Интерлюдия
Оказавшись у себя дома, Смазнова Оксана сбросила на пол рюкзак, скинула на свою ношу китель, прошлась в свою комнату и с тяжёлым вздохом, сопроводившим тридесятую непечатную ругань, рухнула в постель.
Нельзя сказать, будто у молодой женщины голова пошла кругом. Да, переходы через Грань ощущались физически. Для неподготовленного человека ощущения сугубо непривычные. Но не настолько, чтоб от этого сказаться бесчувственной.
Нет, просто бывший аптекарь-провизор, буквально уволившаяся со своей работы «одним днём», «без отработки», наконец получила возможность абсолютно уединиться в укромной обстановке и в тихом, мирном месте, не прерываемая никем и ничем, обдумать то, во что додумалась ввязаться.
Абсолютно очевидно, и этот факт не подлежит оспариванию, что всё, взваленное на «Мастера», явь. Не галлюцинации контуженного наёмника, не помутнённый наркотическим обезболивающим разум раненого, не выдумки охочего до сказок заскучавшего приключенца. Это правда. Всё это. Магия, перенос в другой мир, телепортация, какая-то параллельная реальность… только, какая-то она слишком параллельная.
Мобильный телефон в том мире и взаправду не ловил. Будто бы не было никакой сотовой связи и в помине. Ни текстом сообщения ни отослать, ни дозвониться до кого бы то ни было, ни в интернет выйти. Вообще глушняк. Лишним доказательном иного мира являлось небо: солнце на нём было, так же, одно, а вот лун аж две. Ночные светила, не похожие на привычную Оксане Луну ни цветом регалита, ни расположением морей и кратеров, ни размерами. Стоит ли заикаться про магию?
То, что «Мастер» овладел телепортацией и способностью скакать повсюду, как горный козёл, было интересно и по-своему обворожительно. Шутка ли, мгновенное перемещение практически в любую точку пространства? Это же имба! Так это ещё не всё. Оказалось, что он не один такой уникальный: в том мире добрая половина людей, если не больше, колдовать способна. Все эти сказания, предания и легенды про управление стихиями без инструментов, силой мысли, воли и колдовством…
Технологический разрыв с тем миром просто валил с ног. Натуральное средневековье. Хорошо хоть, уже изобрели самоходный транспорт и телеграф. Но сравнивая медицинские инструменты «той стороны» с теми, которыми доводилось работать Смазновой… оставаться спокойным после этого трудно.
А если наладить двухстороннее сообщение на регулярной основе? Тягать туда что-нибудь на продажу, и обменивать на что-нибудь эдакое? Да хоть на то же золото! Оно в обоих мирах в ходу и цене. Выменять условный слиток там за корзинку каких-нибудь полезностей, продать этот же слиток тут… Тому же Центробанку не загонишь, а вот на сером или чёрном рынке… это запросто, это с руками оторвут. Правда, в ряде случаев, буквально, так что дело небезопасное… надо проконсультироваться с «Мастером». У него наверняка есть выходы, куда можно тот же драгметалл реализовать.
Чем дольше думала Смазнова, тем больше она понимала, насколько ей повезло. Но тут уже надо включать думалку и осознавать, что бесплатный сыр только в мышеловке: ей никто не даст с бухты-барахты должность императрицы и не отгрузит в техническое развитие целое царство-государство с дозволением вытворять любую дичь и вакханалию. И, всё же, кое-какие преференции она получить может. Тому же «Мастеру» благодаря. И, скажите на милость, зачем ей скучные и куцые подачки этого мира, когда она, пользуясь своими недурными мозгами, может заполучить чуть ли не все богатства того? Ведь, что ей для счастья надо? Семью. Детей. Дом. Можно даже без крепостных крестьян при нём. Сколько она будет копить на свою жилплощадь с зарплатой аптекаря? Она и квартиру-то ещё до конца не оплатила, рассрочка всё ещё висит. И с семьёй не везёт… А тот же «Мастер», хоть и ушёл в очередной контракт, но тут, рядом, под боком… ну, почти. Хотя бы, не шароёжится по чужим опорникам, зачищая окоп за окопом и рискуя словить «прилёт» чужого беспилотника, начинённого взрывчатым веществом повышенной бризантной способности…
Но коммерческая жилка подождёт.
Полежав какое-то время лицом в подушку, некогда являвшейся свидетельницей неистовых утех и игрищ Окси с «Мастером», гостившем у неё дома, молодая женщина поднялась. Достала из кармана куртки телефон, уже давно определившийся в сотовой сети. О-о-о… а она, оказывается, популярна.
