Случайная встреча — самая неслучайная вещь на свете…

Встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ: если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба элемента.

Тело Ами нашёл садовник. Было поздно уже что-либо предпринимать для воскрешения, хотя маги выложились до обморочного состояния. Душа Услады Сердца Асории ушла за грань, из-за которой стало невозможно её вытянуть.

Горе и ярость повелителя прошлись смерчем по охране дворца. Он сместил начальника стражи и хотел даже его казнить, как и всю смену, что несла в этот день службу. Его еле отговорили. Пришлось вмешаться матери — вдовствующей асорэ, ведущей довольно замкнутый образ жизни и почти не покидающей своего места добровольного заточения в самой отдалённой части дворцового комплекса.

На похороны прибыл старший брат Амитсамина. После того, как его младшенький получил высокий статус, имение отца выкупили. Бывший наёмник с головой ушёл в хозяйство, женился и успел стать отцом прелестного мальчика.

Асор предложил ему место начальника дворцовой стражи. Тот сначала пытался отказаться, но затем согласился, когда повелитель заверил, что не станет делать попыток заменить им брата в своей спальне.

До того, как тело любимого сгорело в огне погребального костра, самые опытные маги и лекари провели расследование и определили, что Услада Сердца умер от укуса ядовитого насекомого, которое водилось в диких землях за южной границей Асории. В самой Асории их не было, но именно на дереве, рядом с которым любил в одиночестве бродить Ами, сочиняя очередное стихотворение для своего повелителя, дознаватели обнаружили целый рассадник этих тварей.

Тогда всем и стало ясно — это покушение, как и в первом случае, когда Амитсамин чуть не умер, иначе откуда эти насекомые, что водились лишь в лесах на землях ресов, появились на дворцовой территории именно в его любимом месте, о котором знали все. Последствия укуса можно было нейтрализовать, если бы Ами нашли раньше, но эту часть сада старались обходить, чтобы не мешать любимцу асора предаваться мукам творчества.

Беда не приходит одна. Сначала гибель рикса и риксоэ Торгенсалинии, теперь — смерть Ами, причём тварь, убившая правителей одной из земель, тоже водилась в основном в землях ресов. Кто скрывался за этими убийствами? Кто пытался ослабить могущество Великой Асории? Эти вопросы постоянно крутились в голове повелителя, отвлекая его хотя бы немного от горя и заглушая нестерпимую боль в израненном сердце.

Ещё не остыла земля на месте церемонии предания огню тела любимого, а Ланикхидар созвал Совет. На нём он узнал ещё одну новость, пропущенную из-за своего не слишком серьёзного отношения к посещению заседаний. Глава Совета Акилархав сообщил, что на границах Эрсолизии и Торгенсалинии участились набеги кочевников-ресов на приграничные поселения, где не находились на постое отряды регулярной армии.

— Я смею предположить, мой повелитель, что подобные нападения, а также покушения на правителей Торгенсалинии и на Усладу Сердца Асории как-то связаны, — сказал он, глядя на Ланикхидара с неприкрытым сочувствием к его горю. — Боюсь, что за этим стоят правители нескольких крупных королевств ресов. Вполне вероятно, они объединились и копят силы для завоевательного похода на Великую Асорию. По донесению нашей внешней разведки в Литани́рии недавно появилось нечто, что разрывает скалы на мелкие кусочки. Всё на уровне слухов. Сами лазутчики действия этого оружия не видели, никто из их подручных не смог близко подобраться к месту испытания — всё хранится в строгой тайне, но они слышали громкие звуки и чувствовали сильное сотрясение земли.

— Тревожная весть. Думаю, для начала надо направить войска и разобраться с кочевниками. Я сам поведу армию. Сообщите риксам о проведении военных учений на точке пересечения границ Эрсолизии и Торгенсалинии со Степью. Пошлите предупреждение саха́кам* ближайших племён и пригласите их на переговоры. А внешней разведке необходимо приложить больше усилий, чтобы разузнать о тайне литанирийцев.

— Я рад, что горе не затмило ваш разум, повелитель, — с облегчением вздохнул глава Совета. — Я дам все необходимые распоряжения. К тому же пора готовиться к бракосочетанию с грасией Лайяриси. Через полгода её совершеннолетие.

— Я помню, кер Акилархав, — непроизвольно поморщился асор. — У меня ещё есть время сверх этого срока, потому что грасия заблаговременно проходит сейчас обучение по основам овладения личной магией до того, как проснётся её дар. Рикс Эрсолизии наконец-то пересмотрел этот дикий закон о запрете использования женщинами магии. Если бы грасия Эльсина не взбунтовалась, то его бы не отменили до сих пор. Иногда я жалею, что не ей суждено стать моей асорэ.

