Выпавший снег начал сходить. Теперь уже окончательно.

На тротуарах снова хлюпала слякоть. Во дворах, там, где еще утром таяла наледь, в обед показывались надписи, сделанные на асфальте прошлой весной – «Юля, я тебя люблю!» у дома номер 17-Б и «Доброе утро, солнышко» у дома номер 15.

Возле домов и заборов подтаивали большие снежные медведи.

Птицы за окном чирикали так, как будто щелкал ножницами целый отряд парикмахеров. Высидеть до конца уроков было нелегко. Хотелось скорее очутиться на свежем воздухе.

К концу последнего урока Раиса Борисовна заговорила о поездке на страусовую ферму. Больше всего радовались, конечно, девчонки.

– Все, кто собирается ехать, запишите, пожалуйста, в дневнике, что до субботы надо сдать деньги. Итак, подняли руки, я посмотрю, сколько нас едет.

– А только наш класс едет?

– Для этого я и хочу знать, кто хочет ехать. Если будет мало желающих, придется заказывать автобус совместно с параллельным классом.

Отказывались ехать всего несколько человек. Тёма тоже не поднял руку.

Как же так? Они с Антоном едут…

Костя уже привык, что Тёма стал частью их небольшой компании. Теперь они все время пропадали у него. И вовсе не надеясь на то, что Тёмка вдруг снова соизволит пройти сквозь стену или что-нибудь в этом роде.

Просто они подружились. Тёма показал им, как можно выращивать кристаллы. У него для этого было много разных химических порошков и всяких пробирок. По одному стаканчику с носиком он выделил и Косте с Антоном. Они сами приготовили раствор медного купороса – такого синего порошка – и опустили в него пуговицы на нитке. Каждый в свой стаканчик, черная пуговица – у Кости, зеленая – у Антона. Когда они были у Тёмы в последний раз, на пуговицах уже образовались прозрачные синие кристаллы… Необыкновенной красоты.

А теперь Тёмка не хочет ехать, предает их компанию. Надо с этим что-то делать.

Пространство вокруг замигало, и из этой мелкой ряби стали проступать фиолетовые цветы асфоделий. Максим, тот, что сидел справа от него, через проход, и впрямь был злой – асфоделии прорастают только там, где ум человека опутан темными мыслями. Но какой бы страшной и странной ни казалась сфера дурного человека, никогда он не видел, чтобы сферы не было вовсе. Насколько злым должен быть человек, чтобы у него совсем не было сферы? Да, сфера наполняется только светлыми эмоциями, добрыми мыслями, памятью о хороших днях и добрых поступках. И каким же злым надо быть, чтобы сфера не проявлялась вообще? И как эти люди выглядят там, на Той стороне? Впрочем, он уже видел макабров, так что имеет некоторое представление о несферических существах.

Вообще ему удивительно мало о них рассказывали – и если бы он не поведал родителям о том, что случилось с ним в последнем путешествии, он бы даже не вспомнил, как они называются. Все, о чем знали его родители – это то, что макабры – темные сущности, название которых восходит к «маккавейской охоте», которую ведут неупокоенные души, жаждущие захватить в плен живых. Но что им нужно было от него? Хотя он мог существовать и по эту, и по Ту сторону реальности, он был всего лишь ребенком, и даже знаний его было недостаточно, чтобы как-то им навредить.

Считалось, что они никогда не выходят за пределы Сферы собственного дома. Когда Хранитель Гиперсферы в полной силе, они просто не могут этого сделать. Поэтому было весьма удивительно, что он уже второй раз с ними столкнулся.

Большее мог знать только сам Хранитель, но уже становилось ясно, что макабры не собираются его к нему пускать. При этом он вовсе не был уверен, что сможет сдержать обещание, данное родителям. Речь шла о жизни и смерти их Сферы, а может быть, и всей Гиперсферы их родного города.

