В конце июня газеты США, наконец, разнесли новость о событиях в Перу. Ранее они совершенно игнорировали какой-то очередной бунт в очередной южноамериканской стране. Это было настолько банально, что не заслуживало даже абзаца, с точки зрения редакторов. И только когда новость о захвате столицы всколыхнула реакцию прессы. Судя по дате это произошло в конце апреля. Месяц эта новость перебиралась через Панаму. И еще месяц ей понадобился что бы достигнуть Нью-Йорка. И это еще быстро. Если бы информация добиралась через мыс горн то ей потребовалось бы пол года!
Просто чудовищная медлительность!
У Солано руки зачесались сделать для своих нужд полноценную радиосвязь. Причём с технической точки зрения это было возможно. Но в полный рост вставал вопрос кадров. Начинать надо было не с техники, а с подготовки надёжных людей. Так что тему радио Солано задвинул на второй план и сосредоточился на актуальном.
По прибытии в Нью-Йорк Солано затребовал отчёт у Мордехая Розенбаха, и тот вывалил на шефа просто гору информации. Заполненные аккуратным подчерком страницы пестрели сотнями имён личных банкротов и областью их занятий. Ничего по-настоящему интересного, но встречались и потенциально перспективные кадры для вербовки.
Отдельно шли списки всевозможных прогоревших коммерческих предприятий: мельниц, пивоварен, лесопилок и т.д. Некоторые сопровождались комментариями об уже назначенной дате судебного заседания и цене на лот. Но большинство таких пометок не имели.
— Для выяснения подробностей, мне нужен человек. Разъезжать по городам, — пояснил Мордехай, — Или мне лично этим заняться?
Он вопросительно уставился на Солано.
— Я подумаю, — уклонился тот от немедленного ответа и, помахав пачкой листов, спросил: — С отчётами всё?
— С банкротами и распродажами да. Но есть ещё один момент. Вы хотели очень дёшево купить пароход или машину для парохода. К сожалению, таких предложений с дисконтом сейчас на рынке нет. Только за полную стоимость. Но есть вариант обрести машину почти бесплатно.
— Так. Так. Так. Я весь внимание, — удивился Солано.
— Вы сами говорили, что вас и невозможные варианты интересуют. Так вот. Почти год назад, в августе, загорелся и затонул пассажирский пароход Erie. Дело было громкое и трагическое. В лучший из миров отправились две с половиной сотни душ. Так вот. Я нашёл заметку в Norfolk Beacon, что недавно удалось найти корпус Erie. Он лежит не слишком глубоко, и теоретически его можно поднять. (1)
Солано потёр подбородок.
— А есть смысл?
— Ну, вообще-то, да. Пароход был довольно крупный и вполне новый. Если оценивать его машину и котлы по аналогичным пароходам, то одна машинерия стоит примерно от шести до двенадцати тысяч долларов. Вряд ли механизмы сильно пострадали от пожара и воды. В любом случае их ремонт обойдётся дешевле, чем покупка нового.
— Один момент, — перебил Мордехая Говард, который тоже присутствовал на совещании. Солано решил ввести его в свой круг сотрудников. — Несмотря на отсутствие нормативных актов, касающихся затонувших кораблей, есть система прецедентов, по которым собственником остаётся бывший владелец. В аналогичных ситуациях на Миссисипи принято выкупать права на затонувшее судно и груз. Иначе это будет квалифицироваться как кража.
Солано внимательно выслушал Говарда и отметил про себя, что парень очень полезен.
— Иеремия, найди владельца и выкупи у него все права на утопленника. Поторгуйся. Мордехай — найди ту самую заметку и узнай точное место, где лежит этот пароход. И заодно карту этого места тоже найди с указанием глубин. Я уверен, что мы его поднимем.
Юрист и аналитик переглянулись и кивнули.