— Уже почти три года прошло, как она исчезла. Скорее всего, грасия погибла, — покачал головой глава Совета.

— Или нашла тех, кого искала, и научилась гасить сигналы моего подарка. Пускай следует избранному пути, а у меня — свой. Кер Акилархав, на время моего отсутствия управление Великой Асории возложу на вас. Вам не привыкать, — с грустной улыбкой сказал асор, словно извиняясь за своё несерьёзное отношение к управлению страной в прошлом.

— Слушаюсь, мой повелитель.

Сердце Асории свой путь до границы проложил через Герса́лию, столицу Торгенсалинии, из-за двух причин. Во-первых, так короче. К тому же войска нуждались в краткосрочном отдыхе перед оставшейся половиной перехода. А во-вторых, повелитель воспользовался представленной возможностью избавиться от одной особы, мозолившей ему глаза своим присутствием во дворце. Грасия Аланаиси, старшая сестра юного рикса Торгенсалинии, сопровождала своего венценосного брата на церемонию принятия клятвы верности асору, когда Санилатон принял бразды правления государством после трагической гибели родителей. На балу, состоявшемся в честь нового рикса, тот попросил повелителя походатайствовать о месте возле особы вдовствующей асорэ для своей сестры.

Грасию Аланаиси, показавшуюся на первый взгляд скромной и робкой, Ланикхидар порекомендовал матушке, которая взяла девушку в штат компаньонок.

Затворничество вдовствующей асорэ не помешало прыткой особе, которой на поверку оказалась юная грасия, каким-то образом часто оказываться в зоне видимости повелителя.

У асора сложилось мнение, что именно её стараниями матушка постепенно стала чаще появляться в обществе, прогуливаясь не только в дальней части сада возле своего дворца, но и там, где обычно находился он сам. Это радовало, поэтому первое время повелитель не обращал внимания на явный интерес девушки к нему и её попытки привлечь тихими вздохами, томными взглядами из-под ресниц и прочими женскими штучками, какие дамы используют для обольщения.

После трагической смерти Ами асор какое-то время вообще не мог ничего чувствовать, кроме тоски, но молодое мужское тело начало требовать своего. Участившиеся жаркие сновидения, что лишь подстёгивали его желание, но не давали необходимой разрядки, толкали в объятия подвернувшихся под руку смазливых юнцов. Тело худо-бедно получало некоторое удовлетворение, сопровождаемое неизменной предупреждающей болью в районе метки, но в сердце никак не затягивалась чёрная дыра безысходности от потери.

В один из дней, когда безумный сон обострил его чувства до почти полной потери контроля, а тоска по любимому уничтожала последние крохи самообладания, Сердце Асории в очередной раз пренебрёг обязанностями, не отправившись на утреннее заседание Совета, а ушёл вглубь сада — туда, где обычно гулял его Ами.

В беседке, увитой ползучей лианой, повелитель великой и могущественной империи сидел в компании с бутылкой крепкого вина и время от времени отпивал прямо из горлышка, так как забыл захватить кубок.

— Повелитель, вы позволите мне нарушить ваше одиночество? — услышал он нежный голос.

Ланикхидар обернулся, не слишком приветливо взглянув на нежданную гостью. Грасия Аланаиси без всякого сомнения была красивой девушкой, прекрасно умеющей подчеркнуть все достоинства идеальной фигуры. А сейчас одно из её достоинств невольно притягивало взгляд асора.

— Что вы здесь делаете, кера? Разве вы не должны находиться возле вашей госпожи? — оторвался он от созерцания округлых форм и взглянул в лицо грасии.

— Вдовствующая асорэ послала меня срезать ремма́ний, а я знаю, что в этом уголке сада растут реммании её любимого цвета.

Действительно, его мать обожала нежные многослойные бутоны с особенным небесным оттенком, что ей часто преподносил Ами, а она каждый раз называла его милым мальчиком. Это воспоминание резануло новым всплеском боли по истерзанному сердцу. Почему-то захотелось причинить ответную боль этой девушке, которая подозрительно часто появлялась в поле его зрения.

— А я уж подумал, что вы преследуете меня, — горько усмехнулся повелитель и, не стесняясь, снова сделал глоток из горлышка пузатой бутыли, не отрывая взгляда от лица с тонкими чертами.

