Плох тот ученик, который не превзошёл своего учителя.

Месяц до свадьбы Русколя с Ласией Лавиньруэль для меня пролетел незаметно. Третий день отбора начался с оглашения имени счастливицы. Я как-то не удивился, когда услышал знакомую фамилию. Ещё находясь в гостях у кифраса катона Виржильмалан, заметил, что наследник посматривал на девушку с нескрываемым интересом. Они неплохо смотрелись рядом тогда и тем более теперь, когда глаза Ласии сияли от счастья, а застенчивая улыбка не сходила с коралловых губок. Не только красота, но и высокий магический резерв вкупе с общим уровнем образования повлияли на принятие решения по кандидатуре будущей владычицы. Остальные девушки утешились, выбрав женихов по вкусу из претендентов, которые им понравились, пригласив счастливцев на Танец Невесты, что прозвучал в финальной части бала.

Для меня этот третий по счёту бал закончился просто замечтательно: мой истинный так и не объявился. Не стал гадать, что послужило причиной — на нет и суда нет. Мара с дилана — хорргу легче.

Кстати о хорргах. Наших с Берисом живоглотиков доставили в целости и сохранности, чего не скажешь о средстве перевозки, на чём их переправляли по водной артерии к столице. В общем, после первого бунта на корабле их банально усмирили подчиняющей магией и занялись восстановлением плавсредства. Зато как боевые товарищи радовались, когда путы сняли, а наши руки коснулись их. В доме, где мы жили, имелось отлично оборудованное помещение для содержания хорргов, а также просторная площадка для выездки. В «конюшне» изначально находились, четыре хорргари, а когда у них началась течка, Лелис со Спиритом и вовсе ощутили себя в раю, неустанно трудясь во славу увеличения поголовья этих прекрасных животных.

Как только закончились мероприятия по выбору невест и женихов, я снова начал носить удобную мужскую одежду и попросил всех называть меня Вироном, надев ненавистное платье лишь на свадебную церемонию наследника.

Таинство свершилось перед древней статуей богини. На нём присутствовали только члены семьи и верховная жрица. Мы с Берисом смогли наблюдать брачные клятвы молодожёнов с обязательным ритуальным кровопусканием и спецэффектами, сопровождавшими дачу богиней согласия на рождение новой ячейки общества. Теперь, будучи лишь зрителем и не испытывая нервных перегрузок, я очень внимательно наблюдал за действиями Миведии, в результате чего понял, почему во время нашей клятвы на статуе не осталось следов жертвоприношения — кровь, смешанная в чаше с вином, полностью впиталась в камень. Я очень чётко это увидел. Пробрало до мурашек и холодного пота. Не захочешь, а станешь истово верующим. В этот момент меня посетила мысль, от которой уже бросило в жар и возникло тянущее, тоскливое чувство безнадёги и понимания, что все мои жалкие потуги избежать предначертанного похожи на попытки мухи выбраться из липкого варенья, куда та угодила по воле злого рока.

Отогнав мрачные мысли, потусовался на свадебном мероприятии и свалил, как только новоиспечённые супруги отправились подвизаться на поприще продолжения рода, дабы правящая династия не прервалась. Теперь я мог спокойно заняться изучением этой расы и продолжить развивать магические способности.

Новый преподаватель оказался въедливым мужиком. Для начала он протестировал мой уровень умений, а затем огорошил прямым вопросом безо всяких экивоков:

— Бийери Эльсина, высшая жрица Миведия сообщила, что ты можешь быть интересна мне из-за своих особенных знаний, но не стала уточнять, считая, что мне лучше самому спросить у тебя.

— Бийери Миведия предупредила, что я могу рассказать тебе всё, поэтому не стану скрывать, что скрыла от многих, даже от собственного брата.

И я вкратце поведал бийеру Астольеру историю о появлении и последующих за этим приключениях в теле старшей дочери рикса Эрсолизии.

— Та самая душа чужого мира из пророчества, — задумчиво произнёс мой наставник. — Ты меня действительно заинтересовала, грасия Эльсина.

— Называй меня Вироном. Теперь ты знаешь, что я мужчина, хотя и в женском теле. Так нам будет проще общаться. Уж не знаю, что такого могу дать вашему народу и как помочь, но попробую. Хочу только предупредить, что не знаю подробно обо всех достижениях моего прошлого мира, однако дать направление для разработок, пожалуй, сумею.

