В это воскресенье они снова договорились идти к Тёме. Но сначала Косте надо было убраться в комнате.

На столе у него образовался настоящий серпентарий: зарядка от мобильного телефона, провод от пи-эс-пи, провода от ноутбука и нетбука, шнур к фотоаппарату, для подключения к компьютеру, провод от мышки, наушники.

Все это путается, и за этим каждый день нужно ухаживать – распутывать, раскладывать по своим местам, а потом эти змейки снова как-то сами собой собираются в клубок.

Когда все было готово и Костя надевал джинсы, чтобы уже идти, в его комнату заглянула мама:

– А стих на завтра ты выучил?

– Какой стих? – он сморщил лоб. – Блин, забыл!

– Что еще за блин? Давай, быстренько учи. Пока не выучишь, никуда не пойдешь. Антон подождет. Вот он наверняка выучил этот стих еще в пятницу.

– Стих, стих! Ну что это за предложение? Разве может так быть? День весенний ярким солнцем расцветает…

– Конечно, может. Это метафора. Вы же метафоры проходили уже.

– Не люблю метафоры – их учить тяжело.

– Давай, старайся! Выучишь – и свободен до самого вечера.

Когда Костя почти доучил стих до конца и даже один раз повторил его весь целиком, позвонила Софийка.

Поговорив с ней, Костя бросил трубку на диван и быстро переоделся.

– Мам, все, выучил, пока!

Через две минуты он был уже на улице.

Запыхавшись, Костя подбежал к дому Антона и нажал номер его квартиры на домофоне.

– Антоха, давай, выходи! Она сейчас будет здесь.

– Кто? – раздалось из аппарата.

– Софийка! Представляешь, она тоже идет с нами. Тёма ей позвонил и сказал, что родители разрешили. Договорились возле твоего дома встретиться, а то она не знает, как идти.

– Я еще не успел дообедать…

– Давай уже быстрей, я тебя внизу жду.

Вдруг изнутри раздался грозный стук. Какой-то гражданин в пальто и шляпе не мог выйти, пока была нажата кнопка.

Гражданин открыл дверь и грозно взглянул на Костю. Тому только и оставалось, что пробормотать «Извините».

С появлением Софийки в их компании стало веселее. Если мальчики воспринимали происходящее чрезвычайно серьезно, то их подружка видела во всем только забавный фокус. Способности Тёмы не казались ей чем-то необычным, а только смешили ее до колик и служили великолепным поводом подразнить друга. На ее шутки Тёма, впрочем, не обижался.

Во влажном воздухе чувствовалась весна.

Блестящие разводы тянулись от плексигласовых синих вершин многоэтажной скалы, мимо которой они шли. Как будто многоэтажку только что нарисовали акварелью и провели мокрой кистью по всему небу.

Весенние тучи клубились и растекались над Лукья-новкой, над улицей Мельникова, над заводом и зданием метро…

Все ждали первого настоящего дождя.

Под напором ветра раскачивались островерхие деревья у парадного входа.

Дом снова казался безжизненным и таинственным.

Софийка скептически оглядела дверь подъезда:

– Вы уверены, что это здесь?

Она вздохнула:

– Да, видела бы это моя мама.

Они поднялись на второй этаж, и Костя нажал кнопку звонка.

– Удивительно, – съехидничала Софийка, – тут даже электричество есть!

Тёма помог ребятам повесить одежду и познакомил новую подругу с родителями. Софийка уже забыла о своих сомнениях и вовсю щебетала о всяких глупостях с Тёминой мамой.

– Ой, какой симпатичный кролик!

– Мы же тебе говорили.

– Да, но вы не предупредили, что он такой няшечка! Иди сюда!

Мальчики обменялись насмешливыми улыбками.

– Вообще-то его зовут Терри.

На удивление, Терри не стал удирать, а поскакал прямо к Софийке. Девочка взяла кролика на руки.

– Идем, отыщем в моей сумочке телефон, будем фотографироваться.

Ребята расположились в Тёмкиной комнате. Софийка снимала на телефон все подряд: кролика, клетку, снаружи которой тот живет, проволочные модели молекул и яркосиние кристаллы, выращенные ребятами.

– Смотри, это мои, в этом стаканчике.

– А у меня больше!

– Зато мои красивее! Видишь, какие у них правильные грани. Они все такие ровные.

– У тебя все внизу, а тот, что на пуговице, совсем мелкий какой-то.

Софийка только успевала переводить взгляд с Кости на Антона.

– Хватит уже спорить! Совсем с ума посходили. Посмотрите, сколько здесь кристаллов разных, а вы только и успели горсточку вырастить, так уже готовы драться.

– И это еще не все, – примирительным тоном добавил Тёма. – Теперь их нужно разложить на салфетке, чтобы они чуть просохли, и покрыть бесцветным лаком.

– О, чур, я буду помогать! А есть лак? – Софийке не терпелось приняться за работу.