— Нет, что вы, повелитель! — воскликнула она и скромно опустила глаза. — Просто я шла мимо и увидела, что вы… — взмах ресниц и короткий взгляд из-под них, лёгкий румянец нежных щёк, — что вы пьёте… таким неудобным способом. Я хотела предложить вам стакан. — Аланаиси расстегнула поясную сумочку, украшенную вышивкой, и достала небольшой стаканчик из серебристого металла с голубыми искрами, вспыхнувшими в лучах светила. — Это подарок моей матушки. Он всегда находится при мне.

Девушка протянула стаканчик с выгравированным гербом Торгенсалинии. Лёгкая грусть промелькнула в прекрасных глазах. Асор знал, что Аланаиси очень тяжело переживала смерть родителей. Что-то дрогнуло у него внутри. Повелителю стало стыдно за недавние мысли и желание причинить девушке боль. Он протянул руку и взял стакан, невольно коснувшись тонких пальцев и наблюдая, как румянец ещё сильнее заливал её щёки. Он поймал другой рукой кисть Аланаиси и прикоснулся губами к запястью девушки, благодаря и, одновременно, мысленно извиняясь за своё прорвавшееся раздражение.

— Побудьте немного со мной, грасия. Сегодня мне как-то особенно тоскливо, — вдруг неожиданно для себя попросил асор, мягко, но настойчиво усаживая её на скамью. — Вам вино не предлагаю. Оно слишком крепкое для юной девушки, — произнёс Ланихидар, налил золотистый напиток в стаканчик и отпил глоток, предварительно бросив короткий взгляд на перстень-талисман, распознающий яды и опасные для жизни магические плетения — после смерти Ами глава Совета настоял на подобной мере предосторожности.

Асор наливал и пил вино, молча наблюдая за Аланаиси. Девушка тоже не пыталась заговорить, лишь сидела, опустив глаза и сложив руки на коленях. Иногда она начинала нервно сминать, а затем разглаживать складки платья. Грасия явно волновалась. Вот только с чем её волнение связано? Боялась ли она, что асор начнёт её домогаться, или наоборот, ждала этого. Что это? Смущение невинности или ожидание исполнения тайных желаний?

Повелитель понимал, что пора отправить её исполнять распоряжение матушки, пока вино, уже начинающее затуманивать мозг, полностью не выключит разум и не высвободит низменные желания. Асор был удивлён, ибо наяву женщины давно уже не будоражили его мужскую сущность. Это могла сделать только лишь приходящая во сне неведомая девушка, лица которой он до сих пор не видел, а лишь ощущал под своими ладонями её нежную кожу, слышал невольные стоны, что срывались с её губ, чувствовал отклик её тела. Ланикхидар откуда-то знал, что именно она может подарить ему не испытанное доселе наслаждение, дать покой и умиротворение его исстрадавшемуся сердцу. Там, в плену своих грёз, он забывал даже об Ами. Но истинная каждый раз ускользала, оставляя после себя странное чувство невосполнимой потери и дикой неудовлетворённости.

Теперь же, рядом с грасией Аланаиси, асор испытывал невероятное желание схватить её хрупкое тело, впиться грубым поцелуем в эти чуть приоткрытые губы и вторгнуться в глубины, дающие его распалённой плоти долгожданное освобождение.

— Благодарю вас, кера, — немного хриплым голосом произнёс асор и протянул девушке пустой стаканчик. — И мне, и вам пора заняться своими обязанностями. Вас ждёт матушка, а меня — доклад главы Совета.

Ланикхидар встал и подал руку Аланаиси. Девушка послушно вложила узкую ладошку в его и поднялась, но, видимо, из-за смущения не успела приподнять подол платья и наступила на него. Вскрикнув, она начала заваливаться вбок, но асор успел остановить падение, дёрнув при этом лёгкое тело на себя.

Они оказались близко. Слишком близко… Ланикхидар смотрел в распахнутые от пережитого испуга глаза, на чуть приоткрытые губы, на вздымавшуюся от учащённого дыхания грудь… И тут его накрыло. Асор резко наклонился и поцеловал девушку, чувствуя нарастающее давление и знакомую дёргающую боль метки, но его уже было не остановить, потому что Аланаиси прижалась к нему всем телом и начала сначала робко, а затем более уверенно, но неумело пытаться ответить на поцелуй, обняв его своими хрупкими руками за шею.

* * *

Повелитель в расслабленной позе полулежал на мягком диванчике, потягивая вино из кубка и блуждая рассеяным взглядом по владениям матушки Тирсе́лии, хозяйки элитного заведения, где девушки и юноши, обученные разным способам доставлять наивысшее удовольствие, оказывали услуги, стоившие баснословных денег и доступные не для каждого желающего.