— Скажи мне, почему ты выбрал именно магию сотворения образов, а не захотел дальше совершенствовать бытовую или стихийную магию, которые более полезны для жизни?

— Хочу, чтобы моё тело соответствовало душе. Я направился в ваши земли именно поэтому, думая, что вдруг у вашего народа имеется способ переделать тело при помощи магии. Но когда узнал о трудностях с деторождением у изначальных, то понял — такой магии у вас нет. Вот и решил пойти другим путём. Магия образов позволит сделать зримыми некоторые физические особенности тела, более привычные для меня. Я смогу снова почувствовать себя мужчиной по-настоящему.

— Но ты не сможешь получить удовольствие, ведь образ — всего лишь образ, пусть он воспринимается и зрительно, и на ощупь как настоящий, но у него нет чувствительности живого тела, — покачал головой Корвель Астольер.

— А если соединить нервные окончания тела с магическими потоками образа?

Корвель смотрел непонимающе, а до меня запоздало дошло, что слово «нервные» я произнёс на родном языке, не зная, как оно звучит на олийском и тем более асконийском. Пришлось объяснять. Насколько сам знал, путано рассказал о нервной системе человеческого организма, но мой учитель понял. В его взгляде появилось знакомое мне по Миведии выражение. Кажется, я нарвался на маньяка-исследователя, и теперь скучать точно не придётся.

Препод уставился на кисть левой руки и замер. На самом деле кисти у него не было — ещё в юности оторвало в результате одного из экспериментов учёного. Иллюзорная конечность выглядела точь в точь как настоящая, только, подобно нашим протезам, создавала лишь видимость своего наличия, хотя её можно было потрогать и убедиться в совершенной материальности. Магически она подпитывалась от перстня с крацем, что красовался на пальце правой руки исследователя.

С налёту, разумеется, у него ничего не вышло. Корвель разочарованно вздохнул и снова обратил внимание на перспективного ученика. Начались трудовые будни, которые чередовались с настоящими конференциями, где участвовали разные светила в области науки и магии. То, что я рассказывал и показывал с помощью Миведии, было слишком много для одного экспериментатора, хотя и совершенно безумного в своей страсти познания окружающего мира, поэтому учитель щедро делился информацией с коллегами, предварительно утверждая каждую кандидатуру у владык и требуя с избранных магическую клятву о неразглашении.

И вот тут окончательно убедился — моих знаний банально не хватает. Они слишком поверхностны, чтобы внятно объяснить принципы работы привычных мне вещей. Оставалось только демонстрировать внешний вид и объяснять, для чего эта вещь использовалась. Вернувшись к мысли дать этому миру электрическое освещение, попытался рассказать о способе извлечения тока на примере так называемой багдадской батарейки, а чтобы внятно объяснить, что такое ток, пришлось приводить в пример молнию, разряд которой вполне неплохо разгонял ночной мрак.

Ещё хуже обстояло дело, когда я принялся рассказать о достижениях нашей цивилизации в области принудительной гормональной коррекции при изменении некоторыми индивидуумами своего данного от природы пола. Эта животрепещущая тема всплыла как-то в разговоре с учителем, когда объяснял ему, что хочу научиться изменять визуально своё тело так, чтобы снова почувствовать себя стопроцентным мужчиной, а заодно отвертеться от встречи с истинной парой, раз уж магически исправить гендерный косяк на физическом уровне нельзя.

— А с чего ты решил, что непременно умрёшь, если умрёт твоя, данная богами, Половина Души? — спросил Корвель, вливаясь в ряды удивлённых мною в этом мире.

— Я узнал это от прадеда. Хотя, если у нас не случится телесного контакта, то и окончательное соединение не произойдёт. Поэтому решил, что чем дальше от своего истинного нахожусь, тем целее буду. С моим уровнем магии смогу прожить лет до девятисот, если не стану встревать в опасные приключения.

— А тебе не сказали разве, что Миведия уже прожила более тысячи лет, хотя средняя продолжительность жизни у нашей расы двести лет, а она давно похоронила своего супруга? — огорошил меня Корвель.

