Ночная кукушка действительно имеет большие возможности для изменения хода мыслей того, кому она кукует. Солано в этом убедился лично. После памятного совещания, на котором был приговорён судья Уитли, Анна ласково, ненавязчиво, но последовательно добилась от любовника обещания никого больше там не убивать. Ограничиться масками, как это делают все разбойники в книжках, которые она с детства читала.

Идея масок запала Солано в душу, но трансформировалась совершенно неожиданным для Анны образом. Через три дня он изрядно напугал её красно-чёрной рожей, которую по памяти скопировал с персонажа первого эпизода «Звёздных войн» — Дарта Мола.

Технология была незамысловата. Он сначала сделал гипсовый слепок с собственного лица. Потом с гипсовой матрицы получил болванку из папье-маше. И уже на ней собирал на клею резиновые листы, формируя нечеловеческую форму головы персонажа. После вулканизации получился резиновый мешок с жуткой мордой. Которая стала ещё более жуткой после того, как Солано её раскрасил и прикрутил изнутри шурупами «корону» из кабаньих клыков.

Клыки Солано купил на той же ферме, где когда-то убивал свиней электричеством. И немного подумав, закупил там голову кабана целиком. Она послужила прототипом для масок бойцов сопровождения.

Озаботился Солано и фонариками. Гуарани уже научились делать лампочки накаливания. А источником питания стали простые свинцово-кислотные аккумуляторы в прямоугольном эбонитовом корпусе (1).

Пока готовился реквизит, Анна съездила в Патерсон с разведывательной миссией. Легенду ей сочинил Говард, а сопровождали её в пути Фелипе и Рамон. Вернулась она злая и довольная одновременно. Она, как и планировала, разыграла приступ дурноты во время разговора с судьёй в его кабинете. И пока тот ходил за помощью, успела снять оттиск с ключей, которые судья оставил на столе. К сожалению, до бумаг она не добралась. Времени не хватило.

Но дальше было ещё интереснее. Анна решила поиграть подольше и на тормошение не реагировала. Садовник отнёс её в спальню к хозяину, что дало ей возможность запомнить планировку коттеджа. Но вот пока ждали доктора, старик к глубокому негодованию девушки не отказал себе в удовольствии потискать её роскошные молочные железы. Только железная воля и самоконтроль не позволили Анне с визгом подпрыгнуть с кровати. Нюхательная соль «привела её в чувство», и она на этом завершила визит, обещая заехать ещё раз «попозже».

Что же. На Хэллоуин она сдержала обещание и с некоторым скрытым удовольствием пронаблюдала казнь похотливого старого козла.

* * *

Но не только подготовкой к акции был занят октябрь. Запущенные Солано процессы также отнимали внимание.

Заработала мануфактура по производству манометров. Уолтер Хант после подсказок Солано освоил-таки вытяжку на ручных винтовых прессах трубок из толстых круглых латунных «пятаков». Трубки теперь получались совершенно одинаковыми, и это очень упростило настройку конечного прибора.

Но глядя, как толстые латунные диски продавливаются сквозь матрицы, Солано видел не заготовку под чувствительный элемент манометра, а миллионы ружейных гильз.

«Надеюсь, инерция мышления не даст родиться такой новации раньше, чем в реальности, — утешал он себя. — Если гильзовая эпоха наступит раньше — будет туго для экономических аутсайдеров».

По поводу манометров удалось обстоятельно поговорить с Уэбстером. Тот пронаблюдал демонстрацию и оценил удобство и практичность инновации. Проблема взрывов паровых установок уже становилась общенациональной. И любой чиновник был бы рад заслужить славу радетеля за безопасность. Это вполне могло стать бонусом для будущего кандидата в президенты, кем Уэбстер себя втайне мнил. Так что, уяснив ситуацию, он пообещал пролоббировать тему на федеральном уровне и ускорить процесс патентования.

— Но не рассчитывайте на многое, молодой человек, — заранее охладил ожидания госсекретарь. — Федеральные законы распространяются только на те виды транспорта, что пересекают границы штатов. То есть пароходы и паровозы. Стационарные установки вне нашей юрисдикции, и их безопасность — это личное дело владельца или прерогатива законов конкретного штата.

