Собеседник:

Ольга Эдуардовна Никитина

Кандидат филологических наук, заведующая кафедрой гуманитарных дисциплин Тверского колледжа культуры им. Н. А. Львова (Тверь)

Беседа состоялась 12 июля 2019 года в Твери

Ю. Д.: Сразу же нужно сказать, что, как и многие песни, о которых мы говорим, «Маленький принц возвращался домой» это то, что можно назвать «ранним Летовым». Но, что существенно отличает эту песню от остальных, скажем так, хрестоматийных или программных сочинений автора, это то, что она была написана вне проекта «Гражданская оборона» и предназначалась для другого летовского проекта, более «коллективного», нежели «Гражданская оборона», а именно для проекта «Коммунизм». Но, тем не менее, от большинства вещей, которые фигурируют на альбомах «Коммунизма», «Маленький принц» отличается тем, что это полноценная авторская песня. Посему не случайно, что в итоге она была включена в один из самых, наверное, концептуальных и переломных альбомов Летова – «Прыг-скок». Однако разговор, наверное, стоит начать с главной интертекстуальной отсылки, каковых у автора много, но здесь отсылка слишком, скажем так, понятная, очевидная. Я имею в виду заглавный образ – Маленький принц. Что можно сказать по поводу этого образа?

О. Н.: «Маленький принц» Экзюпери – это такое хрестоматийное произведение, которое оказало влияние на любого прочитавшего его ребенка, а потом уже сопровождало жизнь взрослого человека, поскольку возвращение к нему происходит постоянно. Неудивительно, что и Егор Летов обращался к этому тексту, имевшему весьма большое значение и для него тоже. Прежде всего, заметим, что концовка «Маленького принца» Экзюпери не дает покоя читателю, ведь возвращение главного героя домой должно происходить через смерть. И Егор Летов, когда комментировал эту песню, говорил, что главное – поверить, что Маленький принц вернулся домой, потому что поверить в это сложно. Хотя, наверное, в детстве над этим не так задумываешься. Но вообще, звучит страшно, когда Маленький принц говорит Летчику: «Не ходи за мной. Тебе покажется, будто я умираю, но это неправда». И это тоже концептуальная вещь, потому что он не умирает, а возвращается домой. Но как вернуться домой через смерть, будучи укушенным змеей? Если здесь не включать какой-то религиозный аспект, тем более в детстве он нам не был явлен вообще, то это, действительно, очень сложно понять. Поэтому здесь важен момент веры, который волновал и Летова: правда ли Маленький принц вернулся домой. Потому что, как это написано у Экзюпери в словах Летчика: «Я знаю, он возвратился на свою планетку, ведь, когда рассвело, я не нашел на песке его тела. Не такое уж оно было тяжелое…» — это тоже вопрос веры, а не знание того, что он вернулся домой. Я бы даже сказала, что ключевым является не столько сам образ, сколько возвращение домой. Для каждого этот концепт раскрывается по-разному. Что значит «вернуться домой»? Маленький принц возвращается на свою планету? Каким он возвращается? Он сам говорит, что ему будет не донести свое тело, значит, возвращается только душа. Значит, он в любом случае не будет таким, каким он отправлялся в путешествие. Но у Егора Летова Маленький принц оказывается в более жестких ситуациях, чем у Экзюпери, и каждый раз это либо какой-то абсурдный образ совершаемого действия, либо конкретно смерть. Но если у Экзюпери присутствует мотив самоубийства, потому что Маленький принц понимает, как ему вернуться домой, но сознательно идет на то, чтобы змея укусила его, то у Летова мы видим и смерть, которая не может ассоциироваться с самоубийством… Хотя, с другой стороны, и Ленин, и Гагарин, и Гитлер – это ведь, кто-то с отрицательной характеристикой, кто-то с положительной, но, тем не менее, исключительные личности. И если человек способен на какой-то выдающийся или героический поступок, можно сказать, что он уже немножечко самоубийца. То есть можно сказать, что все перечисленные Летовым персонажи, исторические деятели, тоже, как Маленький принц, понимают, к чему идут, понимают, чем окупится то, что они делали, и таким образом они вернутся к себе истинным… Хотя личность Гитлера вызывает некоторые сомнения насчет себя истинного, но, может быть, там он все-таки станет художником. Хорошим художником.

