Секрет успеха — в искренности.

Если вы можете её изобразить, считайте, что дело в шляпе.

Кифрас встретил нас в саду. Он прогуливался в компании уже знакомых нам белобрысых братьев Декоданэ, одетых на этот раз не в кожу, а в шёлковые туники, по виду похожие на пиджаки-френчи, но длиною до колен, с воротниками стойкой и разрезами по бокам, богато украшенные вышивкой. У Дризиса основной фон был красный с бежевым узором, а у его брата наоборот — золотистый и вишнёвый растительный орнамент на бежевом. Расцветка штанов повторяла цвет орнамента, а туфли с загнутыми носами — цвет фона туник. Сам же правитель походил на какого-нибудь турецкого султана в своих лилово-сиренево-синих одеяниях и в белоснежной «чалме», украшенной брошью с синим камнем. Русколь по случаю визита облачился в простую по крою чёрную куртку типа колета, не сильно отличавшуюся от его прошлого кожаного одеяния, такого же цвета штаны и высокие сапоги, выглядя на фоне остальных скромным Золушко́м до своей эпохальной встречи с феем перед балом.

— Бийе́р Декоданэ, разреши представить тебе наших гостий — бийе́ри Вирону ри-Силь, а также зи́сси Радону Гас и зисси Нирону Гас, — представил нас Русколь с лёгким наклоном головы.

Так-так. Новые слова, явно означавшие общепринятые обращения к женщинам, но почему тогда я — бийери, а девушки — какие-то зисси? В чём разница между этими терминами? Надо при случае спросить у Русколя. И, кажется, уже пора записывать эту кучу накопившихся «почему».

Пока подобные мысли проносились в голове, мы поприветствовали кифраса поклонами с поправкой на одежду. Я «книксен» изображать не стал, так как был в штанах, а не в платье.

Губернатор этой местности тоже почтительно наклонил голову и потянулся своей рукой к моей с намерением запечатлеть поцелуй. Блондины же, не отставая от старшего, склонились перед моими сестричками.

— Очень приятно познакомиться, бийери, зисси. Моё имя Ири́ст Декоданэ — кифрас като́на Виржильмала́н. Приветствую вас, прекрасные гостьи, на землях народа а́сков — в благословенной богами Ласко́нии.

Так. Систематизируем информацию: аски — вот, оказывается, какое самоназвание подземников. А Ласкония — это их государство. Катон, видимо, что-то вроде области с названием Виржильмалан. Язык вывихнешь вместе с мозгом! А кифрас этот родственником блондинов оказался! Непростые ребятки патрулировали границы. Кто же тогда Русколь и его рыжий напарник? Слишком поклон местного губернатора в его сторону оказался почтительным, да и братья ещё в начале нашего знакомства явно признавали главенство брюнета, беспрекословно выполняя его указания. Вопросов всё больше, но мы ещё получим на них ответы.

— И мне приятно, бийер Декоданэ, познакомиться с вами и вашим городом. Я просто в восторге от его красоты! — мило улыбаясь, похлопал ресницами, излучая в пространство мир и добро.

— Прошу вас, девы, моя супруга с нетерпением ждёт встречи с вами.

Хозяин дома сделал приглашающий жест, и мы направились по дорожке, выложенной красными и белыми плитами, в сторону, указанную старшим Декоданэ.

До замка мы так и не дошли, остановившись возле резной беседки, увитой ползучими лианами с необычной формы листами и мелкими сиреневыми цветами. Внутри, за уставленным всевозможными яствами столом сидела женщина, которая величественно поднялась с места при нашем появлении.

Она казалась более изящной копией братьев: платиновые локоны, с одной стороны заколотые, а с другой каскадом спускавшиеся к высокой груди, целомудренно скрытой драпировкой белоснежного, с серебряной отделкой, одеяния, похожего на древнегреческое или древнеримское. В ушах — удлинённые серьги с фиолетовыми камнями разных оттенков, а на указательном пальце правой руки сиял крупный радужный крац в оправе из белого металла. На левой руке браслет. Спокойный взгляд лавандовых очей из-под накрашенных ресниц по очереди задержался на каждой из нас, а на губах появилась вежливая улыбка.

Римская матрона. Именно это словосочетание всплыло в памяти из прошлой моей жизни. Величественная и спокойная.

— Дорогая, разреши тебе представить наших гостий.