— Если для вас подъём кораблей со дна не проблема, мистер Дебс, то могу напомнить о ещё одном похожем случае, — Говард вопросительно посмотрел на Солано и, дождавшись кивка, продолжил. — В октябре тридцать седьмого сел на мель и был разбит штормом пароход Home. Это произошло в ста ярдах от берега у деревни Окракок. Погибло девяносто человек. Я в курсе этого дела, ибо составлял несколько исковых заявлений для родственников погибших. Судно не было застраховано. Владельцем парохода был Джеймс П. Аллер, владелец завода Allaire Iron Works.
«А я на этом заводе как раз детали своих машин заказал, — подумал Солано. — Как интересно».
— У мистера Аллера дела после этого пошли очень плохо, и в итоге он вынужден был недавно продать часть бизнеса Вандербильту. Если хотите, я переговорю с мистером Аллером об этом пароходе.
— Нет. Давай с этим повременим немного, — немного подумав, ответил Солано. — Морского утопленника достать намного сложнее, чем речного. Да и место, скорее всего, не определено. Искать надо. Так что сосредоточься на «Эри».
Иеремия кивнул.
— Мордехай, собери интересные случаи, подобные этим двум утопленникам. Главное, чтобы неглубоко и чтобы была машина. Парусники меня не интересуют совершенно.
Идея заняться водолазными работами и судоподъёмом была в русле собственных намерений Солано по продвижению такого материала, как резина. Воспроизвести водолазный костюм «трёхболтовку» для него особого труда не составит. Причём чрезмерным прогрессорством это не будет. Солано специально искал информацию по этой теме и выяснил, что десять лет как прототипы такого костюма за авторством Огастеса Зибе вовсю используются в Британии.
Но законченный вид костюм водолаза, конечно, приобретёт только с внедрением резины, что Солано и сделает. А подъём паровых машин утопленников будет ему неплохой рекламой. И не только машин…
Путь к цели начинался с получения заказа с заводов Allaire Iron Works и Stillman Co. Солано заплатил остатки по договору и стал владельцем станков в сборе, фигурного чугунного литья, железных поковок и клёпаной железной бочки. Всё это имущество вскоре захламило первый этаж бывшего магазина Майрона Стенли.
Экструдер и вальцы сразу начали устанавливать в мастерской, прочно прикручивая их к балкам пола коваными шурупами монструозного размера. День ушёл на сопряжение станков с паровой машиной. Пришлось купить новые приводные ремни из кожи бизона. Заодно Солано закупил серу и сажу.
Сажу, кстати, найти оказалось очень трудно. Особым спросом она не пользовалась и шла только как пигмент красок. Поэтому, когда Солано назвал объём в полтонны, то местные воротилы трубочистного бизнеса даже зачесали затылки. Договорившись о цене, они пообещали отныне этот бесполезный продукт не выкидывать, а отсеивать и поставлять по мере накопления.
Купленное пришлось доводить до кондиции. Порцию серы перемолоть в пыль на импровизированной шаровой мельнице, а сажу прокалить в горне, дабы выжечь всякие возможные смолы, и отвеять.
Первый замес, как и положено, вышел буквально комом. Каучук, смешанный с сажей и серой, начал вулканизироваться прямо на валах, прилипая к металлу. Солано забыл о том, что смесь довольно сильно нагревается при перемешивании. Хотя, когда заказывал, думал об этом, и валы по проекту были полые. Вторую партию мяли уже, охлаждая станок проточной водой.
Добившись полной равномерности массы, заправили ленту каучука в экструдер и попытались выдавить заготовку для шланга. И опять неудача. Шланг слипался по выходе из фильеры. Требовалось придумать, как подать внутрь некое давление воздуха, чтобы поддержать форму шланга. А пока ограничились короткими отрезками, поддерживаемыми изнутри оструганными деревяшками.
С изготовлением обыкновенных полос и листов разной толщины проблем не было никаких. Всю продукцию загрузили в импровизированный автоклав — клёпаную железную бочку с крышкой на двадцати болтах.
Котёл паровой машины выдавал по паспорту примерно 30 psi, то есть две атмосферы. Это означало, что вода в нём закипала при 120 °C. Этим паром сначала продули автоклав, вытеснив воздух, а потом закрыли выпускной клапан, дали полное давление и принялись три часа ждать, следя за давлением по странному поршневому манометру с грузиком. Он же являлся и предохранительным клапаном у котла. Впрочем, никто не давал гарантий, что этот убогий механизм не заклинит и давление не превысит пороговое.
