Каждый скелет в шкафу имеет своё право на жизнь.

Всему своё время, и всякой вещи под небом…

Берис изумлённо взглянул на меня, не разобрав, что я только что произнёс, но проследив за моим раздосадованным взглядом, тоже увидел вошедшего. Брат встал и отвесил старику почтительный поклон. Ну как старику… Немногим за сорок. С виду. Лишь длинная борода до пояса придавала внушительность, но в волосах седины не заметил. Интенсивность синего цвета — где-то на уровне моего. И только лучики неглубоких морщинок во внешних углах лазуритовых глаз выдавали, что перед нами не юноша. Таким станет мой теперешний отец лет через двести — усы и борода всегда придают мужчине значительность в облике и делают старше. Знакомый нос с горбинкой… Здравствуй, ещё один родственничек! Что-то вас слишком много развелось на условной единице площади этого королевства.

Я тоже было дёрнулся, чтобы привстать с ложа, но хозяин дома сделал жест, чтобы лежал, и посмотрел на Ниру.

— Позаботься о гостях, Нирона. Они наверняка проголодались и устали с дороги, — сказал старик и лёгким кивком отослал всех из комнаты.

Пришлось ободряюще улыбнуться ничего не понимающему Берису, показывая, что со мной всё будет хорошо, и братишка тоже покинул помещение.

Я молча смотрел на мужчину, а он, так же молча, на меня. Лулу, чувствуя возникшее между нами напряжение, усилила защиту и слегка раздула капюшон. Не агрессия, нет. Лишь предупреждение.

Родственничек усмехнулся и присел на кровать, всматриваясь в моё лицо.

— Вижу, что ты догадалась — кто я такой.

— И вы тоже догадались — кто я такая.

— Ты почему-то боишься меня, хотя без моего вмешательства, Эльсина, давно бы уже умерла.

— Благодарю за спасение моей жизни, но вы ошибаетесь. Я вас не боюсь, а лишь опасаюсь, что ваши действия в отношении меня не совпадут с моими желаниями. Как вы намерены со мной поступить? Сдадите отцу?

— Ты очень похожа на свою мать. Ликони́сия тоже была бунтаркой и сопротивлялась перекрытию своего источника, только она не зашла в этом так далеко.

— Вы неплохо осведомлены всем происходящим во дворце, но, видимо, не так хорошо, чтобы понять причину, заставившую меня покинуть то место.

— Я тебе не враг, девочка. Не сверкай так сердито на меня своими глазами. Давай поговорим и проясним причины твоего поступка, а там посмотрим. Скажи, почему ты ушла из дома?

— Чтобы избежать ненавистного замужества, чтобы не перекрывали мою магию, чтобы научиться пользоваться ею, чтобы жить так, как я сама хочу, а не так, как решил отец. Я желаю быть с тем, кого выберет моё сердце, а не какой-то стародавний договор. Чем в таком случае отличается судьба грасии от судьбы обычной рабыни? И ту, и другую продают, словно вещь. К тому же мне хочется прожить интересную и долгую жизнь, а не уйти из неё после родов, дав асору долгожданного наследника.

— С чего ты взяла, что умрёшь после родов? — удивился отшельник.

— В программу обучения грасии входит ознакомление с родословной правителей риксие, входящих в состав Великой Асории. Просто я сопоставила годы жизни риксоэ Эрсолизии, количество произведённых ими на свет детей и описания этих достойных женщин.

— И как они связаны?