Нет, человек не может быть настолько злым, чтобы у него вовсе не было сферы. Взять того же Максима – вот его сфера меняется, как поверхность мыльного пузыря – и цветы асфоделий исчезают. Сфера становится похожей на теплого пушистого щенка – он уже слышит, как этот щенок дышит, повизгивает от радости. Из его пасти выходит теплый пар. Может быть, Максим когда-то спас щенка, взял его домой. Да, возможно, он при этом поругался с родителями, нагрубил им, сбежал из дома – зная Максима, это нетрудно было предположить. Почему он подумал именно об этом? Может, это был просто щенок, которого Максим встретил на улице и прошел мимо? Но ведь этот щенок остался в его памяти как что-то хорошее и теплое. Значит, в его сердце есть место добру. Надо будет как-нибудь спросить, есть ли у Максима собака.

Теплое свечение сферы Максима перекрыл огромный светящийся шар, расширяющийся, как Вселенная, из-за парты позади него. Это была сфера двух девчонок – Насти и Ани. Когда они разговаривали, их сферы сливались в одну, и эта сфера разрасталась, наполняясь цепочками, колечками, блестками и кулончиками. Вероятно, они говорили о магазинчике бижутерии, который был неподалеку от школы, возле метро. Такое впечатление, что сфера эта вот-вот взорвется, осыпая всех дождем из красных телефонных будок, двухэтажных автобусов и Юнион Джеков – новая коллекция подвесок была явно английской.

Костя смял в комок вырванный из тетради лист бумаги и бросил в Тёму, когда Раиса Борисовна что-то отмечала у себя в блокноте.

Ба-бах!

Тёма удивленно посмотрел в сторону Кости.

Тот выразительно постучал кулаком по лбу, скорчив укоризненную гримасу.

– Поехали! – не вытерпел он.

Раиса Борисовна подняла голову и вопросительно взглянула на Костю.

– Тут еще Кисловский ехать хочет! Запишите его тоже.

Учительница перевела взгляд на Тёму:

– Так тебя записывать?

– Да, – Тёмка повернулся к Косте и радостно улыбнулся.

Настала долгожданная суббота. С утра Костя не хотел надевать шапку, но мама все-таки не позволила ему выйти из дома без головного убора.

– Хотя бы кепку надень!

Кепку искать не хотелось.

«Ладно, – подумал Костя. – Надену шапку, а потом спрячу в карман».

Прохладный ветерок раздувал волосы. Наконец-то настоящая весна!

Сегодня всем разрешили прийти одетыми кто как хочет. Не то что бы в классе всегда нужно было ходить в форме, но многие вольности не позволялись – джинсы, футболки с дикими картинками и тому подобное.

А сегодня – кто во что горазд!

Максим надел черную кофту с таким капюшоном, который застегивается до самого верха. На кофте нарисован скелет – в натуральный размер, все косточки – ребра, кости рук – все так, будто Максима видно насквозь. А когда он застегивает капюшон – голова превращается в череп. Девчонки в восторге. Они подходят к нему по очереди и просят разрешить застегнуть на нем капюшон. А потом сами же и визжат.

– Максим – скелет! Максим – скелет!

– Да что скелет, – фыркнула Софийка. – Глупости.

Никто особенно не обратил внимания на эти слова, только Лера поглядела на нее с понимающим видом, как будто о чем-то таком знала. Она подошла к Софийке, и они начали шептаться, оглядываясь на других девчонок. Так всегда бывает, когда девочки шепчутся о чем-то очень-очень секретном.

По дороге к автобусу многие попрятали свои шапки в карманы. Особенно девчонки, потому что на мальчишках в основном были кепки. Автобус с надписью «На заказ» уже ждал их в переулке.

Каждый старался усесться со своим лучшим другом, но даже лучшие друзья иногда не могли решить, кто будет сидеть у окна. Поэтому рассаживались они довольно долго.

Костя, конечно же, уселся рядом с Антоном.

Тетенька-экскурсовод всю дорогу развлекала их своими загадками и рассказами про птиц. Костя ее не особенно слушал – больше смотрел в окно. А вот Антон с большим азартом пытался выиграть в каждом конкурсе, и наконец, к концу поездки выиграл календарик.

Все столпились у деревянных ворот фермы. Костя стоял сразу за Максимом, уткнувшись взглядом в его капюшон, рисунок на котором в точности копировал затылочную часть черепа. Разглядывал позвонки под черепом и смотрел, как они соединяются с остальным позвоночником, нарисованным на спине Максима.

Не дожидаясь экскурсовода, все побежали к страусам. Большие важные птицы, выше любого взрослого, медленно разгуливали в своих загонах и что-то выискивали среди сухой травы.