Но всё прошло штатно. Крышку бака разболтили и вытащили ещё горячие образцы продукта. Это была вполне себе резина. Эластичная, крепкая, не липнущая к рукам. Отдельно лежали с десяток палочек невиданного ещё материала — эбонита. Который от обычной резины отличается только высоким содержанием серы. Начало новой резиновой эры было положено.
Пока шла подготовка к процессу вулканизации, Солано встретился со своими агентами Пинкертоном и Торпом. Информация, которую они накопали за месяц, заставила призадуматься.
— Банда, которая на вас напала, своего названия не имеет. Все обычно называют её банда Халка.
— Извини, как? — удивился Солано.
— Халк. Это со староанглийского — огромный. Главарь — шотландец, как и я, и мне было не слишком сложно внедриться, — пояснял Алан.
— Тебя же могли опознать, — удивился Солано. — Ты давал показания на причале.
— Я немного поменял внешность, — пожал плечами Пинкертон. — И кроме того, все, кто видел меня в качестве свидетеля, сейчас в земле или в каталажке. Так что я не слишком рисковал. Очень, знаете ли, хочется сто долларов заработать.
— А этот Халк, он действительно здоровый?
— Не то слово. Громада, а не человек. На голову выше меня и в полтора раза шире. На кулаках с ним никто драться не выходит. Свирепый, подлый, не слишком умный, но знает, как держать в узде свою босоту. Банда специализируется на шлюхах. Поначалу Халк просто с уличных девок дань снимал и держал пару борделей, но теперь он вырос и поставляет женский товар уважаемым людям города. И не только женщин. Грязные у него дела. Противоестественные.
— По нападению на меня что-то выяснил?
— Увы, нет. Шестёрки, которые разбежались от вашей пальбы, знают только, что их всех послал на дело сам Халк. Тот, кто знал подробности, убит. Так что расспросить некого.
— Кроме этого Халка, — задумчиво протянул Солано.
— Господь вас упаси связываться с этим дьяволом, — перекрестился Пинкертон. — Скрутить его живьём невозможно. А мёртвый он уже ничего не расскажет.
— Я подумаю об этом, — неопределённо ответил Солано, у которого свербило желание докопаться до истины.
Пока Солано ждал, когда на Stillman Co переделают для него все фильеры под экструдер с каналом для подачи сжатого воздуха, он познакомился с одним замечательным человеком.
В материалах, которые собрал Мордехай, был и списочек мастеров, которые в Нью-Йорке занимались изготовлением на заказ всевозможных сложных механизмов. Был такой рынок услуг в мегаполисе.
Просматривая варианты, он после каждой фамилии делал паузу, обращаясь к своей памяти. Но откликнулась она только на одно имя: Уолтер Хант. Память хранила это имя в контексте патентных споров вокруг швейной машинки. Якобы этот Хант был признан как первый обладатель патента. Но по неизвестным для Солано причинам приоритет свой он не реализовал. Как интересный факт, память хранила и решение Зингера выплатить Ханту 50 тысяч долларов отступных за изобретение, но изобретатель умер до того, как были получены эти деньги.
Так что из всех вариантов он направился именно к этому мастеру, жившему на Amos Street в узком переулке в районе Abingdon Square, Манхэттен. На первом этаже дома располагалась мастерская по изготовлению корсетов. Управляла этим интимным производством дочь механика по имени Каролайн.
Оглядев профессиональную мастерскую, Солано посетила мысль.
— Уважаемая мисс Хант. А вы взялись бы скроить костюм для водолазных работ?
У девушки даже глаза округлились. Такие вопросы ей ещё не приходилось слышать.
— Я с трудом представляю себе, что это такое, — призналась она, мило улыбнувшись. — Вы тоже, наверно, изобретатель, как и мой отец?
— В некотором роде, — кивнул Солано и тут же у неё на рабочем столике набросал внешний вид костюма.