Ю. Д.: Но ведь сам мотив возвращения домой можно рассматривать как смерть. Скажем, распространенная эпитафия, принятая на кладбищах, где, как часто бывает в эпитафиях, эксплицированным субъектом выступает покойник, а адресатом выступает прохожий, который жив и идет мимо могилы, читает надпись, а там написано: «Я дома, ты еще в гостях». То есть мы в гостях на этой земле, а возвращаемся мы домой со смертью. Наверное, можно рассматривать этот мотив возвращения домой как мотив ухода из жизни. И тогда вся песня – это путь к смерти. То есть вся песня – это, в общем-то, жизнь. В песне перечисляется, что человек делает в процессе жизни. И все это идет в процессе возвращения домой, которое можно прочитывать как смерть. Это не значит, что это единственное прочтение, но оно здесь тоже присутствует. Причем, что интересно, я бы обратил внимание на глагол «возвращался», он дан в несовершенном виде…

О. Н.: Да, я тоже обратила на это внимание. И в прошедшем времени. Это протяженный процесс, незавершенный, длительный. И да, действительно, вся наша жизнь не что иное, как путь к смерти. Поэтому вся наша жизнь – это возвращение домой, то есть он возвращался домой на протяжении всей своей жизни.

Ю. Д.: Наверное, есть смысл посмотреть, чем Маленький принц занимался в течение своей жизни. Но здесь один такой, как мне кажется, важный момент: в случае Летова мы постоянно обращаем внимание на специфику субъекта в его песнях, в его стихах, смотрим, в частности, эксплицирован субъект или нет. Здесь мы видим, что он не эксплицирован, и это, как мы понимаем, в лирике не означает отсутствие субъекта. Как показывают наблюдения, в тех стихотворениях, в которых нет эксплицированного субъекта, автор оказывается куда как более искренним, нежели там, где субъект эксплицирован. Но вот здесь мы субъекта не видим, однако можем в то же время представить, что собственно объект – Маленький принц – и является как раз субъектом. И это субъект, точка зрения которого, так или иначе, соотносится с авторской позицией. Не будем сейчас показывать, как она соотносится, кто Маленький принц по отношению к автору, к автору-творцу, автору биографическому. Гораздо интереснее посмотреть, чем Маленький принц занимается в процессе жизни. Давайте посмотрим, например: «Наблюдал предметы»…

О. Н.: «Наблюдал предметы» – это очень широко, и это тоже отсылка к Экзюпери, потому что здесь присутствует сам факт наблюдения: путешествие Маленького принца по планетам и его встречи с совершенно разными персонажами, хоть и не предметами, но они так или иначе были связаны с какими-то предметами. То есть «наблюдал предметы» – это слишком широко, это делает ребенок с момента рождения, человек делает на протяжении всей своей жизни.

Ю. Д.: Например, когда мы определяем функции того, кто, если использовать эту формулировку, «наблюдает предметы», мы понимаем, что это наблюдатель, и наблюдатель такого пассивного свойства. То есть это человек, который не вмешивается в происходящее, а только созерцает. А вот следующее – «целовал ланиты» – это уже непосредственно…

О. Н.: Переход к действию.

Ю. Д.: Да, переход к действию. Почему тогда ланиты? Ведь что мешало сказать «целовал щеки»?

О. Н.: Использование устаревшей лексики дает какой-то пафос тексту, придает ему более возвышенный тон. В моем понимании здесь именно на свойственный Летову пафос это и работает. То есть смешение (если идти дальше по тексту) стилей речи в одном произведении – это типичная летовская черта. Если вверху ланиты, то обсценную лексику мы видим уже ниже. И все это прекрасно сочетается друг с другом в летовских текстах.

Ю. Д.: И по другим произведениям это хорошо заметно. Более того, можно это признать характерной особенностью всей летовской поэтики: сочетание крайностей, которые вполне неплохо синтезируются в пределах одного текста, но при этом не перестают быть самими собой. То есть ланиты остаются ланитами, а обсценная лексика остается обсценной лексикой. Какие-то действия выглядят достаточно возвышенными, какие-то выглядят сниженными. Какие-то выглядят вполне приемлемыми для реальности (как, например, «наблюдать предметы»), какие-то кажутся абсурдными в силу их принципиальной невозможности (например, «закусывал пожаром, запивал наводнением»).

О. Н.: Но здесь уже такой хтонический образ, я бы сказала. Маленький принц в виде какого-то сверхъестественного существа, которое оказывается способным, в том числе, и на странные действия. Хотя «закусывать пожаром» все равно сложно, потому что он маломатериален. «Запивать наводнением» легко… Но здесь сами стихии, возможно, выступают как отражение души персонажа, и как те реальные события, которые мы можем наблюдать, особенно учитывая, где жил Летов. Уж пожаров и наводнений в Сибири всегда хватало. И это страшные, в общем-то, вещи, которые Маленький принц у Экзюпери не наблюдал.