Девчонки сразу стали их подзывать. Кто-то сказал, что страусы любят все блестящее, и Настя стала приманивать своими колечками того, что был ближе всех.

– Столько блестящего, а ты не хочешь!

– А вот фотоаппарат, у Жени есть фотоаппарат! Смотри, как блестит!

– Отдай сюда фотоаппарат! Его нельзя так трясти! Отдай сейчас же!

Страус, не обращая на них внимания, пощипывал сухую травку. Перья раздувал ветерок – казалось, большая птица тоже наслаждается долгожданным приходом весны.

– Страус, у меня блестяшка, – продолжала подзывать его Настя.

Страус поднял голову и внимательно посмотрел на ребят, как будто только что их заметил. Похлопал своими огромными глазами и снова стал щипать траву.

Костя с Антоном побежали к пятнистым страусятам.

– Детки, не подходите близко, – командовала подошедшая учительница. – Не пугайте их. Тихонечко, дети, тихонечко!

А страусятам и самим любопытно было пообщаться с подошедшими. Они вытягивали длинные полосатые шеи и с любопытством глядели на ребят, открывая огромные розовые рты.

– А вот и подошел к нам экскурсовод. Давайте, детки, сюда.

Все потянулись за учительницей. Новая экскурсоводша, строгая тетя со страусовым яйцом в руках, тоже громко подзывала всех подойти к ней:

– Подошли, пожалуйста, все к экскурсоводу! Я вам сейчас расскажу о правилах поведения.

Настя продолжала приманивать страусов, теперь уже мобильным телефоном. На всех парах к ней мчался лохматый страусенок с кокосовой головой.

– Ой, я его тронула!

– Какие у него большие реснички!

– Мой телефон хочет достать. Страус! Перестань ты мой телефон трогать!

– Я ему серебро кинул. Он нашел! Кушает!

– Он съел Никитину монетку!

– Целую монетку! Прикол! Я не знал, что он такое ест.

Тем временем экскурсовод продолжала свой рассказ:

– Вот в природе такая птичка, то есть такой мальчик, – она указала на огромного черного страуса, стоявшего неподалеку, и все засмеялись. – У такого мальчика в природе только одна любимая, но здесь они проживают гаремно. Яйца они несут у нас, как домашние куры. И сидят на яйцах сорок один день.

Экскурсоводша закашлялась, а потом продолжила:

– Ну, и если говорить о яйце. Страусовые яйца считаются самыми крепкими на Земле. Посмотрите, какая толщина. При этом такие яйца бывают до двух с половиной килограмм. На нашей ферме…

Большой черный страус тем временем отрывал щепочки от досок, которыми был огражден его загон, и долго их проглатывал, как будто давился. Точно так, как показывают в мультфильмах.

– Если положить на землю кладочку из шести-восьми яиц и посадить на нее человека весом сто килограмм, то ни одно яйцо даже не треснет.

– А что это у него там желтое к шее прилипло?

– Посмотри, у них у всех такие бирки на шеях.

– Дети, кто не слушает и дома ничего не расскажет? – пыталась утихомирить детей учительница.

– Когда эта птичка на вас смотрит, там как будто такие зеркальца скачут внутри глаза. Это пластиночки, которые содержат глаза нашей птички в чистоте. Есть еще дополнительное веко, которое защищает страуса от колющих и режущих предметов.

Экскурсоводша постоянно перекладывала яйцо из одной руки в другую, а большой страус все это время сверху следил за ним, поворачивая шею.

Костя поглядел в сторону, где шептались о чем-то Лера, Яна и Настя.

«Ну, все, – подумал он, – если они сейчас посмотрят в сторону Тёмы, надо срочно что-то предпринимать».

Не успел он об этом подумать, как все три девочки разом обернулись туда, где среди других мальчишек стоял Тёма. А Настя, злостная и препротивнейшая Делительница Парты, даже показала в ту сторону рукой.

– Зубов у страусов нет, точно так же, как у всех птиц, и поэтому если он откроет клюв, вы увидите там только маленький язычок – больше ничего. Но эта птичка может клюнуть так, что мало не покажется, – экскурсоводша угрожающе поглядела на Настю, которая продолжала дразнить страуса своим телефоном.