И снова названы наши имена, снова пришлось улыбаться и кланяться. Что ж, надо понравиться и наладить дружеские отношения, но бдительности не терять. Мало ли, какие у них тут законы — вляпаешься и глазом не успеешь моргнуть. Супруга кифраса имела звучное имя Ки́льфия. Она представила нам свою компаньонку — юную брюнетку Ла́сию Лавиньруэ́ль. Хрупкую фигурку Ласии скрывало платье с драпировкой, почти повторяющее фасон одеяния хозяйки дома, но только мягкого песочного оттенка и с золотистой отделкой по краю ткани. Весьма миловидная девушка с кроткими глазами лани насыщенного фиолетового цвета и чувственными губами, но скромняжка — видно даже невооружённым глазом.

У меня в прошлой жизни была такая робкая девушка тургеневского типа. Я стал у неё первым — редкое явление в современном мире, где уже к окончанию школы среди выпускниц девственниц почти не оставалось, а последние лишались её на итоговой попойке. Она любила меня, а я, скотина такая, лишь развлекался, намереваясь бросить так же, как и остальных, когда наскучит. Надеюсь, моя смерть стала для девушки не слишком большим ударом, ибо в последнее время старался избегать встреч с Катей, ссылаясь на сессию. В мой последний день, помимо маминых пропущенных звонков, заметил несколько и от неё. Но маме я перезвонил, а ей — нет. Что ж, не пришлось ничего самому объяснять. Ушёл из её жизни по уважительной причине, надеясь, что девушка уже встретила на своём пути хорошего парня, а не такого мудака, как я.

Величественным жестом королевы Кильфия пригласила за стол. Все чинно-благородно расселись, тут же замельтешила обслуга, полностью состоящая из представителей мужского пола. Да, видимо, тут женский труд не использовался совсем или использовался мало. Интересно почему?

За трапезой велись неспешные разговоры, за которыми из меня и девушек потихоньку выуживали сведения о цели нашего появления в пределах Дивных гор. Я особо не отпирался, стараясь своей честностью и искренностью завоевать доверие принимающей стороны. От них зависело — отправят ли нас восвояси сразу же, как только Берис поправится, либо сможем на некоторое время задержаться и удовлетворить моё неуёмное любопытство.

— Я с самого детства интересовалась вашей расой, — глядя в глаза хозяйке дома, начал неспешное повествование. — У отца неплохая библиотека, а я слишком любознательна, поэтому большую часть жизни, как только обучилась грамоте, провела за чтением, но слишком мало смогла почерпнуть из того, что нашла о вашем народе. В основном — малоубедительные отрывочные сведения, больше похожие на сказки или страшилки. Поэтому, как только повзрослела и подготовилась к путешествию, сразу направилась сюда, надеясь наконец-таки всё увидеть собственными глазами. Мой брат Берис согласился ехать со мной, разделив все тяготы дороги, а Рада и Нира встретились на пути случайно и стали нашими спутницами, а ещё — названными сёстрами, — поймал удивлённые взгляды блондинов и послал им виноватую улыбку, — а чтобы меньше возникало вопросов, представляли их своими троюродными сёстрами.

— Ты храбрая девушка, но почему сбежала из дома? Неужели только ради удовлетворения любопытства?

Кильфия явно была поражена моей откровенностью.

— Отец намеревался перекрыть мою магию и выдать замуж. А я этого не хотела. Как ещё могла поступить? — мило улыбнулся, отправляя кусочек незнакомого, но невероятно вкусного фрукта в рот Лулу, уже начиная привыкать к обычаям этого народа общаться без привычного официоза.

Кстати, наличие у меня зубельхориса совершенно не удивила собеседников, видимо потому, что основной ареал расселения зверьков находился именно в этой местности. Когда у меня появилась Лу, я отыскал всю доступную информацию, чтобы подробнее узнать о своём улыбчивом питомце.

— Неужели жених так плох, что вызвал у тебя отвращение? У нашего народа девушка сама выбирает достойного из нескольких соискателей, предложенных родителями или посватавшихся самостоятельно, либо, по её желанию, устраивается состязание женихов, если она не может решить сама, кто же ей больше нравится. К сожалению, у нас рождается слишком мало девочек. Соотношение количества женщин к количеству мужчин составляет примерно один к трём в пользу последних. Когда-то, очень давно, было наоборот: заметный недостаток мужчин из-за постоянных войн, что нам приходилось вести, обороняясь от врагов. Но у нас давно мир, мы защищены от вторжений диких племён и агрессивных государств, поэтому мужчин стало намного больше, чем женщин. Это печалит владык, маги и учёные ищут возможность повышения вероятности рождения девочек у супружеских пар, но пока что ничего действенного не придумали. Так что не так с твоим женихом?