— Нужен только раскрой моего эластичного материала. Стыковать детали я буду на клей. Человек будет натягивать этот костюм как огромный чулок. А закрываться сверху всё будет медным горжетом и шлемом.
— Как любопытно, — раздался сзади мужской голос.
Солано обернулся и увидел весьма рослого мужчину, румяного и гладковыбритого, в чёрном костюме типичного квакера с воротником-стоечкой. Впрочем, несколько пасторский вид его одежды дисгармонировал с грязной ветошью, которой тот вытирал руки.
— Меня зовут Юджин Дебс, — протянул ладонь для рукопожатия Солано, демонстративно игнорируя тот факт, что у мастера руки не вполне чисты. — У меня к вам дело.
Хант покосился на ладонь гостя и крепко её пожал.
— Дело — это хорошо, пройдёмте ко мне в мастерскую. Если, конечно, вы с Каролайн уже всё обсудили.
— Конечно, отец. Мне всё понятно, — и уже обращаясь к Солано: — Приносите ваш материал. Я сделаю, как вы просите.
Два этажа над швейной мастерской были жилыми, откуда доносились писки, детские крики и чей-то женский голос. Мастерская отца семейства занимала неотапливаемую мансарду. Рабочее место было богато оснащено инструментом. Центральное место занимал токарный станок с ножным приводом. По сторонам стояли ручной винтовой пресс, сверлильный станок и точильный круг, последние были тоже с педальным приводом. (2)
Хозяин пригласил гостя присесть за стол, смахнув с табурета какой-то сор, а со стола убрав бумаги и детали часового механизма.
— Ну так чем я могу быть вам полезен?
Четыре часа спустя Солано и Хант расставались, крепко пожимая друг другу руки и уверяя в бесконечной радости от знакомства. И со стороны Ханта это не было лицемерием.
Солано заказал реализацию в металле своих патентов на мимеограф, калькулятор и манометр. Патентное ведомство США требовало помимо чертежей и описаний действующие модели механизмов. Но в первую очередь он попросил быстро изготовить аппарат для наматывания нитей на шланги для водолазных работ. Ничего особо сложного в этом аппарате не было, но кто-то же должен был сделать его физически.
Но не это было самым возбуждающим для механика. Солано пригласил его на место главного инженера будущей фирмы по производству всего этого заведомо успешного продукта.
Уже на пороге дома Солано вспомнил о странном казусе с патентом на швейную машинку.
— Уолтер, поправьте меня, если я ошибаюсь, но, кажется, вы изобретали механизм для сшивания ткани. Так?
— Да, — кивнул изобретатель. — Пять лет назад.
— Тогда почему о вашем изобретении не говорят из каждой газеты? Это же революционное изобретение!
Хант польщённо улыбнулся и развёл руками.
— Я пытался. Но выяснилось, что такая машинка получится очень дорогой. По оценкам моего партнёра, стоимость её будет около ста долларов! — Хант мимикой подчеркнул чудовищность суммы. — Её смогут купить только состоятельные люди, которые как правило не занимаются шитьём. А простые белошвейки никогда не накопят на такую машину. Вот и получается, что создание такого механизма бессмысленно, и бизнес будет заведомо убыточным. Да и кроме того, моя дочь была против. Такая машинка могла бы оставить без работы тысячи женщин, лишив их куска хлеба. Это бессердечно.
Солано с удивлением воспринял сентенцию о цене и вспомнил, почему именно Зингеру удалось реализовать патент и стать миллионером. Он сумел путём предельной оптимизации конструкции и технологии опустить себестоимость одного экземпляра до вменяемых десяти долларов. Но мало этого, он первым предложил рассрочку при покупке. И это стало фундаментом его успеха.
Так что добросердечный и мягкий по характеру Хант действительно не смог бы добиться такого же успеха, как хищный и беспринципный Зингер. Но почему бы самому Солано не предвосхитить успех Зингера?
