Ночь, что раскинула над океаном свой звёздный полог, казалась бесконечно глубокой и безмятежной. Луна, выплыв из-за рваных облаков, разлила по воде жидкое серебро, превратив её в колышущееся зеркало, где отражались алмазные россыпи далёких светил. Но на палубе катамарана возникло напряжение, густое и тяжёлое, как перед грозой. Трое мокрых, дрожащих от холода и адреналина фигур – Таня, Паоло и Самира – стояли перед бледным, как привидение, Иштваном. С них стекала вода, образуя на дереве тёмные лужицы, похожие на следы неведомых морских существ.

– Вы что, с ума сошли? – повторил Иштван, и его шёпот был громче любого крика. Его палец сжимал телефон так, что костяшки побелели. – Объяснитесь! Ночное купание с аквалангами? Вы хотели к соседям в гости заплыть или просто решили проверить, далеко ли до дна?

Паоло, отдышавшись, провёл рукой по мокрым волосам, и на его лице появилась знакомая беззаботная улыбка, но сейчас в ней читалась сталь.

– Друг мой, если бы мы собирались в гости, то взяли бы с собой бутылочку вина, а не эти дурацкие баллоны, – парировал он. – Нет, мы занимались инспекцией. Проверяли состояние подводной части нашего плавучего дома. И, должен сказать, нашли кое-что весьма любопытное.

– Мы нашли шов, Иштван, – тихо, но чётко сказала Таня, глядя ему прямо в глаза. Её собственный страх уступил место решимости. – На левом баллоне. Искусственно сделанный, очень аккуратный. Кто-то вскрывал его и заваривал обратно.

Иштван замер, его лицо вытянулось от изумления.

– Вскрывал? Но… это невозможно! Я лично проверял герметичность всех швов перед отплытием! В баллоне – только сжатый воздух! Больше там ничего не может быть!

– Вот именно, что «не может», – вступила Самира, её голос дрожал, но она старалась это скрыть за маской высокомерия. – Но он там есть! Таня права. Там что-то есть.

В этот момент из темноты рубки появились Александр и Бьорн. Они не спали, ожидая исхода ночной вылазки. Лицо Александра было напряжённым, Бьорн смотрел на мокрую троицу с привычным скепсисом, скрестив руки на груди.

– Концерт для акваланга с оркестром? – сухо поинтересовался норвежец. – Или вы уже решили сменить профессию и стать подводными ремонтниками?

– Они нашли какой-то шов на баллоне, – быстро и немного сбивчиво, доложил Иштван Александру. – Говорят, что там что-то спрятано.

– Не «говорят», а уверены, – поправил Паоло. Он достал из герметичного чехла подводную камеру. – Вот, полюбуйтесь. Снимки не ахти какие, но суть передают.

Он протянул камеру Александру. Тот взял её, и его пальцы сжали корпус так, что тот затрещал. Бьорн заглянул через его плечо. На маленьком экране отчётливо виднелся аккуратный, почти ювелирный шов, резко контрастирующий с заводской обработкой баллона.

В кают-компании, куда вскоре собрались все, кроме Анны Мари, которую решено было пока не будить, воздух был душным, словно от невысказанных обвинений и страха. Паоло, как заправский прокурор, выложил все доказательства на стол: снимки сонара с геометрическими аномалиями, фотографии таинственного шва.

– Итак, – Александр обвёл взглядом присутствующих – Иштвана, Паоло, Таню, Самиру и Бьорна. – Похоже, Таня была права с самого начала. В нашем левом баллоне находится некий посторонний предмет. Или предметы.

– «Посторонний предмет» – это мягко сказано, – хмыкнул Бьорн. – Похоже, мы невольно стали курьерской службой для какого-то предприимчивого негодяя. Поздравляю всех с новым карьерным продвижением!

– Но как? – воскликнул Иштван, вскакивая с места. Его лицо выражало полнейшее смятение. – Это мой проект! Я проверял каждый сантиметр! Я лично присутствовал при герметизации на верфи!

– В последнюю ночь перед спуском на воду, – тихо напомнила Таня. – Прораб настаивал на каких-то «последних доработках». Он отослал всех рабочих, помнишь? Ты сам мне об этом рассказывал, говорил, что он слишком усердный.

Иштван замер, и по его лицу пробежала тень понимания, смешанного с ужасом.

– Да… – прошептал он. – Он сказал, что нужно провести дополнительную проверку герметичности… Я не придал значения… Я думал, он просто хочет выслужиться перед начальством…

– Что ж, теперь мы догадываемся, перед каким именно «начальством» он выслуживался, – мрачно констатировал Паоло. – И, судя по тому, что случилось с тем бедолагой на Ибице, руки у этого начальства весьма длинные.

