Генри Огастес Койт лично решил показать молодому гостю с южного континента ту самую яхту, о которой он так часто упоминал. На самом деле это оказался достаточно типичный для региона одномачтовый шлюп «Вакханка» с огромным гафельным парусом и кливером. Такое парусное вооружение позволяло обходиться минимальной командой: на этом шлюпе предполагалось четыре матроса и шкипер.

— Врать не буду, судно не новое. Ему уже лет пятнадцать. Но корпус не гнилой, — Койт, попыхивая трубкой, окинул рукой стоящий у причала в Бруклине кораблик. — Дно медью оббито. И не только дно. Пойдём покажу.

Они поднялись на борт, и Койт прошёл в носовую часть, где располагался кубрик и камбуз.

— Здесь при постройке все кривые полости между бортом, шпангоутами и обшивкой кубрика превратили в цистерну. Медник по месту выколачивал листы и паял их оловом. Получилось как бы много небольших ёмкостей, соединённых трубочками, чтобы их можно было опорожнить и заполнить вот с этого крана.

Койт указал на медный кран, спрятанный под рундуком матросской каюты.

— Я так понимаю, не воду здесь возили? — улыбнулся Солано.

— Совершенно верно, — кивнул Койт. — Сто галлонов отличного рома за каждый рейс провозил прежний хозяин и имел верных сто долларов чистой прибыли. И немного вроде бы, но он делал десять рейсов за сезон. Да и легальный груз тоже давал доход.

«Теперь понятно, почему у этого алко-танкера название „Вакханка“, — мысленно усмехнулся Солано. — Судя по всему, покупателем нелегального алкоголя был сам Койт, иначе откуда ему знать такие секреты».

— А взгляни, какая тут каюта, — Койт прошёл в корму, обогнув центральную надстройку, которая оказалась крытым трюмом.

— Прежний владелец тут жил постоянно. Само собой, он на комфорт для себя денег не пожалел. Дуб, орех, кожа — всё в отменном состоянии.

Каюта действительно выглядела уютной и жилой. Двуспальная кровать с пологом из муслина прижималась к правому борту. К левому прижималась выгородка с санузлом, где, помимо простого очка с выводом сразу за борт, Солано увидел классический деревенский рукомойник с шток-клапаном.

К кормовым окнам прижимался большой покрытый резьбой стол с двумя тумбами, обитый зелёным сукном. По стенам справа и слева были закреплены какие-то шкафчики с дверцами. Судя по их криволинейной конструкции, вписанной в обводы кормы, эти шкафчики делались на заказ. Всё было натёрто мастикой и блестело в лучах солнечного света.

Перед каютой владельца справа и слева было ещё по две каютки поменьше, где помещались только узкая койка и откидной столик. Они предназначались для пассажиров, которых прежний владелец иногда возил.

— Так почему же яхта теперь у вас? — уточнил Солано, удовлетворённый увиденным.

— Владельца убили, — вздохнул Койт. — Здесь, в Нью-Йорке. А у меня она потому, что он накануне занял деньги под залог судна. Вот из-за этих денег его и убили, а я остался с залогом и без перспективы вернуть своё. Так что готов этот шлюп продать. Недорого. Всего три тысячи долларов.

Солано, который уже решил, что судно ему нравится и он его возьмёт, сразу соглашаться не спешил. Перед этим разговором он прошёлся по верфям и поговорил с владельцами и мастерами, уясняя для себя порядок цен на маломерные суда. Так что в вопросе он немного ориентировался, и три тысячи за старенький контрабандистский шлюп были явно завышенной ценой.

— Ну что вы, мистер Койт. Ну какие могут быть три тысячи? Эту рухлядь я куплю за пятьсот долларов исключительно на дрова. Самое ценное в ней — это медная обшивка, если от неё хоть что-то осталось.

Койт чуть трубку не выронил от такого наглого заявления.

— Да я почти даром отдаю! — воскликнул он. — Это судно всех нас переживёт. Его корпусу сносу нет. Он из белого дуба и кедра сделан. Где ты ещё такой прекрасный кораблик за такие смешные деньги найдёшь?

— В Балтиморе, Филадельфии, Новом Орлеане, Буффало — где угодно. Сейчас спад, и много кораблей выставлено на продажу. За три тысячи в Бостоне можно купить старого китобоя, полностью готового к океанскому плаванию. А вы мне прибрежную лохань с кроватью за три тысячи предлагаете. Ну не пятьсот, но тысячи, думаю, будет достаточно.

— Ну и купи себе китобоя, — пожал плечами Койт, показывая, как он обижен упрямством покупателя. — Думаю, что запах ворвани придаст незабываемые нотки твоему путешествию. Но так и быть, скину пятьсот, как человеку, не раз меня удивившему. Две пятьсот.