– И не думайте, что они такие уж травоядные. В природе эта птичка любит воровать яйца у других птиц, ест ящериц…

Расталкивая довольно плотную толпу, Костя начал продвигаться к Антону.

– Ну, и ноги… – продолжала женщина, – У страусов всего два пальца. Посмотрите. Ноготочек настолько острый и крепкий, что им можно шлифовать алмазы.

– Ого!!! Алмазы!

– Посмотрите!

Антон стоял у соседнего загона и наблюдал, как большие птицы выясняют отношения. Два черных страуса распушили перья, раскрыли крылья с белыми полосками и стали похожи на огромные шары. Они гонялись друг за другом, размахивая крыльями, будто веерами, и каждый старался клюнуть противника.

Подходя ближе к Антону, Костя чувствовал, что вот-вот сам распушит перья.

– Рассказывай, – начал Костя без обиняков. – Ты проболтался?

Антон густо покраснел, но сделал вид, что не понял, о чем его спрашивает друг.

Прямо рядом с ними страус номер 1068 флегматично обгладывал столб. Антон обернулся на него, как будто страус мог подслушать.

– В смысле, проболтался? Нет.

– Я что, не вижу, как все девчонки только об этом и говорят. Шепчутся и пальцами показывают на Тёмку.

– Во-первых, пальцами показывать неприлично. Во-вторых, я только Софийке сказал, она обещала держать язык за зубами.

– Язык за зубами! – передразнил его Костя. – Ты что, не знаешь девчонок? Они же, как сороки! Да сам-то ты долго держал язык за зубами?

– Что ты меня с ними сравниваешь, – мямлил Антон. – Я только Софийке, случайно, по секрету.

– Теперь этот секрет все будут знать! Срочно зови сюда Софийку, надо что-то делать.

– Почему я?

– Ты разболтал, тебе и выпутываться.

– Сейчас нельзя, она с девчонками, тогда они точно поймут, что это не шутка.

Костя задумался.

– Да, ты прав. Давай смотреть, когда она останется одна, и подойдем к ней. Она, в общем-то, неглупая девчонка.

– Я тоже не думал, что она начнет всем рассказывать, – жалобно затянул Антон.

– Ладно, идем пока к остальным и делаем вид, что ничего не происходит.

– А еще у нас мальчики весной привлекают своих девочек, – продолжала свой монотонный рассказ экскурсоводша. – Они у нас умеют танцевать вальс. Мальчики даже поют песенки, видите, у них под клювом кожа растянута. Ноты такие произносят. Причем третья нота длиннее, чем первые две. И на каждой третей ноте вот здесь надувается мешочек на шее…

Через несколько минут экскурсия была окончена, и все направились в сторону кафе. Они еще немного подождали на детской площадке, когда из столовой выйдут ученики другой школы, а потом сразу зашли. Не подвернулось ни одного подходящего момента для того, чтобы Антон и Костя могли приблизиться к Софийке. Они подошли к Тёме, но пока не решались сказать ему о том, чего он еще не успел, к счастью, заметить. Все-таки лучше сказать ему самим, иначе он совсем плохо о них подумает, будто они намеренно разнесли сплетню.

В кафе везде висели в рамочках фотографии страусов и светильники из страусовых яиц – со множеством просверленных дырочек.

Антон, Костя и Тёма втроем уселись за угловой столик. Порции уже ждали их на столах. Шум стоял такой, что можно было спокойно говорить, будучи уверенными, что никто не услышит.

– Тём, слушай, – начал Костя. – Ты только не подумай, мы не нарочно. В общем…

Тёма насторожился.

– Извини, Тёмка, это все я, – у Антона наконец прорезался голос. – Я хотел Софийке по секрету сказать. Она мне обещала, а теперь все девчонки уже шепчутся.

– Да, я заметил, что они весь день на меня сегодня как-то странно смотрят.

– Боюсь, уже поздно что-либо предпринимать. Софийка, похоже, уже рассказывает всем девчонкам.

– Ничего не поздно. Если мы подойдем к Софийке и попросим, чтобы она больше никому ничего не говорила… Тогда все это скоро забудется, и через несколько дней остальные девчонки больше об этом не вспомнят.