В его детстве машинка с логотипом «Госшвеймашина» производства Подольской фабрики (бывший русский Зингер) была магнитом для его любопытства. Не раз он получал по попе за то, что влезал в её замысловатые внутренности. Но, в конце концов, наказания сменились поощрениями, когда он сумел устранить досаждавшие бабушке задержки в работе.
Он прекрасно знает, как её сделать удобной, и знает, как её сделать покупаемой, так зачем такой шанс упускать?(3)
Встреча с мастером, оставившим след в истории, была не единственной в первую неделю после возвращения в Нью-Йорк. На следующий день Солано лично познакомился с человеком, имя которого знает весь мир.
— Сэмюэль Кольт, — отрекомендовался прилично одетый молодой человек с короткой курчавой бородкой, вошедший в полутёмное помещение на Уотер-стрит, 244. — Могу я видеть Юджина Дебса?
Через минуту он уже сидел на втором этаже в офисе и, улыбаясь, рассказывал новому знакомому причину визита.
— Я ещё месяц назад хотел пообщаться с вами, но мне сказали, что вы уплыли в Филадельфию. Эта история с перестрелкой на пирсе очень показательна. Год назад она могла бы быть прекрасной рекламой для револьверов моей конструкции. Даже жалею, что её тогда не приключилось.
— Почему могла бы быть? Почему год? — удивился Солано. — Я готов восхвалять ваше оружие на каждом углу. Ведь только благодаря ему я жив и говорю с вами. Цена, конечно, велика, но не дороже жизни!
— Хорошо сказано, друг мой, — печально улыбнулся Кольт. — Но увы. Завод стоит уже с начала марта. Фирма банкрот.
Он развёл руками.
— Но тем не менее я был бы не против, если бы вы изложили эту историю от первого, так сказать, лица. Возможно, мне это пригодится в будущем. Я надеюсь, что конъюнктура изменится, и револьверы и барабанные карабины наконец станут востребованы.
Солано неверяще уставился на собеседника. Его память позорно молчала. Он ничего не знал о ранней истории Кольта. Ему казалось, что победное шествие этой знаменитой оружейной марки никогда не спотыкалось. И вот такое заявление от самого изобретателя. (4)
— Я обязательно напишу, но бога ради, расскажите, что случилось с вашим предприятием? Я ушам своим не верю. И где же мне купить ещё ваших револьверов, если вдруг мне понадобится вооружить большую группу людей?
Кольт слегка поморщился и провёл пальцами по воронёному боку маленького револьвера, лежащего на столе.
— Ну если вкратце, то компанию загнал в кризис новый управляющий — Джон Эблерс. Думаю, что он это сделал специально, чтобы выкупить её по бросовой цене. Какие могут быть продажи и прибыли, если он практически лишил меня бюджета на рекламу продукции? Понятно, почему у компании образовались долги, которые нечем оплачивать.
Солано аж присвистнул негромко.
— То есть ваш завод банкрот и выставлен на продажу?
— Ещё нет, — поморщился Кольт. — Только заявление сделано о несостоятельности. Оценки ещё не было.
— А в какую цену он будет выставлен, по-вашему?
Кольт потёр подбородок и ответил:
— Ну активов там на одиннадцать тысяч. Думаю, где-то в половине этой суммы будет оценка.
— Мистер Кольт, — прижал руку к сердцу Солано. — Я хочу ваше предприятие. Помогите мне его выкупить. Вы не пожалеете.
— Зачем оно вам? — удивился Кольт. — Я владею патентом. И я не хочу, чтобы кто-то кроме меня выпускал мой револьвер.
— Это в США, — кивнул Солано. — А если револьвер будут делать там, где идёт война и он будет выпускаться тысячами? Война — это лучшая реклама для оружия.
— И где же это? — удивился Кольт. — Насколько мне известно, в Европе нет сейчас войн. В Индии, что ли?
— В Парагвае, — ответил Солано и пронаблюдал всю гамму эмоций — от удивления через скепсис к искреннему смеху.
— Отличная шутка, — оттерев слезу из уголка глаза, сообщил Кольт. — Я просто вижу, как лианы опутывают мои станки, а инструмент растаскивают вороватые обезьяны. У вас же там есть обезьяны?