Ю. Д.: Но ведь можно это прочитывать просто как метафоры. Необязательно закусывать в прямом смысле, можно сказать, что закусывал и запивал – это завершение какого-то большого дела. Скажем, большое дело – разрушить город, сжечь его и затопить, и этим самым завершить, как сейчас говорят, «проект». «Закусить пожаром» и «запить наводнением». Но опять-таки, специфика в чем? Мы можем прочитывать это как абсурдное, не соотносимое с действительностью, а можем прочитывать как прозрачные метафоры. В сущности, чем мы и занимаемся в процессе жизни. Мы можем устроить метафорический пожар и метафорическое наводнение, разрывая с каким-то этапом жизни, например. И тем самым закусить пожаром и запить наводнением. Он точно так же «кидал подкидышей». Слово «кидал»…

О. Н.: Обманывал или все-таки бросал их? То есть здесь мы видим либо сленговую лексику, либо глагол в прямом своем значении, и можем понимать двояко. Если он их обманывал, то не повезло им вдвойне, потому что они уже подкидыши. А если все-таки кидал подкидышей…

Ю. Д.: Но ведь если они подкидыши, то их можно просто физически подкидывать на руках в воздух, а можно кидать во двор соседнего дома, оставлять в соседнем доме, потому их и называют подкидышами, потому что их кинули. То есть у нас получается даже три значения. А с учетом слова «подкидыши» тут еще и игра однокоренных слов – «кидал подкидышей», что тоже у Летова встречается достаточно часто. И то, что здесь множественное число, опять-таки может быть прочитано как метафора: всю жизнь мы занимаемся только тем, что кидаем подкидышей. И Маленький принц, таким образом, тоже этим занимается. Не то, чтобы я на этом настаиваю, но здесь получается именно так.

О. Н.: Однако, подкидыш необязательно человек, ребенок. Потому что подкидыш тоже может восприниматься как метафора. В конце концов, какая-то идея, переданная другому, творческая идея – это тоже подкидыш. «Я подкинул идею».

Ю. Д.: Да, то есть если мы пойдем этим путем и будем пытаться расшифровывать каждый отдельный сегмент, то у нас непременно текст будет обрастать многочисленными дополнительными смыслами. Точно также мы с легкостью увидим, например – я думаю, что увидим – почему боялся юношей. Можно связать это с какими-то детскими травмами, допустим, или связать с какими-то там первыми любовными отношениями. Может быть, это страх перед собственным скрытым гомосексуализмом или еще чем-то. И все это может вырастать из летовского текста. Но, может быть, есть что-то интересное из других куплетов, на чем можно сосредоточиться.

О. Н.: Фактически на любом: «Проигрывал партии одну за другой». Опять же, слово «партии» может иметь несколько значений. Первое, это, конечно же, партии в какой-то игре.

Ю. Д.: Да, это могут быть шахматы, это может быть бильярд…

О. Н.: Можно это и с подкидышами связать – кидал подкидышей в подкидном дурачке. Это ведь разговорное название? Не «подкидной дурак», а «давай в подкидного дурачка сыграем»? Или просто в «подкидного»?

Ю. Д.: Здесь существует классификация: есть подкидной, есть переводной. И всегда уточняют: мы играем в подкидного или в переводного? Но что интересно: действительно, мы уже начинаем немножечко видеть систему. Это, пожалуй, всегда самое увлекательное у Летова. Ведь когда первый раз знакомишься с текстом, первый раз слышишь песню, кажется, что это набор каких-то формул, которые просто натыканы друг за другом, без всякой логики. Но практически в каждой песне все эти формулы в итоге при глубинном понимании выстраиваются в систему. Мы уже видим, насколько «кидал подкидышей» и «проигрывал партии» могут быть связаны друг с другом. Кроме этого, «проигрывал партии» еще в каких значениях может использоваться?

О. Н.: Политические партии.

Ю. Д.: Конечно. А еще могут быть музыкальные партии. Их тоже можно проигрывать, но здесь слово «проигрывать» будет уже в совершенно другом значении.

О. Н.: Если он проигрывал музыкальные партии, то уже совершенно другой смысл.

Ю. Д.: Конечно, «одну за другой», и получается целостное большое произведение.

О. Н.: Или целый альбом, если говорить именно о Летове. Далее такие бытовые детали, как «лузгал семечки» – это вообще, можно сказать, чисто русская привычка, не зря их называют за границей «русскими орешками». Настолько это типично для русского человека. «Вонял как спички» – здесь ведь, если говорить о запахе серы, очень интересный момент подключается. Раз мы сказали, что возвращение домой – это возвращение к себе, путь к смерти, то запах серы – запах ада.