— Высшая жрица… что?

Ну и видок у меня, наверное! Моему изумлению не было предела: раз эта хитромудрая тётенька прожила так долго после того, как её истинный отошёл в мир иной, так, может, и я не помру, если что? Увидев своими глазами проявления божественной воли в храме, я не сбрасывал со счетов, что меня, как бы ни сопротивлялся, вполне могут принудить к тому самому соединению. Полному. Уконтрапупить, грубо говоря. Вплоть до подавления воли магией метки и промывки мозгов до полной гендерной лояльности в нужную сторону. Редкий дар богов, твою ж медь!

— Да. Миведия — бывшая владычица и праматерь ныне правящего великого мастера. Её супруг, Русколь Второй, погиб в одной из битв, защищая обретённую родину в этих горах, когда орды кочевников штурмовали стены столицы, ещё не такие высокие, как сейчас. Её сын и наследник был слишком мал, поэтому она не ушла за своей Половиной Души, а приняла правление до момента, когда новый владыка стал достаточно взрослым, чтобы снять с неё это бремя. А она стала жрицей Великой Матери, ибо на неё снизошла воля богов в проявившемся даре предсказательницы.

— Получается, что у истинных есть право выбора — умереть или жить после гибели своей пары. Что ж, это радует, но ничего не меняет для меня. Я уж постараюсь оттянуть встречу с ним на как можно более длительный срок.

Наставник лишь покачал головой и усмехнулся, а затем снова принялся гонять по теории, заставляя тут же подкреплять это всё на практике.

Наше ежедневное общение происходило сначала на смеси олийского и асконийского. Наставник олийский знал не очень хорошо, а я как бы тоже не совсем ориентировался в асконийском, хотя прекрасно понимал его после того грубого вмешательства Миведии. Но постепенно навыки «улучшились», и я уже вовсю болтал по-асконийски, заодно и Бериса натаскивал, но не стал раскрывать маленький секрет, а изобразил из себя вундеркинда-полиглота, хотя давно всем известно, что при живом общении язык учится быстрее, чем по книгам.

С письменностью оказалось гораздо сложнее, однако я старался, просиживая за толстыми фолиантами часами. Больше всего меня интересовали трактаты по медицине, где имелись рисунки внешнего и внутреннего строения представителей этой расы. Не из текста, так из многочисленных картинок к ним пытался понять, насколько аски продвинулись в этой области. Надо сказать — не слишком. Видимо, возможность лечения болезней при помощи магии тормозило развитие классической медицины. Упоминание о существовании эндокринной системы не стало для бийера Корвеля новостью, но он сообщил, что исследованием в этой области почти никто серьёзно не занимался.

— А вот зря. Ведь правильная работа воспроизводящих народонаселение органов напрямую зависит именно от неё, — сообщил наставнику эту информацию.

На свою голову сообщил. Корвель понял направление мысли и устроил допрос с пристрастием. Пришлось рассказывать о наличии мужских и женских гормонов и их влиянии на внешний вид организма при избытке или недостатке. Заодно упомянул об операционной коррекции людей, не согласных со своей половой принадлежностью.

Хирургия у асков имелась как таковая, но ограничивалась в основном внешним воздействием на тело — типа ампутации конечностей, которые не удавалось спасти магическим воздействием, вскрытием нарывов и прочими мелочами. Полостные операции проводились редко. Аппендикс у них отсутствовал, камни в почках разбивались направленными магическими импульсами, печень, если она отказывала от злоупотребления алкоголем, подпитывали магией и ею же кодировали, внушая отвращение к вину. Иногда изначальные, которые на уровне эмоций себя чувствовали больше женщинами, чем мужчинами, шли под нож, отрезая лишние детали, но эти меры не делали их полноценными женщинами — детей они зачать не могли даже от истинных мужчин.

— У вас есть три возможных пути: либо до начала полового созревания проводить операцию по удалению мужских органов, либо попробовать магически воздействовать на женские органы для их более лучшей работы уже у взрослых, либо выделить нужный гормон у истинных женщин и употреблять его внутрь, как это делают у нас, — подал я идею. — Но…

— Что? — впился в меня напряжённым взглядом Корвель и нервно забарабанил пальцами по столу.