— Установка нового манометра даже только на подвижный транспорт — это уже тысячи штук в год. Особенно если вам удастся провести закон об обязательной установке двух манометров. Это минимальное достаточное требование по надёжности. Любой инженер вам это подтвердит.

— Я запомнил то, что вы говорили, — кивнул Уэбстер. — Но напишите мне развёрнутый меморандум на эту тему. Это будет полезно.

— Разумеется.

Можно было ожидать, что поданные заявки в патентное ведомство с пинка госсекретаря преодолеют бюрократические барьеры со скоростью истребителя. Возможно, что не только манометр, но и всё остальное. Свою тысячу баксов в год Уэбстер однозначно стоил.

* * *

От Джеймса Идза пришло очередное письмо, в котором водолаз-энтузиаст сообщал о большой удаче для их компании. 28 сентября у острова Девилс-Айленд на реке Огайо налетел на топляк и практически мгновенно затонул пароход «Форт-Питт». Немудрено, что мгновенно. Он был загружен тремя с половиной тысячами свинцовых слитков. Поскольку груз и пароход были застрахованы, владельцы не слишком торгуясь продали утонувшие активы (2).

На момент написания письма Идз уже поднял половину груза со дна. Но прекрасно зная, что по-настоящему интересно адресату, он не слишком подробно на этом останавливался. Гораздо больше внимания уделено было машине утопленника.

По паспортным данным её мощность составляла триста лошадиных сил, и она была типичной машиной для американских рек и озёр — с высокой А-образной стойкой, на которой качался ромбообразный балансир.

Машина при осмотре оказалась в отличном состоянии, и даже котёл не взорвался, оказавшись в воде. Подъём их на поверхность будет проще, чем у злосчастного «Эри». Благо и опыт уже есть.

Идз письменно подтвердил, что помнит об уговоре, что все механизмы Солано как компаньон покупает у фирмы по цене металлолома. И эту цену компаньоны просто вычтут из дивидендов от подъёма свинца, так что машина достанется «мистеру Дебсу» бесплатно и очень скоро. Торопить заставляет заметное похолодание. Работать в сентябрьской воде уже не так комфортно, как летом. Но если «Господу будет угодно», то поднятая из воды машина прибудет в Нью-Йорк до ледостава на канале Эри. То есть до начала ноября.

В конце письма Идз просил сделать ещё четыре водолазных костюма на следующий сезон, ибо планировал резко расширить деятельность. От Великих озёр и до Нового Орлеана обнаружилось множество мест для приложения его бурной энергии.

* * *

Почти в один день газеты принесли две новости с латиноамериканской части Нового Света. В Мексике, в Веракрусе, убили президента Санта-Анну. Судя по статье, сделали это сепаратисты Юкатана, которым Санта-Анна уже изрядно попил крови и обещал допить остатки. Кто там окажется у власти на этот раз, автор статьи не знал и в общем-то не особо интересовался. За последние двадцать лет в Мексике не случилось ни одного акта законной передачи власти. Так что строить прогнозы было делом заведомо неблагодарным.

Вторая новость вызвала у Солано куда больше эмоций. Хунта Патиньо умудрилась разгромить наголову десант проправительственных войск под Писко. В статье скорбели о массе пленных офицеров, попавших в лапы радикального режима в Лиме. Автор явно симпатизировал сеньорам и не жалел чёрных красок, описывая ужасы, творившиеся в Перу под диктатурой восставшего быдла.

Солано же, сквозь строки увидел другое. Патиньо вполне контролирует ситуацию и закрепился достаточно крепко на вершине власти. Следовало признать, что попаданец своего неофита явно недооценивал.

«Ну что же. Тем интереснее будет посмотреть, что из этого вырастет, — усмехнулся про себя Солано. — Но связистов туда надо послать. Если межконтинентальное радио заработает».

А пока что до этого было далеко.