— Какие две пятьсот! — эмоционально всплеснул руками Солано. — Да здесь ремонта на тысячу. Я же вижу, что рангоут под замену и такелаж нужен новый. Эти верёвки порвутся в первый же шторм. Здесь вкладывать и вкладывать, так что не больше полутора. И это только из огромного уважения к вашей великой стране и вам лично.

— Хорошо. Договорились, — решительно махнул рукой Койт. — За две отдам.

Две тысячи как раз была красная цена для этой мелкой посудины, бывшей в употреблении. Так что Солано ударил по рукам. Но тут же предложил:

— Купить-то я его готов, но возникнет проблема флага. Я же не смогу спокойно пользоваться вашими внутренними путями и каботажем. Мне выгоднее, чтобы вы оставались формальным владельцем как можно дольше. Поэтому давайте заключим договор о купле-продаже в рассрочку. И до погашения всей суммы судно будет числиться вашим.

— Но полторы ты отдашь сразу, — поставил условие Койт. Видимо, это и была та самая сумма, которую он одалживал покойному владельцу.

— Само собой.

За стоянку на охраняемом пирсе было уже уплачено, и Солано решил ничего не менять. Правда, теперь ему приходилось мотаться на Манхэттен вместе со всеми на пароме, но это была невеликая беда. Владелец причала порекомендовал новому клиенту кандидатуру капитана, владеющего испанским.

Дедок по имени Эстебан Маркес, уроженец Гаваны, уже давно завязавший с дальними рейсами, согласился полгодика поуправлять новым приобретением и одновременно обучить гаучо и кечуа премудростям яхтинга. А из самого Солано дед обещал за полгода сделать «справного шкипера».

Состояние кораблика дедок оценил как хорошее и пригодное для плавания в спокойных условиях. А другие условия с неопытной командой и не предусматривались. Вскоре Солано уже обживался на новом месте. В шкафчиках нашлись лоции побережья США и карибских островов, навигационные приборы и хронометр. В бельевом шкафу так и висели вещи покойного и стояли его сапоги.

Примерив сюртук, Солано удовлетворённо кивнул. Прежний владелец имел небольшое брюшко, и это отлично совпадало с хитрым планом попаданца.

* * *

— Алан, твоя задача следующая, — в каюте «Вакханки» состоялась очередная беседа Солано и Пинкертона. — Ты должен Халку доложить, что есть клиент, который хочет на долгий срок нанять девку. Обязательно красивую, обязательно девственную и не малолетку. Дескать, клиент боится подхватить сифилис. Клиент богатый. Готов хорошо заплатить. Кстати, сколько примерно?

Солано выжидательно уставился на Пинкертона, а тот пожал плечами.

— Ну я не в курсе точных расценок. Сводники с заказчика берут обычно премию размером в год содержания девицы. Но могут брать процент с её дохода. Точные цифры я могу узнать, если надо.

— Узнай. В общем, клиент готов заплатить годовую аренду за подбор кандидатки, готовой к переездам. Но ему надо очень срочно. Сам он искать не может, у него дела. Ясно?

— Пока да. А что дальше?

— Дальше. Когда у Халка будет вариант, я приеду посмотреть. Но я настаиваю, что буду говорить только с боссом и ни с кем другим. Со мной, разумеется, будет охрана. У Халка, наверно, тоже?

— Само собой. Он без свиты холуёв не ходит.

— Сколько там народа может быть?

— Человек пять-шесть.

— Нехорошо, — поморщился Солано.

— А чего нехорошо, шеф? — удивился Фелипе, который уже вполне понимал английский, но говорить предпочитал по-испански.

— Я бы не хотел устраивать бойню, — тоже по-испански ответил Солано и повторил это для Алана на английском.

— А как без бойни? — удивился Алан Пинкертон. — Вы этого бугая и впятером не скрутите. Это я вам гарантирую.

— Не беспокойся, Алан. Для Халка у меня будет персональный сюрприз. Он будет смирный и спокойный, когда мы его выносить будем. А окружение… — Солано сделал паузу и, улыбаясь, обвёл глазами слушателей. — будет помогать нести Халка до кареты. Ведь ему нужен будет срочно врач.

Пинкертон с сомнением покачал головой.

— Он ничего из ваших рук не примет. И подмешать в алкоголь вы незаметно не сможете. Как же вы его обездвижите?

— Это пока мой секрет, — покачал пальцем Солано. — Не буду говорить раньше времени.