– Так что же там? – спросил Бьорн, его научный ум уже требовал конкретики. – Наркотики? Оружие? Контрабанда? Или, может, там спрятана похищенная Джоконда, а мы всё это время катали её по морям, как последние нищеброды?

– Браслет, – твёрдо сказала Таня. – «Девять глаз Ибиса». И, скорее всего, другие украденные из музея ценности. А вот что в других упаковках…

Самира, до сих пор молчавшая, сжалась в комочек. Слова Тани о каирской верфи её жениха Масуда и его возможной причастности уже витали в воздухе, и она чувствовала, как её буквально тошнит от страха.

– Что будем делать? – обратился Иштван к Александру. В его голосе прозвучало отчаяние. – Мы не можем это вскрыть сами! Мы повредим плавучесть! Мы можем утонуть!

– Вскрывать ничего не будем, – решительно заявил Александр. Его капитанское «я» взяло верх над всеобщей паникой. – Это вещественное доказательство. Наша задача теперь – не избавиться от него, а благополучно доставить его туда, где им займутся компетентные органы. И очистить наши имена.

– То есть, мы должны плыть дальше, как ни в чём не бывало, с этой миной замедленного действия в боку? – уточнил Паоло. – Весёленькое путешествие получается. То труп, то нелегальные перевозки, то проклятые драгоценности. Надо было сразу страховку на психическое здоровье оформлять.

– Именно так, – кивнул Александр. – Но теперь мы знаем правду или хотя бы её важную часть. И это меняет всё. Мы должны держаться вместе. Доверять друг другу. Играть пока по их правилам, но двигаться к нашей цели.

– А что насчёт… остальных? – тихо спросила Таня, кивнув в сторону каюты, где спала Анна Мари. – Ещё есть Бригитта и наш шанхайский друг, которые наверняка скоро выйдут на связь.

– Пока никому ни слова, – твёрдо сказал Бьорн, и это была его первая конструктивная реплика за весь вечер. – Чем меньше людей знает, тем безопаснее. Для всех. Нам нужна абсолютная секретность.

Иштван медленно кивнул, глядя на свои чертежи, разложенные на столе. Его гордость, его творение было осквернено, использовано для грязных дел.

– Хорошо, – прошептал он. – Я с вами. Мне нужно искупить свою… дурацкую доверчивость.

***

Решение, принятое в ночной тиши, на следующий день породило на катамаране странную, двойственную жизнь. Снаружи всё оставалось по-прежнему: Паоло как ни в чём не бывало колдовал на камбузе, Бьорн возился с приборами, Александр сверял курс. Но между «посвящёнными» – Александром, Таней, Паоло, Самирой и Иштваном – теперь существовала незримая связь, рождённая общей тайной. Они обменивались быстрыми, понимающими взглядами, их шутки за столом стали какими-то слишком громкими и нервными, вымученными.

Бьорн, чьи учёные мозги были настроены на анализ аномалий, не мог сдержаться и громогласно язвил то и дело.

– Вы сегодня какие-то странные, – заметил он за завтраком, разглядывая Паоло, который с преувеличенным энтузиазмом помешивал в кастрюле очередную пасту. – Словно сговорились о чём-то. Или вас всех вчера ночью подменили инопланетянами?

– Ага, и теперь мы будем готовить только зелёный борщ, – отшутился Паоло, но его ответная шутка прозвучала вымученно.

Анна Мари, чувствуя себя лишней и сбитой с толку, попыталась поговорить с Таней, пока они вдвоём перебирали аптечку.

– Таня, я чувствую, что что-то происходит, – тихо сказала она, поправляя свои очки. – Мы же друзья? Можем мы поговорить?

Таня сжала в руке упаковку бинтов и посмотрела на хрупкую француженку. Она доверяла ей, но страх перед её непредсказуемой реакцией и возможной паникой был сильнее.

– Всё в порядке, Анна, – улыбнулась она, и улыбка вышла натянутой. – Просто все устали. Нервы на пределе. После Ибицы никто не может прийти в себя.

– Да… конечно, – пробормотала Анна Мари, но в её глазах читалось разочарование. Она поняла, что её отстранили от чего-то важного.

Паоло, движимый желанием протестировать лояльность Бьорна, за обедом завёл разговор на отвлечённую тему.

– Интересно, – сказал он, с аппетитом уплетая спагетти, – а много ли можно заработать на перепродаже, скажем, старинных украшений? Не в качестве бизнес-плана, конечно, просто любопытно.

Бьорн нахмурился, отодвинул тарелку.

– Это к чему? Мы здесь наукой занимаемся, а не составляем криминальные хроники или каталоги для аукционов. – Его реакция была чистой, в ней не было ни капли подвоха или нервозности. Он искренне не понимал, к чему этот разговор.

Неловкая пауза повисла над столом. Самира, пытаясь её заполнить, засмеялась слишком громко и неестественно над какой-то шуткой Паоло. Это выглядело фальшиво и только усилило неловкость момента.