— С детьми так поступать нельзя. Они должны точно определиться со своей принадлежностью, чтобы потом всю оставшуюся жизнь не жалеть об этом, а в своём возрасте сделать это вряд ли смогут осознанно. Истинных женщин из-за их малочисленности никто подвергать опасности не станет, а магическое воздействие может просто не сработать. И вообще, у нас сначала опыты на животных проводят, а потом только на людях. А где таких животных взять — двуполых? Лучше уж подождать, когда у братьев Декоданэ появятся наследники, если появятся, — грустно усмехнулся я, а воспоминание о Нире полоснуло болью по сердцу — как она там?

— Есть! — воскликнул наставник. — У нас есть такие животные. Называются сумриситы. Они размножаются с поразительной скоростью и наводят страх на сельских жителей, которые вынуждены постоянно защищать свои поля от этих прожорливых тварей.

Корвель между тем щёлкнул пальцами, и на столе передо мной возникло изображение зверька размером с кисть руки без учёта хвоста. Песочного цвета шёрстка отливала зеленью, сам он походил на дикую смесь суриката, крысы и фенека. От последнего он взял большие уши-локаторы, от суриката — форму мордочки, а от крысы — всё остальное. Забавный зверёк, но вредный для народного хозяйства.

За сим наше текущее занятие прервалось, ибо препода унесло на волне новой идеи, которой он поспешил поделиться с кем-то из коллег по цеху, ну а я, кивнув на прощание Пири́сту, отправился домой.

Пирист изначальный — юноша примерно моего возраста или чуть старше. Брюнет с выразительными фиолетовыми глазами. Ресницы длинные, пушистые. Тонкокостный и узкоплечий — прямо девица-раскрасавица. Он давно уже мечтал стать истинной женщиной или хотя бы её подобием, поэтому одевался и вёл себя соответственно. Корвель забрал его из «Дома наслаждений» за несколько месяцев до нашей с ним встречи.

Учитель много лет жил холостяком. Жена не выдержала его постоянного отсутствия дома и развелась. Сейчас она счастливая мать и жена, но с другим мужчиной, а исследователь остался с наукой в своей лаборатории, а дома появлялся от случая к случаю. Этот юноша-девушка у него вроде домохозяйки и лаборанта-помощника. Может, ещё есть более близкие отношения. Их дело.

Кажется, парень воспрял духом, когда услышал мой рассказ. Мордашка явно повеселела. Конечно, это шанс для юноши, но мне его стало заранее жалко — с этого фанатика станется использовать Пириста в виде подопытного кролика. Уж после сумриситов он — первая кандидатура, хотя не сомневался, что добровольная. «Безумству храбрых поём мы песню!»

Недели отщёлкивали одна за другой. Я успел за это время пустить в дело несколько кристаллов радужного краца, что нашёл во время эпичного падения со скалы, изготовив два перстня-накопителя — для себя и для Бериса. Ещё из одного сделал кулон. Мои эксперименты по созданию иллюзорной женщины под руководством Корвеля закончились успешно. Кулон являлся и аккумулятором, и носителем для очень сложной магической формулы, которая включала в себя механизм включения-выключения девайса и матрицу заданной конструкции, что материализовывалась при активации. Пока у меня получилась лишь кукла с минимальным набором движений и звуков, но я надеялся добиться обучаемости модели. Наставник, не ожидавший, что моя безумная затея станет реальностью, лишь покачал головой и пообещал подумать над возможными вариантами улучшений. Мы по сути стали первопроходцами, ведь до этого никому и в голову не приходило таким образом использовать магию образов.

Но и такой подарочек на день рождения поверг Бериса в ступор. После того, как девушка возникла перед ним, устроила коротенький стриптиз, избавившись от скудного гардероба, растаявшего, едва он коснулся пола, загадочно улыбнулась и, подойдя к своему новому господину и повелителю, приникла к нему всем телом, положив одну руку на плечо, а голову устроила на его груди. Прямо как Гюльчатай у товарища Сухова. Вздохнула даже.

— Ээээ, спасибо, конечно, но зачем это теперь? — заикаясь, промямлил братик, который давно решил свои проблемы, посещая время от времени «Дом наслаждений» и смирившись, что ни Рады ему теперь не видать, ни с истинной женщиной тесно не пообщаться.