Стоило ей разблокировать устройство и дать аппарату прогрузиться, как посыпались, будто из рога изобилия, уведомления о входящих сообщениях и пропущенных вызовах. И номера телефонов всё знакомые. Вот с этим познакомились в ночном клубе. Да, ночка тогда выдалась жаркой во всех смыслах этого слова… Этот в спортивном зале свои шары подкатил: тоже был ничего, хоть и слился… Этот брал с собой в компанию друзей, вместе парились в сауне, плавали в бассейне и предавались утехам в номере отеля: девушек в компании было немного, потому почти все парни отрывались на ней, как на самой выносливой. Что-то подозрительно вовремя активизировались «ухо_жёры», в своё время доставившие молодой женщине пару-тройку приятных минут, и канувшие в тишину. Судя по текстам сообщений, оставленных после пропущенных звонков, в большинстве своём приглашают «повторить».
Но Смазнова уже не маленькая девочка, чтоб бежать за кем-то по первому зову. Уже научившись разбираться в людях и знающая себе цену, она не собирается разменивать своё личное время на вечернюю сауну с ночной групповухой. Оксана хорошо умеет расставлять приоритеты.
Без сожаления смахнув все уведомления в корзину, бывший медик-провизор выцепила из телефонной книги номер и вызвала его.
Несколько секунд из динамика телефона шли гудки вызова, наконец, прервавшиеся чистеньким молоденьким голоском:
— Окси, солнышко, какие люди… Как ты, моя сладенькая?
Смазнова улыбнулась.
— Спасибо, Даш. Приятно слышать тебя. Как ты?
Подругу женщина не видела, но знала, что та, донельзя активно жестикулирующая по своей натуре, в сердцах махнула рукой.
— Ой, не спрашивай… Если жаловаться начну — на полчаса точно не умолкну… Ты-то как?
— Звоню по делу. Есть один пациент, которому поставили рак мозга, и приговорили без шансов. Но анамнез и симптоматика говорят обратное. И надо бы понять, это врачебная ошибка с установлением диагноза, или ошибка пациента, забывшего умереть. Если образец крови привезу, сможешь помочь?
— Ну, я-то нет… — протянула Даша. — Я ж не эксперт по раковым образованиям. Так, лабораторная мышка из пробирок… Кому надо, конечно, передам, чтоб вне очереди исследовали… Когда сделаешь забор?
— Материалы на руках. Сейчас сумку-холодильник достану и могу везти.
— Отлично! Тогда надо торопиться. Организуй температуру в сумке между двумя и восемью градусами, и давай к нам. Желательно, на такси. Если в метро с досмотром остановят — и температурный режим собьют, и время потеряешь, и вообще…
— Спасибо, подруга. С меня причитается.
— Ой, ладно тебе…! — в очередной раз махнула рукой та. — После всего того, что ты для меня сделала, грех не отплатить добром. Давай, жду тебя. Пока организую нам подкрепиться.
Прощание не затянулось надолго. Нам не устраивали пышных провод, не выстраивали почётный караул, как при первой встрече. Не было салютов, фанфар и прочих прелестей с атрибутами торжественности. Убывали буднично, будто бы реально собирались вскоре встретиться вновь.
Но местные не дураки. Увидев наше скопище, сопровождаемое своим Старейшим, стоящее возле нашей же самоходки, сообразили, что проходит нерядовое событие. Покуда мы расшаркивались перед убытием, стали постепенно заполнять собою площадь. Не всю, и держались на почтительном расстоянии, но было очевидно, что собрались по наши души.
Перед убытием нам преподнесли подарок. Настолько ценный, что его стоимость трудно переоценить. Чем-то он сродни дневнику-энциклопедии светлейшего князя Бериславского. Даже по размеру, пожалуй, такой же, если не больше.
— Народец древний, — проинформировал нас на прощанье «Бармаглот». — Выпуск бумаги освоил многие века назад. Пусть и делает её фильдеперсовым методом, но для писчих целей годится отменно. Ей благодаря и сумели наладить культурный и информационный обмен. Возьми, «Мастер», не оскорби отказом.