— Смотрю, что этим вопросом даже никто не интересовался, — произнёс с усмешкой. — Я не только сопоставила эти сведения, но и сравнила с подобными записями по другим риксие. Мне стало интересно, почему моя мать, молодая и совершенно здоровая женщина, родив меня, вскоре покинула этот мир, хотя во дворце самые сильные маги и опытные целители, а моя мачеха, родив двоих детей, вполне хорошо себя чувствует до сих пор. Конечно, рождение наследника пошатнуло её здоровье, но умирать она явно не собирается. — Я сделал эффектную паузу. — Магическая мощь. Предполагаю, что именно в этом причина. Чем сильнее магия у женщины, тем более хрупкой становится её жизнь после перекрывания источника. И если в других частях Асории так не поступают, то в Эрсолизии это приводит к тому, что, родив одного или двоих детей, такая женщина умирает. Думаю, это из-за нарушения естественного взаимодействия магии и тела. Чем слабее её источник, тем больше шансов прожить долго после того, как осчастливит супруга наследником.

— Но у твоей мачехи тоже довольно сильный источник, — покачал головой мужчина.

— Открою вам страшную государственную тайну: она красит волосы, — громким шёпотом произнёс я.

И вот в этом мире появился ещё один удивлённый. А нечего считать себя умнее других: думает, если ушёл в отшельники, свалив на сына управление государством, то уже к этому времени познал дзен? Лучше срочно пусть начинает гордиться своей правнучкой, то есть мной. Вон как его плющит-то: вскочил, начал ходить туда-сюда из угла в угол. Интересно, когда он уже дойдёт? О, дошёл.

— Интересные мысли приходят в твою красивую головку, — наконец прервал недолгие размышления прадед. — Так ты твёрдо намерена не возвращаться к отцу? Вне стен дворца жизнь довольно опасна. Особенно для молодой девушки. Предназначение девушки — быть послушной дочерью, а затем достойной супругой и матерью.

— Да, вне стен дворца опасно. Но лучше уж так, чем вариться в котле дворцовых интриг и умирать от скуки среди не слишком умных приживалок мачехи с их вечными разговорами о кавалерах и модных платьях. И мне есть с кого брать пример: вы же сбежали от этой тоски в глушь, как только мой дед смог взвалить на себя бремя власти? Какие бы планы в отношении меня ни строил отец, замуж за асора я не выйду. И вообще: я — винктэсси, поэтому мужчины меня с этой стороны не интересуют.

— Думаю, что против воли богов не пойдёт даже асор, — вдруг мягко улыбнулся мужчина, даже не рассердившись на мою пламенную бунтарскую речь.

— Что? При чём тут боги? — удивился я.

— Твой знак на груди.

— Какой знак?

— На левой стороне груди. Знак благосклонности богов.

— Это обычный синяк, его мне один не состоявшийся грабитель на память оставил.

Я расстегнул верхнюю пуговицу, слегка оттянул край, заглянул внутрь, чтобы посмотреть на знакомую отметину, и замер. От соска вверх тянулся сложный абстрактный узор ярко-розового цвета, похожий на ожог. Края рисунка были расплывчатыми и нечёткими. Чтобы посмотреть, где он заканчивался, мне требовалось зеркало.

— Ты знаешь значение такой метки? — спросил прадед, с улыбкой наблюдая за моими попытками скосить глаза так, чтобы увидеть другой конец рисунка.

— Мне дали не очень хорошее образование во дворце, — фыркнул я, поняв тщетность усилий. — Зеркала, конечно же, у вас нет.

— Зачем отшельнику зеркало? Я тебе и так могу сказать, что рисунок заканчивается под ключицей.

— И что сия отметина означает?

— Боги послали тебе истинную пару. Это очень редкий дар. Предназначенный тебе мужчина три дня назад получил такое же украшение на свою грудь.

— Мужчина? А почему не женщина? Зачем мне мужчина? — ошарашено спросил я.

— Ты девушка. Поэтому твоя истинная пара — мужчина. Никогда ещё дар богов не появлялся у пары одного и того же пола.

Час от часу не легче! Я со стоном рухнул обратно на подушку. Не успел от одного жениха отделаться, а тут уже другой нарисовался. Барадиэль! Это снова твои проделки? Спасибо тебе, дорогой хранитель, мне совсем-совсем не скучно. Сплошная веселуха валом прёт.