– Конечно, только пусть они сначала подсохнут. Вот сейчас выложим и пойдем пить чай.

Костя и Антон аккуратно раскладывали кристаллы каждый на своей салфетке.

– У нас сейчас неприятности, так что родители грустные – не обращайте внимания.

– А что случилось? – Софийка, наконец, отпустила кролика, и тот сиганул под диван.

– В доме раньше была библиотека, внизу, там, где вход с улицы. И если на первом этаже даже раньше работали люди, то на втором было хранилище, в которое никто никогда не заходил, и мы могли спокойно жить. Я это еще с детства помню. Потом библиотеку закрыли, и мы вообще здесь одни. Почти разучились прятаться. Живем, как обычные люди. А теперь дом хотят продать и сделать здесь офисы, тогда для нас совсем не останется места.

– Так вы можете переехать в любой другой дом, в обычную квартиру. Вы же обычные люди, если так посмотреть, на работу, в школу ходите.

– Все дело в том, что мы можем жить только в этом доме. Даже если пробыть несколько дней далеко от дома, можно исчезнуть насовсем. Поэтому мы никуда и не ездим.

– Ничего себе.

Деревья за окном зашумели угрожающе.

– Смотрите, дождь пошел!

– Да, жалко будет этот дом. Здесь так уютно.

– Дом ему жалко. А людей тебе не жалко? Они же исчезнут! Ты хоть понял, что Тёмка сказал?

– Надо что-то делать.

Сегодня за столом с ребятами сидела только мама – Тёмин папа работал за компьютером в своей комнате.

– Да, надо что-то делать, – повторила Софийка. – А это здание – исторический памятник?

Тёмина мама улыбнулась с какой-то ласковой укоризной.

– Конечно! И прежде всего – это памятник архитектуры!

Она мечтательно взглянула вверх и о чем-то задумалась, продолжая загадочно улыбаться.

– Этот дом архитектор Брадтман возвел для себя и своей семьи. Они жили здесь, на втором этаже…

У нее было такое выражение лица, будто она вспоминала этого самого архитектора Брадтмана.

– Он был поистине гениальным человеком. Наш городской модерн, в сущности, это его начинание… Его страсть! Вас водили на экскурсию по Печерску?

– Кажется, да…

– Я к чему это спрашиваю. В таком случае вы должны помнить Дом плачущей вдовы. Помните? Маскарон… женское лицо, на щеках которого следы от слез.

– Это которая, когда идет дождь, она плачет? – блеснул эрудицией Антон.

– Да, та самая. Так вот, это все тот же архитектор Брадтман, который построил и наш дом. А еще цирк Крутикова, театр Соловцова и много чего другого…

Теперь мама Тёмы казалась грустной. Она перебирала складки своего платья и продолжала о чем-то вспоминать, но теперь уже без улыбки.

– На нем висит табличка? – поинтересовалась Софийка.

– Да, на фасаде есть табличка.

– Значит, они не могут сделать здесь офисы. Если восстановить здесь библиотеку, то ваш второй этаж оставят таким, какой он есть… Моя тетя работает в такой организации, где защищают памятники архитектуры. Они не дают строить бизнес-центры в исторических местах города, вырубать парки – они очень многое могут сделать. Хотите? Мы можем попробовать.

– Что скажешь, Михаил?

Ребята обернулись. В дверном проеме стоял Тёмин папа.

– Сомневаюсь, что удастся сохранить дом в том виде, какой он есть… Кому сейчас нужна библиотека? Как только старушку-библиотекаршу отправили на пенсию, так библиотеку и закрыли. Но попробовать все-таки надо. Спасибо вам, ребята.

На его озабоченном лице появилась улыбка.

– Да мы еще ничего не сделали.

– Все равно – спасибо. Вы хорошие друзья.

– Только помните, – взволнованным голосом проговорила Тёмина мама, – что ни в коем случае нельзя в связи со всем этим упоминать о нашей семье. То есть, – улыбнулась она, – не вообще о нас, а о том, почему именно нам нужно остаться в этом доме.

– На самом деле, – откашлявшись, произнес папа. – Никто даже не знает, что мы здесь живем. Тёма, не подумав, назвал адрес учительнице, когда та заполняла классный журнал.

– А что я должен был сказать? Мне ничего не пришло в голову, – начал было оправдываться Тёма, но его перебила Софийка:

– Само собой! Мы никому не выдадим ваш секрет, – она даже покраснела от того, что кто-то мог подумать, будто она чего-то не понимает. – И вообще, наши кристаллы, наверное, уже высохли. Чур, я первая!

Ребята еще час провозились с кристаллами, покрывая их бесцветным лаком, и разошлись по домам. Мальчишки спрятали кристаллы в карманы, чтобы их не засмеяли во дворе. А Софийка несла свои в стеклянной колбочке, у всех на виду. Костя с Антоном подарили ей самые лучшие из тех, что у них получились.