Женщина хотя и говорила с акцентом, но довольно бегло и правильно.

— Да всё с ним нормально. Нет, честно, жених достойный. Богатый и красивый, но я не хочу связывать свою жизнь с мужчиной.

— Почему?

Кифрас тоже решил поучаствовать в увлекательном женском разговоре.

— Ну… Как вам сказать… Я немного отличаюсь от обычных девушек. Меня не прельщает роль ограниченной в своих желаниях и возможностях жены, главное предназначение которой — вынашивание и рождение наследника для мужа. Особенно при перекрытой магии. Как-то хочется пожить интереснее и разнообразнее, а главное — дольше.

— Но ты отмечена знаком богов. Твоя жизнь будет очень долгой, а если ничего не случится, то вечной. Почему ты этого не хочешь?

Удивлённое выражение, кажется, не покинет больше породистого лица кифраса, а в глазах матроны и её спутницы прочитал осуждение и полное непонимание. Надо же, уже доложили о моей метке. Интересно, это мне поможет или станет проблемой?

— Заранее жалко ребёнка. — Сразу все козыри выкладывать не стану, удивлю чуть позже. — Насколько мне известно, истинные пары связаны настолько крепко, что смерть одного ведёт к смерти другого. А мне моя жизнь ещё пока что не надоела. С таким уровнем магии, если её перекрыть, рождение ребёнка приведёт к быстрой смерти. Так умерла моя матушка. Если бы не жестокий закон, то она до сих пор жила. Какой смысл связывать себя с истинной парой, если всё равно все умрут, а ребёнок останется сиротой?

— Но почему такой странный закон не отменят? — воскликнула Ласия, переборов застенчивость, после чего всё же смутилась и мило покраснела.

— Просто никто не догадался связать смерти женщин с высокой магической силой и её перекрытием. Это лишь моё предположение, появившееся после долгих размышлений и подсчётов. Изучая хроники, однажды обратила внимание, что в нашем государстве смертность риксоэ почему-то слишком высокая по сравнению с другими риксие. Перечитывая их жизнеописание, вдруг заметила, что те из них, кто обладали сильной магией, умирали, едва успев осчастливить рикса наследником, а те, в ком магия едва теплилась, жили долго, хотя здоровье многих ухудшалось. Риксоэ других королевств, где магию женщинам не перекрывают, отличались крепким здоровьем и долголетием независимо от того, сколько родили детей.

Я поймал внимательный взгляд Русколя и замолчал, хотя, кажется, было уже слишком поздно. Язык мой — мне совсем не друг, не товарищ и тем более не брат.

— И ты сделала такие выводы, лишь сравнивая величину срока жизни риксоэ?

Кифрас посмотрел на меня с недоверием. Интересно, что сейчас у него творится в голове? Лулу благоразумно не лезла со сканированием мыслей моих собеседников. Да и наверняка у них имелись защитные амулеты от всяких любопытствующих.

— Считаете, что это выглядит слишком странно для девушки?

Я не из Одессы, но ответить вопросом на вопрос иногда просто тактически выгодно.

— Неожиданно.

До какой степени откровенности завёл бы нас разговор, не знаю, но тут Лулу, спокойно сидевшая у меня на коленях, вдруг удивлённо курлыкнула, моментально вскарабкалась на плечо и, вытянувшись в струнку, уставилась в сторону декоративных кустиков с волнистыми листочками сизого цвета. Дикая боль чуть не вышибла сознание. Я непроизвольно застонал и скривился, но через несколько секунд защитное поле снова восстановилось, а в мозгу возникла мимолётная картинка крупной шипастой ящерицы на фоне одного из кустиков, в сторону которых пялилась моя девочка. И ещё пришло понимание, что из-за неожиданного появления представителя местной фауны она отвлеклась и на несколько мгновений ослабила мою защиту от мыслефона тех, кто находился за столом.

— Что с тобой? Тебе плохо?

В глазах Русколя я увидел неподдельное беспокойство, а Кильфия сделала непроизвольное движение ко мне, словно я был её собственным ребёнком, которому нужна помощь.

— Спасибо. Уже всё в порядке, — пробормотал, скосив глаза на Лулу, которая ещё смотрела в сторону кустов.

— Если я правильно догадался, ты не только стихийница, но и маг разума. — Русколь пытливо посмотрел мне в глаза. — Твоя зубельхори-синь отвлеклась на самца и ослабила защиту, поэтому стало больно?