– Мы ужасные актёры, – мрачно констатировал позже Иштван, когда они собрались на носу, под предлогом проверки креплений паруса. – Она раскусит нас раньше, чем мы доберёмся до Картахены. Анна Мари всё чувствует.

– Доверие должно быть полным, – твёрдо заявил Александр, глядя на расстилающийся перед ними океан. – Иначе эта трещина между нами разорвёт нас изнутри, и никакой контрабанды для этого не понадобится. Мы должны рассказать всё Анне Мари.

– Это ошибка! – резко возразила Самира. – Мы должны её поберечь, она такая нервная в последнее время!

– А мы все нервные в последнее время, – возразил Паоло. – Мы её в команду приняли! А это значит, что всё вместе и всё поровну. Сейчас мы в подполье, а надо выходить на открытую воду.

– Паоло прав, – поддержала Таня. – Мы уже не просто группа друзей. Мы – заговорщики. И пора расширять наш «заговор» до масштабов всей команды.

Вечером было назначено общее собрание. Перед самым его началом Таня заметила, как Самира отослала какое-то короткое сообщение, быстро спрятав телефон.

– Кому это? – тихо спросила Таня.

– Отцу, – буркнула Самира, избегая её взгляда. – Пишу, что у нас всё хорошо, чтобы не волновался.

Но в её глазах мелькнула быстрая, как молния, тень, и Таня почувствовала, как по её спине пробежали ледяные мурашки. Океанская глубина, хранящая их тайну, внезапно показалась ей менее тёмной и опасной, чем бездны, скрытые в глазах египтянки.

В назначенный час вся команда собралась на палубе. Александр, стоя перед ними, был серьёзен и спокоен. Он начал говорить. Медленно, чётко, без обиняков. Он рассказал всё: от первых подозрений Тани и легенды о браслете до ночного погружения и находки шва. Он говорил о верфи и о возможной причастности начальства верфи к убийству на Ибице и к тому, что их сделали невольными контрабандистами

Когда он произнёс слова «наркотики» и «краденые ценности», в каюте повисла гробовая, абсолютная тишина, которую не решались нарушить даже скрип корпуса.

Первой отозвалась Анна Мари. Её лицо покраснело.

– Вы почти сутки скрывали всё это от меня? – её голос непривычно громко звенел, заглушая шум волн за бортом. – Вы не доверяли мне?

Она покраснела ещё больше и крепче прижала к себе Лилу, которая испуганно уткнулась мордочкой в её шею.

– Как раз доверие сейчас должно быть взаимным и полным, – твёрдо ответил Александр. – Мы рассказали тебе всё. Теперь выбор за тобой – принять эту правду и действовать вместе, либо покинуть команду при первой возможности в первом… – он не договорил, но все поняли.

Паоло молча протянул Анне Мари камеру со снимками. Таня показала на планшете изображение браслета из музея Каира и схематичное изображение с эхолота. Совпадение было почти стопроцентным.

Бьорн, учёный до мозга костей, снова проговаривал имеющиеся в их распоряжении факты, его лицо было хмурым.

– Логично, – наконец выдохнул он. – Чёрт возьми, это логично. Вот почему этого человека убили. Он, видимо, был связующим звеном. И… пешкой, которую убрали с доски.

– А мы… мы теперь соучастники? – дрожащим голосом прошептала Анна Мари.

– Нет, – резко сказал Иштван. – Мы жертвы. И мы будем свидетелями. Но для этого мы должны быть все вместе.

Шок постепенно начал сменяться решимостью. Анна Мари забыла про свою недавнюю обиду. Теперь они все, все семеро, оказались в одной лодке в самом прямом и переносном смысле. У них был общий, могучий и очень опасный враг.

– И что же нам делать? – спросила Анна Мари, в её голосе впервые прозвучала не растерянность, а твёрдость.

– Мы меняем курс, – объявил Александр. – В Картахену не заходим. Слишком рискованно. Мы связываемся с Юнгзе, и через него выходим на Интерпол. Мы договариваемся о встрече в Каракасе. Это даст нам время подготовится, и, если что,… маневрировать.

– А пока, – добавил Бьорн, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк исследователя, столкнувшегося с уникальной проблемой, – мы ведём себя как обычно. Никаких подозрительных телодвижений. Мы – весёлая компания молодых учёных, которые охотятся за волнами-убийцами. И никто не должен заподозрить, что мы попутно везём в боку достаточно улик, чтобы упрятать за решётку целый криминальный клан.

Впервые за многие дни они смотрели друг на друга без страха и подозрения. Стена непонимания рухнула, но на её месте возникла не благостная идиллия, а суровая стена крепости, которую предстояло оборонять от невидимого, но могущественного врага. Они снова были командой. И на этот раз – по-настоящему.