Следующий день команда провела в штатном порядке. Вечер застал их в самом сердце Атлантики, и, возможно, накануне того, что все с подачи Паоло теперь называли «большим свиданием». Ветер стих, океан улёгся в тяжёлую, маслянистую зыбь, окрашенную в багровые и золотые тона заката. Небо, словно гигантский аквамарин, медленно темнело, и на нём уже проступали первые, самые смелые звёзды. Катамаран, с отключённым двигателем, покачивался на длинных, ленивых волнах, словно затаив дыхание. Запах соли смешивался с ароматом готовящегося ужина – Паоло, верный себе, устроил на корме импровизированный пикник, расстелив плед и расставив тарелки с закусками.

– Напоследок, так сказать, – объяснял он, щедро наливая всем вино в походные пластиковые стаканы. – Если завтра нас будет швырять, как скорлупки, пусть хотя бы желудки наши вспомнят этот миг блаженства. Я даже сыр пармезан приберёг для такого случая. Он, как хороший друг, лучше всего проявляется в трудную минуту.

Атмосфера была странной – приподнятой, но нервной. Завтра они должны были войти в зону аномалии, о которой предупреждал Юнгзе. Все мысли были об этом, но говорить вслух о возможном развитии событий никто не решался, словно боясь сглазить. Вместо этого шутили, но смеялись чуть реже обычного, избегая встречи взглядами.

Именно в этот момент Самира, сидевшая, обхватив колени, и смотревшая на воду, вдруг заговорила. Её голос прозвучал тихо, но так, что все сразу умолкли.

– Вы знаете, что означает ибис?

– Это такая птица, которая ходит на длинных ногах и имеет привычку стоять на одной из них, будто размышляет о бренности бытия, – немедленно откликнулся Паоло, разламывая хлеб. – Видел я их в дельте. Весьма философский вид.

– Это священная птица, – поправила его Самира, не оборачиваясь. – Воплощение бога Тота, повелителя мудрости, знаний и… магии. А ещё у него, согласно древним текстам, иногда бывало девять глаз.

Бьорн хмыкнул, отодвигая тарелку.

– Биологическая невозможность. Два глаза – оптимальное количество для стереоскопического зрения. Всё остальное – мифология для туристов.

– А ты попробуй посмотреть на мир девятью глазами, – с лёгкой усмешкой сказала Таня. – Может, и волну-убийцу тогда проще будет разглядеть.

Самира театрально обернулась к ним. В её глазах, отражавших закат, горел серьёзный, почти торжественный огонёк.

– Есть одна тема. Об этом браслете, запаянном в корпусе у нас на борту, если это он, конечно. Историю нашей Тани Калмыковой о её замечательном предке мы все уже знаем. И находимся под впечатлением. Я на вчерашней связи попросила Юнгзе поискать для нас в интернете про браслет «Девять Глаз Ибиса», уточнить для меня… И сегодня хочу пересказать вам кое-что. Это египетская легенда, уходящая вглубь веков.

Все переглянулись. После всех событий слово «легенда» звучало уже не так безобидно.

– Ну, раз у нас вечер сказок, – оживился Паоло, – рассказывай, принцесса. Только страшную часть опусти, а то аппетит пропадёт, а сыр будет истрачен зря.

Самира сделала глоток вина, будто собираясь с силами, и начала. И голос её изменился – стал низким, напевным, словно доносился не с палубы катамарана, а из глубины песков и тысячелетий.

– В те времена, когда боги ещё ходили по земле, а песок помнил прикосновение их стоп, жил фараон Небкаура. Богатство, власть, покой – всё было у него. Кроме покоя в душе. Тоска глодала его, и никакие жрецы не могли помочь. И повелел он найти самого искусного мастера по имени Аменхотеп, затворника из далёкой пещеры. «Сотвори мне украшение, – сказал фараон, – но не простое. Да будет оно вместилищем гармонии. Да защитит душу от тревог».

– Уже звучит как заказ на дорогой психотерапевтический сеанс, – пробормотал Бьорн, но Александр жестом призвал его к тишине.

Самира продолжила, и её слова ложились в вечернюю тишь, как капли в воду.

– Девять лет бился мастер. Серебро плавил под луной, камни искал в глубине пустыни – зелёные, как вода Нила на заре. Но ничего не выходило. Металл не слушался, камни оставались мёртвыми. И в отчаянии пришёл он на рассвете к реке. И тогда воды расступились, и вышел на берег Ибис. Но не простой. В оперении – все цвета зари, а на голове его – Девять Очей. Это был сам бог Тот.

– О, Девятиглазая птица, – не удержался Паоло, с деланной серьёзностью вставая на одно колено перед Самирой. – Где твое царство тридевятое, как говорят наши русские друзья?

Самира едва улыбнулась ему, но из своего пленительного образа не вышла и продолжала:

– «Зачем губишь талант? – спросил бог. – Гармонию не создают, её пробуждают». Коснулся он клювом браслета – и каждый из девяти камней вспыхнул. В одном проступил знак бесконечности. «Отныне это – Девять Глаз Ибиса, – изрёк Тот. – Он будет отражать истинную суть владельца. Чистой душе – умиротворение. Но если душа осквернена…» – Самира замолчала, её взгляд скользнул по лицам друзей. – «…лёгкость обернётся невыносимым бременем, гармония станет хаосом, что погубит хозяина».

– Мрачноватый подарок, – заметил Иштван. – Как будильник, который не просто звонит, а начинает бить током, если проспал.

– Мастер отнёс браслет фараону, – продолжила Самира, и голос её стал ещё тише. – Тот взял его… и рухнул замертво. Браслет обнажил все его тайные страхи, и сердце не выдержало. После этого старого Мастера казнили как колдуна, а вскоре браслет исчез.