Ю. Д.: Обычно запахом серы сопровождается появление Сатаны. Помните, в «Чайке» Чехова в первом действии, когда Треплев показывает свой новый спектакль о мировой душе, появление дьявола в виде дальних каких-то огоньков на берегу озера сопровождается запахом серы. И Аркадина даже иронично замечает: «Серой пахнет. Это так нужно?» То есть это достаточно распространенный сегмент. Но ведь у спичек есть еще одна черта – они быстро сгорают. Также быстро проходит и человеческая жизнь. А то, что они еще и воняют при сгорании, это говорит только о том, что жизнь лишена какого-то глубинного смысла и проходит непременно за проигранными партиями, за лузганьем семечек, за «срал себе на голову». То, что вот здесь дальше происходит, все эти действия указывают как раз на то, что жизнь проходит за достаточно пустыми, может быть, не очень хорошими делами. И мало того, это еще и какое-то самоуничижение, потому что «хватал себя за бороду»… В славянском мире всегда существовало убеждение, что если дернуть кого-то за бороду, это значит, нанести ему оскорбление. А тут «хватал себя за бороду», «срал себе на голову», сам «травился звуком», сам «давился дождем». То есть я сам делаю свою жизнь такой. И мне никто не мешает, наверное, сделать ее лучше, но я делаю ее именно такой, а дальше-то все уходит вот в этот прекрасный рефрен: «Маленький принц возвращался домой».

О. Н.: Да, еще и произнесенный с особой интонацией. Но, возвращаясь к образу «вонял как спички», здесь следует сказать, что если речь идет об окончании жизни, то получается, что, как и от спички, от человека остается даже не столько запах, сколько вонь. Собственно, разлагающееся тело оставляет после себя соответствующий аромат. Если же обратиться к идее о запахе серы, как запахе ада или запахе Сатаны, то это уже очень интересно сочетается с образами из следующего куплета. Насчет Гагарина, думаю, что нет, а вот Ленин и Гитлер как образы Сатаны в культуре фигурируют, и таких сравнений можно найти массу. То есть каждая из этих личностей – это личность демоническая, можно сказать, способная на масштабные деяния, не всегда хорошие, не всегда положительные, часто получающие именно отрицательную оценку, потому что из-за них лилась кровь. Поэтому эти два образа, возможно, и воспроизводят здесь тот самый образ Сатаны, который появлялся при запахе спичек, серы.

Ю. Д.: Действительно, мы видим, что в этой песне присутствуют три номинации исторических деятелей, и все они связаны, прежде всего, с XX веком – это Ленин, Гагарин и Гитлер. При этом здесь, как мне представляется, ставя в один ряд Ленина и Гитлера, нужно иметь в виду временной контекст создания песни. Это 1989 год. Общественное отношение к Ленину было тогда совсем не таким, как сейчас, что видно, кстати, и по песням Летова. Мы прекрасно помним, что «один лишь дедушка Ленин хороший был вождь». Эта фраза, наверное, не столько выражает авторское отношение, сколько отношение общества в конце восьмидесятых годов, когда стала переосмысливаться русская история XX века, когда пришли к выводу, что Сталин, Хрущев, Брежнев – это все были правители в той или иной степени плохие, а вот Ленин дольше других оставался в сознании обывателя хорошим. Это очень важный показатель. Наверное, где-то до начала девяностых Ленин считался хорошим. Шла эта идея, которая была характерна и для периода оттепели: все, что сделал Ленин, было хорошо, но потом дело испортили его последователи. В песне же «Маленький принц возвращался домой» Ленин и Гитлер находятся в одном куплете. Еще интереснее, что с ними в одном куплете находится Гагарин, к которому, как иногда говорят, «предъяв нет», ни тогда, ни сейчас. Я понимаю, что, наверняка, найдется человек, который скажет, что Гагарин – дутая фигура. Что он – такой же идеологический персонаж советской машины, как какие-нибудь выдуманные пионеры, совершившие подвиги, или герои войны, которых, может быть, толком и не было. То есть, что он – очередной Павлик Морозов, скажем так. Но даже в этом контексте героев, которые на поверку героями не были, все-таки Гагарина большинство людей считает хорошим, порядочным. Улыбка Гагарина и прочее. Его гибель это, в общем-то, событие такое…

О. Н.: Трагедия.

Ю. Д.: Да, трагедия для страны. Но мы опять возвращаемся к тому, что все трое в этом куплете находятся в системе, хотя каждый в своем тропе, а тропы все – сравнения. Более того, в сравнение попал еще и безымянный татарин.

О. Н.: Это явно обобщение. «Ругался как татарин», – это отсылка к тому, что все русские ругательства якобы пришли из речи монголо-татар в период завоевания. Возможно, здесь некий комментарий или оправдание тому, почему далее идет ругательство, тем более применимое к такому светлому образу, как Юрий Гагарин. Почему нельзя было сказать по-другому, зачем нужно было использовать именно обсценную лексику?