Я кивнул, решив, что нет смысла отпираться. Удивительно, как он меня сразу раскусил. Значит, сталкивался с подобным раньше или сам маг разума. Кстати, теперь стало ясно, почему при первой встрече Садис так быстро определил половую принадлежность моей девочки. Этот самец очень сильно отличался от Лулу — невзрачной серой расцветки, крупнее её раза в полтора и весь закован в шипастую броню. Прямо настоящий суровый воин.

— Вы маг разума, бийер Сирриасвиль? — с надеждой спросил я. — Мне бы не помешала помощь опытного мага этого направления, потому что недавно появившиеся способности доставляют мне лишь боль и неудобства. Может, их лучше перекрыть? Мне вполне достаточно магии стихий.

— Зачем же перекрывать такой полезный дар? — покачал головой кифрас. — От подобного не стоит отказываться.

— Не спорю, но мне не овладеть им самостоятельно. Прошлый учитель помог со стихийной магией, но магия разума ему неподвластна.

— Надо просто согласовать между собой потоки, проходящие из источника по каналам всего тела. Я помогу овладеть вашим даром, — наконец произнёс брюнет.

— Спасибо, — мило улыбнувшись, сказал я, наблюдая боковым зрением за маневрированием серого зубельхориса, который подкрадывался к столу, не спуская глаз с Лулу.

— Это Зит. — Русколь заметил моё невольное косоглазие и решил, видимо, прояснить ситуацию, — мой зубельхорис.

— А почему он крадётся? Хочет напасть? Или… ммм… поухаживать?

— Нет. Лулу ещё не достигла возраста размножения, поэтому не может пока что в этом плане заинтересовать Зита. Они пытаются общаться. Как старший с младшей.

— А у них свой собственный язык или зубельхорисы разговаривают на языке своих… — сначала хотел сказать «хозяев», но это совсем не то слово, что характеризовало наши с Лу отношения, — своих подзащитных? Ммм… двуногих друзей…

Губы Русколя тронула мимолётная усмешка. «Подзащитные», ага. Отдаёт судебным заседанием.

— Так вы со своей зубельхори-синь общаетесь словами?

— Иногда. Но она со мной — чаще образами. Последнее время мысленный разговор для меня слишком болезненный.

— Я помогу с этим справиться. А между собой они больше переговариваются именно образами. Особенно дикие. Мы с Зитом используем оба способа, а мысленная речь не вызывает у меня головных болей. Мой зубельхорис поможет вашей Лулу освоиться и научит всему, что знает сам.

— Буду бесконечно признательна вам, бийер Сирриасвиль.

Мы ели и продолжали вести неспешные разговоры, узнавая друг о друге в пределах, которые установили для себя на текущий момент времени. Кифрас пригласил стать гостями в его просторном доме, где хватило места и для наших животных. Я небезосновательно предположил, что он сделал это, заметив, как его сыновья окучивают моих названных сестёр, поэтому отказался, но тут в процесс уговаривания включился Русколь.

— Я и Садис тоже являемся гостями нашего уважаемого кифраса. Если вы желаете начать обучение как можно скорее, то лучше нам находиться поближе друг к другу. Вы сможете изучать язык и обычаи, я же обещаю прогулки на тосире, если пожелаете. К тому же вам необходимо скорее избавиться от неприятных последствий вашего магического дара, не так ли? А через семнадцать дней закончится наша с Садисом отработка по дозору, и мы отвезём вас в столицу.

— Отработка? Вы в чём-то провинились? — удивился я.

— Нет, просто каждый гражданин нашей страны старается принести пользу для любимой родины. У нас нет рабства, как у вас, а тяжёлой работы много. Поэтому даже высокородные время от времени выполняют общественные отработки. Это позволяет поддерживать тело в хорошем состоянии и знать общее положение и различные трудности, постоянно возникающие в процессе жизни общества, видя их изнутри и решая по мере возникновения. Сами владыки участвуют в отработках, поэтому их правление справедливое и мудрое.

Довольно увлекательный рассказ Русколя ещё больше утвердил меня в желании остаться подольше в этом интересном месте и своими глазами увидеть в действии результат воплощения идей утопического социализма. Я согласился на переезд из гостиницы. Жизнь, чуть не прервавшаяся совсем недавно, заиграла удивительными красками и соблазнами в виде невероятных приключений и возможности познания нового мира. Наконец-то я впервые с благодарностью помянул ангела-хранителя, который пристроил мою душу в такую замечательную реальность.