Наступила пауза. Шум волн казался теперь не убаюкивающим, а зловещим.

– Но это только начало! Потом было долгое продолжение, как вы знаете из моей истории, – вдруг сказала Таня. Она уже достала планшет и быстро листала что-то. – Он всплыл снова. Во времена… вот, – Таня показала экран, где была статья из онлайн-энциклопедии. – Смотрите: «Легендарный артефакт, предположительно, оказался в руках Клеопатры. Источники упоминают серебряный браслет с изображением ибиса и хризолитами, подаренный ей, по разным версиям, либо жрецами, либо… найденный случайно».

– Да, – кивнула Самира, оживляясь. – Его нашла у бассейна юная рабыня и принесла царице. Та призвала жреца, и он рассказал ей ту же историю. Но Клеопатра, уверенная в чистоте своих помыслов, надела браслет. И он подчинился ей. Камни сияли. Он стал её талисманом.

– Помог очаровать Цезаря и Антония? – с интересом спросила Анна Мари, которая до этого молча слушала, поглаживая Лилу. Теперь и она подключилась, листая что-то на своём телефоне. – Вот, я нашла исследование. Психологический феномен «самоисполняющегося пророчества». Если царица верила, что браслет даёт ей силу и обаяние, она сама начинала действовать увереннее, и окружающие попадали под это влияние. Это научно объяснимо.

– Наши девочки всегда оживляются, когда речь идёт об украшениях! – радостно воскликнул Паоло, поднимая стакан. – Давайте выпьем за дам и их страсть к блестящим безделушкам, которые, по слухам, губят мужей!

Все засмеялись. Шутка Паоло пришлась весьма кстати.

– Но чем всё закончилось? – не унималась Таня, глядя на Самиру. – Тут в легенде туманный финал. Браслет принёс Клеопатре могущество, но…

– Но отнял способность любить по-настоящему, – догадалась Анна Мари, продолжая читать с экрана. – Вот, нашла цитату: «…и стала она холодна сердцем, и все, к кому прикасалась её страсть, оказывались обречены». Это классическая проекция: она сама, ради власти, жертвовала людьми, а потом объясняла это проклятием артефакта, чтобы снять с себя вину.

– Очень удобно, – усмехнулся Бьорн. – С точки зрения психиатрии – блестящий механизм защиты. «Не я такая, браслет виноват».

– В итоге, – закончила Самира, и в её голосе снова зазвучала артистическая таинственность, – когда яд аспида уже действовал, а римляне стояли у ворот, она, наконец, поняла. Браслет даровал желаемое, но отнимал нечто равноценное. Силу – в обмен на одиночество. Победы – в обмен на мир в душе. Она сбросила его с руки, и он снова исчез. Чтобы ждать нового хозяина. И так – век за веком.

Наступила долгая, задумчивая тишина. Смеркалось окончательно. Одна звезда зажглась прямо над мачтой, яркая и, словно одинокая.

– Красивая сказка, – наконец сказал Александр.

– Но мы-то с тобой, капитан Очевидность, люди науки, – подмигнул он Бьорну. – Мы верим в датчики и спутниковые снимки, а не в проклятые браслеты.

– А я верю, – просто сказала Самира. И все посмотрели на неё. Она сидела очень прямо, и лицо её в сумерках было серьёзно. – Не в магию камней. А в то, что некоторые вещи… несут на себе отпечаток истории. И человеческих страстей. И этот отпечаток может быть очень, очень тяжёлым.

– Ты думаешь, тот браслет, что, возможно, лежит в нашем баллоне… может влиять на всех нас сейчас? – спросил Иштван, и в его голосе прозвучало тревожное любопытство.

– А что, лихой поворот сюжета! – рассмеялся Паоло. – Мы не просто контрабандисты, мы хранители древнего проклятого артефакта, несущиеся на рандеву с волной-убийцей! Если от нас что-нибудь останется, цены нам не будет в музее! Нас будут показывать за деньги: «Вот они, те самые, кто плавал с Девятью Глазами! Посмотрите на их поседевшие виски и дрожащие руки!»

Все заулыбались. Легенда была красивой, мрачной и совершенно нереальной – идеальная пища для разговоров в ночь перед испытанием.

– Ну, что ж, – поднялся Александр, потягиваясь. – Завтра нам понадобятся все наши глаза, пусть даже и всего по два у каждого. И трезвый, научный рассудок. А не истории о древнеегипетских богах. Пора отдыхать.

Компания стала расходиться. Шутки и смех ещё долго доносились с палубы, где Паоло и Иштван убирали остатки ужина. Но Таня заметила, что Самира не пошла за всеми. Она осталась сидеть на том же месте, кутаясь в плед, и смотрела туда, где небо сливалось с тёмным океаном. И в её позе была не просто задумчивость, а настоящая, глубокая тревога.

Таня подошла к ней и села рядом.

– Ты действительно веришь в это дословно?

Самира долго молчала.

– Я верю, что зло, даже очень старое, не умирает, – наконец сказала она. – Оно просто меняет форму. Ищет новые сосуды. – Она посмотрела на Таню. – Наш баллон – не самый худший сосуд, если вдуматься.

Они сидели молча, слушая, как океан дышит внизу. А где-то впереди, за горизонтом, уже, возможно, клубилась и росла та природная аномалия – их волна, их «Левиафан». И казалось в этот момент, что между древней легендой о всевидящих очах и этой слепой, физической мощью, ждущей их в темноте, есть какая-то зловещая, необъяснимая связь. Будто сама история, насмехаясь, подмигнула им девятью зелёными огнями, прежде чем снова уйти во тьму. И только одна из них, Самира, увидела в этом не шутку, а предостережение, такое же древнее и холодное, как глубинные воды под килем хрупкого судна.