Словно расплавленная медная монета, солнце медленно погружалось в океан, окрашивая небо в тревожные багрово-лиловые тона. Редкие крики чаек и мерное шуршание волн о корпус. Вся команда в сборе. Предстоял самый важный с момента отплытия разговор.

Александр стоял перед ними, опираясь о штурвал. Его лицо в последних лучах заката казалось суровым более обычного.

– Друзья, – начал он, и его голос прозвучал на удивление спокойно. – Мы собрались здесь, потому что пора сложить все кусочки мозаики в одну картину. И она, должен сказать, получается не для слабонервных.

Он кивнул Тане и Самире. Самира сделала глубокий вдох, её пальцы нервно теребили край блузки, но голос, когда она заговорила, был твёрдым.

– Я должна кое в чём признаться. Всем. – Она посмотрела на Александра, потом на остальных. – Мой жених… вернее, тот, за кого меня хотят выдать… Масуд Али Абдалла Хасан. Я видела у него в портфеле эскиз браслета «Девять глаз Ибиса». За несколько недель до кражи в музее. Он сказал, что это «новое приобретение для его коллекции».

Команда замерла. Казалось, даже Бьорн перестал дышать.

– Ты хочешь сказать, – медленно проговорил Паоло, – что этот слизняк не просто воспользовался нашим катамараном как такси, а сам и организовал всю эту малину? И кражу, и тайную контрабанду?

– Я не знаю наверняка, организовал ли он кражу лично, – честно ответила Самира. – Но он точно знал о ней. И он точно воспользовался ситуацией. Его семье принадлежит верфь. У него были все возможности вскрыть баллон. И все причины избавиться от Финехаса на Ибице, который, видимо, был в курсе и решил поживиться в одиночку.

Таня молча положила на стол перед всеми распечатанное фото для сравнения: ворованный браслет из базы данных Интерпола и схематичное изображение с их эхолота. Совпадение было потрясающим.

– Картина, как говорится, вырисовывается, – мрачно констатировал Бьорн. – Нами не просто воспользовались. Нас подставили! Осознанно и хладнокровно. Мы даже не курьеры вслепую. Мы – живые мишени в игре, правила которой пишет этот… Масуд.

Словно по волшебству, тяжёлая туча, давившая на всех эти дни, начала рассеиваться. Враг обрёл имя и лицо. И это лицо было не одним из них. Облегчение было настолько сильным, что Иштван не выдержал и расхохотался, горько и нервно.

– Значит, всё это время мы подозревали друг друга, а виноват оказался какой-то жених–неудачник и мафиози из Каира? Ну, надо же! Я чуть не поссорился с женой из-за какого-то мерзкого типа! Она уже думала, у меня тут роман с Таней!

– Что, правда думала? – удивилась Таня.

– В наши планы она не верила, вот и искала простое объяснение, – вздохнул Иштван. – Женская логика. Если муж пропадает в океане, значит, у него обязательно должна быть любовница. Гораздо проще, чем поверить в волны-убийцы! А теперь ещё в тайную контрабанду на судне.

Все невольно улыбнулись. Напряжение спадало, сменяясь странным чувством единения перед лицом общего, могущественного врага.

– И что это меняет? – спросила Анна Мари, всё ещё не выпуская из рук Лилу. – От того, что мы знаем его имя, нам не становится безопаснее.

– Становится, – уверенно парировал Александр. – Теперь мы знаем, с кем имеем дело. Мы понимаем его мотивы. И мы можем выработать тактику. Мы больше не слепые котята в мешке. Мы… зрячие и вполне осведомлённые котята. С когтями!

– И с очень неприятным сюрпризом вон там, – добавил Паоло, кивнув в сторону баллона. – Который мы ему лично и вручим, желательно в присутствии полиции.

Бьорн, который всё это время молча переваривал информацию, наконец, заговорил. Его голос был деловитым и спокойным.

– Итак, план. Мы отменяем заход в Картахену. Слишком рискованно. Мы идём прямиком в Каракас. Это последняя точка нашего маршрута, о которой знает наш общий враг. Работаем на живца. По пути мы через Юнгзе выходим на Интерпол и договариваемся о тёплой встрече в порту. Всё это время мы ведём себя как ни в чём не бывало. Никаких лишних контактов, никаких остановок. Работаем с приборами, охотимся за волнами, ведём дневники. Мы – научная экспедиция. И точка.

– А если… его люди уже идут следом за нами? – тихо спросила Самира.

– Тогда тем более нельзя показывать, что мы что-то заподозрили, – сказал Александр. – Мы должны играть свою роль до конца. До самого Каракаса.

Он обвёл взглядом команду – повзрослевшие, серьёзные лица. Страх ещё был в их глазах, но его вытесняла решимость.

– С сегодняшнего дня мы вводим режим повышенной готовности. Ночные вахты – только по двое. Все личные телефоны – в авиарежим. Связь с внешним миром – через защищённый спутниковый терминал. У матросов есть вопросы?