В середине просторной залы располагалось круглое двухступенчатое возвышение. На нижней его части сидели полуодетые музыканты — две девушки с флейтами и юноша, отбивающий ритм на небольшом барабане, похожем по форме на песочные часы. На верхней площадке танцевали две девушки и двое юношей. Их совершенные по форме тела медленно и сладострастно извивались, переплетались друг с другом, перетекали из одной позы в другую, заводя своим танцем зрителей, сидящих на диванчиках, что стояли вдоль стен.

Асор уже полмесяца гостил у юного рикса Торгенсалинии после успешного окончания учений и заключения очередного «вечного мира» с кочевниками, хотя давно уже пора было возвращаться в столицу Великой Асории, чтобы начать приготовление к предстоящему бракосочетанию. Что-то удерживало его здесь. И дело было не в его желании своими глазами увидеть, как выбранный им сын и наследник рикса Обиристио́на* наденет на грасию Аланаиси брачные браслеты, а будто высшая воля, которой нельзя сопротивляться, не позволяла ему сдвинуться с места.

Эту волю и силу наказания за её нарушение он и Аланаиси испытали, когда девушка вошла в беседку и предложила стакан с наложенным заклятием неудержимого влечения. Его перстень-талисман, настроенный на выявление ядов и заклятий, приводящих к смерти, не распознал тонкое и почти незаметное плетение, которое лишь подтолкнуло уже бушевавшие в нем желания, усиленные действием крепкого вина, что притупило разум.

Как только Ланикхидар попытался вторгнуться в распахнутые перед ним врата, как обоих пронзил разряд боли невиданной силы, словно в месте соприкосновения взорвалась шаровая молния. От этого моментально развеялся наведённый морок, а в голове у асора прояснилось. Неожиданно пришло понимание, что подобный контакт позволителен только с его истинной. Девушка же, вскрикнув, погрузилась в длительное забытьё.

Придворный лекарь, осмотрев грасию, подтвердил, что непоправимого не случилась, но некоторое время девушка вряд ли сможет покинуть постель, так как ходить ей будет затруднительно. А после разговора со старейшим жрецом Храма, который осмотрел стакан и сообщил о применённом магическом воздействии, повелитель принял решение поскорее выдать девицу замуж, хотя её вполне могло ждать более суровое наказание. Благодаря хлопотам вдовствующей асорэ, гнев повелителя несколько утих.

— Сын мой, пожалей девочку. Она любит тебя и лишь поэтому решилась на такое, — с нежностью глядя на него, произнесла матушка.

— Хорошо, но чтобы до её бракосочетания она не попадалась мне на глаза.

«Скучно. Как же скучно», — думал асор, глядя то на танцующих в центре, то на таких же посетителей заведения, как и он, принимающих ласки прямо в общем зале и не стеснявшихся себе подобных.

Лица у всех дорогих гостей скрывались под масками, сохраняющими тайну своих хозяев и удобных настолько, что даже не мешали и не соскакивали с лица при очень активных действиях обеих сторон.

Танцы, поначалу заводившие его, уже приелись. Приелись умелые руки и губы, владелицы которых сейчас трудились над его мужским достоинством, находящимся во взведённом состоянии, стараясь довести клиента до финала, ведь если клиенту понравится, их и так немалое вознаграждение может увеличиться.

Повелитель уже привык, что подобные удовольствия сопровождала постоянная, хотя и несильная боль. Метка богов не забывала напоминать, что ему не стоит переходить границы дозволенного. Юноши последнее время перестали интересовать асора, а женщин он мог использовать лишь ограниченно. Всё говорило о том, что близилось время, предначертанное богами. Кто же его истинная? Красива ли она? Как произойдёт их встреча? Эти вопросы не давали повелителю расслабиться до конца. Он чувствовал, что две девушки, склонившиеся над ним и поочерёдно сменяющие друг друга, уже начали уставать.

«Наверное, пора их заменить на других», — подумал асор, но тут незнакомое ощущение в левой части груди, где по коже змеился светло-розовый узор, прокатилось волнами, охватывая всё тело и отдаваясь в пах. Девушка почувствовала изменение в состоянии клиента и заработала активнее.

Когда Ланикхидар пришёл в себя от пережитого, когда перед глазами перестали вспыхивать искры, а дыхание уже не было рваным и почти восстановилось, он заметил, что среди девушек, не задействованных в организации досуга гостей, началось какое-то странное оживление. Повелитель, ещё находящийся в расслабленно-блаженном состоянии, бросил ленивый взгляд на двух вновь прибывших юношей, которые, видимо, и стали причиной этого оживления.