– А сама Софийка?

– Не знаю, давай хотя бы попробуем.

– Тихо! Раиса Борисовна…

Учительница подошла к их столику, как всегда, почти незаметно.

– Костя! Ты съел только одну котлету. Почему не кушаешь? Возьми еще салатик съешь.

Костя замотал головой и показал на свой рот:

– Это порт только для котлет. Салатик должен поступать через параллельный порт.

– Как это? Даже не могу себе представить… Через нос, что ли?

Антон прыснул со смеху.

Костя ткнул в его сторону вилкой и произнес металлическим голосом:

– Универсальный параллельный порт. Подходит для салатика, макарон, хлеба и другой малосъедобной пищи.

Антон хохотал громче всех. Он всегда смеялся над Костиными шутками, даже если они были не очень удачными. Просто Антон был до ужаса смешливым. Раиса Борисовна только вздохнула и отошла к другому столику.

Обстановка несколько разрядилась. Только Тёме было невесело. Друзья это понимали, и больше всего им хотелось сейчас все исправить.

Когда мальчики вышли из кафе, Софийка уже сидела на качелях и читала книжку в ожидании других девчонок. Косте показалось, что она специально вышла раньше всех, чтобы поговорить с ними. Его вдруг осенило. Она и болтать начала специально, чтобы они обратили на нее внимание!

Костя, Антон и Тёма подошли к Софийке вместе. Костя заглянул в книжку.

– «Знакомьтесь, Фараон!» Ты еще эту книжку не дочитала? Сколько ты ее можешь мусолить?

– Посмотрела бы я, сколько ты бы ее читал.

– Очень недолго. Смотри. Можно?

Костя взял книжку, открыл, заглянул в нее, захлопнул и, сморщив нос, отдал обратно Софийке.

– Видишь, как быстро? Слушай, у нас к тебе дело есть. Говори, Антон.

– Почему я?

– Ну, ты эту кашу заварил.

– А я и так уже поняла, о чем речь, – не без гордости заявила Софийка. – Чтение книжек, между прочим, развивает дедуктивное мышление. Тёма, они правду про тебя говорят? Только не говори, что это очередная Костина шутка. Если так скажешь, то я так и буду дальше эту шутку всем рассказывать. Между прочим, мне верят.

Тёма поглядел на ребят, будто прося о помощи.

– В общем, если вы обещаете взять меня в свою компанию, я больше ни слова – никому. А если спросят, скажу, что пошутила.

– Ну, хорошо, – быстро сдался Антон.

– И это еще не все, – Софийка сделала многозначительную паузу. – В доказательство того, что вы берете меня в свою компанию, я хочу, чтобы ты, Тёма, прошел прямо сквозь стену. Как Антон рассказывал. Если все это не вранье, конечно.

Костя подумал, что сейчас Тёма запросто может сказать, что это – всего лишь выдумка, и Софийке так и придется в это поверить, но на миг ему вдруг показалось, что Тёмка сам хочет взять Софийку в их компанию.

– Если ты правда никому об этом больше не скажешь… – задумчиво произнес Тёма.

Ну и пусть! Если бы все зависело только от Кости, он бы отпирался до последнего.

Последние одноклассники вышли из кафе вместе с Раисой Борисовной.

– А теперь, дети, пока не пришел автобус, вы можете посмотреть на других обитателей этой фермы. Пойдемте, они находятся там, где привязан вон тот верблюд. Видите? Кто хочет, может с верблюдом сфотографироваться.

Дети свободно разбрелись по территории мини-зоопарка. Первым делом все подходили к вьетнамским свинкам. Черные маленькие свинки похрюкивали и пили воду из корытец.

– Ой, какие маленькие поросятки! – визжали девочки. – А это вьетнамская мама. Или вьетнамский папа? Мама ты или папа? Кабанчик, кабанчик, скажи что-нибудь.

Недалеко от вьетнамских свинок лежал рыжий верблюд и что-то торжественно жевал. Многие побежали с ним фотографироваться.

Маленькая компания во главе с Костей направилась к вольеру с самыми крошечными страусятами, которые сидели в тепле за стеклянной загородкой. Они были такие пестрые и словно бы колючие, как ежики на ножках.

– А через стекло ты можешь?