С катушками индуктивности, резисторами и конденсаторами проблем не было, но лампы пока либо не получались вообще, либо имели совершенно неудовлетворительные характеристики, особенно по длительности работы.

Солано уже соорудил муфель для того, чтобы откачивать воздух из ламп при нагреве их до высокой температуры. Это должно было повысить качество вакуума. Ну и конечно, фосфорный геттер, единственный доступный в его условиях, делавший колбы розовыми.

* * *

Вернулся из Патерсона Пол Ходж. На Jefferson Works успешно изготовили и не менее успешно взорвали на испытаниях котёл по эскизу Солано. Благодаря новым манометрам удалось определить предельное значение перед разрушением. Восемнадцать атмосфер, что было невероятно много в эти времена.

— Десять атмосфер котёл держал уверенно на протяжении трёх суток испытаний. Осмотр не выявил никаких изменений геометрии. Что просто удивительно для конструкции без стягивающих болтов, — рассказывал впечатления Ходж. — Определили и расход топлива на единицу паропроизводительности. Очень скромный по сравнению с обычными паровозными котлами.

— Ну так и по мощности он им уступает, — возразил Солано.

— Отнюдь! На дорогах полно старых паровозов, у которых котёл слабее вашего. Так что перспективы великолепные, — не согласился Ходж. — На заводе Джефферсона их уже запустили в серию. Суинберн там остался управлять процессом, а я счёл, что моя роль исчерпана, и решил вернуться.

На самом деле вернулся Ходж за деньгами, но это проза жизни. Не говорить о ней в такой радостный момент.

— Первый же котёл, как и обещано, отправится в Филадельфию. Думаю, что уже на этой неделе закончат.

— А вот это прекрасно, — улыбнулся Солано.

«Вот сюрприз Кеннону будет. Не исключено, что ему придётся свою машину под новый котёл переделывать».

* * *

Мэр Нью-Йорка, мистер Моррис, не забыл об обещании подумать насчёт участка для парагвайской делегации. Солано получил записку, в которой предлагалось встретиться на следующий день в ресторане Сатор-Хауса.

Само собой, за стол платил Солано, и он постарался не ударить в грязь лицом. Так что мэр и его секретарь остались весьма довольны.

— К сожалению, ни одного свободного участка, напрямую принадлежащего городу, сейчас южнее четырнадцатой улицы нет, — перешёл к деловой части, секретарь мэра. — Город вообще не считает нужным оставлять за собой таковые. Фактически городу принадлежат только парки, скверы и земли, скрытые водой. Но севернее четырнадцатой улицы картина меняется. Подавляющая часть этой бывшей общинной территории до самого Гарлема принадлежит городу.

— Но пока что нет механизма реализации этого земельного массива, — вступил в разговор мэр. — Речь о распродажах давно идёт. Думаю, что новая администрация, которую будут выбирать в следующем году, решится на это наконец. Но сразу предупреждаю. Никаких скидок для своих людей не будет. Все лоты пойдут через публичные аукционы, и цена будет формироваться стихийно.

Мэр развёл руками, как бы извиняясь за эти издержки демократии. Солано нахмурился. Получалось, что он напрасно заигрывал с мэром.

— Но есть один вариантик, — усмехнулся секретарь мэра, увидев реакцию собеседника. — Город может сдать в длительную аренду уголок в одном из общественных парков.

— Разумеется, не центральном, — тут же оговорил мэр. — Общественность это воспримет негативно. Но вот на слабо заселённых территориях до этого никому не будет дела.

— А в качестве арендной платы, — подхватил эстафету секретарь, — вы возьмёте на себя уход за парком. Это очень выгодное предложение и благородное, как ни посмотри.

Солано по глазам видел подвох. Оставалось понять, в чём он.

— О каком парке идёт речь?

— Томпкинс-сквер, — кивнул секретарь. — Это в нижнем Ист-Сайде. Между авеню А и Б и седьмой и десятой улицами.

— Это десять акров чудесного сада, — снова заговорил мэр, с таким тоном, будто призывал голосовать за него на ближайших выборах. — Можно сказать, культурное сердце района. Ваше представительство может отстроить офис на любом углу этого квадрата. Размер участка мы вполне можем обсудить отдельно, если вы в принципе согласны.