— Конечно, — улыбнулся в ответ Солано. — Капуцины, игрунки и широконосые. У нас очень много диких обезьян. Но у нас ещё есть народ с поголовной грамотностью и правительство, озабоченное индустриализацией. Давайте я вам расскажу, кто я такой и зачем я в Нью-Йорке. А то, вероятно, вы обо мне знаете только то, что написал New York Herald.
И Солано, который уже раз изложил свои цели и свою миссию в США:
— Собственное производство оружия для нашей республики — это вопрос выживания. Поэтому ваш завод мне нужен безусловно. И, конечно, нужны люди с вашего завода. Без них станки мертвы.
Кольт, растерявший свою весёлость за время короткой лекции, задумчиво покачал головой.
— Ну что же. Теперь мне это видится в новом свете. Ничего не имею против. И готов продать вам лицензию на моё изобретение при условии, что пределов Южной Америки оно покидать не будет.
— Великолепно! — проявил энтузиазм Солано, хотя лицензия была в принципе не так уж и нужна. Вряд ли Кольт стал бы судиться. Но не стоит портить репутацию из-за горстки долларов.
(1) «Эри» перевозил пассажиров и грузы по Великим озёрам. Он загорелся и затонул 9 августа 1841 года, в результате чего погибло около 254 человек, что сделало эту катастрофу одной из самых смертоносных в истории Великих озёр.
https://w. wiki/GRMR
Пароход SS Home был построен в 1836 году и считался крупным и быстрым прибрежным пароходом для перевозки пассажиров (около 120 человек) и груза между Нью-Йорком и Чарлстоном (Южная Каролина). 7 октября 1837 года SS Home вышел из Нью-Йорка в третий рейс, но вскоре село на мель в гавани Нью-Джерси. После неудачной инспекции, капитан решил продолжить путь. Однако у парохода началась течь в машинном отделении, и во время урагана «Рейсер» у мыса Хаттерас (Северная Каролина) двигатель сломался. Капитан посадил судно на мель примерно в 100 ярдах от берега у деревни Окракок. Пароход был разрушен волнами, при этом погибло около 90 человек из примерно 135 находившихся на борту. На корабле имелось всего три спасательных шлюпки и два спасательных пояса, что было недостаточно. Это событие стало причиной ужесточения законов и требований к безопасности плавания, в частности, введения обязательного наличия спасательных жилетов на судах в 1852 году. https://w. wiki/GRMk
(2) Краткая история ранних машин с педальным приводом https://author.today/post/505062
(3) В текст уместным образом вставить информацию не удалось, но именно Уолтер Хант изобрел швейную иглу с отверстием у острия. На это есть подтверждение патента за 1854 год. (Патенты до 1837 года сгорели в пожаре патентного ведосмтства). Вот так то уважаемый читатель.
(4) О заводе Кольта в Патерсоне рекомендую мою статью в блогах — https://author.today/post/603634 Остановка завода произошла 4 марта. 9 июля был опубликован отчета для акционеров «кольт патерсон»: долгов 18 тыс — активы 11 тыс. 29 сентября завод был продан за 6000 долларов. И это абсолютно исторический факт и мне нет необходимости «натягивать сову на глобус».
Бухгалтерия на начало июля.
Стартовый капитал (кофе, вексель и золото): $42 000 + $4600 + $9900 = $56 500.
Траты:
$8000 склад банкрота Стенли + $50 погашение мелких долгов
$1600 заказ деталей на заводах
$13 000 ружья с арсенала + $300 взятка
$2100 пушки (70 тонн по $30) + $1000 взятка
$3000 капитану + $500 взятка (в фунтах)
$150 за конфискат + $1000 взятка маршалу
$2000 аванс семье Стенли на выкуп оборудования и агитацию мастеров
$250 револьверы и сбруя к ним
$5000 расходы на патентование, включая аванс для Говарда
$700 расходы на персонал, включая премии
$100 транспорт, проживание, питание
$100 костюм
$300 всевозможные пошлины и сборы
ВСЕГО: $27500.
ОСТАТОК: 56 500−27 500=29000