Ю. Д.: Мне кажется, что как раз в словосочетании «пизданулся как Гагарин» демонстрируется вполне себе карнавальный прием нарочитого снижения высокого. Высокое даже не столько снижается, сколько попадает под такую близкую, обыденную, родную… Уж если сам Гагарин, то и я…

О. Н.: То есть он летал, летал и… Выходит, по-другому и не скажешь. Кстати, Гагарин здесь у меня ассоциируется в большей степени не с Маленьким принцем, хотя идет прямое сравнение, а с Летчиком. С ним происходит практически то же самое, только без летального исхода. И он-то возвращается домой.

Ю. Д.: А если знать, что случилось с Экзюпери…

О. Н.: Да, то же самое получается. Хотя мы все-таки не знаем точно, что случилось с Экзюпери…

Ю. Д.: Мы не знаем. Но с другой стороны, как некоторые считают, нам неизвестно и что произошло с Гагариным.

О. Н.: Да-да, это я помню, как раз они и начали появляться в конце восьмидесятых, эти мифы о том, что Гагарин не погиб, а его забрали инопланетяне. И тогда можно сказать, что текст Экзюпери работает совершенно иначе. Получается, что он где-то на другой планете, как и Маленький принц.

Ю. Д.: Да, существуют, как сейчас любят говорить, конспирологические версии… Но давайте посмотрим на его компаньонов. Ленин, «Ленин в Октябре» – это цитата заглавия известного фильма…

О. Н.: Прямая цитата.

Ю. Д.: Но при этом она, конечно, трансформирована, и мы понимаем, что отсылает она не к фильму, а именно к этому красивому клишированному заголовку «Ленин в Октябре». А почему «приплясывал с саблей»? Ведь представить себе Ленина, приплясывающего с саблей, можно только в каком-нибудь пародийном мюзикле.

О. Н.: Вообще, сложно это представить даже в чем-то пародийном. Потому что Ленин и сабля в любом случае не сочетаются.

Ю. Д.: Равно как и приплясывание.

О. Н.: Получается отсылка к «Танцу с саблями».

Ю. Д.: Да, тут возможна отсылка к Хачатуряну. И тогда опять получается своеобразный карнавальный гротеск. То есть то, что не может делать исторический Ленин, он делает в мире жизни Маленького принца. Вернее, это даже не он делает, а Маленький принц, уподобляясь Ленину: «Приплясывал с саблей как Ленин в Октябре». И при этом здесь еще такой вот момент, который мне кажется важным: то, что «приплясывал с саблей», а не плясал. Опять глагол несовершенного вида. Получается, что в процессе жизни он это делал неоднократно, частенько уподоблялся Ленину. Интересно еще, что в письменном тексте «Октябрь» дается с большой буквы, то есть так, как было принято обозначать метонимические переносы, революцию.

О. Н.: Да, Великую Октябрьскую социалистическую революцию. Может, он только во время революции и плясал, а не в течение жизни. У меня возникла еще одна ассоциация, но она связана с Гитлером. У Летова есть «Песня про Ленина», и в ней вождь мирового пролетариата выступает как эдакий универсальный символ, вмещающий в себя абсолютно все, всю нашу жизнь и историю. А начинается она со слов: «Ленин – это Гитлер». Так вот, я вспомнила первый документальный фильм-фейк, в котором Гитлер танцует так называемую «людоедскую жигу». Этот фильм был смонтирован как пропагандистский во время войны. Гитлер якобы танцует в захваченном фашистами Париже. Пританцовывает. То есть там английские кинематографисты многократно повторили кадр, на котором он запечатлен с поднятой ногой. Получилось, что он танцует. В итоге был создан такой чудовищный образ не просто тирана, который захватывает Европу, а человека, способного на руинах, на трупах – «гадал по трупам» – станцевать. Естественно, это демонизировало Гитлера еще больше. И приплясывающий с саблей Ленин, за которым тоже числится огромное количество смертей, несмотря на то, что это вроде положительный вождь, у меня почему-то ассоциируется с образом из этого фейкового документального фильма, который во время войны крутился в кинотеатрах наших союзников. А поскольку «Ленин в Октябре» – это тоже кинокартина, то получается, что здесь намек может быть… Я просто не уверена, мог ли знать Летов про этот документальный фильм о Гитлере…

Ю. Д.: Ну, про «Ленин в Октябре» он точно знал.

О. Н.: Но если он знал еще и про «людоедскую жигу», то выходит, что здесь может возникать такой смысл, будто и «Ленин в Октябре» – тоже фейк. По сути, это так и есть, ведь в фильме создается мифологизированный образ вождя и мифологизированный образ времени, потому мы его тоже можем считать фейком.