— Я должен сначала посмотреть, о чём идёт речь, — уклонился от ответа Солано. — Я очень плохо представляю себе этот район. Кажется, он не слишком-то плотно населён.

— О! Это пустяки. Город растёт стремительно. Скоро там будет так же тесно, как на Бродвее, — воскликнул мэр с таким пылом, как будто он сам заставляет город расширяться.

— И всё-таки я посмотрю.

— Конечно-конечно. Через Джеймса сообщите о своём решении, — кивнул мэр, давая понять, что разговор подошёл к концу.

Осмотреть этот парк Солано решил не откладывая. Коляской управлял Фелипе, а Солано как настоящий джентльмен восседал в кузове, блестя лакированным цилиндром и лацканами фрака.

«Пора уже пальто надевать, — подумал Солано, ёжась от прохлады. — Только соплей мне для полного счастья не хватает накануне акции».

Дату мероприятия навеяла тематика масок. В какой же ещё день в году не орудовать чертям, как не в Хэллоуин. Так что к концу октября всё будет готово.

Коляска бодро понеслась по Бродвею и повернула на Хаустоун-стрит. Несколько кварталов дорога была вполне удовлетворительной, а потом пошёл откровенный просёлок. Вид большого города как-то резко сменился совершенно сельскими пейзажами.

По сторонам стояли крохотные домики и желтели фруктовые сады, разбитые на незанятых участках. Какие-то участки просто заросли кустарником, нагло выпиравшим на дорогу.

Ни единого указателя видно не было, и пришлось останавливаться и просить о помощи стайку местной ребятни, которые куда-то шли с удочками.

— Томпкинс-сквер? Конечно знаем, — загомонили они.

А один из этой стайки, видимо вожак, нагло заявил:

— Довезёте нас в коляске до сквера, тогда покажем.

Солано усмехнулся такой борзости подрастающего поколения, но не стал изображать из себя чопорного аристократа и усадил всех этих Томов Сойеров и Гекльберри Финнов в свою бричку.

С посвистом и гиканьем они довольно быстро проехали по относительно приличному просёлку, проложенному посреди совершенно диких мест, и внезапно оказались перед чугунной оградой.

— Вот парк, — сказал вожак, спрыгивая с коляски. — Мы мимо него ходим рыбу ловить. Тут к нему единственная дорога сделана посреди болота.

И это была истинная правда. Вокруг, насколько хватало глаз, колыхался сухой камыш и прочие ивы с осокой.

— Твою мать, — тихо выругался Солано.

— Шеф. А чего тут ограду поставили? — спросил Фелипе. — Кладбище, что ли?

Солано усмехнулся. Сходство и впрямь было изумительным.

Парк нёс следы попыток его облагородить. Его пересекали прямые, по ниточке проложенные дорожки, посыпанные битым кирпичом. Вокруг центра парка проложено было столь же мощёное аккуратное кольцо. И ни души вокруг. Солано обошёл весь периметр и ни единого следа застройки не увидел. Только местами видны были столбики, вбитые городской землемерной службой, означавшие границы участков.

«Мэра, конечно, понять можно, — размышлял Солано. — Уход за парком в такой жопе города — это бессмысленные затраты, которые не оценит избиратель. Так что переложить их на какого-нибудь доверчивого лоха — идея отличная. Но вот мне-то оно надо?»

Он ещё раз осмотрел солёные болота нижнего Ист-Сайда и отправился в обратный путь. Как ни странно, но тут было над чем подумать. Более того, посреди никому не нужного парка родилась очередная мысль на миллион долларов. (3)

* * *

Стало уже хорошей традицией обсуждать такие мысли в компании Мозеса Тейлора. Так что на следующий день он обедал в его доме в компании очаровательной миссис Тейлор.

— Я в нетерпении послушать твои новые идеи, — прямо во время трапезы начал деловой разговор банкир. Кэтрин посмотрела на него неодобрительно, но промолчала. — Они пахнут долларами.