— А что не так? Ты же сам хотел такую сделать. Я вот, видишь, не забросил, как ты, довёл до конца. Почти. Хочу больше возможностей в неё встроить, но пока знаний недостаточно.

— А как её убрать? — косясь на приникшую к нему красотку, которая второй рукой беззастенчиво путешествовала по его бедру, потихоньку добираясь до сокровенного.

Я научил Бериса включать и выключать игрушку, и мы отправились праздновать днюху в тот самый «Дом наслаждений», куда и я сам с некоторых пор начал заходить, чтобы избавиться от изматывающих душу и тело последствий участившихся эротических сновидений с присутствием истинного, лицо которого всё так же скрывалось неизвестными мне силами.

Там выбирал максимально женственных на вид «девушек», хорошо владеющих языком, и под предупреждающую пульсацию проклятой метки, стоящей на страже моей девственности, позволял своему телу получить некоторую толику извращённого удовольствия, ведь подобный кайф, сопровождавшийся не слишком сильной, но вполне ощутимой болью, в перспективе мог довести меня до привыкания к мазохизму.

Моя мужская сущность требовала активных действий, но внешний вид мужеженщин с плохо развитой, не больше первого размера, грудью и замаскированным, но вполне различаемым под воздушно-прозрачными тряпочками боевого облачения «жриц любви» членом, не вдохновлял, пока я не научился накладывать на них иллюзию, экспериментируя с формами и размерами, постепенно совершенствуя матрицу, а затем заставляя подопытных забывать всё, что с ними проделывал. Конспирация, ага.

Несовершенное «копьё любви», которое хотя и принимало любое необходимое состояние по моему желанию, пребывая в нём столько, сколько необходимо для доведения «женщины» до экстаза, пока ещё не получило чувствительности, поэтому все мои потуги являлись лишь данью воспоминаниям о былом. Но я усиленно работал в этом направлении, стараясь соединить несоединимое — магические составляющие иллюзорного органа и нервную систему живого тела. Экспериментировал пока на себе, а «жриц любви» превращал в женщин только внешне, чтобы не вспоминать во время нашего тесного общения, что они частично мужчины.

В отличие от олиев, у которых магический потенциал определялся по интенсивности окраски шевелюры, у асков развилась способность видения внешних и внутренних потоков, а также размера магического источника. Наставник научил меня этому в первую очередь, ибо такое умение — основа основ знаний местных магов.

С формой мужского достоинства мне пришлось помучиться. Ознакомившись с медицинскими трактатами асков, я имел сносное представление о различиях между мужскими органами изначальных и истинных мужчин, а вот как выглядит подобный аппарат у своей «родной» расы — не знал. В дворцовой библиотеке отца такой информации найти не смог. Оставалось либо восстановить по памяти внешний вид своего родного друга-товарища, либо обратиться за помощью к Берису. Выбрал второе. Пришло время посвятить брата в глубинную сущность его так называемой сестры. Да и удобный случай вскоре представился.

Мы коротали вечер за бокалом вина, расслабляясь после трудовых будней. После моих трудовых. Берис в тот день бездельничал, потому что Садис был занят, озабочен и озадачен своим патроном.

— Ты последнее время выглядишь не слишком хорошо. Совсем старик загонял? — спросил Берис, не предполагая, что дал мне очень хорошую возможность начать разговор на щекотливую тему.

— Был бы девушкой — обиделся, — усмехнулся я.

— Ты на самом деле — девушка и есть, просто я уже привык, что ведёшь себя как урождённый мужчина, — лениво растягивая слова, произнёс брат.

— У моего женского тела мужская душа, — осторожно кинул пробный кусочек инфы, но Берис воспринял это спокойно.

— Боги часто играют с душами, поэтому существуют винктэсси и винктэссы.

— Берис, постарайся вспомнить первые дни после нашего знакомства. Тебе ничего не показалось во мне странным? — решил подтолкнуть его мысль в правильном направлении.

— Странным? Да, пожалуй. Ты сразу повела себя странно для четырнадцатилетней девочки. Иногда мне казалось, что ты старше своего возраста.

— И как ты думаешь почему? — задал провокационный вопрос.