– Спрашиваешь!

Костя и Антон переглянулись. Они давно не замечали такого энтузиазма у Тёмы, обычно тихого и замкнутого.

– Смотрите!

Тёма выдохнул изо рта пар и шагнул сквозь стекло.

Вообще-то он обещал родителям, что не будет задерживаться на Той стороне дольше, чем необходимо для того, чтобы пройти сквозь дверь. Уже становилось понятно, что за ним охотятся макабры, а с ними шутки плохи. Они редко за кем-то охотятся, обычно появляются случайно, но тут было ясно, что мальчик с сегнетовым мечом преследовал именно его.

А ему очень хотелось разглядеть, как выглядят на Той стороне страусята, поэтому он решил задержаться в точке перехода подольше.

В том, чтобы пройти сквозь стену, нет ничего сложного. Ты попадаешь на Ту сторону на такой ничтожный промежуток времени, что даже не успеваешь осознать это – как между вагонами электрички. В голове при этом надо держать знак бесконечности. В детстве он долго тренировался совершать такие короткие переходы, чтобы не выйти, например, через комнату или вообще в другой квартире.

Он считал, что тут будет безопасно несколько растянуть этот промежуток – страусовая ферма находится довольно далеко от города, и макабры вряд ли могли здесь появиться.

Страусята выглядели, как Африка.

Люди в четвертом измерении не всегда похожи на самих себя – иногда это такие шары, в которых отражается комната. В Сферах людей, принадлежащих одной семье, отражены одни и те же комнаты. У людей с одной и той же улицы и эпохи отражены одни и те же дома.

А страусята были похожи на сферические африканские пейзажи. Они сталкивались, сливались друг с другом, перетекали один в другой, потом снова разбегались. В одном из них отражалась саванна. Акации с широкими плоскими кронами были рассыпаны по желтой долине, а вдалеке паслись антилопы. В отражениях другой Сферы тянулись к ветвям длинношеие жирафы. Все вдруг окутывалось пылью пробегающего мимо стада – и вновь Сфера начинала блестеть и переливаться огнями.

Он с трудом оторвал взгляд от этого яркого зрелища и преодолел в себе желание тут же сбежать в Африку.

Надо было возвращаться в реальность.

Секунда – и он уже был в вольере у страусят. Маленькие «ёжики» не испугались, а радостно подбежали к нему, вопросительно изгибая свои смешные шейки.

Софийка потеряла дар речи.

Костя с Антоном, хотя и видели этот фокус уже пару раз, все равно, как завороженные, смотрели на своего друга.

Из оцепенения их вывел голос экскурсоводши:

– Это кто там залез к страусятам? Что вы себе позволяете!

Она мчалась к ним на всех парах и вот-вот была бы уже здесь.

Тёма рванулся к стеклу и через мгновенье уже стоял рядом с остальными ребятами.

– Кто вам разрешил проходить к страусятам? – вопила экскурсоводша.

– Мы здесь стояли, – тихо произнес Антон.

– И просто смотрели, – с искренним непониманием в голосе добавила Софийка.

Экскурсоводша покосилась на замок, который висел на дверце вольеры и откашлялась:

– Да, должно быть, мне показалось. А почему вы не идете стрелять из лука? Все уже стреляют.

На полянке, чуть дальше того места, где все фотографировались с верблюдом, стояла очередь из желающих пострелять из лука. Инструктор объяснял Арману, как целиться, а Раиса Борисовна пыталась заставить остальных ребят хоть немного подвигаться.

– Замерзли? Приседаем десять раз. Давайте вместе. Раз, два, три…

Учительница стала неуклюже приседать сама. За ней последовали только три ее любимицы – Аня, Яна и Марина. Остальные сделали вид, что внимательно слушают, о чем инструктор говорит Арману.

«Лишь бы только эти любимицы ничего ей не разболтали, – думал Костя. – Впрочем, она подумает, что у наших красавиц крыша поехала».

Не успело взлететь и десятка стрел, как к ограде страусовой фермы подъехал автобус. На обратном пути усталые одноклассники только тихонечко переговаривались, просматривали фотографии на своих цифровых камерах и просто клевали носом.

Вот так к их небольшой компании присоединилась Софийка. И, честно говоря, ребята были этому только рады.