Мозес довольно засмеялся.

— Совершенно верно. И меньше чем на миллион я не соглашусь, — поддержал смех Солано.

— Куда на этот раз придётся поехать? В Китай? — продолжал веселиться хозяин дома.

— Нет. В нижний Ист-Сайд.

— Оу! Так близко? И где же там деньги зарыты?

— В том-то и дело, что они пока не зарыты. А вот как только удастся их зарыть, тут-то они и появятся, — ответил Солано, усмехаясь и наблюдая, как зависли сотрапезники, пытаясь разгадать шараду.

— Не понял, — признал поражение Тейлор.

— Я поясню, — кивнул Солано. — Вчера я посетил Томпкинс-сквер. Очаровательное место. Вокруг первозданная природа. Шумит камыш. Шуршит осока. А главное — ни единой души вокруг. Как вы считаете, почему?

— Здесь нет тайны, — хмыкнул Тейлор. — Это солёное болото. Часть затапливается в каждый прилив, а оставшуюся затапливает при штормовых ветрах с Атлантики. Там невозможно строить.

— Но тем не менее участки проданы.

— Естественно. В Нью-Йорке нет ни единого бесхозного клочка земли. Не так давно практически весь Ист-Сайд принадлежал Стайвесантам. Но свою землю они активно продавали, и у болот теперь новые владельцы. Их купили те, кто может себе позволить подождать десяток лет. Город постепенно засыпает низины своим мусором, и то, что раньше было болотом, становится вполне приличным основанием для домов.

— Я тоже так подумал. Но что, если появится человек, который сможет поднять уровень грунта быстро и недорого?

Мозес уставился на Солано без капли веселья во взгляде.

— И как?

Солано не стал запираться и изложил:

— Я могу сделать машину, которая будет всасывать песок и ил со дна Ист-Ривер и по трубе подавать его на сотни ярдов вглубь суши. Никаких рабочих с тачками. Никаких телег. Только баржа с паровой машиной, трубы и пяток человек ухаживать за этим хозяйством. Я вчера прикинул на салфетке. Мой земснаряд сможет подавать примерно сто пятьдесят кубических ярдов в час. Что позволит за две-три недели приподнять стандартный городской квартал на один ярд.

(Ярд — это 0,9144 метра. Можно грубо считать, что ярд равен метру, чтобы не ломать себе мозг.)

Солано действительно просидел весь вечер над расчётами, выуживая из памяти случайно затесавшиеся туда характеристики похожих механизмов из его прошлой жизни. Были в его практике и такие переговоры, когда СССР поставлял оборудование дружественным режимам.

— Я осмотрел местность. Местами сыпать придётся много. Но в среднем задача несложная. Так что ждать десятки лет не придётся. Можно засыпать все низменности за два-три сезона. Сами понимаете, как взлетит цена у таких участков.

Мозес и Кэтрин переглянулись.

— Кто ещё в курсе твоего проекта? — уточнил банкир.

— Никто.

— И не говори пока никому.

— Хотите прикупить земли на минимуме цены?

— Увы, — нахмурился Мозес. — Минимум был пять лет назад. Во время паники тридцать седьмого. Но я тогда все деньги влил в спасение банка. И этот праздник жизни прошёл мимо меня. Но ты мне снова даришь надежду.

— Надеюсь, о моих интересах вы не забудете?

— А в чём твой интерес?

— Я хочу землю. Чем больше, тем лучше. Минимум один городской квартал целиком. Но желательно несколько десятков.

Мозес и Кэтрин весело рассмеялись.

— Отменный аппетит, — прокомментировала женщина.

— Правильно. Так и надо. Но не всё так просто. Те, кто сейчас владеет значительными территориями, не будут их продавать. Астор в принципе не продаёт землю. Только покупает. Остальные тоже ждут чуда, которое повысит капитализацию их актива. Ведь годы идут. Налоги они платят. И продать землю в убыток себе им алчность не позволит. Ну разве что мелкие холдеры, разочарованные в перспективах района, — размышлял вслух Тейлор. — Но есть один лендлорд, который стремительно избавляется от земли. Это старик Стайвесант. У него как раз остались самые бросовые участки. Если память мне не изменяет, что-то около тридцати акров прибрежной полосы. И вот она-то воистину бесценна, если ты действительно можешь дёшево создавать новую землю.