— И что мне делать с этим счастьем? — произнёс жалобно, тоскливо посмотрев на Отшельника.

— Ты не рада бесценному дару? Истинные пары могут жить вечно и становятся почти равными богам.

— Нет, как-то не очень. Я чувствую, что тут есть какой-то подвох. С чего бы вдруг богам давать смертным бессмертие? За какие такие заслуги?

— Этого никто не ведает. Знаю только, что истинные не бессмертны совершенно, как боги, они тоже могу умереть, причём если умрёт один, то другой уйдёт вслед за ним.

«Они жили счастливо и умерли в один день». Вот и подвох нарисовался. Надеюсь, что вероятность столкновения двух индивидов на бескрайних просторах Великой Асории маловероятна, поэтому пару я выберу сам, невзирая ни на какие самопроявившиеся метки.

— Значит, если мой истинный, которого я даже в глаза не видела, вдруг умрёт из-за глупой случайности, то и я тоже умру? — решил уточнить на всякий случай.

— Нет, пока вы не станете мужем и женой перед богами, неразрывная связь не установится, — успокоил меня прадед.

— Это просто замечательно, — вздохнул с облегчением. — Тогда я просто не выйду за него замуж, если вдруг всё же встретимся.

Я прикрыл глаза. Разговор сильно утомил.

— Вижу, ты устала. Поспи. Когда окрепнешь, я научу тебя пользоваться магией. И называй меня да́де*. Мне будет приятно.

Я открыл глаза и улыбнулся.

— Прямо при всех можно?

— При всех. Они же твои друзья, как я понял.

— Даде, можно вопрос? — и спросил, получив в ответ кивок: — Как вы так быстро нас нашли?

— Когда твой источник проснулся, я почувствовал сильный магический всплеск. А когда сделал переход в это место, то ощутил в тебе магию нашего рода. И в смеске.

— Его зовут Берис. Он — мой брат и ваш правнук. Парень не виноват, что кое-кто в своё время кидался на всё, что двигалось. Берис очень смелый. Он научил меня обращаться с оружием, а если вы согласитесь и его обучать вместе со мной, то буду знать, что у меня самый лучший на свете даде.

— Ты странная. Дерзкая и прямолинейная. Но очень добрая и, кажется, страшная подлиза. — Прадед усмехнулся и погладил меня по голове. — Спи, дитя. Набирайся сил.

Кажется, он слегка колданул, потому что я моментально провалился в сон.

* * *

Пробуждение было приятным. Я выспался и отдохнул. Организм требовал движения, поэтому встал, оделся и вышел из комнаты. Нира хлопотала у очага, от которого распространялись аппетитные запахи, порадовавшие обоняние. Лулу, изменница такая, мгновенно оказалась на полу и заметалась, нарезая круги возле девушки и жалобно курлыкая. Родину за еду продаст. Кажется, она услышала мои мысли, потому что обиженно квакнула и вскарабкалась на моё плечо. Скоро я тебя так не смогу уже носить, девочка моя. Ты тяжелеешь просто не по дням, а по часам. Или из-за болезни такой слабый?

Я поздоровался с потупившей взор Нироной и вышел на улицу. Светило щедро делилось с землёй потоком золотистых лучей, на небе — ни облачка. С этого места начинались горы, но они не сразу вставали неприступными бастионами, а начинались с плато, что только далеко на горизонте уступало место скалам.

Домик прадеда располагался на ступенчатом участке недалеко от озера, поверхность которого рассекали непуганые стайки водоплавающих пернатых. На противоположной стороне озера виднелся лес, а невдалеке от дома росли кусты с созревающими ягодами фиолетово-синего цвета. Я не знал, ядовитые они или нет, поэтому рисковать не стал. Потерплю до завтрака.

Закончив с утренними процедурами, подошёл к Раде и Берису, ведущих тренировочный бой на мечах. Они заметили меня и прекратили сражение.