Ю. Д.: И при этом, действительно, получается, что все трое здесь, конечно, никоим образом не исторические персонажи, а скорее, такие мифологизированные номинации, за которыми стоят вполне узнаваемые лица…

О. Н.: И события…

Ю. Д.: Да, и события. Но при этом события преподносятся как какой-то немыслимый карнавал, в котором Ленин пляшет с саблей. И опять-таки надо помнить, что это все – сравнения. То есть уподобление Маленького принца Ленину, татарину, Гагарину и Гитлеру. Он делал что-то такое, что делали…

О. Н.: …все эти люди. «Ошибался как Гитлер», – тоже обращает на себя внимание, поскольку, когда речь идет о неправоте, вроде как возникает намек на оправдание. Значит, надо было как-то по-другому себя вести, а не творить такие глобальные ошибки.

Ю. Д.: Да, так тоже можно Гитлера рассматривать. Он же, наверное, как часто бывает, «хотел как лучше».

О. Н.: Именно как лучше. Но у каждого свое понимание «лучше».

Ю. Д.: Другое дело, что он выбирает определенный путь к этому «лучшему», и получается…

О. Н.: …«гадание по трупам»! Потому что, мне кажется, это относится и к Гитлеру тоже. Что, собственно, он делает? Фактически, он гадает по этим трупам: получится – не получится. И в итоге возникает ошибка, то есть все действия уподобляются гаданию, которое с точки зрения логического сознания в любом случае – ошибка, ерунда.

Ю. Д.: Здесь еще игра с какими-то фразеологизмами, гадать можно на кофейной гуще, по руке, по картам, но гадать по трупам все-таки нельзя.

О. Н.: По трупам животных можно. Вот только нет такого фразеологизма. Это древнее гадание по внутренностям животных, которое в Древнем Египте еще использовалось, в Вавилоне, в Древней Греции. То есть оно существует. Но здесь же не сказано, по чьим трупам. Если труп, то, прежде всего, возникает мысль о человеческом, не кошки, не собаки, не крокодила. И у меня есть еще одно соображение по поводу присутствия в песне Летова именно этих исторических фигур: Ленина, безымянного татарина, Гитлера и Гагарина. Все они ассоциируются с определенными, можно даже сказать, наиболее значимыми для нашей страны историческими вехами: татарин – монголо-татарское иго, Ленин – революция, Гитлер – Великая Отечественная война, Гагарин – первый полет человека в космос. Почему вместо безымянного татарина не названы, например, Батый или Мамай, объясняется, на мой взгляд, тем, что монголо-татарское иго охватывает два с лишним столетия. Ханы сменяли один другого, потому для русского человека не столь важно имя каждого из них, но имеет значение некий общий знаменатель, под который подведены все, от хана до простого воина. Поэтому «татарин» здесь – это синекдоха. А остальные вехи, на которые присутствует намек в летовском тексте, олицетворяли вполне конкретные, можно сказать, уникальные исторические личности. И, несмотря на всю масштабность этих событий, личностей и совершенных ими деяний, в итоге от них остается или миф, или что-то совсем уж незначительное. От монголо-татарского нашествия осталась только бранная лексика в русском языке. Вождь мирового пролетариата превращается в комичного человечка, танцующего с саблей, в объект для пародий и анекдотов. Кстати, все в той же «Песне о Ленине» есть строчка: «Ленин – это шуточки, которыми нас травят». Гитлер, получается, только и делал, что всю жизнь ошибался. А человек, первым побывавший в космосе, в итоге разбился во время тренировочного полета. То есть все грандиозное становится мелким, высокое – низким, взлет превращается в падение. И получается, как вы, Юрий Викторович, и заметили ранее, что в мире летовского Маленького принца творится такой вот карнавал.

Ю. Д.: Мы упустили два момента, которые не выглядят в этом куплете столь радикальными – «катался на лодочке, лазил по веревочке». Но вместе с тем они оба могут соотноситься с другими песнями Летова. Первое, что приходит на ум, что «катался на лодочке» так или иначе может быть связано с «Офелией», «лазил по веревочке» – с «Мишуткой». Во всяком случае, в том и в другом действиях, в отличие от остальных моментов этого куплета, мы видим перемещение в пространстве. Причем в первом случае – «катался на лодочке» – это движение по горизонтали, а еще и водный мир, который связан с хтоническими существами…

О. Н.: …и разделяет царство живых и царство мертвых.

Ю. Д.: Конечно. Точно так же «лазил по веревочке» задает вертикальную модель, и опять же может означать…

О. Н.: …путь на небо…

Ю. Д.: …куда Мишутка в известной песне и собирается лезть. Но как в контексте Ленина, татарина, Гагарина, Гитлера, гадания по трупам, всех этих ошибок, танцев с саблями, ругани рассматривать вдруг вторгшиеся – именно вторгшиеся, потому что это между Лениным и Гагариным, это второй стих из четырехстихового куплета – «катался на лодочке, лазил по веревочке»?