* * *

Секрет на самом деле был прост. Солано собирался вырубить Халка разрядом мощного конденсатора. Параметры, опасные для человека, ему вдолбили намертво ещё в школьные годы, и он их помнил без всякой божественной помощи. Легко можно было организовать разряд, гарантированно отправляющий Халка в преисподнюю. Но такой задачи не стояло. Надо было только оглушить. Парализовать. А здесь уже были нечёткие границы, сильно зависящие от личной физиологии жертвы.

Порывшись в памяти, Солано пришёл к выводу, что нужен разряд мощностью около 50 джоулей, проходящий через сердце или голову. Такая величина тока, как правило, выводила человека из строя, но не убивала.

Казалось бы, пара пустяков. Для изготовления конденсатора всё можно было купить, и ничего изобретать не надо. Никаких проблем. Кроме одной. У Солано пока не было генератора постоянного тока. А вольтовыми столбами высокое напряжение добыть было нереально. Следовательно, надо было, отложив временно тему резины, сосредоточиться на скорейшей сборке генератора из той груды деталей, что ему изготовили на нью-йоркских заводах и нарубили из листов слесаря на Уотер-стрит.

Солано собирался воспроизвести копию хорошо ему знакомого генератора постоянного тока, стоявшего в их московском доме. Таких генераторов множество стояло по Москве. Несмотря на электрификацию переменным напряжением, для приводов лифта оставили старые генераторы и новенькие современные электромоторы крутили старинные динамо вместо упразднённых паровых машин.

Генератор, собираемый на втором этаже Уотер-стрит, 244, имел чугунный литой статор, совмещённый со станиной. Якоря катушек возбуждения насаживались на четыре сердечника, отлитых на этом же статоре. Для ротора на ручных прессах нарубили пластины и покрыли их шеллаком. Слесаря, под руководством Солано, собрали их в пачку на роторе и стянули шпильками.

В пазы, по особой схеме, уложили тонкую покрытую лаком медную проволоку, которую Солано заказал отдельно. Волочить её самому было некогда и негде. А за небольшую плату он получил несколько бухт разного сечения из относительно чистой меди с полуострова Кивино. (1)

Для этой версии генератора Солано выбрал провод с сечением всего полмиллиметра квадратного. Количество витков при таком сечении равнялось семидесяти, и именно это, по расчётам Солано, являлось залогом высокого напряжения на выходе генератора. Правда, померить его попаданцу было нечем. Никаких приборов, кроме банального гальванометра, в природе ещё не существовало, и разрабатывать их не было времени.

С коллекторным узлом пришлось повозиться и даже сформировать для него из эбонита специальные детали, но все трудности были преодолены, и к часу Х генератор был готов. По расчётам Солано, он должен был иметь мощность 3,5 киловатта и выдавать ток в 5 ампер с напряжением 600–700 вольт.

К моменту готовности генератора были готовы и конденсаторы разной ёмкости, которую тоже измерить было нечем, и Солано лишь примерно мог оценить запасаемую в них мощность.

Сделать их было несложно.

Станиоль в рулонах удалось купить в фирме «Somers Brothers» из Бруклина. Сторговались по цене пять центов за фут квадратный. И вся партия обошлась всего в два доллара с мелочью.

В качестве изолятора Солано выбрал шёлк. Это, конечно, дороже, но бумагу в рулонах никто не продавал, а набирать изоляцию из отдельных листочков — тот ещё цирк с гарантированными проблемами. Типичный рулон шёлка в США имел длину 30 ярдов (27 м) и ширину 36 дюймов (91 см). То есть одной штуки шёлка хватало на три конденсатора. На всякий случай Солано купил две штуки самого дешёвого и тонкого шёлка по цене 10 долларов за каждую.

Бутыль фильтрованного касторового масла обошлась всего в доллар.

Самой дорогой покупкой оказался аккуратно выполненный механический бронзовый вакуумный насос за 50$. Солано купил его в тех же мастерских при Колумбийском колледже, где он уже покупал вольтов столб. К удивлению Солано, в вопросах получения вакуума инженерная мысль застряла в семнадцатом веке. Во временах опытов Отто фон Герике.

Всё было готово, и Солано, привлекая Супно и Руми как самых терпеливых из своего круга помощников, приступил к работам. Шёлк нарезали на ленты по футу шириной. Станиоль пришлось на пару сантиметров обрезать по краям, чтобы у шёлкового изолятора был запас для устранения краевого эффекта.

Осторожно и аккуратно намотали первый конденсатор, и Солано загрузил его в ёмкость для вакуумирования. Три часа убирали воздух из латунной ёмкости. Когда процесс остановился, Солано открыл краник, и на дно медленно потекло касторовое масло. Оно не только было отличным диэлектриком, но ещё и не кипело даже при тех параметрах вакуума, которые достигались более совершенным ртутным насосом.