— Как ты себя чувствуешь? Размяться не хочешь? — крикнул Берис, а девушка улыбнулась и отсалютовала мечом.

— Нормально. Не знаю. А мне можно? Надо у Отшельника спросить, — пожал плечами. — Где он?

— Я его ещё не видел. Нира сказала, что мар на рассвете ушёл искать травы. Их по росе надо собирать, тогда целебные свойства самые сильные. Знаешь, Отшельник пообещал, что станет учить меня вместе с тобой. Расскажешь, о чём вы так долго вчера говорили?

— Расскажу. Только давайте сначала позавтракаем, а то Лулу меня скоро самого съест.

— Почему ты продолжаешь говорить так, как будто ты парень. Ведь мы уже все знаем, что ты девушка, — удивилась Радона.

— Мы не останемся здесь навсегда. Я всё же хочу попробовать дойти до Дивных гор и встретиться с подгорным народом. Меня эта раса очень заинтересовала. Если они не захотят с нами общаться, то вернёмся. Мир велик. В пути я снова буду Вироном, поэтому лучше продолжайте называть так и считать парнем, чтобы потом не ошибиться при посторонних, по привычке обратившись ко мне как к девушке. Если, конечно, вы пойдёте с нами.

Тем временем дошли до домика. Нира уже накрыла на стол, поэтому все уселись и с аппетитом начали поглощать нечто вроде оладушек, политых мёдом местных пчёл. Привкус его чем-то напоминал грейпфрутовый, да и красноватым цветом он походил на окраску мякоти этого цитрусового плода.

— Надо дичи настрелять, а то мы долго на такой пище не протянем, — усмехнулся брат, уплетая кулинарный шедевр Нироны. — Так о чём вы так долго разговаривали вчера?

— Ты кушай пока, а то вдруг невзначай подавишься от этих вестей, — произнёс загадочно, протягивая моей девочке очередной сладкий кусочек.

Заинтриговав друзей, молча доел свою порцию. Остальные тоже поторопились, чтобы скорее узнать новости.

— Нира уже видела, а вам тоже надо на это посмотреть, — сказал я и, расстегнув верхние пуговицы, слегка сдвинул ткань, чтобы открыть «ожог». — Теперь ни отец, ни асор не смогут меня принудить к договорному браку.

— Что это? — заворожено разглядывая рисунок, спросила Радона.

— Прадед сказал, что это метка истинной пары.

— Чей прадед? — удивился Берис.

— Наш с тобой. Отшельник — тот самый рикс, который исчез много лет назад, оставив на деда Эрсолизию.

— Истинные пары? Так это не сказка? — прошептала Нира. — Значит, ты скоро найдёшь своего суженого? Ой! И ты… вы… грасия?

— Я постараюсь, чтобы наша встреча не произошла вообще. Моя пара — мужчина, как сказал даде, а мне нравятся девушки, — ответил я, пристально глядя на зардевшуюся Нирону. — Может, у подземников есть особая магия, чтобы изменить пол? Если я стану парнем по-настоящему, ты выйдешь за меня, Нира?

— Не затуманивай девочке голову своими глупостями, Эльсина, — вдруг раздался строгий голос прадеда, который в этот момент зашёл в комнату. — Против воли богов идти нельзя. Отвергнув дар, ты нашлёшь на себя их гнев.

Все, в том числе и я, встали. Все, кроме меня, склонились перед бывшим риксом.

— Я смотрю, вы уже позавтракали. Хорошо. Радона и Нирона, разберите траву и подвесьте её небольшими пучками к вон той балке. Берис, Эльсина, вы пойдёте со мной. Пора начинать занятия.

— Даде, меня зовут Вирон. Не Эльсина, — твёрдо глядя в синие глаза прадеда, сказал я.

Отшельник некоторое время так же пристально смотрел не меня, потом усмехнулся и слегка кивнул.