О. Н.: Вроде, казалось бы, во второй строчке должен быть кто-то еще, потому что она действительно выбивается, в ней не упоминается никакая историческая личность, даже обобщенно.

Ю. Д.: Мы ожидаем, что весь куплет будет строиться на сравнениях, но здесь их нет.

О. Н.: Да, сравнений нет. И вторая строчка – это, можно сказать, вновь соединение несоединимого, потому что тут еще и детскость какая-то… Понятно, Маленький принц и так ребенок, но эта детскость подчеркивается еще и уменьшительными суффиксами слов «лодочка», «веревочка». И вот это катание на лодочке, лазание по веревочке, если не рассматривать их как отсылки к конкретным песням Летова или как путь в царство мертвых, через жизнь к смерти, то это вполне милые детские занятия.

Ю. Д.: И уменьшительно-ласкательные суффиксы в словах «лодочка», «веревочка», и слова «кататься», «лазить» как обозначения действий вполне себе приемлемы для детства. Но в то же время мы понимаем контекстуальную абсурдность этих вещей. Все, что делает Маленький принц в предыдущих двух куплетах, и все, что он делает в третьем куплете, это все-таки действия, если рассматривать их в совокупности, в лучшем случае бессмысленные, а в худшем, ведущие к какой-то деконструкции, к разрушению. Но все это выходит на рефрен: «Маленький принц возвращался домой».

О. Н.: Да, в том числе и совершая эти действия.

Ю. Д.: Наверное, есть смысл посмотреть также на авторский комментарий к песне. Достаточно большой комментарий, в котором, наверное, в первую очередь интересна концовка.

О. Н.: Я упоминала в начале нашего разговора, что для Летова это было очень важно. Все остальное, о чем он говорит в комментарии к тексту, оказывается неважным, «главное – это поверить, что Маленький принц все-таки вернулся домой, на свою планету, когда его укусила змея». Кстати, это не так легко, раз Летов указывает на это. Раз «главное – это поверить», значит, поверить достаточно сложно. Всегда есть сомнения в том, что было после. Все, о чем Летов говорит в этом развернутом комментарии к песне, оказывается не столь существенным, сколь эта вера в возвращение Маленького принца домой. То есть получается, вся жизнь – «не вышло у меня рок-революции» – это не так важно, как вера в то, что Маленький принц вернулся домой на свою планету.

Ю. Д.: Причем имеет значение не столько само возвращение, сколько, если следовать этому потрясающему высказыванию, вера в возвращение, вера в итог пути. То есть, по большому счету, авторский комментарий вносит чрезвычайно серьезный момент вообще для понимания песни: это песня о вере. О вере в самом широком смысле. Если человек верит, то это уже значит, что жизнь его проходит не зря. Действительно, в процессе бытия он может заниматься тем, чем занимался Маленький принц – «лузгать семечки», «подкидывать подкидышей», «кататься на лодочке», «лазить по веревочке», «приплясывать с саблей», «ошибаться» – всем тем, что мы делаем, иногда кому-то уподобляясь, иногда полагая, что это мы сами придумали и никому в этом не уподобляемся, но если в нас есть вера, то весь наш жизненный путь – это возвращение домой.

О. Н.: И только после этого жизнь приобретает смысл – после того, как мы поверим.

Ю. Д.: И отсюда как раз контраст куплетных и припевных частей. То есть в куплетах идут эти перечислительные ряды, соответственным образом они исполняются Летовым для того, чтобы потом куплет завершился контрастной припевной кодой: «Маленький принц возвращался домой».

О. Н.: Еще интересно сказано в комментарии Летова по поводу «Хроники пикирующего бомбардировщика»: «Подтолкнуло пикирование бомбардировщика». А ведь, по сути, пикирование бомбардировщика может завершиться падением. Про падение и песня.

Ю. Д.: Конечно, и это тоже возвращение домой.

О. Н.: Да, возвращение домой, и полет, который имеет определенную цель. И у бомбардировщика всегда есть цель, и у Маленького принца она тоже вполне конкретная. Хотя, я думаю, здесь Летов немного слукавил. Надо было что-то сказать и как-то связать с «Хроникой».

Ю. Д.: Но здесь ведь есть еще один важный момент: сам мотив полета, который связан с летчиком, отсылает нас, естественно, и к личности Экзюпери, и к персонажу Летчику из «Маленького принца», и к Гагарину, который уже возникал. И все это, так или иначе, заворачивается в советский фильм «Хроника пикирующего бомбардировщика» и одноименный альбом проекта «Коммунизм». То есть тут опять имеется система, в которой центральным персонажем выступает Летчик – человек, непосредственно сидящий в кабине самолета, а самолет, как мы знаем, может взлетать, может садиться, может пикировать…

О. Н.: А может и падать.