Вопросов не было. Было понимание. Они больше не просто группа друзей. Они – экипаж корабля, имеющего на борту опасный груз и плывущего сквозь шторм человеческой подлости. Но впервые за долгое время они чувствовали или старались думать, что штурвал теперь полностью в их руках.

***

Небо, очищенное от дневного марева, было усыпано бриллиантами далёких звёзд, таких ярких и близких, что, казалось, стоит протянуть руку, и можно зачерпнуть пригоршню этого ледяного сияния. Но на горизонте клубилось недоброе марево. Воздух стал тяжёлым, заряженным невидимой энергией надвигающейся стихии.

Александр и Бьорн несли первую вахту. Они молча стояли у штурвала, вслушиваясь в нарастающий гул ветра и присматриваясь к тёмной воде, в которой уже начинали зловеще поблёскивать зарницы. Было что-то величественное и пугающее в этом спокойствии перед бурей.

– Знаешь, – негромко сказал Бьорн, ломая молчание, – когда мой дед плыл на «Ра», их папирусная лодка начала разваливаться на куски посреди океана. Вода заливала их, акулы кружили вокруг, а запасы пресной воды подходили к концу.

Александр посмотрел на него. В свете навигационных огней лицо норвежца казалось задумчивым, а не надменным.

– И что они делали?

– Держались, – коротко ответил Бьорн. – Они знали, что если паника поглотит кого-то одного, она поглотит всех. Они продолжали вести наблюдения, шутить и верить, что их найдут. И их нашли. – Он помолчал. – Мой дед потом говорил, что самое страшное в океане – это не шторм и не акулы. Это тихий шепот паники в собственной голове.

– А у нас в баллоне не папирус, а нечто похуже, – заметил Александр.

– Зато и катамаран у нас попрочнее, – парировал Бьорн. И вдруг неожиданно улыбнулся. – И команда, должен признать, не подвела. Даже французская девочка с обезьянкой.

В этот момент из динамика раздался взволнованный голос Юнгзе, с которым они вышли на связь через защищённый канал.

– Ребята, у меня для вас две новости. Плохая и очень плохая. Сначала плохая: по спутниковым данным, на вас движется циклон. Довольно серьёзный.

– А очень плохая? – спросил Александр, сжимая штурвал.

– В эпицентре циклона формируется супер-ячейка с высокой вероятностью образования аномальных волн. Та самая, за которой вы охотитесь. Похоже, ваш «Левиафан» решил выйти на встречу без приглашения.

Бьорн и Александр переглянулись. В их глазах читалась одна и та же мысль: «Ну вот, дождались». Охота начиналась. Но теперь на кону была не только наука, но и их жизни, и их общая тайна.

– Всем на палубу! – скомандовал Александр, нажимая кнопку внутренней связи. – Готовимся к шторму! Иштван, проверь крепление батискафа! Паоло, Таня, уберите или закрепите всё, что плохо лежит! Анна Мари, закрепи контейнеры с фитопланктоном и все свои снасти! Бьорн, с тобой приборы!

Команда бросилась выполнять приказы с отлаженной слаженностью, которой позавидовала бы любая военная часть. Иштван, вооружившись инструментами, принялся лихорадочно проверять каждый замок, удерживающий сферическую кабину. Паоло и Таня бегали по палубе, собирая и пристёгивая канатами всё, что могло улететь за борт при первом же серьёзном крене. Даже Самира, забыв о своём маникюре и страхах, помогала им, её лицо было сосредоточено и сурово.

Анна Мари, бледная, но собранная, упаковывала в непромокаемые чехлы свои материалы. Лилу, чувствуя всеобщую суматоху, металась по каюте, издавая тревожные звуки, пока Анна Мари не посадила её в специальную переноску, пристёгнутую к стене.

Бьорн и Александр работали у штурвала, их движения были точными и выверенными. Они проверяли навигацию, связь, готовили аварийные маяки. Катамаран начал покачиваться на первых, ещё робких, но уже зловещих волнах. Ветер завывал в снастях, обещая в ближайшее время перерасти в рёв.

– Ну что, капитан, – крикнул Бьорн, перекрывая шум ветра, – готовы повторить опыт «Ра»? Только у нас, в отличие от них, есть шанс не развалиться по пути!

– Готовы, – сквозь стиснутые зубы ответил Александр, поворачивая штурвал навстречу первой большой волне. – На сей раз мы не позволим океану нас сломать. У нас есть ради чего держаться.

И они держались. Все семеро. Каждый на своём посту. Страх перед невидимым врагом по имени Масуд отступил перед лицом старого, как мир, противника – слепой, безжалостной мощи океана. Но на этот раз они встречали его не разобщённой кучкой испуганных студентов, а сплочённой командой. Командой, у которой была общая цель и воля к победе, выкованная в горниле взаимных подозрений, нашедшая свою прочность в общей правде.