в дороге случилось...

Иван на этих словах замер.

— Решил, что поеду к тебе лично, — Миша наконец засмеялся, потому что заметил бледность на щеках Ивана. — Или ты, князь, не рад этому?

— Очень рад тебе, — заверил Иван. — И очень ждал.

Вурда подошёл к ним в человеческом облике и сразу обнял Рилевичей. Оборотни, если рады встрече, много слов не говорят.

Миша переждал приветственные объятия и спросил Ивана:

— Ждал, говоришь?

Тот кивнул и добавил:

— Потому что дело у меня к тебе.

Миша сощурился и чёрными глазами Ивана прожёг. Но на это молодой князь ответил тем же и глаз не отвёл. Миша этому не удивился, уже понял, что есть в душе молодого князя стальной стержень. Ещё на совете понял. И потом, своих воинов послушав, в этом убедился. С этим не поспоришь.

— Знаю я какое у тебя ко мне дело, — вздохнул Миша.

— Знаешь? — Иван сглотнул и бросил быстрый взгляд на Софью.

Но та едва заметно покачала головой, значит, не говорила отцу, о чём Иван его просить собрался.

А ей и не надо было. Риправский князь прекрасно понимал, что ждёт его в Рилеве и, увидев лицо дочери при встрече, уверился в своём понимании окончательно. Та улыбалась, нетерпеливо гнала коня всю дорогу, нарядилась в красивейший наряд и наперебой с сестрой расхваливала молодого князя.

А до этого просочились случайно кое-какие подробности: что на совете купца Данилу кошка царапнула, что потом та же кошка Ивана провожала и, оказывается, ночью у костра с ним сидела. Конечно, князь Миша понял, что это за кошка была.

Иван на мгновение растерялся. Хотел ведь сначала всех за стол посадить, накормить, напоить, а как захмелеют, тогда уж просить, но князь Миша этого не позволил. Не один Иван это понял. Софья и Мариамьяна переглянулись, и с лиц обеих слетели улыбки. И Дивей напряжённо взглянул на брата. План их прямо с первой минуты нарушился.

— Ну проси, Рилевич, — внезапно сказал Миша. — Чего ждёшь-то?

Иван замер.

— Или при свидетелях не хочешь? — усмехнулся риправский князь.

Двор был полон народа — и риправский отряд и рилевские воины, и оборотни, и лаюны, и все помощники дома. Да и ворота были открыты, и жители города, с интересом проследовавшие за гостями, заполняли княжеский двор. Шумно стало, и глядели со всех сторон.

Миша понадеялся, что опять смутит Ивана, и может, откажется молодой князь от своей затеи, но... зря надеялся. Софья стояла за спиной отца, сверкая зелёными глазами, а у Ивана, смотревшего на неё, сердце стучало торопя. И сам до вечера ждать не захотел.

— Князь Миша, не гневайся за мои слова, — произнёс он, — но знаю я одно: для моего княжества не будет лучшей княгини, чем твоя дочь Софья, а для меня не будет другой жены, кроме неё.

И во дворе настала тишина. Лишь прокатилась сначала волна голосов, когда впереди стоящие передали остальным, что их князь гостю сказал. А после удивлённый и обрадованный народ замер в ожидании.

— Я прошу у тебя, князь Миша, перед жителями моего города, перед небом и луной, перед матушкой-рекой отдать мне её в жены, — твёрдо сказал Иван и взглянул на Софью.

Та стояла, часто дыша. Теперь тоже ждала что отец скажет. Тишина над двором застыла такая, что ни шепотка, ни дыхания. Но и князь Миша молчал. Потом глянул на дочь сурово и покачал головой. Софья замерла. Иван тоже. Потому что ясно понял, что это... отказ.

— Нет! — громко озвучил его Миша. — Тебе, Иван, я дочь не отдам.

Риправский князь шагнул к застывшему парню и, глядя на него с высоты своего роста, добавил:

— И скажу почему. В первую же вашу встречу тебя едва не убили. А дочь моя рядом с тобой была. Дальше что будет?

У Ивана в ногах остался только холод, и мышцы ослабли, едва позволяя ему стоять. Возразить он не мог.

Казалось, не было никого в княжеском дворе, так стало тихо. Люди сочувствуя, смотрели на своего князя, а он молчал. Только внезапно... княжна Софья прошла мимо отца и встала рядом с Иваном. Вздохнула, смелости набралась и твёрдо ответила:

— А дальше я снова рядом буду. Но в следующий раз будет со мной оружие и кольчуга, и оборотневый свисток, чтобы помощь звать, и целительский камень захвачу.

Иван смог вздохнуть и взял Софью за руку.

— Ничего этого тебе не потребуется — хрипло произнёс он. — Дальше я рядом буду, и никто через меня к тебе не подойдёт. Больше никогда не совершу ошибок и ничью жизнь по глупости под удар не поставлю.

— Так уж и ничью? — грозно спросил Миша. — А свою? Или так и будешь, никого не слушая, на рожон лезть?

— Нет, — ответил Иван. — Не буду.

Миша долго смотрел в его глаза, а потом перевёл взгляд на руки дочери и молодого князя. Так они пальцами сцепились, теперь их и силой друг от друга не оторвать. Миша покачал головой, а Вурда, стоявший рядом, внезапно возмутился:

— Ну хватит тебе! И так страху нагнал. Я уж сам боюсь.