Один из них — щуплый, среднего роста, совсем юный, с ни чем не примечательными чертами лица. Именно он получал наибольшее внимание от девушек. Второй — высокого роста смесок с благородным горбоносым профилем. Оба вели себя раскованно, со смехом целуя девушек в подставляемые ими губки, отвешивая комплименты и хлопая по их аппетитным попкам. Самое странное, что эти двое не надели маски, как остальные.

Даже его девушки на несколько мгновений отвлеклись на новеньких, но затем снова продолжили отрабатывать свой хлеб.

Асор прикоснулся к пульсирующей приятным теплом шее и негромко спросил, обращаясь к временным подругам:

— Кто эти двое?

— О, их настоящих имён никто не знает. Вы нашем заведении принято назваться вымышленными. Мы все долго учили их труднопроизносимые имена: Мистерикс и Мистеригрек, — ответила девушка, рот которой был временно свободен. — Они весьма искусны в любовных утехах и невероятно щедры. Когда мне посчастливилось обслуживать их, то потом даже неудобно стало брать вознаграждение. Такого наслаждения не испытывала никогда, — мечтательно прикрыла глаза девушка, но затем спохватилась: — Прошу меня простить, я не должна была вам этого говорить, — немного испуганным голосом произнесла она, опасаясь, что обидела неосторожно вырвавшимися словами дорогого гостя.

Сделав успокаивающий жест, что он не рассердился, повелитель подозвал к себе начальника отряда охраны, что сопровождал асора во время прогулок, пока новая волна наслаждения не накрыла и не отключила возможность связно мыслить.

— Видите тех юношей? — тихо произнёс он, когда тот наклонился, чтобы выслушать распоряжение. — Проследите за ними, когда они соберутся отсюда уходить. Узнайте — кто такие, чем занимаются, где живут. Только осторожно. Они не должны ничего заметить.

Отпустив начальника охраны взмахом руки, асор отдался во власть неотвратимо накатывавшего мощными волнами удовольствия, из-под полуопущенных ресниц наблюдая, как юноши, выбрав сразу четырёх «жриц любви», скрылись в одной из комнат. А потом ему стало не до наблюдений за другими, лишь на задворках сознания мелькнуло: «Почему меня так тянет туда, где скрылись эти двое?»

Всю ночь повелителю снились странные сны. Он преследовал увиденного в заведении щуплого на вид юношу, а тот каждый раз скрывался от него за какой-нибудь дверью. Асор врывался вслед за ним, но впереди оказывался новый длинный пролёт, а неуловимый незнакомец уже в самом его конце нырял в следующую дверь, ускользая и заставляя Ланикхидара снова и снова бежать по нескончаемым проходам…

Утром, не выспавшийся и злой, асор слушал отчёт начальника охраны о проделанной работе. Правда, утро для повелителя началось где-то в полдень, но это совсем неважно. Важно то, что его начальник охраны не зря получал высокое жалование.

— Мои люди едва успели. Означенные лица уже выпрыгнули через окно и остановили проезжавший мимо дила́н*. Нам удалось проследить за ними до места высадки. Оба живут в особняке на улице Теней. Кем они приходятся друг другу, пока неясно. Вирон рэ-Силь, тот, кто пониже ростом, маг разума. Работает дознавателем в суде Северного района столицы. Говорят, он один из лучших в своём деле. Легко вскрывает защиту сознания даже у магов разума. Не удалось пока что точно установить, насколько это соответствует действительности. Второй — Берис ри-Кинк. Универсал с несколькими развитыми направлениями. Основные — огонь и магия преображения. У него небольшая лавка по продаже амулетов на Родниковой улице. Вероятно, владеет некоторым умением их изготовления. Это пока всё, что удалось узнать, мой повелитель.

— Хорошо. Пусть продолжают наблюдать. Обеспечьте своих людей защитой, скрывающей мысли. Может, этот рэ-Силь и может пробраться в любое сознание, но для этого он должен близко подойти и установить зрительную связь. Вряд ли он постоянно прислушивается к окружающим. Для этого никакого, даже очень сильного магического источника не хватит. Да, вот ещё что — пригласите на завтрашнее утро всех руководителей судов районов вместе с главой Центрального суда. Через два крина будьте готовы меня сопровождать на Родниковую улицу. Хочу приобрести несколько амулетов.

Начальник охраны поклонился и отправился выполнять приказ повелителя, а тот, задумчиво усмехнулся и позвонил в колокольчик, призывая слуг. Сегодня ему снова потребуется помощь придворного мага, искусного в изменении внешности.