Сопровождавшая нас парочка Аксы и Руны вышла к нам, держа на вытянутых руках недурных размеров том, обшитый плотной обложкой из толстой грубой кожи неведомого мне зверя. Стоило мне принять дар и раскрыть его на случайной странице…
— Это мой труд, — буднично сообщил старый ЧВКшник. — Как только добрался до писчих принадлежностей, стал скрупулёзно записывать всё, что только мог, и зарисовывать, как умел. Тут всё. И язык, который успел понять, включая фонетику и простейшую грамматику. И некоторые познания в магии. И переводы самых ходовых фраз и изречений. Самые часто употребляемые слова. Описание некоторых видов животного и растительного мира. Кое-что по астрономии. И краткая история этого народца с его этническими и культурными особенностями. Последнее рекомендую изучить в первую очередь, чтоб не накосячить… Вижу, ты не дурак, и красавицы твои, одна другой краше, тоже разумом не обделены. Но своими силами вы всё постигать будете долго, а тут уже всё готовое, всё исписанное.
На страницах книги, получившейся довольно увесистой, отчего её неудобно держать на одной руке, крупным, размашистым, но очень аккуратным почерком, никак не оповещающим о наличии у пациента проблем с мелкой моторикой, поселились записи самых разнообразных направлений. Как в своё время мне довелось изучать труды по Силе в обители Сумеречной Долины, так и тут мне увиделось, что знания на страницу книги помещались хаотично, не по темам, в порядке обнаружения и записи. Тот же словарь обнаружился на разных листах, между которыми виднелись записи по охранным магиям и заклятьям отражения. Всё было исписано русским языком, с минимальным количеством ошибок, почти без сокращений, а потому читалось на удивление легко и непринуждённо. Такими темпами, и впрямь, всё положенное можно освоить быстро…
— Дорог подарунок, — согласился я. — Прям как есть дорог. Информация ценна всегда, а информация о незнакомой местности и впрямь на вес золота. Чувствую себя татем*.
*тать — вор, старорусское. Прим.
— А ты не чувствуй, — посоветовал «Бармаглот». — Считай это залогом. Раз мы решили вернуться к обсуждению нашего деликатного дела позже, то готовься к этому. Будем думать, что я уже начал передачу тебе…
«…дел», — почему-то не сообщил вслух он.
— Значит, по возвращению сдам тебе зачёт, — хмыкнул я, закрывая книгу. — Но не сразу. Окси понадобится время, чтоб провернуть анализ крови. Значит, дней пару или тройку её не будет. Мы должны будем наверстать потерянное время, и, ориентировочно, к выходным вернёмся. Если эксцессов не случится.
— Буду ждать с распростёртыми объятиями, — кивнул наёмник. — Раз знаю ориентировочную дату, то теперь уже поляну накрою.
Перед самым уходом через Портал Руна преподнесла мне, потянувшись ко мне на носочках, хитро вышитое оголовье: некая повязка в национальной этнической расцветке с узорами, с которой свисали несколько кистей из чьей-то шерсти. В связки были органично вплетены какие-то рукоделия, издалека похожие на амулеты.
— Это вам на случай встречи с чудью, — пояснил «Бармаглот». — Не уверен, что встретите ещё кого-то. Но на востоке — старые земли народца. Возможно, там сохранились анклавы. А это — знак Старейшего. Что-то типа короны царя. Всякий из чуди признает в вас «своего», и не посмеет тронуть без причины. Если сами первыми руки не начнёте распускать.
Ну, а дальнейшая погрузка с убытием и вовсе упоминания не стоит. Пожал руку «Бармаглоту», приобнял Аксу с Руной, прильнувших ко мне с благоговейным трепетом, погрузил всех в самоходку и пробросил Путь до урочища, где ночевали в последний раз.
Больше медлить нам нельзя. Время не на нашей стороне.
Уже когда я, забыв про отдых и приём пищи, гнал «птичку» на максимальных оборотах строго на восток, пытаясь наверстать упущенное, случился короткий разговор с девчонками.
Как обычно, разместился на ступени посадочной двери техники, рядом у колеса притулилась Алина с ноутбуком на коленях. Через очки дополненной реальности с пультом в руке вёл беспилотник навстречу солнцу, а моё сопровождение стояло в прикрытии.
— «Мастер», дорогой, — осторожно поинтересовалась светлейшая княжна Морозова. — Дозволь поинтересоваться… о каком таком «деликатном деле» испрошал тебя твой соотечественник? Ужо не покинуть ли нас ты собрался, часом?
«Сердцем чует» — это явно про Ветрану. Она даже краем уха не могла слышать, о чём мы с «Бармаглотом» говорили. Но суть передала точно. Если соглашусь царедворствовать над чудью белоглазой заместо ЧВКшника, то уже однозначно можно говорить о переезде за Урал. Пока что местная связь не позволяет командовать людьми удалённо.