Ю. Д.: Да, пике может завершиться падением и тем, чем закончился в итоге последний полет Юрия Алексеевича Гагарина. Это тоже здесь, так или иначе, нужно учитывать при понимании этой песни.

О. Н.: Типичный журналистский вопрос: «Что подтолкнуло вас к созданию данной песни?» Летов честно отвечает: «Что подтолкнуло – не знаю». Я считаю, это ключевая фраза, потому что бесполезно спрашивать творца о том, что его подтолкнуло, и что он хотел сказать. Любой текст дает такую массу возможностей для интерпретации…

Ю. Д.: Но, с другой стороны, Летов нередко в интервью все-таки пытается как-то разъяснить, что было перед тем, как у него создалась та или иная песня. Он любит такие штуки.

О. Н.: Он любит бытовые детали, вспоминает какие-то события, что там с ним приключилось, какая у него была температура…

Ю. Д.: Или что-то прочитанное вспоминает, или увлечение какими-нибудь практиками.

О. Н.: Но это ведь не всегда является тем, что именно подтолкнуло к созданию песни. Просто это было в тот же момент, когда она писалась. А из каких конкретно образов она выросла?..

Ю. Д.: Ну вот, мы немного попытались эти образы представить, и, как мне представляется, у нас выстроилась достаточно такая стройная система. Она кажется на первый взгляд слишком расплывающейся, слишком многообразной что ли, но при этом она, в итоге, достаточно стройная. Почему? Потому что все, что здесь перечисляется, это разнообразные деяния, составляющие человеческую жизнь, как таковую. Если уж пытаться подытожить, то подытожить можно достаточно однозначно. Рефрен: «Маленький принц возвращался домой», – это то, что и является смыслом человеческой жизни. И если человек уверует в это (извините, что я пытаюсь какую-то дидактику здесь отыскать, это никоим образом не дидактика, а скорее общая концепция жизни), в то, что с уходом из этого мира он обретет свой дом, то все деяния в здесь как бы автоматически списываются, аннулируются. Делай, чего хочешь, потому что…

О. Н.: Потому что главное – это вернуться домой.

Ю. Д.: Как сделал Маленький принц, укушенный змеей. И вот это, как мне кажется, очень хорошо соответствует мироощущению Летова именно конца восьмидесятых. Потом оно все-таки существенно трансформировалось. По крайней мере, в начале нулевых мы увидим другую концепцию бытия. Но пока вот такое понимание жизни, тем более что сам Летов в интервью объясняет подобное мировоззрение даже не кризисом, а тем, что не получилось сделать то, чего хотел. То есть на каком-то жизненном этапе он вдруг оглянулся назад и понял: я хотел сделать рок-революцию…

О. Н.: И это не получилось. И восприятие со стороны его оказалось каким-то не таким, учитывая, что он здесь говорит.

Ю. Д.: Вот, например, Летов рассуждает: «…Если снаряды кончатся, я поступлю, как и должен поступить всякий честный солдат, оставшийся с последним патроном или без оного, окруженный наступающим врагом. Это звучит крайне патетически, но я по жизни такой уж вот героический сопляк».

О. Н.: Да, еще и «героический сопляк».

Ю. Д.: Я думаю, «героический сопляк» – это хороший образ, потому что под ним явно понимается такой мальчик-пионер, который был воспитан на книгах про Александра Матросова, про Василия Ивановича Чапаева и думал, что в жизни всегда есть место подвигу. И остался таким вот подростком, который верит в то, что героизм в жизни не только возможен, но и нужен. И поэтому возвращение Маленького принца – это и есть тот самый последний патрон.

О. Н.: Но все-таки, если подвига не было, то главное все равно вернуться домой.

Ю. Д.: Да, но вернуться домой можно через подвиг, как сделали многочисленные герои, а можно всю жизнь «кидать подкидышей», «бояться юношей», «лузгать семечки», «вонять, как спички», «хватать себя за бороду», «приплясывать с саблей». Каждый все равно, в конце концов, вернется домой. И еще все-таки один момент, которого я не могу не коснуться: у нас пока выходит, что возвращение домой это некий единственно возможный итог. Однако по тексту Летова, учитывая, что это рефрен, получается, что можно возвращаться домой много раз…

О. Н.: Но здесь по-всякому можно понимать, здесь несовершенный вид. Это многажды или…

Ю. Д.: Или процесс, как мы сказали в начале, и есть возвращение домой. То есть когда-то это случится.

О. Н.: Да, то есть это неограниченно-длительное значение. А когда – непонятно.

Ю. Д.: Опять-таки, у нас получается, что человеческая жизнь при общем ее итоге, может быть прочитана немножко по-разному. И даже сам итог может быть прочитан по-разному.