Наконец, ёмкость заполнилась, и сосуд снова соединили с атмосферой. Даже если в порах ткани и оставались какие-то пузырьки воздуха, то восстановившееся давление их сожмёт до столь незначительных величин, что влияния на диэлектрические качества изоляции они уже не окажут.

За пару дней все конденсаторы были изготовлены и упакованы в круглые эбонитовые банки. Это были только тестовые экземпляры для определения убойности. А этот аспект можно было проверить только на живой натуре. Разумеется, речь не шла о случайных прохожих. На роль жертвы отлично подходили обычные свиньи, у которых физиология очень похожа на человеческую. Ближайшая бойня была в Бруклине, и Солано договорился с заводчиком о разрешении на секретные эксперименты с электричеством.

Жарким июльским утром три самых больших свиньи из стада, обречённого на заклание, испытали на себе мощь электричества. Тушка первой была убита разрядом наповал. Это зрелище несколько испугало парней Солано, которые до того с лёгким непониманием относились к регулярным лекциям Солано об опасности электрического тока. Скрюченный труп лучше всяких слов подтверждал этот тезис.

Вторая свинья от разряда вырубилась и приходила в себя очень долго. Почти час она не могла подняться на ноги. Солано тут же пометил банку как перспективную.

Третий конденсатор вырубил свинью на несколько секунд, после которых она, пошатываясь, поднялась на ноги, постояла, качая головой, а потом с яростью бросилась атаковать своих товарок по загону. Доза электричества была явно мала.

Узнав всё, что надо, Солано принялся изготавливать «боевые» конденсаторы. В отличие от тестовых, их скручивали не в тугой цилиндр, а в форму плоского квадрата. В качестве сосуда для них изготовили резиновые конверты. Три таких конденсатора, закреплённые на широком поясе, образовывали заметное брюшко, что вполне укладывалось в образ богатого сластолюбца. Тут-то и пригодился гардероб покойного судовладельца, отлично подошедший под изменившуюся фигуру Солано.

Переключатель из эбонита нагло изображал из себя причудливую пряжку на ремне. С помошью поворотного клювика Солано мог переключить конденсаторы по очереди или даже объединить два из них. Хотя тогда удар током приближался бы к ста джоулям и был потенциально смертельным. Но вдруг понадобится.

Боевые электроды в виде стальной иглы с эбонитовым основанием были встроены в чёрные кожанные перчатки. Провода к иглам были выведены от коммутатора через рукава. Всё было готово к операции, и Алан Пинкертон получил отмашку.

(1) На полуострове Кивино находятся самые обширные из известных месторождений самородной меди в мире. Он успешно применялся для производства электрических проводов в конце ХIХ — начале ХХ века.

≡= Минутка занудства. Можно не читать ≡=

Примечание к тексту главы: теория электрической машины

Электрическая машина, например генератор постоянного тока, представляет собой систему взаимосвязанных параметров, где каждый элемент конструкции влияет на итоговые характеристики устройства.

Выходной ток ограничивается прежде всего сечением проводников обмотки ротора. Чем больше сечение провода, тем больший ток машина способна отдавать в нагрузку без чрезмерного нагрева и потерь энергии.

Напряжение, напротив, зависит сразу от нескольких факторов:

В случае Солано высокое напряжение требовалось только для зарядки специального конденсатора. Поэтому он выбрал обмотку проводом сечением 0,5 мм², что позволило разместить около 70 витков и получить напряжение порядка 700 вольт.

Позднее, когда придёт время перейти к задачам электролиза и гальваники, где необходим большой ток при низком напряжении, обмотку заменят. Вместо множества витков будет использоваться несколько витков толстого проводника, способного обеспечить ток до 100 ампер при напряжении около 15 вольт.

Теория конденсаторов

Конденсатор — устройство, способное накапливать электрическую энергию в виде электростатического поля. Его работа основана на простом принципе: две проводящие пластины (обкладки), разделённые изолятором (диэлектриком), позволяют накапливать электрический заряд.

Ёмкость конденсатора — ключевой параметр, показывающий, какой заряд он способен удерживать при заданном напряжении. Она зависит от трёх основных факторов:

Максимальное напряжение, которое способен выдержать конденсатор, определяется прежде всего качеством и толщиной диэлектрика. При превышении допустимого напряжения происходит пробой, и конденсатор теряет работоспособность.

Энергия, запасённая в конденсаторе, растёт пропорционально квадрату напряжения. Поэтому даже конденсаторы сравнительно небольшой ёмкости при высоком напряжении могут хранить значительный запас энергии.

Вот такая, на первый взгляд, несложная электротехника хранится в голове моего героя — и в конспектах автора, для которого всё это профильное знание:)