— «Бармаглоту» поставили смертельный диагноз, — коротко оповестил я. — Жить ему оставалось недолго, уже подходит срок. Зная это, он просил меня принять его дела и встать во главе низкорослого народца.
— Поправь, если ошибаюсь, — заметила она. — Но срок минул. А твой сородич всё ещё жив.
— Так и есть, Вет, — отозвался, не отвлекаясь от управления бортом.
Под ним камера беспилотника фиксировала совсем уж безрадостные перспективы: мы приближались к какому-то очень и очень крупному водоёму труднопроходимой природы. Нечто сродни топям, простирающимся от края и до края. Какое-нибудь Васюганское болото местного розлива… То там, то тут виднелись проплешины, подёрнутые зеркальной рябью, и их плотность с поперечниками всё возрастала. Чем дальше пролетала «птичка», тем больше фиксировались и «лужи», и их размеры. Про глубину и думать не хочется: учитывая несущую способность дна, можно говорить, что у болот его не бывает.
— Я сильно сомневаюсь, что «Бармаглот» умрёт. Если и покинет бренный мир, то уж точно не от рака мозга. Он не производит впечатления болезного.
— Ещё не окончательный вердикт, — тихо проронила Ева. — Мне по долгу службы всяко разно видеть доводилось. Как-то врачевали одного поражённого… как и твой сородич, «Мастер», был косой сажени в плечах и ростом под два аршина. Проекция души гласила, что час его близок, и отмерянный срок подходил к концу. Но он до последнего вздоха трудился, не покладая рук и не разгибая спину. Жил, как и прежде, и дух испустил в одночасье. Не горю желанием наговаривать пустого, но…
— Я понимаю, — кивнул ей в ответ. — Все мы смертные. Ну, кроме Берислава, конечно же…
По строю охранения прокатилась волна девичьих смешков. Шутки про древнего деда инсайда, на днях разменивающего тысячу лет, смешны до сих пор.
— Потому и я, и «Бармаглот», и все когда-нибудь упокоятся. Но это и должна будет уточнить Окси. Через несколько дней свяжусь с нашим миром и узнаю, как у неё дела.
— А что же, Александр Александрович? — с лёгкой ноткой игривого кокетства поинтересовалась Ветрова. — Не удумал ли ты и впрямь самодержцем заделаться? Ты ж поди, не место при дворе предлагают: самому царём и императором стать!
— А вы куда? — вопросом на вопрос ответил я. — Ну, соглашусь. Ну, уйдёт «Бармаглот» на покой. Ну, встану я вместо него, чудью белоглазой руководить. А дальше-то что? Вы хоть представляете, какой объём работы лежит на том, кто считает себя верховным управленцем? В жизни каждого поселения, не говоря уже о народе, десятки институтов и сотня направлений в каждом, каждое из которых тесно перекликается со смежными и одно тянет за собой другое. Если встряну — то закопаюсь на пару десятилетий. И когда мне вашими проблемами заниматься?
Ветрана тяжело вздохнула.
— О, пресвятые угодники… что же за гридя нам ниспослали Небеса? Он, оказывается, ещё в правлении народами дока!
Девушки засмеялись уже неприкрыто, в голос.
Рядом под боком улыбнулась разноглазка.
— Ну, а после, «Мастер»? — спросила она с чётко слышимой улыбкой в голосе. — После контракта? Ты сказал, что заинтересован продлевать его бессрочно, но рано или поздно сам захочешь уйти на покой. Тогда не думаешь взять над чудью главенство?
— Неудобно, — признался я. — Даже, если и соглашусь. От Москвы до их селения добрая пара тысяч вёрст с гаком будет. Мне, чтоб контролировать два фронта разом, придётся скакать туда-сюда, как сайгак. Проще уж переселить народец куда-нибудь в Московскую губернию… в ту же Сумеречную Долину, например, а уж из Обители править. Но это уже потребует санкции Саныча. Может, его и можно будет купить рабочими руками мастеровитых ребят. Но лишний населённый пункт под боком — это лишние рабочие рты, которых необходимо снабжать пищей и водой. В идеале, он ещё захочет с них и налоги стричь… Короче, всё не так просто и однозначно. Потому оставлю на потом.
А про себя отметил, что размышляю об этом так, будто бы уже согласился принять у «Бармаглота» бразды правления и начал думать, как бы поэффективнее всё обернуть.
Надо сосредоточиться на текущей задаче. За семью зайцами погонишься — от каждого люлей огребёшь.