Солано уверенно кивнул. По его прикидкам, затраты на работу земснаряда были сравнительно невелики — не больше, чем у обычного парохода на линии.

— По закону земли, скрытые под водой, принадлежат городу. Тот, кто осушит их, может претендовать на владение. Так что дно Ист-Ривер воистину золотое, если сделать всё грамотно.

— О! — удивился Солано. Он как-то забыл о намывных территориях. А ведь это действительно огромный ресурс. — Идея великолепная, но быстро осушить мелководье не получится. Тут не один год потребуется.

— Или не одна машина, — усмехнулся Тейлор. — Но цель того стоит. Подожди минутку.

Он поднялся из-за стола и ушёл в свой кабинет.

Кэтрин дала сигнал слугам, чтобы убрали, ибо трапеза явно закончилась, даже не дойдя до напитков.

— Ты пробудил его давнюю мечту, — шепнула супруга банкира. — Как он терзался, что средств на покупку участков банкротов не хватало. Астор перебивал любые цены и скупал всё вплоть до отдельных лотов на окраине. У Стайвесанта он выкупил большие куски его болот по смехотворной цене — шестьдесят долларов за акр.

Банкир вернулся и расстелил на столе карту.

— Вот видишь, — он ткнул пальцем севернее Томпкинс-сквера. — Эти участки по городскому плану уже размечены как улицы, но они всё ещё под водой. Вот эта линия указывает на реальную береговую черту. Всё это богатство может быть нашим.

Он сжал кулак, будто уже держал все эти гектары.

— Только давайте заранее доли определим, — улыбнулся Солано. — Договариваться надо на берегу.

— Треть? — вопросительно приподнял бровь банкир.

— Вам треть? — улыбнулся Солано. — Да. Меня это устроит.

Тейлор хмыкнул и задумался.

— Пополам, — наконец произнёс он. — Я понимаю, что ты и без меня под такое дело инвестора найдёшь. Тот же Астор расцелует тебя вместе с твоим аппаратом по намыванию земли. Но на меньшее я не соглашусь.

— Это очень разумное предложение. Я тоже считаю, что уважающие друг друга партнёры вполне могут поделить шкуру неубитого медведя поровну.

Солано улыбнулся, кивая на карту. Мозес тряхнул головой, как бы прогоняя наваждение.

— Когда будет готова машина?

— Если мой двигатель прибудет до ледостава, то к марту, думаю, закончим.

— Подавай заявку на патент. Надо получить защиту от конкурентов.

— Хорошо бы и в Европе защитить.

— Некогда. Да и плевать на эту Европу. Нам там не дадут нормально заработать. Американского патента достаточно.

Солано кивал, соглашаясь с аргументами.

— Когда машина будет готова и опробована, я получу от городского совета водный грант, и мы начнём главное дело жизни.

Мозес совершенно непроизвольно потирал руки. Невооружённым взглядом было видно, как его захватила эта идея.

— Можно пока составить карту глубин, чтобы понимать, сколько понадобится песка на акваторию. От этого станут понятны сроки.

— А как же болота вокруг Томпкинс-сквер? — удивился Солано.

— Наплевать на них, — отмахнулся банкир. — Пусть мусором засыпаются.

Он водил пальцем по карте, подсчитывая в уме будущие кварталы и измеряя несуществующую пока причальную стенку с её пирсами, складами, доками и тем потоком денег, который приносит Нью-Йорку статус главного порта США.

Она же на современной карте

1) Производство аккумуляторов в Пакистане — https://t. me/paragvajskij_variant/334 Там все еще XIX век

2) Это реальная катастрофа. Заметку о ней я вычитал в газете https://goo.su/UQgnWl

3) О парке и болотах — смотри заметку в блогах https://author.today/post/826207