— Твоя тяга к книгам, вероятно. Кроме как с сестрой, с другими детьми ты не общалась, а проводила всё свободное время в библиотеке.

— Всё гораздо проще, Берис. Намного проще и сложнее, — вздохнул я. — Душа твоей сестры добровольно покинула это тело за два месяца до своего одиннадцатилетия, проведя ритуал, а я, без времени погибший в своём мире, попал в её тело. Причём мою память о прошлой жизни боги почему-то оставили, вероятно, я должен прожить отпущенный мне срок жизни до конца. Прости, что не сказал тебе раньше. Не потому, что не доверял, а потому, что не хотел расстраивать. Ты — единственная для меня родная душа в этом мире. И ещё Нирона, но о ней лучше не вспоминать.

Берис молчал некоторое время, ошарашенный этим признанием, а затем вдруг спросил невпопад:

— А сколько тебе было лет, когда ты умер в своём прошлом мире?

— Двадцать один год.

— Получается, что ты старше меня.

— Не намного. Ты не обиделся?

— Н-нет. Но так непривычно. Расскажешь мне о своей жизни там?

— Обязательно. Даже покажу, открыв память в образах, но позже. А сейчас мне нужна твоя помощь.

— Я всегда рад тебе помочь.

— Теперь, когда узнал мою тайну, ты понимаешь, как мне ужасно находиться в теле девушки, как хочется снова почувствовать себя мужчиной. Настоящим мужчиной…

— Да, я тебя прекрасно понимаю. Что мне надо сделать? Может, сводить в «Дом наслаждений»? — храбро выдвинул революционную идею брат.

— Для этого мне надо кое-что важное заиметь, пусть хотя бы в виде достоверного образа, — недвусмысленно показал глазами на причинное место Бериса и окончательно добил его: — Раздевайся. Я хочу видеть, как выглядит мужчина моей расы, иначе не смогу сделать правильный образ.

— Раздеться? При тебе?

— А что такого? Считай, что я такой же мужчина, как и ты. Твой брат к тому же. Не стесняйся.

Берис, помявшись, встал с кресла и нерешительно потянулся к застёжке штанов. Тело у него оказалось в меру мускулистым, поджарым. Интересующая меня часть отличалась от привычной отсутствием уздечки и крайней плоти, а также немного иным строением головки.

Наверное, моё поведение и можно назвать бесцеремонным, но общение с наставником, для которого на первом месте всегда стояла наука и удовлетворение постоянного зуда познания, сделало своё дело. Я рассматривал покрасневшего от смущения брата, заставляя его поворачиваться в разные стороны и даже привести своё оружие в боевую готовность, чтобы отследить трансформацию. Наконец я внёс изменения в уже заранее приготовленную матрицу и сердечно поблагодарил Бериса за сотрудничество.

— А теперь пошли в обитель наслаждения, тебе надо сбросить напряжение. Да и мне попробовать.

Именно с того самого времени труженики «красного фонаря» испытали на себе все прелести моей и своей внешней трансформации, а спустя примерно полгода и я, и они получали от этого полный букет ощущений. Мне всё же удалось не только соединить несоединимое, но и нащупать мозговой центр, отвечающий за наслаждение. Союз магии разума и сотворения образов дал невероятный результат. Я добавлял одно к другому и получал взрывной коктейль, в котором неизменно присутствовала горчинка боли, что обеспечивала метка. Мне так и не удалось от неё избавиться.

Наша парочка пользовалась в «весёлом доме» бешеной популярностью не только из-за щедрой оплаты услуг, но и из-за смелых экспериментов, на которые отважился, как только у меня всё начало функционировать без сбоев. Берис наконец раскрепостился и теперь наши совместный развлечения напоминали разнузданные оргии.

На семнадцатый день рождения владыки подарили мне месторождение радужника, мною же и открытое, мотивируя столь щедрый дар вкладом, что я внёс в развитие науки. Кажется, эксперименты на подопытных животных оказались удачными, а ещё я получил весточку, что Рада ждёт ребёнка. В разговорах с Русколем мы всё чаще начинали выстраивать схемы предстоящего выгодного сотрудничества между нашими расами. Для этого мне надо было отправляться в обратный путь.