Иван не успел понять о чём это ворлак, потому что риправский князь внезапно шагнул к нему и... заключил в объятия. Люди удивлённо замерли. Ахнул Дивей и даже Мариамьяна.

Миша отпустил поражённого Ивана и усмехнулся:

— Хотел убедиться, Рилевич, что рядом с храбростью и безрассудством, что в крови у тебя от предков, теперь и осторожность встанет.

— Ох... — Софья выдохнула с облегчением.

А Иван боялся поверить.

— Возрастом до князя ты ещё не дорос, — произнёс Миша. — Но умом и сердцем, как я вижу, мудрее и сильнее многих. Значит, время твоё, хоть и рано, но пришло. Дочь моя достойного мужа себе выбрала.

Двор ещё сковывала тишина, лишь шёпот нарастал. А риправский князь засмеялся:

— Я бы руки ваши соединил, да вы уж и без меня справились. Целуй невесту.

Иван схватил Софью в тот же момент, от радости подбросил высоко в воздух и, поймав, закружил её легко, как пушинку. Двор накрыло громом голосов и хлопанья. А князь и княжна целовались, не глядя ни на кого.

В эту ночь в Рилеве гремел особый праздник. Наливались полные кубки и люди приветствовали свою будущую княгиню, которую Иван не выпускал из объятий. А потом князь и его невеста просто убежали вдвоём, улучив момент всеобщей пляски. Это было уже к середине ночи, когда Дивей кружил Мариамьяну в танце, захмелевший Миша пел что-то в обнимку с воеводой Гораном за столом, а кто-то уже спал на траве, и воины, смеясь, накрывали спящих одеялами.

Музыка летела вдоль Левой реки, доносилась во все уголки, возвещая о будущей столице, о делах князя и княгини Рилевы, о грядущих испытаниях и победах. Но пока Иван и Софья шли по пустынному берегу под луной, и княжна колдовала для него белый снег в летнем небе. Вспыхнула над ними звезда и стремительно полетела вниз по дуге.

— Скорее загадывай желание! — весело сказала Софья, но Иван привлёк её к себе и, целуя, шепнул: — Не надо. Моё уже исполнилось.

Эпилог

Дивей распахнул дверь в комнату:

— Иван, выйди-ка!

Тот сидел за столом, разбирая прошения, так что отмахнулся:

— Сам там разберись, некогда.

— Вурда приехал. Выйди.

— А... — усмехнулся князь, откладывая бумаги. — Ладно, иду.

И тут удивился:

— Приехал? Ворлак? Что, прям на коне? Все, кто это видел от смеха умерли?

Ланита расхохотался:

— Ну, почти.

Рилевичи спустились во двор. Ещё не доходя до места, Иван услышал странный звук вроде рычания. Дивей на его вопрос об этом не ответил, только довольно отмахнулся:

— Сейчас сам увидишь.

У крыльца дома стоял Вурда, а рилевские воины с интересом толпились возле странного рычащего предмета — большого, выше человеческого роста, тёмно-зелёного цвета, как у зрелой травы. Снизу четыре колеса и горящие стеклянные глаза на железной морде.

— Это что за зверь такой? — весело спросил Иван, подойдя.

Они с Вурдой обнялись, и ворлак показал на железный предмет:

— Тот самый — машина. Если точнее, то УАЗик. Ты ж хотел такую, помнишь?

— Ага, — Иван оглядел автомобиль, — и правда, кусок железа на колёсах. И звать смешно. Что за имя такое: УАЗик?

— Потом расскажу, садись, — сказал Вурда.

Он открыл дверцу и кивнул парню на переднее сидение:

— Давай попробуем, как тебя послушается.

Иван сел в салон, положил руки на руль и осмотрелся, цифры на приборной панели поглядел.

— Видишь рычаг? — оборотень показал на коробку передач. — Нажми ногой на левую педаль, рычаг двинь вперёд и влево.

Князь так и сделал.

— А теперь одной ногой левую отпускай, другой правую педаль нажимай. Как сцепится, почувствуешь.

Машина покатилась вперёд с первой попытки. Воины разбежались в стороны, а Иван поехал по кругу двора.

— Остановиться-то как? — засмеялся он. — Средняя педаль?

— Да. Вместе с левой нажимай! — крикнул Вурда. — Давай, обратно рули.

Князь вернулся на место, откуда начал движение, и остановился.

— А хорошо тут, — сказал он, не торопясь покидать салон.

Машина Ивану сразу понравилась. Но железо тонковато. Он даже пощупал пальцами дверцу. Ногой пнёшь — и вмятина будет. Надо что-то помощнее.

— Там вон книжки тебе, — Вурда показал на заднее сидение, где лежала стопка книг. — Написано, как работает.

Князь задумался на секунду и понял, что это всё неспроста.

— А с чего мне такой подарок? — спросил он.

— А это не подарок, — серьёзно ответил оборотень. — Это тебе приказ от верховной берегини: освоить машину. Во внешнем мире без неё никак. Потом и другие знания тебе передам, если с машиной справишься.

— Так стало быть?. — Иван замер с надеждой.

Вурда кивнул:

— Брада ищет человека для выполнения поручений во внешнем мире. Я сказал, что ты вызывался. Обучение пройдёшь и сможешь поехать туда. Найти, где матушка с отцом похоронены, родных найти. Хочешь?

— Конечно, — Иван сразу сказал, ни секунды не сомневался. — Конечно, хочу!

— Тогда буду тебя учить, — усмехнулся ворлак. — И буду учить быстро. Ведь задание для тебя уже есть.